# Дело встревоженной официантки

Эрл Стенли Гарднер

## 1

Перри Мейсон и Делла Стрит обедали в ресторанчике «На перекрестке у Мэдисона».

Мейсон уже собирался сказать что-то своей секретарше, когда заметил, как на стол легла чья-то тень. Он поднял голову и посмотрел прямо в улыбающиеся глаза Келси Мэдисона.

— Все в порядке, мистер Мейсон? — поинтересовался Мэдисон.

— Отлично, как и всегда у тебя, — похвалил адвокат.

— А обслуживание?

— Прекрасное.

Мэдисон бросил быстрый взгляд через левое плечо, а затем заговорил тихим голосом:

— Для меня важен ответ на мой последний вопрос, Перри. Как обслуживание?

— Прекрасное, — повторил слегка удивленный Мейсон.

— Я только что узнал, что обслуживающая вас официантка перекупила вас у другой официантки, — объяснил Мэдисон.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Мейсон.

— Возможно, вы обратили внимание, что масло, воду, ножи, вилки и меню вам приносила одна девушка, а заказ принимала уже другая.

— Я этого не заметил, — признался Мейсон. — Честно говоря, мы с Деллой увлеклись беседой.

— Я видел, и мне очень не хотелось вам мешать. Но мне не нравится, когда мои официантки делают подобное.

— Не мог бы ты объяснить поподробнее, — попросил Мейсон.

— В некоторых ресторанах такие вещи не возбраняются. Метрдотель распределяет столики между официантками. Приходит посетитель, который обычно дает хорошие чаевые. В подобном случае кто-то из официанток может захотеть перекупить столик, за который садится этот человек. Например, посетитель, как правило, дает чаевые в размере двадцати процентов счета, который набегает долларов на пять, а то и больше. Это означает, что чаевые составят, по меньшей мере, один доллар. При таком раскладе официантка перекупает столик за пятьдесят центов. Продающая столик официантка кладет себе в карман пятьдесят центов и имеет возможность немного отдохнуть. Перекупившая столик выполняет дополнительную работу, но получает лишние пятьдесят центов. Все зависит от желания девушек заработать.

— Считается, что я даю хорошие чаевые? — спросил Мейсон.

— Очень часто, Перри. Если тебя отлично обслужили, ты оставляешь процентов двадцать пять счета, а иногда и больше. Но мне показалось, что в данном случае Кит интересуют не чаевые, а что-то другое. Именно поэтому я здесь.

— Что ты хочешь сказать?

— Если она попытается получить у тебя какую-то юридическую консультацию, мне хотелось бы об этом знать. Ты сам прекрасно понимаешь, в какие ситуации часто попадают врачи и адвокаты. Их осаждает масса людей, желающих посоветоваться, не оплачивая услуг.

— Не беспокойся, — заверил его Мейсон.

— Понимаешь, Перри, Кит совсем недавно работает у меня, и мне нужно выяснить, что у нее на уме.

— Кит? — переспросил Мейсон.

— Катерина Эллис. Ее все зовут Кит, а иногда даже Котенок. У нее еще практически нет опыта, и ее нельзя пока считать профессиональной официанткой. Мой ресторан — ее первая работа.

— Спасибо, что предупредил, — поблагодарил Мейсон.

— Это больше, чем предупреждение, Перри. Если она попробует что-то у тебя выяснить, сообщи мне, пожалуйста, ладно?

Мейсон задумчивым взглядом окинул ресторан, затем внезапно улыбнулся и ответил:

— Нет.

— Нет?

— Нет, — твердо ответил адвокат. — Я никогда не был доносчиком. Я ценю, что ты поставил меня в известность. Кто предупрежден, тот вооружен. Но если ты хочешь узнать, пытается ли Кит получить профессиональные консультации у твоих клиентов, тебе придется обратиться к кому-то другому.

— Хорошо, я не буду упускать ваш столик из виду, — ответил Мэдисон. — Вот и она с вашим заказом.

Мэдисон отошел в сторону, казалось, не обращая никакого внимания на молоденькую официантку, которая принесла два бутерброда с солониной, стакан молока и чашечку кофе.

Она поставила все на столик перед Мейсоном и Деллой Стрит и спросила секретаршу:

— Сливки и сахар к кофе?

— Нет, ничего, спасибо, — покачала головой Делла Стрит.

Официантка поставила пакет с молоком и стакан перед Мейсоном и пару секунд оставалась стоять на месте, оглядывая столик.

— Что-нибудь еще? — наконец спросила она.

— Я думаю, все, — ответил Мейсон.

Она явно колебалась.

Делла Стрит многозначительно посмотрела на Мейсона и почти незаметно кивнула в сторону кухни, где в дверях, скрестив руки на груди, стоял Мэдисон, делая вид, что наблюдает за всем залом, но на самом деле внимательно следя за определенной официанткой.

— Все прекрасно, — поблагодарил Мейсон.

— Спасибо, — пробормотала Кит и отошла от столика.

— Что ты скажешь, Делла? — спросил Мейсон у секретарши.

— У нее определенно что-то на уме, — ответила Делла Стрит. — Но она не знает, как к тебе подойти.

— Или она чувствовала на себе взгляд Мэдисона, который, словно коршун, наблюдал за ней из кухни.

Адвокат передал Делле горчицу, затем толстым слоем намазал солонину приправой.

— У тебя есть с собой мои визитки? — поинтересовался он у секретарши.

Делла Стрит кивнула, протянула руку за сумочкой, открыла ее и достала визитку.

— Зачем? — не поняла она.

Мейсон улыбнулся.

— Просто прислушиваюсь к своей интуиции, — признался он. — Передай мне ее под столом.

Адвокат украдкой написал на визитке: «Обычно я беру за юридическую консультацию десять долларов. Под тарелкой лежат чаевые — одиннадцать долларов».

Мейсон незаметно достал из кармана десятидолларовую и однодолларовую купюры и положил их вместе с визиткой под тарелку, на которой был подан бутерброд.

Делла Стрит с любопытством следила за ним.

— Предположим, девушка имела в виду совсем другое? Если она просто хотела получить твой автограф?

— В таком случае, она его заработала. А кроме того, Ассоциация адвокатов сможет обвинить меня в привлечении клиентов запрещенными методами.

Они оба рассмеялись и быстро закончили обед. Кит практически сразу же оказалась у столика.

— Что-нибудь еще? — спросила она.

— Это все, — ответил Мейсон.

Кит царапала что-то на счете, который, как заметил Мейсон, был уже выписан.

— Мистер Мейсон, можно задать вам вопрос? — обратилась к нему официантка.

— Да, у меня в конторе.

Мейсон отодвинул стул и подошел к Делле Стрит, чтобы помочь ей встать.

Он улыбнулся обезоруживающей улыбкой.

У Кит изменилось выражение лица.

— О! — воскликнула она и протянула ему счет.

— Чаевые под тарелкой, — сообщил Мейсон.

— Спасибо, — холодно поблагодарила девушка.

Мейсон взял Деллу Стрит под локоть, и они вместе направились к кассе.

Секретарша обернулась через плечо.

— Злится? — поинтересовался адвокат.

— Чувствует, что потерпела неудачу. О! Заглянула под тарелку.

— И какова реакция?

— Пока не могу сказать. Она стоит, повернувшись к нам спиной.

— Ну, если Келси Мэдисон старался выяснить, пытается ли кто из официанток получить бесплатную юридическую консультацию, то теперь может расслабиться. А как ее зовут, Делла?

— Катерина Эллис. Я записала на всякий случай.

— Если она появится в нашем офисе, сразу же дай мне знать, — попросил Мейсон.

— Ты ее примешь?

— В любое время. И возьми с нее десять долларов за консультацию.

## 2

Почти сразу же после того, как на следующее утро пробило десять часов, Делла Стрит вошла в личный кабинет адвоката и объявила:

— В приемной ждет мисс Эллис, шеф.

— Эллис? — переспросил Мейсон, пытаясь вспомнить, где же он слышал эту фамилию.

— Кит Эллис, официантка, — подсказала Делла Стрит.

— Ах, она, — улыбнулся адвокат. — Пригласи ее, Делла.

Делла Стрит отправилась в приемную и сразу же вернулась с сияющей Кит Эллис.

— Мистер Мейсон, не знаю, как вас благодарить! Вы сразу же все поняли.

— Надеюсь, чаевых было достаточно? — спросил он с улыбкой.

Кит Эллис достала десять долларов, протянула их Делле Стрит и сообщила:

— Я прямо сейчас расплачиваюсь с вашей секретаршей за консультацию. Не могу даже объяснить вам, как я ценю способ, которым вы все обустроили. Я боялась, что мистер Мэдисон решил, будто я буду надоедать вам и… Просто замечательно, что вы все так сделали!

— Присаживайтесь, мисс Эллис, и рассказывайте, что у вас за проблемы, — предложил Мейсон.

— Моя тетя София, — ответила девушка.

— Что с ней?

— Она — тайна.

— Это можно сказать о многих женщинах. Но, если уж вы решили посоветоваться с адвокатом, это означает, что у вас есть основания для тревоги?

— Не совсем для тревоги. Для беспокойства.

— Наверное, вам лучше открыть мне все факты.

— Мне двадцать два года, — начала Кит Эллис. — Мы жили на Востоке. Мои родители погибли в автокатастрофе примерно полгода назад. До этого я лишь один раз в жизни виделась с тетей — когда была совсем маленькой девочкой. Однако, я дважды в месяц писала ей письма — сообщала о том, чем занимаюсь, и все в таком роде.

— А чем вы занимались? — поинтересовался Мейсон.

— Ходила в школу. Мой отец хорошо зарабатывал и, как выяснилось, тратил все, что получал. Мне всегда хотелось стать адвокатом, и отец поддерживал мое решение получить юридическое образование. Когда он погиб, я училась на подготовительном отделении университета. Естественно, его смерть была для меня шоком, но еще большим шоком оказалось финансовое положение. Судя по обычным меркам, отец зарабатывал огромные деньги, но этот доход оказался сразу же утраченным с его смертью. Дом был заложен, новые машины покупались в кредит, практически за каждую вещь в доме требовалось вносить плату — он все покупал в рассрочку. Именно так жил отец: дешево досталось — легко потерялось. Он занимался продажей недвижимости и мог уговорить кого угодно. Он тратил комиссионные, как только получал их, да, к тому же, брал в долг под следующие, стоило сделке вступить в стадию оформления… Ну, в общем, когда я просмотрела все счета, я поняла, что у меня за душой нет ни цента.

— А ваша мать ничего не припасла на черный день? — спросил Мейсон.

Кит Эллис покачала головой.

— Она молилась на отца. Она позволяла принимать ему все решения, считая, что он не может ошибиться. Наверное, она была права. Единственная его ошибка — он не застраховал свою жизнь. Он не верил в страховку, думая, что с ним ничего не может случиться. Но все это, в общем-то, к делу не относится.

— Насколько я понял, ваша тетя София пригласила вас к себе жить и вы приняли это предложение? — спросил Мейсон.

Кит Эллис кивнула.

— Почему? Стало очевидно, что вам все равно придется работать. Разумно было бы предположить, что вы предпочтете остаться в родном городе, снимете квартиру вместе с одной или двумя девушками своего возраста и…

Она покачала головой.

— Я не могла смотреть в глаза друзьям, мистер Мейсон. Отец всегда был щедр ко мне. Я ездила на своей машине, он давал мне деньги на расходы, и я не знала никаких финансовых проблем. У нас дома часто устраивались вечеринки, в том числе, в честь моих подруг… Я просто не представляла, что все переменится так резко. Наверное, через пару лет это все покажется мелочью, но сейчас это самые большие проблемы, с которыми мне когда-либо приходилось сталкиваться. Кроме всего прочего, мне очень не хотелось, чтобы меня жалели. Я не могла представить, как стану работать официанткой, а мои бывшие одноклассницы будут мне мило улыбаться и оставлять мне завышенные чаевые только потому, что им меня жаль.

— Но почему обязательно официанткой? — не понял Мейсон.

— Потому что я больше ничего не умею делать. Я пыталась найти работу. Возможно, если бы я подождала, то мне подвернулось бы что-нибудь приличное. У меня совершенно нет опыта — не только работы, но и того, как искать работу. Боюсь, что я говорила не то, что нужно, и не в то время. Во всяком случае, тетя София пригласила меня приехать сюда и остановиться у нее, по крайней мере на первых порах. Она одинока, в доме есть две лишние спальни. Она сказала, что будет рада, если я соглашусь жить вместе с ней.

— И вы переехали?

Кит Эллис кивнула.

— Вы планировали работать, перебравшись сюда?

— Нет, — покачала головой девушка. — Мы всегда считали, что тетя София обеспечена материально. Когда-то все так и было, но она пережила трагедию и, очевидно, потерпела финансовый крах.

— Продолжайте, — подбодрил клиентку заинтересовавшийся Мейсон. — Расскажите мне о том, что произошло.

— Я перебралась в дом тети Софии. Я думала, что смогу продолжать учебу в колледже… Или стану работать по вечерам, или постараюсь за год скопить денег, или… Я не хочу представляться лицемеркой, мистер Мейсон. Я надеялась, что тетя София предложит оплатить мое образование.

— Но она этого не сделала?

— Нет. Вместо этого она… Я просто не знаю, как объяснить вам…

— Вы пришли ко мне, чтобы проконсультироваться насчет вашей тети?

— В общем, да.

— Так что с ней такое?

— Это долгая история. Мне сложно говорить, но я постараюсь представить основные моменты. Моя тетя — сестра отца. Она делала карьеру. Мы все считали ее прекрасно обеспеченной, и, наверное, так и было. У нее свой дом и, как я думала, немалые сбережения. Примерно два года назад в ее жизни появился некий Джеральд Атвуд. Все вылилось в скандал. Атвуд был женат на Бернис, но они жили раздельно. Эта Бернис — настоящая стерва, простите за выражение: хладнокровная, с сильнейшими собственническими инстинктами, типичный пример, подтверждающий слова о том, что нет ничего страшнее оскорбленной женщины. Когда Атвуд с женой решили жить раздельно, он дал ей деньги, чтобы она отправилась в Неваду для получения развода. Затем Джеральд познакомился с тетей Софией и захотел на ней жениться. Он потребовал у Бернис документы, свидетельствующие, что развод оформлен должным образом. Она тянула время, и, наконец, Джеральд Атвуд и тетя София отправились в Мексику и сообщили по возвращении, что поженились. Однако, если церемония и состоялась, то она не стоит и бумаги, на которой выписано свидетельство о браке. Насколько я понимаю, Джеральд Атвуд любил рисковать. Они с Бернис жили в Палм-Спрингс. Его контора находилась в том же доме, так что он оставил его себе и проводил там много времени. Пожалуй, дом — единственное из собственности, что он официально не передал Бернис. Какое-то время назад Джеральд отправился в Палм-Спрингс на выходные, чтобы утрясти какие-то вопросы. Он рассчитывал провести там несколько дней. День был солнечный и жаркий. Он решил поиграть в гольф, перегрелся и умер на площадке. В старых документах, хранящихся в клубе, значилось, что Бернис — его жена. Она также жила в Палм-Спрингс. В гольф-клубе по справочнику нашли ее телефонный номер и поставили в известность о смерти Джеральда. Бернис очень быстро сработала. Она сразу же отправилась в гольф-клуб и забрала тело. Она организовала похороны, взяла ключи от дома в Палм-Спрингс, переехала туда и все обшарила. Тетя София ничего не знала о смерти Джеральда Атвуда, пока не начала волноваться, так как от него не поступало никаких известий. Она сама позвонила в Палм-Спрингс. К телефону подошла Бернис, которая сообщила ей, что все держит в руках, организовала похороны и считает, что в целях соблюдения приличий тете Софии лучше не появляться на похоронах.

— Так развод состоялся или нет? — спросил Мейсон.

— Очевидно, нет. Бернис сказала Джеральду, что отправилась за этим в Неваду, но, скорее всего, она даже не подавала документы.

— А вопрос о разделе имущества как-то решался?

— Решался, но устно. Понимаете, практически все было на имя Бернис и имущество осталось у нее. Джеральд Атвуд практически лишился своей собственности. Он планировал начать все сначала. Тетя София велела ему забыть об утраченном и дала ему денег, чтобы снова закрутить дела. Наверное, она практически все перевела в наличные и передала деньги Джеральду.

— А она может вернуть их назад? — поинтересовался Мейсон.

— Вероятнее всего, нет. Теперь Джеральд мертв, а Бернис — его вдова. Тетя София вручила деньги Атвуду в качестве подарка. Он их инвестировал на свое имя. Тетя София старается уйти от темы, если вопрос касается брака. Понимаете, только предполагалось, что они женаты, по крайней мере, я так думаю. Джеральд Атвуд начал подозревать, что Бернис так и не оформила развод в Неваде. Поэтому, если бы они поженились с тетей Софией — это стало бы для него двоеженством, и Бернис могла бы добиваться его ареста. Джеральду не хотелось оказаться уязвимым. Наверное, они с тетей Софией просто съездили в Мексику, а когда вернулись, сообщили друзьям, что поженились там. Все считали их мужем и женой. Но тетя София говорит об этом очень туманно и неопределенно, когда я спрашиваю ее о женитьбе. Один раз она призналась, что, скорее всего, подобный брак не имеет силы. Я считаю, что никакого брака вообще не было.

— При таких обстоятельствах иногда удается представить, что было создано совместное предприятие в форме партнерства, — заметил Мейсон. — В таком случае ваша тетя получает право на половину собственности, принадлежавшей Джеральду Атвуду на момент его смерти. Это, конечно, очень щекотливое дело, и полностью зависит от того, как передавались деньги — безоговорочное дарение, перевод на счет, как часть совместного предприятия, или от того, как этими деньгами распоряжались. Вы что-нибудь знаете о финансовой стороне проблемы?

— Ничего, кроме того, что я вам уже рассказала. Тетя София отказывается иметь какие-либо дела с Бернис. Она заявляет, что Бернис может оставить у себя ее деньги. Деньги не означают счастья, а Бернис — это жадная, хладнокровная паразитка, хватающая все, попадающее ей под руку. Уж если она не может жить без этих денег, то пусть подавится ими.

— Но, таким образом, ваша тетя останется ни с чем?

— Именно это я и хотела с вами обсудить, мистер Мейсон. Среди других вещей.

— Продолжайте, — пригласил Мейсон.

— Переехав сюда, я обнаружила, поговорив с тетей, что она отдала Джеральду Атвуду все свои наличные деньги, а в результате его смерти осталась практически на нуле. Тетя София ничего не сказала о том, чтобы отправить меня в колледж учиться на адвоката — то, чего я больше всего хотела, — и я не проронила ни слова. Затем стали происходить странные вещи и… Если честно, мистер Мейсон, у меня нет желания оставаться в этом доме. А для переезда куда-то мне потребовалось устроиться на работу, чтобы быть независимой.

— Так что же случилось? — спросил Мейсон.

— Очень странные вещи, — ответила девушка. — Меня это беспокоит. И пугает.

— Итак?

— Тетя София — одна из самых скупых женщин, которых я знаю. В определенном отношении.

— В отношении к вам?

— Ко мне и к другим. У меня есть комната — место, где я живу, и меня кормят. Но это все. Я не могла бы продолжать занятия в колледже, потому что мне на что ездить, у меня нет одежды, кроме той, что я привезла с собой. Другими словами, учиться без чьей-либо помощи для меня невозможно.

— Продолжайте.

— Я перебралась сюда с чувством, что тетя София сравнительно богата. Дом, несомненно, просторный и комфортабельный. Она нанимает садовника, но по дому все делает сама, заявляя, что экономки и за полдня не выполнят часовую работу.

— И вы начали помогать ей по хозяйству? — спросил Мейсон.

Кит кивнула.

— А потом?

— Я чуть не умерла с голоду.

— Каким образом?

— Тетя София внимательно изучает рекламные объявления, которые печатают в газетах, — о скидках в крупных продовольственных магазинах. Она ездит из одного в другой, покупая те продукты, на которые в этот день предоставляется скидка, и экономит три цента на фунте сливочного масла, пять центов на фунте бекона, ну и так далее. На стол подается столько, что только птичка может не умереть с голоду. Большую часть времени мне хотелось есть.

— И вы решили пойти работать?

— Да, чтобы, по крайней мере, у меня был повод обедать вне дома и я хоть один раз в день могла нормально поесть.

— Продолжайте.

— Здесь я столкнулась с той же проблемой, что и на Востоке. У меня классическое образование, но совершенно отсутствует опыт.

— Большинство девушек врут о предыдущем опыте, пытаясь в первый раз устроиться на работу, — заметил Мейсон, внимательно наблюдая за посетительницей.

— Я не вру, мистер Мейсон.

— Вы говорили перспективным нанимателям правду?

Она кивнула.

— И в результате?

— И в результате со мной не хотели дальше разговаривать. Я пыталась объяснить, что готова учиться в процессе, но мне требуются деньги на проезд в автобусе, на обед, на каждодневные расходы. Вы же понимаете, что девушке, чтобы хорошо выглядеть, приходится тратиться на парикмахерскую, чулки, одежду. Для всего нужны деньги.

Мейсон кивнул.

— В конце концов мне удалось получить место официантки у Мэдисона. И я очень рада хоть этому. Пока я не освоила все тонкости. Я не умею получить крупные чаевые у среднего посетителя, но я стараюсь хорошо работать и показываю людям, что я стараюсь. Самое лучшее, конечно, то, что я могу питаться на работе. Фактически, до отвала, если пожелаю. И, поверьте, мистер Мейсон, первые несколько дней мне именно этого и хотелось. Я в жизни не была так голодна.

— Мэдисон удовлетворен тем, как вы работаете? — поинтересовался Мейсон.

— Боже, я не уверена, что он вообще знает, что я живу на этом свете, но метрдотеля я, кажется, устраиваю. У меня ужасное предчувствие, что через какое-то время он начнет со мной заигрывать, и моя работа будет зависеть от вещей, о которых мне даже думать не хочется. Но в настоящий момент все нормально.

— Это профессиональные неурядицы, с которыми адвокат ничего не может поделать, — сообщил Мейсон с огоньком в глазах. — Так почему же, все-таки, вы решили ко мне обратиться, мисс Эллис?

— Это был минутный порыв. Когда вы с мисс Стрит зашли вчера к нам в ресторан, одна из девушек сказала, что вы — известный адвокат. Я… ну, я вас перекупила. Я дала официантке, за столик которой вы сели, семьдесят пять центов, чтобы самой обслужить вас.

— Что вы планировали?

— Я сама не знаю, что я планировала, но кто-то накляузничал мистеру Мэдисону, и он стал наблюдать за мной, словно ястреб. Официантки не должны беспокоить клиентов личными проблемами. Я это прекрасно понимаю.

Мейсон кивнул.

— Но у вас отличная интуиция, мистер Мейсон. Вы были великолепны. Я просто не представляю, смогу ли когда-нибудь в полной мере отблагодарить вас.

— Не беспокойтесь. Меня заинтересовало, что стоит за всем этим.

— За всем этим стоит то, что тетя София насквозь фальшива, и жизнь, которую она ведет, полна лжи. Вот это меня страшно беспокоит.

— Объясните поподробнее, — попросил Мейсон.

— Она ездит из одного магазина в другой, покупая продукты, продаваемые со скидкой, экономя несколько центов, но дело в том, что ездит она на такси! Водитель ждет ее, пока она делает покупки. По счетчику должна набегать колоссальная сумма.

В глазах Мейсона внезапно загорелся интерес.

— Кроме этого, все нормально? — спросил он.

— Нет, — покачала головой Кит. — У нее в спальне есть шкаф, на верхней полке стоит несколько коробок из-под шляп. Этот шкаф всегда на замке и… Мне очень стыдно, мистер Мейсон.

— Вы хотите сказать, что ваше любопытство было возбуждено, и вам страшно захотелось посмотреть, что же там внутри?

— После того, как я узнала про такси, шкаф не давал мне покоя. Там замок с пружиной. Тетя София всегда держит его закрытым. Я уже говорила вам, что помогаю ей по хозяйству. Несколько дней назад я отправилась убирать к ней в спальню, когда ее не было дома, и увидела, что дверца не заперта.

— И вы заглянули внутрь?

— На полке оказалась целая гора коробок из-под шляп, и я подумала — зачем тете Софии такая коллекция головных уборов? Здесь мое женское любопытство пересилило, и я открыла крайнюю коробку, чтобы хоть посмотреть, как выглядят эти шляпы. Коробка оказалась набита деньгами.

— Какая была сумма?

— Не знаю — крупная. Пятидесяти— и стодолларовые купюры.

— А в других коробках?

— Понятия не имею. Я снова закрыла крышкой ту коробку и ушла из спальни, предварительно заперев на замок шкаф. Это меня очень беспокоит, мистер Мейсон. В доме, где я живу, хранится целое состояние. А если об этом узнают воры? Две женщины, мужчин нет… А еще меня волнует сама тетя София. Вы знаете, что происходит, если человек начинает таким образом копить деньги? Обычно это означает, что подоходный налог не платится. А если тетя София накопила такую сумму, не уплачивая налогов, то рано или поздно у нее возникнут неприятности.

— С пожилыми людьми власти обычно обходятся лояльно. Многие старики…

— Но это к ней не относится! — воскликнула Кит Эллис. — Она совсем не старая. Ей только пятьдесят пять, и для своих лет она прекрасно выглядит. Я дала бы ей сорок с небольшим, однако, она одевается по-старушечьи.

— А каким образом вы узнали про такси?

— Я отправилась в один из магазинов, потому что, когда она читала о скидках на бекон, я увидела рекламу электробытовых приборов, которая меня заинтересовала. Я вышла из автобуса и уже собиралась отправиться в магазин, когда заметила, как остановилось такси и из него появилась тетя София, явно попросив водителя не уезжать.

— Что вы сделали?

— Попыталась встать таким образом, чтобы не попасться на глаза тете Софии. Ее не было минут десять. Потом она вышла из магазина с единственной покупкой — очевидно, фунтом бекона. Она села в такси, и машина отъехала. Такси проследовало недалеко от меня, так что я смогла заметить, что на сиденье лежит еще несколько свертков.

— Она не вызывает такси к дому и оно не подвозит ее до дверей?

— Боже, нет. Она садится на автобус и возвращается на автобусе с сумкой, набитой покупками.

— Это все, что заставило вас обратиться ко мне? — спросил Мейсон.

— Мне нужен ваш совет, мистер Мейсон. Я не хочу, чтобы тетя София подумала, что я ее бросаю, но я считаю, что мне не следует оставаться в доме при сложившихся обстоятельствах.

— Почему ваша тетя подумает, что вы ее бросаете, Кит? — решил выяснить Мейсон.

— Она совсем одна. Мой отец был ее братом, единственным родственником, кроме меня. Больше у нее никого не осталось. Ей пришлось многое испытать в жизни. Мне ее жаль.

— А что произошло с домом в Палм-Спрингс? — внезапно спросил Мейсон.

— Там живет Бернис. Она — вдова Джеральда Атвуда и судом была назначена управляющей имуществом усопшего.

— А Атвуд оставил завещание?

— Конечно, оставил, — ответила Катерина Эллис, — но оно хранилось в его кабинете в доме в Палм-Спрингс. Бернис нашла его и уничтожила.

— А другие родственники у Джеральда Атвуда имелись?

— Нет. У Бернис есть сын от первого брака — Хьюберт Дииринг. Ни детей, ни каких-либо других родственников больше нет, и Бернис намерена все взять себе. Она клянется, что собственность, фактически приобретенная Джеральдом Атвудом на деньги, которые ему дала для инвестирования тетя София, — это общее имущество супругов.

— А тетя София пыталась оспорить притязания Бернис?

— Она сидит как мышка, — сказала Кит Эллис, — и мне это совсем не нравится. Она ведет себя так, словно у нее где-то припрятана козырная карта, но она продолжает вести эту серую, скучную игру, считая ее жизнью, в этом ужасном двухэтажном доме с привидениями.

— С привидениями? — переспросил Мейсон.

Катерина Эллис опустила глаза.

— Я не собиралась говорить ничего подобного.

— Дома с привидениями — мое хобби, — сообщил Мейсон с интересом в глазах. — Если в доме водятся привидения, я хотел бы узнать о них поподробнее. Что вы слышите — стоны, вопли, скрип половиц по ночам или…

— Шаги по ночам.

— Какие шаги?

— Кто-то ходит там, где человек просто не в состоянии передвигаться.

— Почему нет?

— Кто-то поднимается и спускается по лестнице, — объяснила Кит Эллис, — уверенно ходит по коридорам там, где нет и лучика света. Затем слышится какой-то шепот, опять шаги и…

— Может, ваша тетя София кого-то тайно принимает? — высказал предположение Мейсон.

— Среди ночи и в кромешной тьме? Я украдкой открывала дверь своей комнаты, чтобы убедиться, что дом находится в полной темноте.

Мейсон подумал с минуту, а потом обратился к посетительнице:

— Если честно, Катерина, то все это мне не нравится. Вся ситуация, в которой вы оказались. Я считаю, что вам лучше переехать.

— Когда?

— Немедленно. Пока это еще возможно.

— А что я скажу тете Софии? Мне не говорить ей, что я выяснила, что она хранит крупную сумму денег и…

— Ни в коем случае! — предупредил Мейсон. — Просто сообщите, что решили снять квартиру вместе с другой девушкой вашего возраста.

— Но для этого потребуется время и больший заработок, чем у меня сейчас. Основная часть дохода официантки — чаевые. И поверьте мне, мистер Мейсон, получить хорошие чаевые у посетителя — искусство.

— Сейчас речь не об этом, — перебил ее адвокат. — Вы должны немедленно уехать из этого дома.

— Что вы имеете в виду под немедленно?

— Во сколько вы заступаете на смену?

— Сегодня я работаю с половины двенадцатого до половины четвертого, затем отдыхаю до пяти и снова выхожу до девяти вечера.

— Вы не возвращаетесь домой во время дневного перерыва?

— Нет. У нас есть комната для отдыха, специально для официанток. Там можно вытянуть ноги, принять душ, расслабиться, вздремнуть на диванчике.

— Когда вы закончите в девять часов, возвращайтесь домой, пакуйте вещи и перебирайтесь в другое место.

— Но куда? Я не могу…

— В мотель. Только не оставайтесь в этом доме. Это опасно. И не только потому, что хранящиеся там деньги могут вызвать у кого-то искушение, а потому, что, если что-то с ними случится, подозрение, в первую очередь, падет на вас. Совершенно очевидно, что тетя София была с вами неискренней. Вы, конечно, ей чем-то обязаны, но я считаю, что вы уже выполнили свой долг. Во всяком случае, вы, в первую очередь, должны думать о себе.

— А может, мне стоить нанять детектива, чтобы следить за тетей Софией, за тем, куда она ездит? Таким образом, удастся выяснить…

Мейсон покачал головой.

— Детектив обойдется вам в пятьдесят долларов в день плюс все его расходы. Вы не можете себе такого позволить, а также нельзя допустить, чтобы ваша тетя София когда-нибудь узнала, что вы… Нет, немедленно переезжайте! Позвоните ей и сообщите, что решили жить в другом месте и сегодня вечером заберете все свои вещи. Как я понял, личных вещей у вас немного?

— Очень мало. Я уехала из дома, взяв с собой лишь самое необходимое. Всего два чемодана и сумочка. Я специально не брала ничего лишнего, чтобы не усложнять путешествие. Я договорилась, что грузовое агентство в дальнейшем доставит сюда несколько коробок с дорогими для меня вещами из нашего дома, но к тому времени, как они окажутся здесь, я надеюсь, что смогу платить за их хранение. Я приняла решение, что должна привыкнуть жить на скудный доход и без предметов роскоши.

— Отправляйтесь в дом тети Софии, как только сможете. Продиктуйте мисс Стрит полное имя и адрес вашей тети. Как только вы где-то устроитесь на ночь, позвоните мне и сообщите, где вы расположились.

— А где вас искать после закрытия конторы?

Мейсон подумал с минуту и ответил:

— Вы можете связаться со мной через «Детективное Агентство Дрейка». Им руководит Пол Дрейк. Они проводят для меня расследования. Агентство в этом же здании и даже на этом же этаже и…

— Да, я обратила внимание на вывеску, когда выходила из лифта. Именно тогда у меня появилась мысль, что неплохо было бы выяснить, что кроется за странным поведением тети Софии.

— Выкиньте ее из головы. Вы рассказали мне о том, что вас волнует, — так слушайтесь моего совета. Позвоните тете, сообщите, что думаете переезжать сегодня вечером, а когда вернетесь с работы, собирайте вещи, вызывайте такси и отправляйтесь в мотель. Какой адрес у вашей тети?

Катерина Эллис достала из кармана визитку и протянула Мейсону.

— Я специально заказывала их, когда искала работу, — объяснила она.

Мейсон прочитал адрес.

— В полумиле или миле от этого дома есть несколько неплохих мотелей. Надо проехать дальше по бульвару. По-моему, мимо них проходит тот же маршрут автобуса — вы же поедете с багажом и, к тому же, ночью. Не надо долго стоять на улице в ожидании автобуса. Берите такси. Денег хватит?

— Да.

— Опишите вашу тетю, — попросил Мейсон.

— Рост — пять футов три дюйма, пятьдесят пять лет, но на вид можно дать сорок пять, средней полноты, хорошая фигура, стальные серые глаза, каштановые волосы, весит примерно сто восемнадцать фунтов. Симпатичная женщина, если ее приодеть, но одевается по-старушечьи и разговаривает как старушка.

— Хорошо. Позвоните и дайте мне знать, когда устроитесь, — сказал Мейсон.

## 3

Как только Катерина Эллис покинула офис, Мейсон вопросительно посмотрел на Деллу Стрит.

— А теперь, черт побери, — начал он, — мне хотелось бы знать, зачем женщине изучать рекламные объявления в газетах, чтобы выяснить, где можно сэкономить три цента на фунте сливочного масла или пять центов на фунте бекона, а затем отправляться за покупками на такси, причем просить водителя ждать у магазинов, а за это набегает доллара три-четыре в час. Зачем выходить из такси на автобусной остановке и ехать на автобусе до дома?

— Я этого тоже не понимаю, — призналась Делла Стрит.

— Для меня вполне очевидно, что эта София Атвуд затеяла какую-то хитрую игру. Позвони, пожалуйста, Полу Дрейку и попроси его зайти.

— Шеф, — запротестовала Делла Стрит, — ты, я надеюсь, не собираешься…

— Собираюсь, — перебил ее Мейсон. — Наша клиентка втянута во что-то глубокое и потенциально опасное. Из того, что нам известно, можно сделать вывод, что тетя София пригласила Кит Эллис с единственной целью — сделать из нее козла отпущения. Одним из отрицательных моментов отправления правосудия является то, что для того, чтобы колеса завертелись, требуются деньги. У Катерины Эллис нет средств, чтобы принять необходимые меры для самозащиты. Мы должны ей в этом помочь. У адвоката есть обязанности перед своими клиентами. Я могу позволить себе нанять детектива. Кит Эллис не может.

— Шеф, ты это уже запланировал, когда попросил ее подробно описать тетю Софию? — спросила Делла Стрит.

Мейсон улыбнулся в ответ.

— Нет смысла утаивать что-то от своей секретарши. Да, ты читаешь мои мысли. Попроси Пола зайти.

Делла Стрит позвонила в «Детективное Агентство Дрейка», и через несколько минут со стороны двери кабинета Мейсона послышался кодовый стук Пола Дрейка.

Делла впустила сыщика.

— Привет, Перри! Привет, красотка! — поздоровался Дрейк. — Как дела? У тебя для меня работа?

— Да, — кивнул Мейсон. — Требуется кое за кем проследить. Оперативника ни в коем случае не должны заметить. Пусть он лучше потеряет объект, чем попадется на глаза.

— А за кем надо следить?

— За некоей Софией Атвуд, — ответил Мейсон. — Вот ее адрес.

Адвокат протянул Дрейку визитку, оставленную Катериной Эллис.

— Это что — многоквартирный дом? — спросил Дрейк.

— Двухэтажный частный особняк, — сообщил Мейсон. — Возможно, очень старый и неухоженный, и земля, на котором он стоит, в пять раз дороже, чем он сам.

— А у тебя есть описание человека, за которым «должен пристроиться хвост»?

— Лет пятьдесят пять, на вид гораздо моложе, но одевается как старуха. Хорошая фигура, каштановые волосы, пять футов три дюйма, весит сто восемнадцать фунтов, стальные серые глаза. И еще подсказка. Она выйдет из дома, отправится на автобусную остановку, сядет на автобус — но я не знаю, сколько остановок она на нем проедет, — сойдет, возьмет такси, на нем наведается в несколько магазинов, такси подвезет ее к автобусной остановке, она расплатится и с покупками влезет в заполненный автобус, проедет сколько-то кварталов, а потом полтора квартала до дома пойдет пешком.

— Черт побери, — воскликнул Дрейк.

— Вот именно.

— А с какой целью она все это делает? — спросил Дрейк.

— Вот это я и хочу выяснить, — ответил Мейсон.

— Ты можешь рассказать мне что-нибудь о своем клиенте?

— В данном случае у меня нет клиента, — сообщил Мейсон. — Я просто удовлетворяю свое любопытство, и мне бы очень не хотелось получить от тебя огромный счет с немыслимыми расходами. С другой стороны, мне требуется, чтобы слежка была проведена компетентно и объект не догадался, что за ним наблюдают.

— Ладно, — улыбнулся Дрейк. — Ты обратился точно по адресу. Ты считаешь, что сегодня она тоже отправится за приключениями?

— Ты пролетишь с оплатой, если она останется дома.

— Как я понял, ты хочешь, чтобы я действовал немедленно?

— С этой минуты, — ответил Мейсон.

— Хорошо. У меня есть отличный парень, которого я отправлю на это задание. Он будет на месте через четверть часа.

## 4

Кодовый стук Пола Дрейка в дверь кабинета Мейсона послышался после пяти часов вечера.

Делла Стрит открыла ему.

— Привет, Пол, — поздоровался Мейсон. — Мы уже собирались закрывать контору. День выдался тяжелый.

— Я надеялся поймать вас, пока вы еще не ушли. Я выяснил кое-что, ставящее меня в тупик.

— Рассказывай, — попросил Мейсон.

— Это задание с Софией Атвуд. Мой парень столкнулся со странными вещами. Он недавно позвонил с отчетом, и я подумал, что мне лучше зайти и доложить тебе ситуацию.

— А откуда он звонил? — поинтересовался Мейсон.

— Из машины. У нас несколько автомобилей оснащены телефонами, и этот оперативник был на одном из таких. Он припарковался недалеко от интересующего тебя двухэтажного домика.

— Итак?

— Как ты думаешь, на что живет тетя?

— Ты хочешь сказать, что она работает?

— Работает, — подтвердил Дрейк.

— И чем занимается?

— Торгует карандашами.

— Карандашами?

— Да. Имеет транспортное средство, спецодежду, темные очки, запас карандашей и место перед зданием, занимаемым компанией Джиллко на улице Алварено.

— И каждый день там бывает? — поинтересовался Мейсон.

— Периодически.

— А в Джиллко не возражают?

— Очевидно, нет. Один из крупных акционеров компании велел ее не беспокоить.

— А по сколько часов в день она там торгует?

— Всю информацию пока раздобыть не удалось, — ответил Дрейк. — Моему парню не хотелось задавать слишком много вопросов, но он выяснил, что иногда она проводит там целый день, а в другие разы появляется всего лишь на час или два.

— Как она приезжает и уезжает?

— На такси.

— А ни у кого не возникает вопросов, что женщина, продающая на улице карандаши, имеет деньги на такси?

— Это всегда одна и та же машина, — сообщил Дрейк. — Говорят, что у нее какая-то договоренность с водителем: она расплачивается с ним раз в месяц, а он возит ее, куда ей требуется.

— Ты проверил, как она делает покупки в продовольственных магазинах, Пол?

— Да, переезжает из одного в другой и выбирает то, на что предоставляется скидка. Очевидно, здесь не всегда одно и то же такси, по крайней мере, не та машина, на которой она появляется возле компании «Джиллко».

— А чем занимается «Джиллко»?

— Электроника, технические новинки, современные научные разработки. Есть свое собственное производство. Компания также выступает как представитель одной из японских фирм. Они…

Внезапно зазвонил телефон.

Делла Стрит вопросительно посмотрела на Мейсона.

Адвокат пожал плечами.

— Ладно, Делла, — вздохнул он. — Ответь на этот последний звонок.

Оператор уже ушла домой, и аппарат, стоявший на столе Деллы Стрит, был прямо подсоединен к коммутатору.

— Контора Перри Мейсона… Да, это мисс Стрит… Кто? Что случилось?.. О, понятно. Секундочку, я посмотрю, сумею ли его поймать. Он уже собрался уходить. — Делла закрыла рукой микрофон и обратилась к Мейсону: — Твоя клиентка, Кит Эллис. У нее серьезные проблемы. Она хочет узнать, можешь ли ты немедленно с ней встретиться.

Мейсон помедлил секунду, переглянулся с Полом Дрейком и сказал:

— Хорошо, Делла, я переговорю с ней.

Адвокат поднял трубку у себя на столе.

— Мистер Мейсон! — воскликнула Кит Эллис на другом конце провода. — Я знаю, что это ужасно с моей стороны, но здесь дело жизни и смерти. Вы можете сюда подъехать?

— Куда? — спросил адвокат.

— Где я живу — в дом тети Софии. У вас есть адрес.

— Что произошло?

— Меня обвиняют в краже.

— Кто? Ваша тетя?

— Не совсем. Один умник, заявляющий, что он «друг семьи». Его зовут Стюарт Баксли. Этого напыщенного и полного самомнения…

— Не говорите так, — предупредил Мейсон, прищурив глаза.

— В общем, Баксли настаивает, чтобы тетя София вызвала полицию и меня взяли под стражу. Здесь также находится детектив и…

— Вы сказали что-нибудь? — перебил Мейсон.

— Что вы имеете в виду? Я заявила, что они сошли с ума. Я…

— Вы сказали что-нибудь о том, что сегодня утром говорили мне?

— Пока нет.

— Молчите, — приказал Мейсон. — Повторяйте, что вы ничего не брали. Помимо этого ни слова ни о чем. Не отвечайте ни на какие вопросы. Просто поставьте их в известность, что ваш адвокат едет к вам и говорить будет он. Вы поняли?

— Да.

— Как я догадываюсь, у вашей тети пропали деньги?

— Очевидно.

— Те, спрятанные в шкафу?

— Долго объяснять.

— Ладно, держите язык за зубами. Не отвечайте ни на какие вопросы. Утверждайте, что не виновны ни в каком преступлении, и отсылайте всех ко мне. Когда я появлюсь, в точности выполняйте мои указания.

Мейсон положил трубку и повернулся к Делле Стрит.

— Поехали, Делла.

Адвокат бросился к двери, открыл ее и через плечо обратился к Полу Дрейку:

— Оставайся на работе, Пол. Я позвоню узнать, нет ли каких новостей. Хвост отменяется. Его присутствие перед домом может привлечь ненужное внимание. Делла, вперед!

Секретарша схватила свою сумочку, сорвала с крючка пальто. Мейсон помог ей одеться, и они побежали по коридору. Она пыталась не отставать от адвоката, и ее каблучки выстукивали быстрый ритм. За ними на расстоянии спокойным шагом следовал Пол Дрейк.

— Боже, шеф, — воскликнула Делла, когда Мейсон нажал на кнопку вызова лифта, — если тетя София потеряла все деньги из коробок… Это же, наверное, целое состояние. А что мы вообще-то знаем о нашей клиентке?

— Во-первых, мы не знаем, что в коробках, — ответил Мейсон. — Мы можем только…

Мейсон замолчал, когда лифт остановился на их этаже и открылись двери. Мейсон пропустил Деллу Стрит вперед и жестом показал ей, что сейчас следует молчать.

Они оказались на стоянке, Мейсон завел машину и, набирая скорость, умело вписался в поток движения. Он ускорялся, где только мог, пока не добрался до двухэтажного дома на возвышенности, на которую выходила дорога, огибающая каньон.

Адвокат припарковал машину и помог выйти Делле Стрит. Они вместе взбежали по ступенькам на крыльцо.

Мейсон позвонил, и практически сразу же дверь открыл широкоплечий мужчина лет сорока пяти. У него был воинственный вид.

— Вы сюда не войдете, — резким тоном заявил он.

— Разрешите мне представиться, — спокойно ответил Мейсон. — Я — Перри Мейсон, адвокат. Я выступаю от имени Катерины Эллис, которая, насколько мне известно, находится в доме. Это мисс Стрит, моя секретарша. Я хочу увидеть свою клиентку.

— Вы сюда не войдете! — повторил мужчина.

— Кто это сказал?

— Я, — объявил чей-то голос.

Широкоплечий мужчина отступил в сторону. Появился еще один человек, который был явно раздражен и, казалось, пытался взять все в свои руки. Он загородил дорогу вновь прибывшим.

— Я — Стюарт Баксли, — представился второй мужчина. — Друг семьи. София стала жертвой гнусного, подлого преступления, совершенного Катериной Эллис. Я намерен проследить, чтобы мисс Эллис заплатила за свое злодеяние. Если вы хотите переговорить со своей клиенткой, то можете сделать это после того, как она окажется в полицейском участке.

— Вы уже сообщили в полицию? — поинтересовался Мейсон.

— Собираемся.

— Вы — полицейский?

— Конечно, нет. Я уже сказал вам, кто я.

— Выходите, Катерина! — крикнул Мейсон, повысив голос. — Вы отправляетесь отсюда вместе со мной.

— Она с вами никуда не уйдет, — ответил Баксли.

— Вы намерены удержать ее?

— Да.

— Силой?

— Если потребуется. Вот этот господин, мистер Леверинг Джордан, сыщик из агентства «Моффатт и Джордан, детективы». Он проводит расследование. Когда он его закончит, мы проведем официальный арест — или гражданский, или вызовем полицию.

— Я не собираюсь силой прокладывать себе путь в ваш дом или в дом Софии Атвуд, но я все равно переговорю со своей клиенткой.

Мейсон услышал быстрые шаги, потом прозвучал голос Катерины Эллис:

— Я здесь, мистер Мейсон.

Стюарт Баксли повернулся и направился к девушке.

— Если вы только пальцем тронете мою клиентку, — предупредил Мейсон, — то я вам шею сверну, Баксли! Выходите, Катерина. Вы уезжаете с нами.

— Вы не имеете права! — закричал Баксли.

— Не волнуйтесь, мистер Баксли, — сказал Леверинг Джордан. — Мистер Мейсон — известный адвокат.

— Но он не посмеет свернуть ничьей шеи! — вопил Баксли.

— Я могу попытаться, — улыбнулся Мейсон.

— Нас двое, — повернулся Баксли к Джордану. — И вы крепкий парень.

— Здесь замешаны юридические аспекты, — возразил Джордан.

— Пойдемте, Катерина, — обратился Мейсон к своей клиентке. — Если кто-то попробует вас остановить, вырывайтесь, а я приду к вам на помощь. Давайте утрясем юридические формальности, господа. Кто-то собирается производить гражданский арест?

— Я арестую ее, — ответил Баксли.

— Лучше не стоит, — предупредил Джордан.

— Прекрасно, — сказал Мейсон. — Вы — гражданин. Вы арестовали Катерину Эллис. Она — моя клиентка. Теперь вашей обязанностью является доставить ее до ближайшего и наиболее доступного судьи. Я составлю вам компанию. Пойдемте, Катерина.

— Минуточку! Минуточку! — закричал Джордан. — Нам требуется провести небольшое расследование. А мисс Эллис отказалась нам помочь.

— Каким образом? — спросил Мейсон.

— Она не дает снять отпечатки пальцев. Я обратил ее внимание на то, что мы все равно их получим, как только она окажется в полицейском участке.

— Пойдемте, Катерина, — повернулся к ней Мейсон. — Чего вы ждете?

Баксли сделал движение, словно пытаясь загородить ей дорогу, но Катерина Эллис увернулась, проскочила мимо него и бросилась к двери.

Джордан не предпринимал попыток остановить ее.

— Черт побери, Джордан! — взорвался Баксли. — Хватайте ее! Держите!

Мейсон обнял Катерину за талию, девушка встала между ним и Деллой Стрит. Адвокат снова повернулся к Баксли и Джордану.

— Теперь мисс Эллис находится под моей защитой, — заявил Мейсон.

Баксли целенаправленно двинулся к двери.

— Вы не увезете ее отсюда! — крикнул он.

— Хотите поспорить? — спросил Мейсон.

— Джордан, сделайте что-нибудь! Черт подери, сделайте хоть что-нибудь! — взмолился Баксли.

— Мистер Джордан считает, что удача в настоящий момент не на его стороне, — заметил Мейсон.

Джордан сделал шаг назад и что-то прошептал Баксли.

— Пойдемте, Кит, — повернулся Мейсон к своей клиентке.

Адвокат проводил Деллу Стрит и Катерину Эллис до своей машины.

— Я не могу уехать отсюда, мистер Мейсон, — сказала Катерина. — У меня с собой ничего нет — даже зубной щетки. Я…

— Вы уезжаете, — заявил Мейсон. — На кон поставлены гораздо более важные вещи, чем зубная щетка. Я вижу, что сумочка у вас при себе.

— Да, я не выпускала ее из рук на протяжении всей схватки.

— И что это была за схватка?

— Словесная.

— Что вы сказали?

— Ничего, кроме того, что вы мне велели. Я утверждала, что не брала никаких денег и буду отвечать на вопросы только в присутствии своего адвоката, потому что не виновна ни в каком преступлении и считаю, что они не имеют права допрашивать меня. Я повторяла все это снова и снова.

— Молодчина! — похвалил Мейсон.

— Она трясется, как лист на ветру, — заметила Делла Стрит, обнимавшая Катерину Эллис за плечи.

— Знаю, — кивнул Мейсон. — Сейчас мы направимся туда, где сможем поговорить.

— Куда? — поинтересовалась Катерина. — В ваш офис?

— Это слишком далеко. К первому приличному отелю. Вы там разместитесь, а мы займемся тем, что доставим ваши вещи. Вы работаете сегодня вечером, Кит?

— Нет. Я сказала мистеру Мэдисону, что переезжаю, и он дал мне выходной, чтобы обустроиться.

— Ладно, давайте искать отель, — решил Мейсон. — Мне кажется, что на главном бульваре расположено несколько приличных.

Мейсон помог Делле Стрит и Катерине Эллис сесть в машину и обратился к своей клиентке, которая расположилась на переднем сиденье:

— По дороге я буду давать вам указания. Слушайте внимательно и запоминайте.

Мейсон закрыл дверцу справа, обошел автомобиль, занял место за рулем, завел мотор, и они тронулись.

— Не исключено, Катерина, — начал адвокат, — что у нас практически не осталось времени, чтобы подробно все обсудить, потому что они могли позвонить в полицию и нас сейчас остановит патрульная машина. Любые заявления, сделанные мне, как вашему адвокату, или мисс Стрит, или в присутствии мисс Стрит, моего секретаря, являются конфиденциальными. Я просил вас не делать никаких заявлений в присутствии других лиц, потому что мы трое знаем, что вы виновны в совершении действий, которые не должны были совершать. Ваше любопытство пересилило. Вы заглянули в шкаф, чего не имели права делать. В ту секунду, когда вы дотронулись до коробки из-под шляпы, вы стали уязвимы. Что заявляет ваша тетя? Сколько денег пропало?

— Сто долларов.

— Что? — в удивлении переспросил Мейсон.

— Сто долларов, — повторила Кит Эллис.

— Из коробки, которая была буквально набита деньгами?

— Мистер Мейсон, происходит что-то странное. В коробке их больше нет. Она пуста.

— А что с другими коробками, которые тоже находились на полке?

— Ни одной не осталось.

— И, когда у нее, возможно, украли несколько сотен тысяч долларов, ваша тетя заявляет, что пропало только сто?

— Да.

— Черт побери! — пробормотал Мейсон себе под нос.

— Сегодня во второй половине дня к ней зашел Стюарт Баксли. Она пригласила его поужинать. И меня тоже. У меня создалось впечатление, что она пытается взять на себя роль Купидона. Она отправилась к себе в комнату и оставила нас минут на десять-пятнадцать. Затем внезапно она закричала, что ее обокрали. Баксли бросился наверх, чтобы посмотреть, что случилось. Я последовала за ним. Она стояла у открытой дверцы шкафа, показывала на пустую полку и повторяла: «Меня обокрали». В конце концов, Стюарт ее успокоил и… вы можете догадаться, в каком я была состоянии. Я запаниковала.

Мейсон притормозил и повернулся к Кит Эллис.

— Продолжайте, — попросил он.

— Стюарт поинтересовался, сколько денег пропало, и она сразу же ответила, что сто долларов. Она сегодня утром положила сотню в коробку из-под шляпы, а теперь эта коробка пуста.

— А о других коробках она что-нибудь говорила?

— Ничего.

— Что ответил Баксли?

— О, старина Баксли! — взорвалась Катерина Эллис. — Очевидно, он невзлюбил меня с тех пор, как я появилась здесь. Конечно, именно он первым намекнул, что я находилась дома и у меня была возможность залезть в шкаф и взять деньги.

— А сколько времени вы находились дома?

— Меня отпустили с работы на вторую половину дня. Большую часть этого времени я делала покупки, а затем вернулась домой и стала собирать вещи. Когда пришла тетя София, она пригласила меня поужинать. Я согласилась.

— Что произошло потом?

— Затем тетя София сообщила мне, что Стюарт Баксли придет к нам на ужин.

— Вы раньше с ним встречались?

— Да, мельком.

— Что вы о нем знаете?

— Практически ничего.

— Он утверждает, что он — друг семьи.

— Он не может быть другом семьи, потому что семьи, как таковой, нет. Теперь нет — после того, как мои родители погибли в автокатастрофе. И я не думаю, что они были с ним знакомы. Мой отец никогда не писал писем, и, в общем, тетя София — это для нас было просто имя. Я обычно писала тете Софии письма где-то раз в две недели — коротенькие записки с информацией о том, чем я занимаюсь, потому что мне не хотелось, чтобы она чувствовала себя одинокой. Она мне всегда отвечала и часто добавляла в конце, что очень ценит, что я ее не забываю, и что для нее много значат эти весточки. Она сообщала о незначительных вещах: например, о музыке, которую слушала по радио и которая произвела на нее впечатление. На самом деле, она практически ничего не писала о себе, и я абсолютно уверена, что она никогда не упоминала Стюарта Баксли.

— Вы долго с ним общались? — спросил Мейсон.

— Нет. Поговорили минут десять-пятнадцать, пока тетя София находилась наверху. Я подумала, что он скрытен.

— Он сказал вам, чем занимается?

— Инвестированием, или еще чем-то, связанным с финансами. Я решила, что он старается не дать мне никакой конкретной информации о том, что делает.

— Вы не спрашивали его, как давно он знаком с вашей тетей Софией?

— Нет. Я не задавала ему личных вопросов. Мы, в общем-то, говорили ни о чем, просто старались заполнить паузу, пока не вернется тетя София. Он поинтересовался, нравится ли мне здесь, сказал, что слышал, что я устроилась на работу. Я это подтвердила. Он захотел узнать, почему. Я ответила, что мне нужны средства к существованию. Казалось, что он переваривает эту информацию как нечто очень важное. Не могу объяснить почему.

— Я думаю, что нам придется поподробнее узнать, кто такой этот Стюарт Баксли, — заметил Мейсон. — Не исключено, что он шантажист или доносчик.

— Что вы имеете в виду?

— Он мог каким-то образом узнать, что ваша тетя создает образ нищенки, но на самом деле имеет скрытые ресурсы. Ведь женщина, разъезжающая по магазинам на такси, которое ждет ее перед выходом, пока она покупает товары со скидкой, представляет из себя довольно заманчивую цель для лиц, пытающихся обогатиться на подобных вещах. Вы, наверное, знаете, что есть люди, представляющие определенного рода информацию в налоговые органы. Если, в результате полученных от таких лиц сведений, раскрывается мошенничество или обман, то этим лицам выплачивается премия.

— Он создает впечатление именно такого типа, — сказала Кит Эллис. — Кажется, что он все делает украдкой, отметает личные вопросы, переводит разговор на другую тему. Он спросил, нравится ли мне, как готовит тетя София. Я ответила, что она прекрасный кулинар, но с тех пор, как я устроилась на работу, я не ем дома. Я думаю, что он пытался выяснить, что она обычно подает на стол. Я поняла, что он уже один раз ужинал у нее.

— Вы в курсе, планировала ли тетя София приготовить на ужин что-нибудь особенное?

— Не представляю даже. Она вернулась на автобусе с сумками. Она определенно ездила по магазинам, но я не знаю, что именно она купила.

— Из чего обычно состоит ужин?

— Всего очень-очень мало. Например, три сосиски. Она их варила и давала мне две, потому что я еще расту и мне требуется хорошо питаться. Сама ела одну. Затем хлеб с маслом и какие-нибудь консервированные овощи. И это все. Пока я не устроилась на работу, в жизни не бывала так голодна, как в некоторые из ночей, проведенных в том доме.

— Хорошо, а теперь скажите мне, что произошло после того, как ваша тетя выяснила, что ее обокрали, и объявила об этом?

— Тогда Баксли начал уговаривать ее вызвать полицию. Она ответила, что не хочет, чтобы полиция совала нос в ее дела. Баксли сказал, что знает одного частного детектива, который умеет снимать отпечатки пальцев с коробок.

— Коробки все исчезли? — уточнил Мейсон.

— Кроме одной. Она пустая стояла на полу.

— И что случилось потом?

— Стюарт позвонил в детективное агентство. Я услышала, как оно называется: «Моффатт и Джордан». Я пыталась дозвониться вам, но у вас было занято. Затем все начало происходить очень быстро. Приехал Джордан. Он вел себя очень грубо и ругался. Он потребовал мои отпечатки пальцев, а я не позволила ему их снять. Я заявила ему, что свяжусь с вами. Тогда они сказали, что сообщат в полицию, я ответила, что пусть сообщают, затем дозвонилась до вас и… ну, остальное вы сами знаете.

Мейсон выехал на бульвар, он вел машину медленно и осторожно. Увидев отель «Волверин», адвокат завернул к нему. Катерина Эллис расписалась в книге учета постояльцев, Мейсон представился администратору и заявил:

— Мисс Эллис — моя клиентка. Это мой секретарь, мисс Стрит. Какое-то время мы останемся вместе с мисс Эллис.

— Все в порядке, — заверил его тот. — Я узнал вас, как только вы вошли, мистер Мейсон. Всегда рад помочь вам.

— Спасибо, — поблагодарил адвокат.

Они отправились в отведенный Катерине Эллис номер.

— У меня есть для вас новости, Катерина, — заговорил Мейсон. — Я выяснил кое-что о вашей тете, однако, я считаю, что вам лучше этого не слышать — по крайней мере, до поры до времени. Я думаю, что у нас появится дополнительная информация. Рано или поздно к делу подключится полиция и вас станут допрашивать. Я не хочу, чтобы вы лгали, поэтому вам лучше не знать каких-то вещей. Нашим уязвимым местом является то, что вы обнаружили эту коробку из-под шляпы, полную денег. Как только вы признаетесь в этом полиции или кому-то еще, они сразу же придут к заключению, что вы украли у вашей тети крупную сумму денег, что ваша тетя припрятала эти деньги и боится признаться, сколько там было на самом деле, и поэтому заявляет, что пропало только сто долларов. Полиция не сможет ничего доказать. Они в состоянии только выдвигать предположения. Они выберут вас в качестве козла отпущения и закроют дело. Они не станут дальше проводить расследование, потому что посчитают вопрос решенным. Поэтому я не хочу, чтобы вы кому-либо говорили о том, что нашли в шкафу, но я также не хочу, чтобы вы лгали об этом. Вы оказываетесь в неприятном положении. Вы должны настаивать, что будете делать заявления только через меня и в моем присутствии. Конечно, это выглядит подозрительным, поэтому я предлагаю добавить следующее, чтобы все звучало логично. Вы — очень чувствительная молодая женщина. Вы происходите из культурной семьи. Вам незнакомы темные стороны жизни. Стюарт Баксли и это детективное агентство обвинили вас в воровстве. Вы собираетесь предъявить иск к ним обоим в связи с дискредитацией личности. От подачи иска в настоящий момент, так же как и от каких-либо заявлений, вас удерживает только одно: вы еще не решили, будете включать тетю Софию в ответчики, или нет. Пока вы со своим адвокатом не достигли соглашения по этому вопросу, адвокат дал вам указания не делать никаких заявлений.

Она кивнула.

— Как вы считаете, вы справитесь? — спросил Мейсон.

— Конечно. Я же не полная дура, мистер Мейсон. Я же все-таки получила определенное образование. Я просто скажу, что все дело передано вам в руки, что вы собираетесь подать иск, что в связи с этим иском возникают кое-какие технические проблемы и мы еще не решили, будем ли подавать его в отношении моей тети или нет. Вы велели мне не делать никаких заявлений кому бы то ни было.

— Молодчина! — похвалил Мейсон.

Мейсон подошел к столу, нашел несколько листов бумаги и повернулся к Катерине Эллис.

— А теперь напишите письмо Софии Атвуд. Поставьте ее в известность о том, что я ваш адвокат. Вы уехали, потому что в ваш адрес прозвучали угрозы. С вами можно связаться через меня. Вы уполномочиваете Деллу Стрит отправиться в вашу комнату, упаковать одежду и доставить вам. Если она не сможет унести все за одно посещение, то она вернется позднее, но вам сегодня же требуется кое-что из ваших вещей.

— Боже, они же вышвырнут вас вон! — воскликнула Катерина Эллис. — Они не позволят….

— Меня никто не вышвырнет, — ответил Мейсон. — Они могут попытаться не дать нам войти, но я так не думаю.

Катерина Эллис с минуту поколебалась, а затем стала что-то писать. Когда она закончила, она протянула листок Перри Мейсону.

— Пойдет? — спросила девушка.

Мейсон внимательно прочитал написанное и кивнул.

— Поставьте число, — велел он.

Она выполнила его указание.

— Вы ужинали? — поинтересовался адвокат.

— Нет.

Мейсон вручил ей двадцатидолларовую купюру.

— Вам потребуются деньги на расходы. В отеле есть ресторан. Сходите, перекусите.

— Я не могу есть, мистер Мейсон. Я слишком расстроена. У меня в горло ничего не полезет.

— Это нормальная реакция, — успокоил ее Мейсон. — Не волнуйтесь. Вытянитесь на кровати, отдохните, приведите в порядок нервы. Мы с Деллой вернемся где-то через час.

Адвокат встал, кивнул Делле Стрит. Они вышли.

Из первой же телефонной будки Мейсон позвонил Полу Дрейку.

— События в доме Софии Атвуд получили дальнейшее развитие, — сказал адвокат. — Мою клиентку Катерину Эллис обвиняют в краже денег из шляпной коробки, которая находилась в шкафу в одной из комнат наверху. Мне требуется кое-какая информация.

— Я слушаю.

— Ты когда-нибудь слышал об агентстве «Моффатт и Джордан, детективы»?

— Неплохая сыскная контора, пользующаяся хорошей репутацией, — сообщил Дрейк. — Уровень услуг выше среднего.

— Джордан достаточно компетентен, чтобы снять отпечатки пальцев с коробки, Пол?

— Сомневаюсь. С бумаги отпечатки пальцев просто так не снимешь — нужны йодистые пары, да и в этом случае тебе должна сопутствовать удача. К тому же, требуются лабораторные условия.

— У меня для тебя есть новость, Пол. В компании Макдонелл Ассошиэйтс из Коринга, штат Нью-Йорк, разработали новую технологию. Черная магнитная пыль наносится на поверхность тонким слоем таким образом, что фактически поверхности касается только пыль и ничего больше. Затем пыль удаляется при помощи магнита. Процесс требует определенного мастерства. В результате остаются различимые отпечатки пальцев — на картоне, коробках, бумаге, даже на салфетках.

— Черт побери! — воскликнул Дрейк. — Это для меня новость. Но я абсолютно уверен, что Джордан не знает, как применить подобный метод.

— Он пытался снять ее отпечатки пальцев.

— Обычная тактика — возможно, хотел сломать ее и заставить признаться, — предположил Дрейк. — Основной недостаток Джордана — он всегда действует неуклюже. Он частенько работает телохранителем и имеет склонность временами проявлять грубость.

— Ладно, мне требовалось выяснить основные моменты. Возможно, я подам иск в связи с дискредитацией личности и попытаюсь получить с их агентства тысяч сто.

— Меня это не волнует, — ответил Дрейк. — Ты хочешь, чтобы я еще что-нибудь разузнал о Софии Атвуд?

— Не сейчас. Отзывай своего парня, где бы он ни находился, пусть отправляется домой. А мне можешь представить счет.

— Хорошо, — сказал Дрейк и повесил трубку.

Мейсон вернулся к машине, где его ждала Делла Стрит.

## 5

Дверь открыл Стюарт Баксли.

Не веря своим глазам, он уставился на Мейсона и Деллу Стрит.

— Вы? Вернулись? — воскликнул он.

— Мы, — усмехнулся адвокат, — собственной персоной. Мы хотели бы встретиться с Софией Атвуд.

— В настоящее время София Атвуд никого не принимает.

— Вы действуете от своего имени? — решил выяснить Мейсон.

— Она никого не принимает, — повторил Баксли.

— Значит, она не сказала вам, что не желает никого видеть?

— Конечно, сказала.

— То есть вы поддерживаете с ней связь?

— Да, я поддерживаю с ней связь.

— Делла Стрит, моя секретарша, получила указания от Катерины Эллис, которая направила мисс Стрит сюда, чтобы забрать определенные вещи из комнаты Катерины Эллис.

— Она не может войти в дом, — заявил Баксли.

— Мне хотелось бы, чтобы отказ прозвучал из уст лично миссис Атвуд. Я не признаю за вами никаких полномочий.

— Только попытайтесь войти, и вы узнаете, какие у меня полномочия, — пригрозил Баксли.

— Насколько я понял, вы намерены применить силу, чтобы не дать мисс Стрит взять эти вещи?

— Да, я применю силу, — воинственно сказал Баксли.

Джордан, частный детектив, которого привлек звук голосов, вышел вперед и обратился к Баксли:

— Можно вас на минуточку, мистер Баксли?

— Сейчас подойду.

— Моей клиентке досаждали и унижали ее, — продолжал Мейсон. — Ее ложно обвинили в совершении преступления. Ее вынудили покинуть дом, где она живет, не взяв с собой ничего из личных вещей. Она хочет получить свою одежду. Если мне не позволят забрать одежду мисс Эллис, то я буду рассматривать это как увеличение причиненного вреда и сумма, которую мы потребуем за возмещение ущерба, будет увеличена. Если же мне все-таки позволят забрать все, что требуется, я смогу учесть это обстоятельство и уменьшить сумму взыскиваемых убытков. Я считаю, что миссис Атвуд следует поставить в известность.

— Секундочку, секундочку! — быстро заговорил Джордан. — Подождите!

Он взял Баксли под руку и отвел его на такое расстояние, с которого Мейсону было не слышно, о чем они беседуют. Две или три минуты они шепотом совещались. Затем разозленный Баксли ушел, а Джордан направился к двери.

— Вы, мистер Мейсон и мисс Стрит, можете заходить, — объявил Джордан. — Подождите, пожалуйста, в библиотеке, а я провожу мисс Стрит до комнаты Катерины Эллис. Пусть она берет, что хочет, конечно, при условии, что ей должным образом предоставлены соответствующие полномочия. Мы, естественно, снимаем с себя ответственность в отношении вещей, которые вы возьмете с собой.

— Справедливо, — согласился Мейсон. — Вот письмо, дающее полномочия.

Джордан изучал его пару минут, потом опустил себе в карман.

— Оно адресовано миссис Софии Атвуд, — заметил Мейсон.

— Мы ее представляем, — ответил Джордан. — Проходите.

— Насколько я понимаю, ваша готовность позволить мисс Стрит забрать вещи мисс Эллис означает, что вы уже обыскали комнату Катерины Эллис, — заметил Мейсон.

Детектив улыбнулся в ответ:

— Вы имеете право приходить к любым заключениям.

Они вошли в дом. Мейсон сел в кресло в библиотеке. Джордан повел Деллу Стрит по скрипучей старой лестнице наверх. Баксли находился где-то в другой части дома.

Через несколько минут на лестнице послышались легкие шаги и в комнату вошла привлекательная женщина. Мейсон встал в качестве приветствия.

— Вы — мистер Мейсон? — спросила она.

Адвокат поклонился.

— Я — София Атвуд.

— Рад познакомиться с вами. Однако, поскольку мы представляем противоположные интересы и я — адвокат, я предпочел бы, чтобы ваш адвокат тоже присутствовал, когда я…

— О, чушь! — воскликнула она. — Присаживайтесь, мистер Мейсон. Я хочу переговорить с вами.

— Я нахожусь здесь как адвокат Катерины Эллис, — заявил Мейсон.

— Я знаю, знаю. Вы готовы подать иск и требовать возмещения морального ущерба. Только не пытайтесь заставить меня отвечать за то, что сказал Стюарт Баксли.

— Он вас не представляет? — уточнил Мейсон. — Он не выступает вашим агентом в этом деле?

— Он пытается. Он дает мне советы, говорит, что делать, а что не делать, но я все равно собираюсь делать то, что хочу сама, а не то, что хочет от меня кто-то другой.

— Вы в самом деле считаете, что Катерина Эллис украла у вас деньги?

— Вы задали мне наводящий вопрос, как говорят юристы, — улыбнулась она. — Я не намерена отвечать прямо сейчас. По крайней мере, то, что я считаю, роли не играет.

— Все, конечно, упирается в доказательства, — заметил Мейсон. — И у каждого гражданина есть конституционные права, особенно в связи с обвинением в совершении преступления.

— Хорошо, я кое-что скажу вам, — заговорила она. — Я уже давно живу одна и, наверное, поэтому стала несколько подозрительна к людям и немного скрытна. В коробке из-под шляпы, которая стояла на полке в шкафу, у меня хранилось сто долларов. Я держала шкаф закрытым. Кто-то в него забрался и взял эти сто долларов из коробки. Вначале я обвинила Стюарта Баксли. Он, конечно, выразил негодование и первым обратил мое внимание на то, что если дело касается кражи, то больше возможностей совершить ее было у Катерины.

— Другими словами, именно он сфокусировал подозрение на Катерине и выдвинул обвинение? — сделал вывод Мейсон.

— Вы снова задаете наводящий вопрос, мистер Мейсон. Я не уверена, что должна обсуждать это, но я определенно хочу получить назад свои сто долларов. Для женщины в моем положении, сто долларов — очень большая сумма.

Ее пронизывающие серые глаза смотрели на адвоката сквозь очки в стальной оправе.

— Очень большая сумма, — повторила она.

— Это было ровно сто долларов? — уточнил Мейсон.

— Да.

— Вы копили их в течение какого-то времени?

— Я не собираюсь обсуждать с вами свое финансовое положение, но, все-таки, скажу, что да, я копила их в течение некоторого времени. Я кладу деньги на счет в банке — по пять долларов. У меня там двести пятьдесят долларов. Я решила позволить себе сделать несколько покупок. Мне нужна кое-какая одежда. Я получила в банке новенькую, хрустящую стодолларовую купюру. Я не хотела носить в кошельке такую сумму наличными, поэтому спрятала их в месте, которое считала безопасным, — в коробке из-под шляпы в шкафу.

— А когда вы заглянули туда сегодня вечером, денег там не оказалось?

— Вот именно. А коробка была сброшена… Теперь, насколько я понимаю, этот детектив, которого пригласил Стюарт Баксли, собирается снять с нее отпечатки пальцев. По крайней мере, попытаться.

— А сколько человек прикасались к коробке? — поинтересовался Мейсон.

— Я прикасалась.

— А когда вы обратили внимание Баксли на то, что деньги украли, он тоже до нее дотрагивался?

— Да, взял в руки и пытался найти какой-то ключ к разгадке тайны.

— А детектив, мистер Джордан?

— Нет. У мистера Джордана были с собой щипцы, и он брал коробку ими.

— Таким образом, на коробке остались отпечатки пальцев Стюарта Баксли, — сделал вывод Мейсон.

— Да, — подтвердила София Атвуд.

— Значит, если на ней обнаружат отпечатки пальцев Катерины Эллис, вы снимете со счета тот факт, что на ней имеются и отпечатки пальцев Баксли?

— Да, конечно. Его отпечатки находятся там по праву — он же поднимал ее в моем присутствии. А Катерине нечего было делать в моем шкафу.

— А если бы Катерина вместо Баксли отправилась с вами наверх и брала коробку в руки после пропажи, а потом обнаружилось, что на ней остались отпечатки пальцев Баксли, то вы посчитали бы, что деньги украл Баксли? — спросил Мейсон.

София Атвуд с минуту неотрывно смотрела на адвоката пронизывающим взглядом серых глаз, затем засмеялась и заявила:

— Вы, адвокаты, страшно любите запутывать людей. Я просто хотела, мистер Мейсон, чтобы вы знали, что я стараюсь быть справедливой. Пока я еще ни в чем не обвинила Катерину. Я просто объяснила вам ситуацию.

— Могу я спросить, как так получилось, что вас представляет Стюарт Баксли?

— Он меня не представляет.

— Но он утверждает обратное.

— Он хочет этого, и все. Я сама себя представляю.

— Насколько я понял, вы давно с ним знакомы?

— Да, какое-то время.

— Год?

— Не так давно.

— Месяц?

— Возможно.

— И у вас пропало только сто долларов?

— Да.

— Вы уверены, что это ровно сто долларов? — снова спросил Мейсон.

— Конечно, уверена. Одна хрустящая стодолларовая купюра.

— А в банке смогут подтвердить, что вы сняли эти деньги со счета?

— Естественно! Если я вам что-нибудь говорю, мистер Мейсон, я говорю правду. Я не люблю лгать.

Снова послышались шаги по лестнице. Делла Стрит, за которой по пятам следовал Леверинг Джордан, спустилась вниз. Джордан нес чемодан. Делла Стрит — небольшую сумку.

— Я взяла вещи, которые ей потребуются немедленно, собрала косметику, то, в чем спать, а также одежду на несколько последующих дней, — сообщила Делла Стрит.

— Она в любое время может прийти и за всем остальным, — объявила София Атвуд.

— Это моя секретарша, мисс Стрит. Миссис Атвуд, — представил Мейсон.

София Атвуд встала, подошла к Делле Стрит и внимательно ее осмотрела.

— Рада познакомиться с вами, мисс Стрит, — сказала хозяйка дома, протягивая руку.

Делла Стрит поставила на пол сумку, чтобы пожать руку Софии Атвуд.

— Спасибо. Очень приятно. Я предполагала найти вас расстроенной.

— Я на самом деле расстроена, — ответила миссис Атвуд, — но это не должно влиять на мое отношение к людям или на мои манеры. Вы очень милая молодая женщина, мисс Стрит. Прекрасно выглядите, вежливо разговариваете.

— Спасибо! — поблагодарила Делла Стрит.

Миссис Атвуд повернулась к Мейсону.

— Мистер Мейсон, вы — адвокат Катерины?

Мейсон кивнул.

— Я не думала, что Катерина знает здесь каких-либо адвокатов.

— Она знакома со мной.

— И знала вас до того момента, как вы появились в доме?

— Да.

— Давно вы с ней знакомы?

— Какое-то время.

Миссис Атвуд рассмеялась.

— Вы умны. А теперь я вас спрошу, сколько это «какое-то время»?

— Какое-то время.

— Она позвонила вам немедленно, — сухо заметила София Атвуд, — как только у нее появилась возможность добраться до телефона.

— Мне звонит много людей, — ответил Мейсон. — В любое время дня и ночи.

— Не сомневаюсь. Хорошо, мистер Мейсон, я уяснила вашу позицию. Наверное, вам больше не о чем со мной разговаривать, если я, скорее всего, окажусь на противоположной стороне в судебном процессе, где вы намерены представлять интересы Катерины. Но я все равно хочу заявить вам, что я никогда не обвиняла ее в совершении каких-либо преступлений. Я просто пересказала факты. У меня было сто долларов, которые я сняла со своего счета в банке и положила в коробку из-под шляпы на полке в шкафу. Когда я открыла шкаф, коробка валялась внизу, а денег в ней больше не было. Я также хочу обратить ваше внимание на то, что любые обвинения, сделанные Стюартом Баксли или мистером Джорданом, — результат их собственных умозаключений, и должны рассматриваться независимо от моих поступков.

— Стюарт Баксли не является вашим агентом? Он вас не представляет? — еще раз уточнил Мейсон.

— Боже, нет!

— Спасибо, — поблагодарил адвокат.

Она улыбнулась.

— Пожалуй, мистер Мейсон, я уже многое вам сказала. Я просто добавлю, что не имею никакого отношения к событиям, которые повлекли за собой отъезд Катерины. Она может в любое время забрать свои вещи. Я надеюсь, мисс Стрит, вы взяли достаточно, чтобы ей хватило на несколько дней?

— Думаю, да.

— Катерина работает, и я считаю, что она не должна потерять место. Это важно. Я уверена, что работа — лучшее лекарство, какое только есть на свете. Я хотела, чтобы она куда-то устроилась. Возможно, я исподволь оказывала давление, чтобы она это сделала. А теперь, как я понимаю, вы горите нетерпением присоединиться к своей клиентке и вернуть ей вещи. Догадываюсь, как чувствует себя бедняжка Кит. Передайте ей, что тетя София шлет привет и желает ей всего наилучшего.

— А я могу ей также передать, что вы уверены в том, что она не имеет никакого отношения к краже денег из шляпной коробки? — спросил Мейсон.

— Нет! — резким тоном ответила София Атвуд. — Я не выношу преждевременных решений в отношении кого бы то ни было — как о виновности, так и о невиновности. Факты есть факты, как я говорю. С фактами не поспоришь. Но вы должны остаться абсолютно убежденными в том, что я никого еще ни в чем не обвинила. Я не сделаю ничего подобного, пока у меня нет доказательств, чтобы подтвердить свои слова.

— Приглашение сюда частного детектива на совести Стюарта Баксли?

— Я дам вам показания, мистер Мейсон, когда окажусь в свидетельской ложе, — заявила София Атвуд с горящими глазами. — А пока я сообщила вам то, что вы можете передать Кит. А теперь, пожалуйста, простите меня. Это был тяжелый день, а я уже не молода. — Она сделала легкий поклон, улыбнулась и добавила: — Следуйте за мной, пожалуйста.

София Атвуд проводила Мейсона и Деллу Стрит до входной двери.

— Итак? — спросила Делла, когда Мейсон укладывал чемодан в багажник.

— Хитра, как лиса, — высказал свое мнение адвокат. — Ты сама в состоянии догадаться, что произошло. У нее в шкафу было спрятано целое состояние наличными. Или кто-то украл эти деньги, или у нее есть повод считать, что Кит их как-то обнаружила, и тетя София опасается, что девушка может заявить об этом в налоговые органы. И что предпринимает тетя София? Она прячет все, что у нее там хранилось, отправляется в банк, где у нее на счете лежит двести пятьдесят долларов, снимает сотню, чтобы в учетной документации это было зарегистрировано, затем сбрасывает с полки коробку из-под шляпы и начинает вопить, что ее обокрали.

— Значит, ты не считаешь, что кто-то, например, Стюарт Баксли, обнаружил эти деньги и присвоил их себе?

— В таком случае София Атвуд вела бы себя совсем по-другому, — заметил Мейсон. — Представь женщину, теряющую все, до последнего цента, из накопленных за жизнь сбережений. Она немедленно вызвала бы полицию, пытаясь найти виновного и вернуть хотя бы часть украденного.

— Даже если это означает проблемы с налоговыми органами? — спросила Делла Стрит.

— Даже если означает серьезные проблемы с налоговыми органами, — ответил Мейсон. — Она вначале постаралась бы вернуть, что возможно, а потом уже стала бы думать о том, как разобраться с налоговыми органами.

— Другими словами, тетя София играет роль? — сделала вывод Делла Стрит.

— Так показывают факты. При условии, конечно, что Катерина Эллис говорит правду.

— Известны случаи, когда клиенты нас обманывали, — заметила Делла Стрит.

— Известны, — подтвердил Мейсон.

Адвокат с секретаршей вернулись в отель, и Мейсон передал разговор с Софией Атвуд своей клиентке.

Катерина Эллис слушала его внимательно, одновременно распаковывая вещи.

Внезапно она повернулась к Делле Стрит.

— А вы видели на вешалке клетчатую юбку? Она висит с розовой блузкой.

— Вам они нужны? Вы хотели, чтобы я их привезла?

— Я надеялась, я даже думала вам позвонить, но потом решила, что лучше не надо. Я… я собиралась надеть их завтра, но ничего страшного, у меня здесь полно других вещей. Мне бы, конечно, требовались туфли из крокодиловой кожи. Это мои рабочие… Но ничего, я похожу и в черных, которые сейчас на мне.

— Не забывайте, что лично София Атвуд ведет себя очень дружелюбно, — заметил Мейсон. — Она приглашает вас подъехать, когда вам удобно, и забрать остальное. Только я считаю, что вам лучше делать это в присутствии свидетеля. Обязательно поезжайте вместе с кем-то. Вы можете дозвониться до меня в любое время дня и ночи через «Детективное Агентство Дрейка». Они открыты двадцать четыре часа в сутки. А теперь постарайтесь выкинуть из головы все неприятности и ложитесь спать.

— Я попробую, — обещала она. — Но я никогда не забуду о том, что произошло сегодня.

— Держите меня в курсе — и спокойной ночи, — попрощался Мейсон, легонько хлопнув ее по плечу.

Он повернулся к Делле Стрит и кивнул ей в сторону двери.

## 6

Незадолго до полудня на следующий день в дверь кабинета Мейсона постучался Пол Дрейк.

Делла Стрит впустила детектива.

— Мне есть что сообщить тебе, Перри, — заявил Дрейк. — Я подумал, что эта информация тебя заинтересует.

— Стреляй!

— Во-первых, София Атвуд говорила правду, — начал отчет Дрейк. — Она сняла сто долларов со счета в банке «Сансет Нэшнл». Она кладет по пять долларов в месяц. Она отправилась туда и сняла сотню, попросив дать ей новенькую, хрустящую стодолларовую купюру.

Мейсон нахмурился.

— Похоже, — сказал Дрейк, — что София Атвуд готовилась к спектаклю и хотела, чтобы украдена была вполне определенная сумма.

— Это одно из объяснений. Что еще, Пол? — спросил адвокат.

— Возможно, мои следующие новости — предвзятое мнение. Я разговаривал с секретаршей из компании «Джиллко», занимающейся приемом посетителей.

— Продолжай, — попросил Мейсон.

— Торгует карандашами не всегда одна и та же женщина, — сообщил Дрейк.

— Что?! — Мейсон резко выпрямился.

— Именно это утверждает секретарша, — кивнул Дрейк. — Конечно, она не может быть абсолютно уверена, но, как мне показалось, девушка очень наблюдательна. Карандашами торгуют две женщины. Они очень похожи внешне и одинаково одеваются, носят темные очки, притворяются слепыми — ощупывают палками дорогу, приезжают на работу на такси. Но девушка настаивает, что их выдает обувь: одна из них страдает бурситом большого пальца правой стопы и обувь ей, определенно, изготавливают на заказ. У другой с ногами все в порядке. Девушка даже придумала им клички — миссис Шишка на Пальце и миссис Аккуратная Ножка.

— Она когда-нибудь кому-нибудь рассказывала о своих наблюдениях? — поинтересовался Мейсон.

— Телефонистке с коммутатора.

— А ты сам разговаривал с телефонисткой?

— Боже, нет. Там в ближайшее время должно состояться собрание акционеров, и один из них, похоже, что-то задумал. Телефонные линии буквально перегрелись.

— Пол, пошли в Джиллко кого-нибудь из своих оперативников. Необходимо выяснить, кто эта вторая женщина. Про одну мы знаем. Теперь мне хотелось бы получить информацию о второй. Однако, ни в коем случае нельзя разговаривать с таксистами, потому что они могут сказать об этом своим пассажиркам. Я думаю, что мы выясним, что у каждой из этих женщин — свой таксист, который отвозит ее на работу, а потом забирает. Возможно, правда, что и один на двоих. Отправь туда сообразительного парня на машине, пусть сядет на хвост к такси, когда женщина поедет домой. Если их две, мы выясним, где живет вторая… Чего ты так улыбаешься?

— Это уже сделано, — сообщил Дрейк.

— Когда?

— Час назад.

— Прекрасно сработано, Пол, — похвалил адвокат.

— Как только я услышал про двойника нищенки, я сразу же позвонил в контору и вызвал оперативника на машине. Я велел ему дождаться слепую, а затем проследить за ней до дома. Наша клиентка — та молодая женщина, которая сейчас живет с миссис Атвуд, ее племянница по имени Катерина Эллис?

Мейсон какое-то время думал, потом ответил:

— Катерина Эллис, или просто Кит, официантка в одном из ресторанов Мэдисона — «На перекрестке у Мэдисона» в центре города. Она — моя клиентка, но не твоя. Я плачу по счету, по крайней мере, пока.

— Ничего девочка? — поинтересовался Дрейк.

— Класс, — ответила Делла Стрит.

— Дело может оказаться гораздо более запутанным, чем кажется, Перри, — заметил Дрейк. — Мне лучше познакомиться с твоей клиенткой.

— Познакомишься, Пол, — улыбнулся Мейсон. — Если, конечно, события будут развиваться и дальше.

Дрейк ушел, а Мейсон повернулся к Делле Стрит:

— Набери, пожалуйста, номер «На перекрестке у Мэдисона». Попроси к телефону Кит Эллис. Скажи, что звонишь по делу. Если она не может подойти к телефону, попроси передать ей, чтобы она сама перезвонила нам.

Делла Стрит связалась с рестораном и попросила позвать к аппарату Кит Эллис.

— Понятно, — наконец сказала Делла. — Спасибо. Не могли бы вы попросить ее перезвонить в контору мистера Мейсона?.. Ах, вы не имеете права… Ясно… Спасибо.

Делла Стрит положила трубку на место и сообщила Мейсону:

— Сейчас ее смена. Официанткам во время работы не разрешается подходить к телефону, и им не передают оставляемые сообщения.

— Тогда сделаем вот что, Делла, — решил адвокат. — Поедем туда пообедать и попросим метрдотеля, чтобы она нас обслужила. Таким образом мы узнаем, что происходит. Да, кстати, Делла, позвони еще Трэси, который занимается перепродажей подержанных машин. Скажи ему, что у меня есть клиентка, которой вскоре понадобится средство передвижения. Она, возможно, в течение следующего месяца купит машину, но мне хотелось бы, чтобы он предоставил ей автомобиль дней на пять-шесть, чтобы она по ночам не ездила на автобусе. Женщине небезопасно появляться одной на улице около полуночи.

— Я ставлю номер на папку по этому делу: тридцать два, двадцать четыре, тридцать два, — сообщила Делла Стрит.

— Что это еще за цифры? — не понял Мейсон.

— Пропорции идеальной фигуры, — улыбнулась Делла Стрит. — Я просто хотела заметить, что одним женщинам получить все гораздо легче, чем другим.

— Вот теперь я уяснил, на что ты намекала. Да, Делла, в твоих словах что-то есть.

— Ты собираешься приглашать Пола Дрейка пообедать с нами?

Мейсон с минуту колебался, потом улыбнулся и решил:

— Нет, Делла. Давай посмотрим, не отправился ли Дрейк сам в ресторан «На перекрестке у Мэдисона». Думаю, будет очень забавно столкнуться с ним.

— Тридцать два, тридцать четыре, тридцать два, — произнесла Делла Стрит, набирая номер. — Я сейчас пытаюсь дозвониться до мистера Трэси.

## 7

— Мы хотели бы пообедать, — обратился Мейсон к метрдотелю. — Не могли бы вы посадить нас за столик, который обслуживает Кит Эллис?

Метрдотель помедлил.

— Если только вы согласитесь подождать, пока один из них не освободится. Сейчас они все заняты… Вы ведь Перри Мейсон, не так ли?

— Да, — кивнул адвокат.

— Я знаю, вы друг шефа. Посмотрю, что можно сделать, мистер Мейсон, но мы распределяем столы между официантками, а не официанток между столами. Девушки работают на определенных участках. В противном случае, им пришлось бы бегать по всему залу и мешать друг другу. У нас обедает много деловых людей, мы получаем от этого неплохой доход. Люди хотят перекусить и вернуться к себе в контору в течение часа, так что мы стараемся организовать все должным образом.

— Я знаю об этом, — кивнул Мейсон. — Так, значит, все столики Эллис заняты?

— Да. Несколько минут назад пришел мужчина и тоже попросил один из ее столиков — последний из свободных.

— Мы подождем, — решил Мейсон.

— Как вам будет угодно. Я сразу же посажу вас, как только у нее освободится место, но это займет минут десять-пятнадцать.

— Мы сейчас пройдем в бар. Пожалуйста, сообщите нам, когда мы сможем пообедать.

— Конечно, — заверил метрдотель.

Мейсон с Деллой Стрит отправились в бар.

— Никаких коктейлей, — сказала Делла Стрит, уверенно качая головой, — а то я после обеда засну, опустив голову на пишущую машинку.

— Хорошо, — кивнул Мейсон. — Просто посидим и подождем. Возьмем лимонаду или содовой.

— Лимонаду.

Они сели у стойки, и Мейсон сделал заказ. Когда они уже наполовину выпили поданные напитки, из громкоговорителя прозвучало:

— Столик мистера Мейсона готов.

Делла Стрит с тоской посмотрела в бокал, затем при помощи соломинки достала вишенку и кусочек апельсина.

Мейсон залпом допил лимонад и вслед за Деллой направился в ресторан.

Метрдотель проводил их до отведенного им столика.

Сразу же прибежала Кит Эллис, чтобы принять заказ.

— Здравствуйте, — оживленно сказала она и подала меню Делле Стрит и адвокату. — Эскалопы сегодня особенно удались, — сообщила она. — Рекомендую.

— Значит, возьмем эскалопы, — согласился Мейсон.

Делла Стрит кивнула.

Когда девушка отошла от их столика, Делла нагнулась к Мейсону и спросила:

— Заметил что-нибудь важное, шеф?

— Например, что?

— Туфли.

— Какие еще туфли? — не понял Мейсон.

— На ней туфли из крокодиловой кожи, — прошептала Делла Стрит. — Вспомни, вчера вечером на ней были черные и она спрашивала меня, не привезла ли я туфли из крокодиловой кожи — ее рабочие. Я их не взяла. Затем она сказала, что ничего страшного, что пойдет на работу в черных, хотя они и не такие удобные. Она, наверное, заходила домой, чтобы забрать те, что сейчас на ней.

Мейсон нахмурился.

— Значит, события развивались, — сделал вывод адвокат. — В таком случае, она была в доме и виделась с Софией Атвуд. Это может серьезно повлиять на дело.

— Спросишь ее?

— Давай подождем, не скажет ли она нам сама что-нибудь, — решил Мейсон.

Кит Эллис пробежала мимо их столика с подносом.

Мейсон посмотрел на ее туфли из крокодиловой кожи.

— Очевидно, Мэдисон снабжает их рабочими халатами, — продолжала Делла. — На них вышито название ресторана и имена девушек. Халаты надеваются поверх обычной одежды.

Мейсон кивнул.

— Хотя они могут надевать халат как поверх своей собственной одежды, так и снимать ее, они определенно остаются в тех туфлях и чулках, в которых приходят на работу, — продолжала Делла.

— Я предполагаю, что у них имеются шкафчики, — сказал Мейсон. — Для хранения халатов и одежды, пока они работают. Все-таки, наверное, они переодеваются.

Делла Стрит бросила взгляд за спину Мейсона и сообщила:

— О-хо-хо, вот и Пол. Он, наверное, работает по делу тридцать два, двадцать четыре, тридцать два.

Мейсон улыбнулся.

— Он заметил нас, — продолжала информировать Делла, — и направляется сюда.

Пол Дрейк подошел к их столику.

— Привет, Пол, — поздоровался Мейсон. — Присаживайся. Ты обедал?

— Пока нет. Подозревал, что найду вас здесь.

— Какие новости?

— Поступил отчет от моего оперативника, дежурящего у «Джиллко». Слепая продавщица карандашей заняла свое место. Я велел ему особое внимание обратить на ее ноги. Он утверждает, что это миссис Шишка на Пальце. У нее ярко выраженный бурсит большого пальца правой стопы.

— Значит, это другая женщина, — заметила Делла Стрит. — Я вчера обратила внимание на ноги Софии Атвуд — очень аккуратные и хорошей формы.

— Пол, как ты поддерживаешь связь со своими оперативниками, выполняющими подобные задания? — поинтересовался Мейсон.

— Я тебе уже, кажется, говорил, что у меня есть машины, оснащенные телефонами. Парни звонят с отчетами в контору. По большей части, для слежки мы используем простые, ничем не примечательные, подержанные машины. Самые средненькие. Мы приобретаем пользующуюся спросом модель, которая уже послужила кому-то года три или четыре и не имеет никаких отличительных черт, ездим на ней пару лет, потом меняем на другую. Обычно все сделки совершаются через контору Трэси.

— Кстати, я попросил Трэси подыскать подержанную машину для моей клиентки, — сообщил Мейсон. — Я не хочу, чтобы она ночью ездила по городу на автобусе.

Дрейк оценивающе оглядел адвоката.

— Ты очень заботишься о своих клиентах, Перри. А что скажут в налоговой инспекции?

Мейсон улыбнулся.

— Этим вопросом займется Делла. Она тут придумала цифровую последовательность для описания счета.

Дрейк в удивлении приподнял брови.

— Тридцать два, двадцать четыре, тридцать два, — сообщила Делла Стрит.

Дрейк расхохотался, откинув голову назад.

Кит Эллис принесла эскалопы.

— Еще, пожалуйста, кетчуп, Кит, — попросил Мейсон. — Мне не нравится этот соус, который обычно подают к эскалопам. Познакомьтесь — это Пол Дрейк из «Детективного Агентства Дрейка». Он присоединяется к нам.

Сыщик сделал легкий поклон и с очевидным одобрением окинул взглядом Катерину Эллис.

— Что-нибудь уже есть готовое, что вы бы порекомендовали? — спросил Дрейк.

— Я посоветовала бы вам эскалопы или горячие бутерброды с солониной. И то и другое очень вкусно. Бутерброд, конечно, быстрее.

— Тогда, пожалуйста, бутерброд, — выбрал Дрейк.

Когда Кит вернулась с кетчупом, Мейсон обратился к ней:

— Я сейчас решаю вопрос, как обеспечить вас машиной, по крайней мере, на несколько дней. У меня есть приятель, занимающийся перепродажей подержанных автомобилей. Он подыщет вам что-нибудь. Конечно, на супермодную модель рассчитывать не приходится, но это будут хоть какие-то колеса. Я хочу, чтобы вы ездили на машине, пока живете в отеле. Далековато вам до автобусной остановки. Мне это не нравится. Особенно, когда вы работаете в вечернюю смену.

— О, мистер Мейсон, я не знаю, рассчитаюсь ли когда-нибудь… Но я не могу себе позволить ездить на собственной машине. Я…

— Это будет не ваша собственная машина, — возразил Мейсон. — Я предоставляю автомобиль вам в аренду. Вы ведь умеете водить машину?

— Конечно! У меня была своя собственная, пока… В общем, мне пришлось ее продать, — сказала она, быстро отворачиваясь.

Девушка отправилась на кухню, вернулась с бутербродом для Дрейка и снова отошла от столика.

— А те твои оперативники, Пол, у которых нет телефонов в машинах, как связываются с конторой? — повернулся Мейсон к детективу.

— Вечно сидеть в машине невозможно, — начал объяснять Дрейк. — Иногда приходится сбегать в туалет, тогда заодно и звонят. Конечно, здесь есть риск потерять объект. Но иного способа нет: человеческая природа так устроена. Если ты хочешь организовать идеальную слежку, надо задействовать двух парней на двух машинах, а это дорогое удовольствие. Но ты удивишься, Перри, если узнаешь, как редко оперативники теряют объект. Кстати, еда отличная!

— Да, Мэдисон хорошо работает, — кивнул Мейсон. — Он мне говорил, что практически никогда не меняет поваров. Они у него счастливы и довольны жизнью. У тебя сейчас на задании тот же парень, что вчера следил за Софией Атвуд?

— Да.

— У него зародились подозрения, что он сегодня наблюдает уже за другой женщиной?

— Я спрашивал его об этом. Он считает, что это то же лицо. Тогда я попросил его обратить особое внимание на ноги. У него с собой бинокль. Он сообщил, что у нее шишка на правой ступне.

— Значит, это не София Атвуд, — уверенно заявила Делла Стрит.

— Ладно, Пол, отправь туда еще одного оперативника, — попросил Мейсон. — Мы не можем себе позволить потерять эту женщину из виду. Пусть за ней следят двое твоих ребят, чтобы мы точно выяснили, кто она и куда направится.

Дрейк быстро доел бутерброд и спросил:

— Ты расплатишься, Перри? Мне надо в таком случае быстро нестись в контору и давать задание еще одному парню.

— Мы за тебя попрощаемся с Кит, — улыбаясь, пообещала Делла Стрит.

Дрейк достал из кармана пятьдесят центов и сунул под тарелку.

— Я сам с ней попрощаюсь вот таким способом, — сказал он. — И включу эту сумму в расходы.

Делла Стрит и Мейсон закончили обед и взяли шербет на десерт.

Через несколько минут после того, как они вернулись в офис, послышался кодовый стук Дрейка в дверь личного кабинета Мейсона.

— События развиваются, Перри, — с мрачным видом проинформировал детектив после того, как Делла Стрит закрыла за ним дверь.

— Что случилось?

— Только что узнал новости. София Атвуд в больнице в критическом состоянии.

— Как она там оказалась?

— Вчера вечером где-то около полуночи кто-то вломился в дом и стукнул ее по голове здоровым, на пяти батарейках, фонариком. Она потеряла сознание. Полиция узнала об этом примерно с полчаса назад, после того, как в доме появился Стюарт Баксли. Когда никто не ответил на его звонок, он отправился к черному входу. Он утверждает, что дверь была открыта. У него зародились подозрения, он вошел и обнаружил, что миссис Атвуд лежит на полу спальни без сознания. Фонарик с разбитым стеклом, которым, очевидно, ее ударили, валялся рядом. Хирурги считают, что у нее гематома под твердой мозговой оболочкой.

— Она жива?

— Очевидно, да, но в коматозном состоянии.

— А откуда у тебя эта информация? — спросил Мейсон.

— Я должен тебе кое в чем признаться, Перри. Как только я оказался в конторе, зная, что женщина перед «Джиллко» — это не миссис Атвуд, я сразу же послал оперативника проверить, чем занимается София Атвуд. Я велел ему позвонить к ней в дверь, представиться торговым агентом, сказать, что кто-то из соседей рекомендовал ему зайти к миссис Атвуд, попытаться продать ей энциклопедию или что-то в этом роде. Ты не поверишь, Перри. Мы таким образом даже иногда получаем заказы.

— И что произошло?

— Мой парень добрался до дома сразу же после отъезда «скорой». Кругом рыскали полицейские. Ему удалось выяснить, что случилось. Он бросился к телефону и связался со мной.

— Ясно. Все значительно серьезнее, чем я предполагал. Чего-то подобного следовало ожидать. Когда такие расхождения в суммах наличных, то…

Адвокат внезапно замолчал.

— Я не все знаю? — поинтересовался Дрейк.

— Да, не все. И тебе незачем иметь полную информацию, — ответил Мейсон. — У меня есть предчувствие, что с этим делом у нас будет еще немало проблем. Нас наверняка ждут большие неприятности. Ладно, Пол, поехали к зданию «Джиллко», поговорим с женщиной, торгующей карандашами. Насколько тебе известно, она еще там?

Дрейк кивнул.

Мейсон повернулся к секретарше:

— Оставайся на месте, Делла. Позвони Трэси. Я хочу, чтобы он подготовил машину сегодня к половине восьмого вечера. Об обуви никому ничего не говори. Я постараюсь вернуться поскорее.

— Об обуви? Какой обуви? — не понял Дрейк.

— Не обращай внимания, Пол, — ответил Мейсон. — Пойдем.

## 8

Компания Джиллко располагалась в районе, где находилось несколько фабрик и было достаточно места, чтобы предприятия строили огражденные стоянки для машин своих сотрудников. Джиллко размещалась в трехэтажном здании. Дрейк нашел место для парковки у края тротуара. Вместе с Мейсоном они вошли в холл, где за письменным столом сидела симпатичная молодая женщина. За ее спиной находился коммутатор, за которым трудилась телефонистка, соединяющая и разъединяющая звонивших.

— Привет, это опять я, — поздоровался Дрейк. — На этот раз вместе с другом.

Женщина рассмеялась.

— Все еще интересуетесь слепой, торгующей карандашами? Вы — полицейский, собирающийся ее арестовать за подобную деятельность, или кто-то еще?

— Нет, нам просто любопытно.

— Да, я понимаю. Из чистого любопытства высокооплачиваемые сотрудники или даже руководящие работники приезжают сюда, чтобы… Эй, а вы случайно не адвокат Перри Мейсон?

Мейсон кивнул.

— Это уже что-то, — воскликнула она. — Теперь вы, не исключено, скажете, что она замешана в убийстве?

— Может оказаться свидетельницей, — сообщил Мейсон. — А где она?

— А разве на обычном месте ее нет? — обратилась женщина к Дрейку.

Детектив покачал головой.

— Значит, уже уехала. Я знаю, что она там сидела примерно полчаса назад.

— Где конкретно она обычно сидит? — поинтересовался Мейсон.

— Где кончается тротуар. Фактически, на территории, принадлежащей нашей компании. Вне юрисдикции города. Это частная собственность. Мистер Джиллман велел ее не трогать — пусть приносит удачу.

— И ей удается зарабатывать себе на жизнь, торгуя здесь карандашами? — спросил Мейсон.

— У нее хороший товар. К тому же, есть шариковые ручки. На самом деле, неплохие вещи. Многие наши сотрудники у нее покупают. Вы даже не поверите. Иногда мне кажется, что она недурно зарабатывает, но, конечно, не столько, чтобы разъезжать на такси.

— А как ей еще сюда добираться? Ведь она же не может приехать на автобусе, — сказал Мейсон. — Пешком тоже никак, если она слепая. Дешевле взять такси, чем нанимать машину с водителем.

— Я знаю. Я один раз спросила ее, почему она приезжает на такси, и она мне именно так и ответила. Она объяснила, что таксомоторные парки предоставляют скидки слепым, которые таким образом добираются на работу, или это иногда делают сами водители. По крайней мере, она платит со скидкой.

— И давно она здесь торгует?

— Чуть больше двух недель.

— Мистер Дрейк сказал мне, что вы обратили внимание на ее ноги?

— Да. На самом деле сюда приезжают две женщины. У одной очень аккуратненькие ножки, у второй — нормальная левая, а на правой — «шишка».

— А каким образом вы это заметили?

— О, я вообще очень наблюдательная. Послушайте, я дала вам уже столько информации… Не знаю, понравится ли это мистеру Джиллману или нет. Переговорите с ним и спросите у него, можно ли мне все это с вами обсуждать? Мне не хотелось бы… Я уверена, что мистеру Джиллману не понравится, если я открою что-нибудь такое, что привлечет ненужное внимание к компании.

— Конечно, — согласился Мейсон. — Мы можем к нему подняться?

— Минуточку.

Женщина пододвинула к себе телефон. Ей пришлось ждать секунд тридцать, потом она сказала в трубку:

— Кабинет мистера Джиллмана, пожалуйста… Добрый день. Не мог бы мистер Джиллман встретиться с мистером Мейсоном, адвокатом? — Услышав ответ на другом конце провода, она виновато улыбнулась Мейсону: — Мне жаль, мистер Мейсон, но мистер Джиллман сейчас очень занят. Его ждет несколько человек, к тому же, в течение следующих двух часов ему требуется сделать массу важных звонков. Весьма напряженное время года для него. — Она повесила трубку и вопросительно посмотрела на Пола Дрейка. — Вы тоже адвокат, мистер Дрейк?

— Частный детектив, — ответил Мейсон, — выполняющий одно мое задание.

— В которое замешана слепая нищенка?

— Пока не знаем. У нас есть несколько версий. Единственное, что мы можем заявить с полной определенностью, — нам требуется побольше выяснить о ней. Но, пожалуйста, не ставьте ее в известность, что мы ведем расследование.

— Какие тайны! — воскликнула женщина.

Она внезапно заметила за их спинами молодого человека с дипломатом в руке. Он явно очень спешил.

— Мистер Джил… — начал он, но секретарша сразу же перебила его:

— Прямо поднимайтесь, мистер Дииринг. Он ждет вас.

Когда молодой человек быстрым шагом направился к лифту, женщина снова повернулась к Мейсону.

— Очень важное дело? — поинтересовалась она.

Мейсон улыбнулся в ответ и сделал легкий поклон.

— Нет, обычное расследование. Огромное вам спасибо. Вы нам здорово помогли.

— Вы бросаете меня на произвол судьбы, — запротестовала она.

Мейсон весело рассмеялся.

— Не беспокойтесь. Мы пришлем вам повестку о явке в суд, как свидетельнице.

Мейсон с Дрейком вышли на улицу и обменялись быстрыми многозначительными взглядами.

— Что теперь? — спросил Дрейк.

— Очевидно, слепая уехала, а два твоих оперативника сидят у нее на «хвосте». Давай поищем телефонную будку, Пол, и выясним, звонили ли они с отчетом.

— Да, выявляются очень странные аспекты, — заметил Дрейк. — Послушай, Перри, тебе об этом деле известно что-то, что неизвестно мне. Я имею в виду, о какой-то сумме денег.

— Возможно, — согласился Мейсон.

— Собираешься мне рассказать?

— Нет.

— Почему?

— Лучше, если ты будешь только в курсе того, что я тебе открываю, — ответил Мейсон, взвешивая каждое слово. — Но кое-что я тебе сообщу. Секретарша в Джиллко обратилась к вошедшему молодому человеку как к мистеру Диирингу. Если окажется, что его зовут Хьюберт, то это может быть очень важно. Поэтому сейчас мы с тобой запишем номерные знаки автомобилей, припаркованных перед зданием, позднее ты проверишь, кому они принадлежат. Как только запишем номера, поищем телефон и позвоним тебе в контору, чтобы выяснить, какие новости.

У края тротуара было припарковано около дюжины машин. Мейсон пошел с одного края, Дрейк — с другого. Они быстро выполнили задуманное и поехали к автозаправочной станции, откуда Дрейк позвонил к себе в агентство.

Детектив вернулся к машине с задумчивым видом.

— Мы выяснили, кто такая миссис Шишка на Пальце, — сообщил он. — Снимает квартиру в старой части города, по дороге на Санта-Монику. Слепая отшельница. Живет там уже более двух лет. Кстати, ее фамилия — Джиллман.

— Джиллман? — переспросил Мейсон. — Случайно не родственница Джиллмана из «Джиллко»?

— Я тебе передаю ту информацию, что у меня есть. Ее фамилия — Джиллман. Она довольно эксцентрична. Иногда люди не видят ее по два-три дня. Затем она вдруг появляется на тротуаре и идет в магазин, ощупывая дорогу палочкой. Ее хорошо знают в этом магазине, она всегда расплачивается наличными. Очень часто они подносят ей покупки. Слепая женщина, живет одна, сама себе готовит — это создает много проблем.

— Ладно, выясним, — решил Мейсон. — Подумай сам, Пол, если бы ты был слепым и имел ограниченный доход, что бы ты делал? Не стал бы обедать в ресторанах. Нанять повара тоже средств не хватило бы.

— В твоих словах что-то есть, — согласился Дрейк. — Так что теперь?

— Пусть твои ребята остаются на задании. Когда слепая выйдет, мне нужно знать, куда она направляется. Я хочу раздобыть о ней всю информацию, какую только возможно.

— Мои оперативники считают, что она догадалась, что за ней пристроился «хвост», — сказал Дрейк.

— Почему они так решили? Ведь, наверное, следить за слепой не так…

— Их заметила не женщина, а таксист, — перебил Дрейк. — Иногда шоферы попадаются очень опытные, а этот, определенно, такой. Мои ребята встали с ним в один ряд: один ехал впереди и следил в зеркало заднего обзора, а второй тащился сзади. На протяжении пути они пару раз менялись местами. Это хорошая тактика в подобных случаях. Одна машина пролетает мимо, вторая снижает скорость и отстает. В таком случае объект не догадывается, что за ним установлено наблюдение.

— Но этот таксист догадался?

— Да. То есть, мой оперативник считает, что да, потому что он повернулся и сказал что-то своей пассажирке. Слепая сразу же напряглась и села прямо. Мои парни решили, что водитель заметил хвост и сообщил женщине, что за ней следят.

— Пусть твои люди остаются на работе, — велел Мейсон. — Мы отсюда направимся ко мне в контору. Я хочу, чтобы ты также занялся выяснением, кому принадлежат машины, припаркованные перед «Джиллко».

Дрейк снова сходил к телефону передать указания своим оперативникам, и они с Мейсоном в задумчивости поехали в адвокатскую контору.

Адвокат вошел в свой кабинет и обратился к секретарше:

— Делла, позвони, пожалуйста, Келси Мэдисону в ресторан «На перекрестке у Мэдисона», — попросил Мейсон. — Я хочу поговорить с ним об официантке.

Через минуту Делла Стрит кивнула адвокату и сообщила:

— Мистер Мэдисон на проводе, шеф.

Мейсон поднял трубку и сказал:

— Привет, Келси. Как дела?

— Как обычно. Сумасшедший обеденный час закончился. Скоро начнется наплыв посетителей в бар, а потом уже народ пойдет ужинать.

— У тебя работает официантка по имени Катерина Эллис, — продолжал адвокат. — Я хотел бы с ней поговорить. Ты сможешь отпустить ее на часок? Пока у вас относительно спокойно до начала ужина.

— Для тебя я готов на все, — ответил Мэдисон. — Куда мне ее направить?

— Ко мне в контору.

— Пришлю.

— Это не доставит тебе неудобств?

— Нет, что ты. Сейчас у нее мало народу… Эй, а она, случайно, не та официантка, что обслуживала тебя пару дней назад?

— Все правильно.

Внезапно тон Мэдисона изменился.

— Она тебе что-нибудь предлагала, Перри? Или домогалась тебя?

— Нет, — ответил Мейсон. — Я домогался ее.

Мэдисон расхохотался.

— Тогда все в порядке. Это прерогатива клиента. Я скажу ей, чтобы ехала к тебе.

— Спасибо, — поблагодарил адвокат.

Мейсон повесил трубку, встал, подошел к окну и задумчиво уставился на улицу внизу.

— Ты уверена насчет обуви? — наконец спросил он секретаршу.

— Да, — кивнула она.

— Все, что ты слышишь, работая у меня секретарем, — конфиденциально. То, что ты видишь своими глазами, — другое дело. Ты становишься свидетельницей. То, что ты заметила, — доказательства. Доказательства скрывать противозаконно — но мы должны быть абсолютно уверены, что это именно доказательства.

Адвокат начал ходить из угла в угол, уставившись в ковер.

Делла Стрит, которая прекрасно знала, что в такие минуты ее шеф предельно сосредоточен, сидела не двигаясь, чтобы никак не привлекать его внимания.

## 9

В половине четвертого Делла Стрит подняла трубку. Звонили из приемной.

— Пришла Катерина Эллис, — сообщила секретарша.

— Приглашай ее.

Катерина Эллис вошла в кабинет адвоката, улыбнулась Делле Стрит и встала напротив Мейсона.

— Что случилось, мистер Мейсон? — спросила она. — Мистер Мэдисон велел мне ехать сюда.

— Садитесь, Катерина, — предложил адвокат. — Мы только что вернулись из небольшой исследовательской экспедиции — Пол Дрейк и я.

— Что-то, связанное с делом?

— Да.

— Вы выяснили что-нибудь?

— Дайте я вначале задам вам несколько вопросов. Ваша тетя связывалась с вами сегодня?

Девушка покачала головой.

— А вы о тете что-нибудь слышали?

— О ней? — переспросила Катерина. — Почему вы интересуетесь? Что-то случилось, о чем мне следует знать?

— На вашу тетю напали вчера ночью, — сообщил Мейсон. — Кто-то вломился в дом и ударил ее по голове большим фонариком…

— Большим фонариком?! — воскликнула Кит Эллис. — Это мой фонарик.

Мейсон задумчиво посмотрел на нее.

— В каком она состоянии, мистер Мейсон? Как себя чувствует? Боже мой, я должна к ней поехать. Она дома или…

— Насколько мне известно — в больнице, в коме. Очевидно, она уже несколько часов находится без сознания. Врачи утверждают, что у нее тромб, известный как гематома под твердой мозговой оболочкой. Очень часто подобные тромбы оказываются фатальными и с ними ничего нельзя сделать. Они вызываются ударами по голове, в особенности, если речь идет о пожилом человеке. Тромб формируется под черепной коробкой и давит на мозг. Более того, если он состоит из венозной крови, то время от времени может открываться, что вызывает дополнительный приток крови к тромбу.

Катерина Эллис смотрела на Мейсона широко раскрытыми от удивления глазами.

— Когда вы последний раз виделись с тетей? — спросил адвокат.

— Но вы же знаете — когда я уехала из дома.

Мейсон покачал головой.

— Что вы качаете головой? — спросила девушка.

— Мы оставили вас в отеле. После того, как мы уехали, вы отправились обратно в дом вашей тети.

— Откуда вы знаете? Вы… такси…

— Я знаю, и не исключено, что до этого докопается и полиция. Вас выдали туфли и одежда, которая на вас, — клетчатая юбка. Вчера вы задали Делле конкретный вопрос о туфлях из крокодиловой кожи — ваших рабочих. Работая официанткой в ресторане, вам приходится много времени проводить на ногах, к чему вы не привыкли. Естественно, они у вас болели. Когда Делла отправилась за вашими вещами, вы забыли сказать ей об обуви. Она вернулась, и вы сразу же поинтересовались, прихватила ли она туфли из крокодиловой кожи. Делла ответила, что нет. Однако, сегодня, когда вы нас обслуживали, вы были в них. Это совершенно определенно означает, что вы появились в доме и забрали эти туфли перед тем, как заступить на смену. Когда вы туда ездили — сегодня рано утром или вчера поздно вечером?

— Вчера поздно вечером, — призналась Кит Эллис. — О, мистер Мейсон, это ужасно!

— Итак, вчера вечером. Как поздно?

— После вашего отъезда из отеля — где-то через пару часов. Я попыталась заснуть. Я думала о том, что у меня страшно разболятся ноги, если я выйду на работу в черных туфлях. Затем я вдруг вспомнила, что у меня остался ключ от дома, и я решила, что смогу войти, забрать туфли и сразу же уйду — это займет всего несколько минут. Особенно, если тетя София уже легла спать.

— Вам лучше отдать мне этот ключ, Катерина, — заметил Мейсон.

Она открыла сумочку и вручила ключ адвокату.

— А теперь расскажите мне все, что вы сделали, — попросил Мейсон.

— Я использовала часть тех денег, которые вы мне оставили, на такси. Я вызвала машину, а потом попросила таксиста подождать меня у дома. Я открыла дверь своим ключом и вошла. Свет нигде не горел, дом оставался в тишине. Я сняла туфли и в чулках поднялась по лестнице. Я не слышала ни звука.

— Как вы освещали себе дорогу?

— Пробиралась ощупью вверх по ступенькам и по коридору второго этажа до своей комнаты. Там я включила свет, взяла туфли из крокодиловой кожи, эту клетчатую юбку и еще кое-что из одежды, затем выключила свет и опять ощупью добралась до конца коридора, а затем спустилась по лестнице до входной двери. Я находилась в доме не больше трех-четырех минут.

— Вы утверждаете, что большой фонарик ваш?

— Да. Он принадлежал кому-то, кто до меня спал в моей комнате. Я выбросила старые батарейки, вставила новые и пользовалась им по ночам, после того, как тетя София ляжет спать. Мне не требовалось включать свет в коридоре и будить тетю Софию, если приходилось рано вставать. Мистер Мейсон, а вы можете выяснить, как она себя чувствует?

Внезапно открылась дверь в приемную и в кабинет Мейсона вошел лейтенант Трэгг.

— Добрый день, — поздоровался он. — Простите, что захожу без объявлений, но у адвокатов, если я представляюсь, имеется склонность слишком долго заставлять меня ждать в приемной и терять массу времени. Налогоплательщики не хотят, чтобы я попусту тратил свое время, а я не люблю разговаривать с подозреваемыми, которые уже соответствующим образом подготовлены. Из полученного мною описания я делаю вывод, что это — Катерина Эллис. Мне очень жаль, мисс Эллис, но у меня имеется ордер на ваш арест. Я хочу поставить вас в известность, что любое, сделанное вами заявление может быть использовано против вас, от вас не требуется делать никаких заявлений, вы имеете право воспользоваться услугами адвоката на всех стадиях разбирательства.

— А какие ей предъявлены обвинения? — спросил Мейсон.

— Нападение с целью совершения убийства, — с мрачным видом ответил лейтенант Трэгг. — И обвинение может быть изменено. На обвинение в убийстве. Состояние Софии Атвуд ухудшается. Скорее всего, жить она не будет.

— Вы должны молчать, — повернулся Мейсон к Катерине Эллис. — Не отвечайте ни на какие вопросы. Говорите только в моем присутствии и после того, как я вам дам на это разрешение. Это серьезное дело, и я не хочу, чтобы вы высказывались по ряду аспектов.

— Мы знаем все о ее ночном визите в дом на такси, Мейсон, — сообщил лейтенант Трэгг. — Один из соседей услышал, как подъезжала машина и стояла с включенным мотором. Поскольку сосед был в курсе, что в тот вечер в доме Софии Атвуд происходила какая-то суматоха, он на всякий случай записал номер такси. Нам удалось разыскать водителя. Таксист помнит, как забирал мисс Катерину Эллис у отеля, отвозил ее к дому и ждал, пока она забегала внутрь, чтобы взять кое-какие вещи. Она находилась в доме примерно семь минут. Дело происходило вскоре после полуночи. София Атвуд получила травму примерно в то время, когда мисс Катерина Эллис заходила в дом, а такси поджидало ее снаружи. Это все, что я могу вам сказать, мистер Мейсон, потому что эту информацию вы прочтете в газетах. Есть еще кое-какие сведения, но я не считаю для себя возможным открывать их вам в настоящее время, потому что они повлияют на ведение дела. Мне очень жаль, мисс Эллис, но вам придется пройти со мной. Мы постараемся, чтобы все, по мере возможности, прошло безболезненно. Я возьму вас за локоть, но никаких наручников надевать не стану. Попытаемся избежать ненужной рекламы, но, естественно, репортеры будут поджидать вас у Управления. Если хотите послушать совета более старшего и опытного человека, я рекомендовал бы вам не пытаться спрятаться от фотоаппаратов, а высоко держать подбородок, распрямить плечи и ни в коем случае не закрывать лицо руками. Пусть у репортеров получатся хорошие снимки. Я думаю, Мейсон согласится со мной. Лучше получить положительные отзывы прессы. А теперь, если вы готовы…

— Не забывайте то, что я сказал вам, Катерина, — обратился адвокат к своей клиентке. — Ничего не говорите. Совсем ничего! Не делайте никаких заявлений. Вам предъявлено серьезное обвинение, и у вас появятся враги, которые предпримут все возможное, чтобы вас осудили.

Мейсон подошел к Катерине Эллис. Она в панике вцепилась ему в руку.

— Но, мистер Мейсон, я… Я не могу…

Мейсон нежно сжал ее пальцы.

— Да, Катерина. Вы должны. Я буду поддерживать с вами связь. Все окажется не так плохо, как вы думаете, если только вы не потеряете самообладания.

## 10

Через несколько минут после того, как лейтенант Трэгг вывел Катерину Эллис из кабинета Мейсона, у адвоката на столе зазвонил телефон, номер которого не был включен ни в один телефонный справочник.

— Я проверил номерные знаки тех автомобилей, что стояли перед «Джиллко», — отчитался Дрейк. — Одна из машин зарегистрирована на имя Хьюберта Дииринга, Перри. Он живет в многоквартирном доме — Хемстэд, девятьсот шестьдесят пять. Хочешь с ним встретиться?

— Не сейчас, — ответил Мейсон. — Давай съездим к миссис Шишке на Пальце. Я зайду за тобой, и мы попробуем выяснить, что ей известно. Мою клиентку арестовали за нападение с целью совершения убийства. Это здорово меняет картину. Скорость приобретает огромное значение. Я буду у тебя ровно через три минуты. Используй это время, чтобы дать задание кому-то из оперативников разузнать все о некой Бернис Атвуд, которая живет в Палм-Спрингс. Она — первая жена Джеральда Атвуда, ныне покойного.

— А София — вторая жена? — уточнил Дрейк.

— Предположительно. Пол, отправь кого-нибудь на это задание, а я через несколько минут заскочу к тебе.

Мейсон повесил трубку и практически сразу же направился за Полом в «Детективное Агентство Дрейка».

Мужчины поехали к трехэтажному дому, расположенному в довольно грязном районе. Оперативник, которого Дрейк оставил наблюдать за интересующим Мейсона зданием, на мгновение включил фары, когда детектив с адвокатом проезжали мимо, сигнализируя таким образом, что заметил их.

— Перри, хочешь рискнуть и переговорить с моим парнем? — спросил Дрейк.

Мейсон покачал головой.

— Давай вначале встретимся с самой женщиной, а если потребуется, уточним что-то у твоего оперативника позже.

— Хорошо, — согласился Дрейк.

Детектив остановился, чтобы зажечь сигарету.

— Это сигнал моему оперативнику, чтобы не уезжал и не высовывался, — объяснил Дрейк.

Они подошли к дому. Адвокат нажал на нужный звонок.

Мужчины слышали, как он раздался внутри дома, но из громкоговорителя, расположенного рядом со входной дверью, не было сказано ни слова в ответ.

Мейсон подождал с минуту, потом снова нажал на кнопку звонка. Когда ответа опять не последовало, адвокат повернулся к Дрейку и заметил:

— Возможно, уже поздно. Давай сходим к твоему оперативнику.

Они пересекли улицу и подошли к машине, в которой сидел человек Дрейка.

— Она никуда не уходила? — поинтересовался Мейсон.

Мужчина покачал головой и сказал:

— Нет. По крайней мере, пока я здесь.

— Кто-то заходил в дом?

— Никто.

Мейсон и Дрейк переглянулись.

— Конечно, она может не испытывать ни малейшего желания принимать посетителей, — сказал детектив. — Подумай сам, Перри, ее квартира расположена близко ко входной двери, один лестничный пролет. Ей, наверняка, надоедают различные агенты — предлагают книги, страховки, просят выделить средства для всяких целей, помочь благотворительным обществам и…

— Знаю, — перебил Мейсон, — но она — член команды. Она работает в паре с Софией Атвуд, а на ту было совершено покушение. Не исключено, что и эта женщина в опасности.

— Думаешь, нам следует сообщить в полицию? — занервничал Дрейк.

— Только в самом крайнем случае. Возможно, придется. Однако, я хочу попасть в ее квартиру и осмотреться, поговорить с ней, если она жива, а если уже нет — быстро оценить обстановку, пока за дело не взялась полиция.

— Это опасно, — заметил Дрейк.

— Многое из того, чем я занимаюсь, опасно, — возразил Мейсон, поворачивая обратно к дому.

Адвокат снова нажал на кнопку звонка и стал ждать ответного сигнала.

— Здесь есть громкоговоритель, — сказал адвокат. — Она ведь может спросить, кто это, а потом нажать на рычаг, отпускающий замок на входной двери, чтобы впустить человека, которого хочет пригласить к себе. А если собирается только немного поговорить — то спуститься и открыть вот это окошечко в двери, и общаться через него.

— Или не делать ни того, ни другого и просто тихо сидеть у себя в квартире, — сухо прокомментировал Дрейк. — Как бы ты поступил, если бы ослеп и жил один в большом городе?

Мейсон обдумал слова детектива и ответил:

— Скорее всего, тоже не стал бы открывать дверь.

Мейсон чуть ли не прижался губами к микрофону и закричал:

— Миссис Джиллман! Миссис Джиллман, нам нужно встретиться с вами по важному делу!

Внезапно дверь приоткрылась дюйма на два-три — ровно настолько, насколько позволяла цепочка. Властный, взволнованный женский голос гневно спросил:

— Что здесь происходит? Я — управляющая. Что вам нужно?

— Простите, — извинился Мейсон. — Мы хотели бы встретиться с миссис Джиллман по важному делу. Я думаю, что она дома, но не отвечает на звонок.

— Конечно, не отвечает. Зачем ей? У нее нет друзей, которые могли бы прийти к ней в гости. Зачем ей ходить вниз и вверх по лестнице ради людей, которые хотят обсудить с ней что-то, что ее абсолютно не интересует? Кстати, она слепая и живет одна. А теперь, господа, уходите и прекратите нарушать тишину.

— Простите. Моя фамилия — Мейсон. Я — адвокат.

— Перри Мейсон? — удивилась женщина.

— Да.

— Ничего себе! — воскликнула она.

— А это — Пол Дрейк, — представил Мейсон. — Он вместе со мной занимается одним расследованием.

— Что вы имеете в виду под «расследованием»? — резким тоном спросила женщина. — Он — частный детектив?

— Да, — кивнул Дрейк.

— И что, Бог мой, вам могло понадобиться от миссис Джиллман?

— Мы хотим переговорить с ней. Это жизненно важно.

— Для кого важно — для нее или для вас?

— Может оказаться чрезвычайно важно для нее, — сообщил Мейсон.

— Да, происходит что-то странное и таинственное. Вы ходите взад и вперед по улице, разговаривали вон с тем мужчиной в машине. Кто он?

— Один из помощников мистера Дрейка, — объяснил Мейсон. — Мы считаем, что миссис Джиллман угрожает опасность, и хотели бы предупредить ее.

— Предупредить ее! — голос управляющей стал еще более пронзительным. — А какая польза слепой женщине от предупреждения? Как ей это поможет?

Мейсон молчал.

— Поставьте себя на ее место, — продолжала женщина. — Она совершенно ничего не видит, живет в полной темноте в большом городе. Тут приходите вы двое и сообщаете ей, что она в опасности. Что ей от этого? Если она в опасности, отправляйтесь в полицию.

— Не исключено, что мы сможем ей помочь, — ответил Мейсон. — Например, поставить охранника.

— А кто будет ему платить?

— Мы.

— Понятно, — задумчиво сказала женщина.

— Как нам лучше всего с ней связаться? — спросил Мейсон с обезоруживающей улыбкой.

— Я сама свяжусь с нею для вас.

— Прекрасно. У вас есть ключ?

— Мне не нужен ключ. Я ей позвоню.

— У нее установлен телефон? — поинтересовался Мейсон.

— Конечно. Живущая одна слепая женщина не могла бы обходиться без телефона, но ее номер не значится ни в одном справочнике. Я, наверное, единственная, кому он известен. Пожалуйста, подождите здесь. Я сейчас схожу, позвоню ей и спрошу, хочет ли она видеть мистера Перри Мейсона и… Как зовут второго господина?

— Пол Дрейк.

— Ладно, сейчас узнаю, будет ли она с вами разговаривать. — Она с минуту помедлила, а потом добавила: — Я — Минерва Гудинг, управляющая. Я живу на нижнем этаже и сдаю два верхних. Квартиры, конечно, не самые роскошные, но это неплохой, комфортабельный дом. Подождите здесь, я переговорю с ней.

Миссис Гудинг отсутствовала минуты три, затем вернулась к двери.

— Мне очень жаль, но миссис Джиллман не подходит к телефону.

— Не подходит к телефону! — повторил Мейсон.

Миссис Гудинг покачала головой.

— Она также не отвечает на звонок в дверь, — заметил адвокат.

— Это обычное дело, — ответила миссис Гудинг. — Но она всегда отвечает на телефон, когда дома, потому что знает, что я практически единственная, у кого есть ее номер. Ей, по-моему, звонит еще одна женщина, но я не представляю, кто это.

— Миссис Атвуд? — подсказал Мейсон.

— Атвуд… Атвуд… Где-то я слышала эту фамилию. Мне кажется, она что-то говорила о какой-то Атвуд. Ее случайно зовут не София?

Мейсон кивнул.

— Она много говорила о Софии, но я не знаю, о Софии Атвуд или нет. Но, в любом случае, она не берет трубку.

— Значит, что-то случилось, — сделал вывод Мейсон, — потому что она дома.

— А откуда вам известно, что она дома?

— Мы абсолютно уверены. Вон тот мужчина, что сидит в автомобиле, держал дом под наблюдением. — Мейсон замолчал, а потом поспешно добавил: — Чтобы миссис Джиллман не попала в беду, пока мы ее не предупредили.

— Вы можете объяснить, о какой опасности говорите? — спросила Минерва Гудинг.

— Если честно, мы сами точно не знаем, — сказал Мейсон. — Но у нас есть все основания считать, что у нее имеется что-то, что нужно другому лицу — беспринципному, неразборчивому в средствах и готовому вломиться в дом, чтобы получить то, что требуется.

Миссис Гудинг обдумала услышанное.

— Ладно, я возьму ключ, поднимусь к ней и посмотрю, все ли в порядке, — наконец решила она. — Ждите здесь.

— Мы хотели бы составить вам компанию, — предложил Мейсон. — Если что-то произошло, для вас будет неплохо иметь свидетелей.

— Свидетелей чего?

— Того, что вы обнаружите.

— Хорошо, — согласилась миссис Гудинг, с минуту поколебавшись. — Пойдемте, только ни к чему не прикасайтесь. И я не желаю слышать никакой критики. Боже милостивый, вы только представьте себя слепыми и живущими в одиночестве. Самой надо готовить, мыть после посуду, доставать и убирать одежду, стелить постель и просто ходить по квартире. Обязательно точно знать, где что находится, чтобы определять свое местонахождение и не путать направление. В таком случае очень сложно поддерживать порядок. Все делается только на ощупь. Я хочу, чтобы вы это понимали и ничего не критиковали.

— Мы все понимаем, — заверил ее Мейсон. — Нас совершенно не интересует, как она ведет хозяйство и аккуратна ли она.

— А когда вы станете с ней беседовать, не пугайте ее, ясно? — продолжала миссис Гудинг. — Вы мне можете сказать, что она в опасности, но я не хочу, чтобы она перепугалась до смерти. Подумайте, каково постоянно жить во мраке ночи. Вы не в состоянии определить, крадется ли кто-то к вашей постели с ножом в руке, если случайно просыпаетесь. Можно приспособиться ко многим вещам, но к страху — никогда. Следуйте прямо за мной. Я не намерена позволять вам уходить куда-то в сторону. Вы должны помнить те условия, в которых приходится жить Эдит Джиллман. Время от времени я помогаю ей делать уборку или передвигать какие-то вещи, или перекладываю что-то с места на место. Вот, например, как слепой подмести пол? Вы не знаете, где мести, не можете собрать грязь в совок, выбросить куда-то, сделать все аккуратно. Приходится жить так, как есть. А теперь идемте и держитесь прямо за мной.

Она отперла входную дверь, достала нужный ключ и вставила в замок двери, ведущей в квартиру на втором этаже. Мейсон и Дрейк последовали за ней вверх по лестнице.

Им сразу же ударил в ноздри запах плесени и затхлости. Они остановились на лестничной площадке.

— Бог знает, есть ли здесь лампочки или нет, — вздохнула миссис Гудинг. — В ее квартиру электричество подается: она готовит на электроплите, но свет для нее ничего не значит, поэтому здесь его может и не быть.

Разговаривая, миссис Гудинг щелкнула выключателем. Зажегся свет. Вслед за ней мужчины оказались в спальне, обустроенной по-спартански. На комоде не стояло ни одной безделушки. Стулья были придвинуты к стене, чтобы в центре не оставалось никаких препятствий. Кровать располагалась в дальней части комнаты у окна. Она была не убрана, простыни не смяты, подушки кучей лежали у изголовья.

— Вы понимаете, что я имела в виду? — обратилась миссис Гудинг к мужчинам. — Она даже не успела убрать постель. — Затем женщина повысила голос: — Эдит, эй-эй-эй! Это Минерва. Ты где?

Она замолчала и стала ждать ответа. Не получив его, нахмурилась и закричала еще громче:

— Эдит, эй-эй-эй! Где ты?

Миссис Гудинг еще подождала, потом обратилась к мужчинам:

— Оставайтесь здесь. Я пойду поищу ее.

— Мы можем вам помочь? — предложил Мейсон.

— Нет. Это место не предназначено для приема посетителей. Эдит и так страшно разозлится на меня за то, что я привела вас сюда. Выходите из спальни. Сядьте вот здесь и не вставайте.

Она проводила их в гостиную, где стояло одно кресло рядом со столиком с радио.

— Бедняжке больше нечего делать, кроме как сидеть здесь и слушать приемник, — вздохнула миссис Гудинг. — Она различает голоса всех актеров. Вы удивились бы, узнав, как она следит за последними известиями — всегда в курсе всех событий. Ладно, ни до чего не дотрагивайтесь, — еще раз предупредила миссис Гудинг.

Дрейк и Мейсон остались стоять в центре комнаты. Они слышали, как миссис Гудинг ходит по квартире, время от времени повторяя:

— Эдит! Эй-эй-эй! Это Минерва. Где ты, Эдит? С тобой все в порядке?

Через две или три минуты миссис Гудинг вернулась в гостиную.

— Ее здесь нет. Наверное, она ушла.

— Простите, но она не могла этого сделать, — возразил Мейсон. — Напротив входа дежурит наш человек.

— А он узнал бы ее, если бы встретил? — поинтересовалась миссис Гудинг.

— Да.

— Каким образом?

— Он несколько раз видел ее раньше, — объяснил Мейсон бесстрастным тоном. — А черный вход есть?

— Конечно есть. Я не могла допустить, чтобы мои съемщики жили в доме с одним выходом. А если пожар?

— Где он находится?

— Надо спуститься на один пролет по лестнице. Вы окажетесь на аллее. Там есть подъезд к дому.

— А вы смотрели там? — спросил Мейсон.

— Нет, но сейчас схожу. Ждите здесь.

Миссис Гудинг быстрым шагом пересекла комнату. Она вернулась через несколько минут и сообщила:

— Задняя дверь оказалась не заперта. Очевидно, она вышла через черный ход, спустилась с крыльца и…

— И что?

— Ну… — колебалась миссис Гудинг.

— Да? — не отставал Мейсон.

— Иногда она звонит своей подруге — Софии. И эта София приезжает за ней и забирает ее на аллее.

— Почему на аллее?

— Понятия не имею. Я не склонна совать нос в чужие дела. Просто один раз я вышла с черного хода, чтобы выбросить мусор, и увидела, как Эдит Джиллман спускается по черной лестнице, ощупывая палкой дорогу перед собой. На аллее стоял кадиллак с включенным мотором и шофером. Мне показалось, что машина взята напрокат. Эта женщина взбежала на крыльцо, чтобы помочь Эдит спуститься. Я услышала, как Эдит спросила: Как дела, София? И, поверьте, это все, что я уловила. Я и не желала больше ничего слышать. Если она хочет тайно встречаться с кем-то из своих друзей — это ее дело. Меня это не касается.

— Понятно, — медленно произнес Мейсон. — Вы абсолютно уверены, что ее нет в квартире?

— Я только под кровать не заглядывала.

— В таком случае, давайте заглянем, — серьезным тоном предложил Мейсон.

— Боже мой, что ей делать под кроватью?

— Не знаю, — ответил Мейсон. — Но зачем ей было возвращаться домой, заходить с парадного входа, спускаться по черной лестнице и уезжать на взятой напрокат машине?

— Если она так поступила, это ее дело, а не наше.

— Тем не менее, мы обязаны проверить, нет ли ее в квартире.

— Она не стала бы заползать под кровать, — возразила миссис Гудинг.

— Кто-то мог стукнуть ее по голове и затолкать туда тело, — заметил Мейсон.

— Чушь!

— Для вашего сведения, ее подруга София Атвуд, которая тоже жила одна, получила вчера ночью удар по голове. Кто-то вошел в дом, а потом скрылся, оставив миссис Атвуд лежать на полу.

Миссис Гудинг удивленно смотрела на них, не веря своим ушам.

— Вы имеете в виду подругу Эдит Джиллман?

— Не знаю, — ответил Мейсон. — Пытаюсь выяснить. Но у нас есть основания считать, что миссис Джиллман и София Атвуд встречались.

— Бог мой! — тихо произнесла миссис Гудинг.

— Вы обнаружили, что задняя дверь не закрыта?

— Там замок, который закрывается ключом. Он не на пружине. Следует повернуть ключ, чтобы запереть дверь. Наверное, Эдит сильно торопилась, когда уходила, потому что не взяла ключ с собой. Он вставлен с внутренней стороны, и дверь не заперта.

— Обычно так не делается?

— Если бы вы ослепли, вы стали бы жить в доме, где не запираются двери?

— Нет, — резко ответил Мейсон.

— Конечно, кто-то мог ее ждать и быстро вывел ее через черный ход, — высказал свое мнение Дрейк. — Объяснил, что это очень важно, — кто-то, кого она знала.

— Или кого она не знала, — добавил Мейсон. — А кто живет на третьем этаже, миссис Гудинг?

— В настоящий момент никто.

— А можно нам посмотреть ту квартиру? — попросил адвокат.

— Пожалуйста. Но вам придется вернуться ко входной двери, а потом снова подняться на два пролета.

— Мне хотелось бы взглянуть. Там нет мебели?

— Нет.

— Расположение комнат такое же, как здесь? — поинтересовался Мейсон.

— Да.

— Так мы посмотрим?

— Следуйте за мной, — сказала миссис Гудинг и направилась вниз по лестнице.

Она пропустила мужчин вперед перед выходом из квартиры Эдит Джиллман, закрыла дверь, вставила ключ и заперла ее. Внизу она открыла другим ключом дверь, ведущую в квартиру на третьем этаже.

— Снова придется подниматься, — сообщила она. — Вы не против?

— Совсем нет, — ответил Мейсон.

Втроем они поднялись на два пролета, и миссис Гудинг достала еще один ключ, чтобы отпереть дверь на лестничной площадке.

Мейсон и Дрейк прошлись по пустой квартире, затем кивнули управляющей.

— Большое спасибо, миссис Гудинг. Мы уходим. Если миссис Джиллман появится, позвоните, пожалуйста, Полу Дрейку в «Детективное Агентство Дрейка».

— Я не собираюсь делать ничего подобного, — рявкнула миссис Гудинг. — Я не намерена шпионить за жильцами и…

— Я совсем не это имел в виду, — перебил Мейсон. — Женщина слепа. Совершенно очевидно, что мы не можем оставить ей визитку с просьбой связаться с «Детективным Агентством Дрейка».

— О, понятно. Знаете, что я сделаю? Когда она вернется, я расскажу ей, что вы, господа, ее искали, но я не буду пугать бедняжку! Я попрошу ее позвонить вам. Я дам ей номер.

— А она его запомнит? — поинтересовался Мейсон.

— Естественно! — воскликнула миссис Гудинг. — Вы даже не представляете, какая у нее память! Она неделями помнит телефонные номера. У нее просто феноменальные способности — она может пересказать все последние новости чуть ли не дословно, она вообще ничего не забывает. Просто поразительно!

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Так и договоримся.

— Но вы должны уяснить, что я не собираюсь ее пугать.

— Мы сами этого не хотим. И еще раз огромное спасибо за помощь.

— Наверное, это мне следует благодарить вас, — ответила миссис Гудинг. — От имени Эдит Джиллман. Но я подожду, пока не узнаю больше, чем сейчас.

Мейсон и Дрейк вышли из здания и пересекли улицу, направляясь к припаркованной машине.

— Ну? — спросил Дрейк.

— Или с ней что-то случилось, или она ведет очень хитрую игру.

— Что теперь делаем, Перри?

— Мне нужны два оперативника, — сообщил Мейсон. — Чтобы один следил за парадным входом, второй — за черным. Пусть сразу же свяжутся со мной, как только она вернется. Пока мы осматривали квартиру, мне удалось заметить в круглом окошечке на аппарате номер ее незарегистрированного в справочниках телефона…

— Перри, нам следует договориться о сигналах, — засмеялся Дрейк. — Я его тоже запомнил.

— Прекрасно. Теперь он есть и у тебя, и у меня. Когда она снова появится дома, я позвоню ей по этому номеру и попробую договориться о встрече. По крайней мере, мы сможем ее предупредить.

— А пока? — спросил Дрейк.

— А пока мы на один шаг впереди полиции — хотя бы в отношении двух слепых нищенок. Надо постараться сохранить за собой эту позицию. Если миссис Джиллман в опасности, то кто-то определенно появится здесь в доме.

— Если ее уже кто-то не ждал, когда она вернулась от «Джиллко», и не вывел ее через черный ход, — добавил Дрейк.

— Подобное, конечно, не исключено. Но, если так, то зачем они это сделали?

— Откуда же мне знать? — пожал плечами Дрейк.

— Если они просто намеревались ее убить, они бы прикончили ее прямо в квартире и оставили там тело. Если кто-то хотел убить Софию Атвуд, он постарался бы довести дело до конца. А в настоящий момент София Атвуд борется за свою жизнь. Она лежит без сознания. Кто-то стукнул ее фонариком. Зачем бить фонариком и наносить всего один удар?

— Продолжай. Ты явно разработал какую-то теорию.

— Фонарик использовался только потому, что попался под руку. Это означает, что кто-то освещал себе им дорогу или обыскивал дом, когда его или ее застала за этим занятием София Атвуд. В результате взломщик замахнулся фонариком и нанес один удар по голове Софии Атвуд. Она упала без сознания, а нападавшему удалось скрыться. Следовательно, взломщик не ставил целью убийство Софии Атвуд. Он пытался что-то найти. Теперь возьмем миссис Джиллман. Если ее похитили, то сделали это потому, что кто-то хотел обыскать ее квартиру тогда, когда ему не смогут помешать. По крайней мере, так можно предположить. Поэтому, Пол, мы приходим к выводу: кто-то что-то ищет, но не знает, где спрятан интересующий его объект. Необходимо, чтобы ты послал двоих оперативников к квартире миссис Джиллман. Мне надо знать, будет ли кто-то заходить к ней. Если кто-то предпримет попытку обыскать квартиру, я хочу знать, кто это. Пусть твои люди запишут номерной знак машины этого лица и немедленно звонят в твою контору за подкреплением. Затем мы постараемся поймать взломщика на месте преступления. Если кто-то сегодня ночью придет в дом Софии Атвуд — а я думаю, что это случится, — я также хочу знать, кто это. А когда взломщик проникнет внутрь, твои оперативники должны вызвать подкрепление. Туда направимся мы с тобой и допросим этого человека.

— Это означает, что на тебя сегодня будут работать четыре моих человека, не считая резерва, — сказал Дрейк.

— Ты абсолютно прав — четверо плюс усиление.

— Ты платишь по счету, — улыбнулся Дрейк.

## 11

Мейсон, Дрейк и Делла Стрит встретились в кабинете адвоката сразу же после девяти часов утра на следующий день.

И по Мейсону, и по Дрейку было видно, что они практически не спали прошлой ночью.

— Итак, Пол? — спросил Мейсон.

Детектив поудобнее устроился в кресле и взял чашку кофе, которую налила ему Делла Стрит из электрокофеварки.

— Совсем ничего, — покачал головой Дрейк. — Я связывался с парнями.

— Они все еще на местах?

— Уже другие. Они поменялись в пять утра. Эти будут работать до часа — конечно, при условии, что ты все еще согласен оплачивать по счету.

— Согласен. Я только не могу понять, почему ничего не произошло.

Зазвонил телефон. Делла Стрит подняла трубку и кивнула Полу Дрейку.

— Тебя, Пол, — сообщила секретарша. — Из твоей конторы. Говорят, что очень важно.

Дрейк поставил чашку с кофе на угол письменного стола Мейсона на разостланную там газету и взял трубку.

— Алло! Что случилось? — Он с минуту не произносил ни слова, внимательно слушая отчет, а затем, наконец, воскликнул: — Да будь я проклят! — Снова последовало молчание. — Нет, ничего. Пусть остаются на местах, — дал указания Пол. Он повесил трубку и повернулся к Мейсону: — Слепая опять вышла на работу.

— Куда?

— На свое место у компании «Джиллко».

— Значит, эта миссис Шишка на Пальце, — решил Мейсон. — Сегодня это могла сделать только слепая. А как ты это выяснил, Пол? Твои люди ведь следят за квартирой, не так ли?

— Да, Перри. Миссис Шишка на Пальце спустилась с парадного крыльца, палкой ощупывая себе дорогу. Подъехало такси, водитель выскочил, помог ей сесть в машину и направился прямо к «Джиллко».

— Она спустилась со своего парадного крыльца? — уточнил Мейсон.

— Да.

— Не может быть. Твои люди следили за домом?

— Всю ночь. Но есть один способ, которым она могла это провернуть.

— Каким образом?

— Через черный вход.

— Но разве ты не оставлял оперативника на аллее, чтобы смотрел за задней дверью?

— Я послал людей по местам сразу же, как мы с тобой вернулись, — сообщил Дрейк. — Не сомневаюсь, что эта слепая отправилась домой, поднялась по главной лестнице, пересекла квартиру, спустилась по черной лестнице, кто-то подобрал ее на аллее и куда-то отвез. Она вернулась вскоре после того, как мы закончили осмотр квартиры, но перед тем, как мой второй оперативник успел заступить на дежурство. Ее подвезли к задней двери, она поднялась на крыльцо, вошла через черный вход, заперла дверь, поднялась к себе и проспала всю ночь, даже не подозревая, что что-то не так, затем сегодня утром она, как обычно, отправилась на работу. Это единственный возможный вариант, Перри. И, кстати, я хотел тебя предупредить. Хотя я и выставлю тебе счет по минимуму, набегает кругленькая сумма. Этой клиентке с тобой в жизни не расплатиться.

— Я и не рассчитываю, что она станет со мной расплачиваться, Пол, — перебил Мейсон. — Я предпринимаю все это для удовлетворения собственного любопытства. Мне просто необходимо узнать, что за всем этим стоит.

— Но задействовано слишком много людей! Ты пытаешься охватить необъятное, заткнуть каждую дырку и…

— Но только таким образом можно добиться результатов, — возразил Мейсон. — Не волнуйся. Да, счет набегает крупный, но я получу ответ в течение следующих двадцати четырех часов.

— Хотел бы я быть таким же оптимистом, — заметил Дрейк. — По крайней мере, теперь, когда мы знаем, где живет миссис Шишка на Пальце, нам не требуется оставлять двоих парней у компании «Джиллко».

— Согласен. Одного вполне достаточно. Однако, когда она вернется домой, снова нужно послать двоих. Необходимо выяснить, кто забирает ее на аллее. Теперь это уже определенно не София Атвуд, а если тот человек заявит, что действует от имени Софии Атвуд, какой-нибудь назойливый, вмешивающийся не в свое дело…

— Ты имеешь в виду Стюарта Баксли? — перебил Дрейк.

Глаза Мейсона блеснули огоньком.

— Думал о нем, — признался адвокат.

Дрейк допил кофе и снова протянул чашку Делле Стрит, которая наполнила ее до краев свежим, горячим напитком.

Мейсон молча сидел в задумчивости.

— Я догадался, Пол! — внезапно воскликнул он.

— Ты о чем? — не понял Дрейк.

— Почему мы никого не поймали.

— Почему?

— Потому что мы не положили приманку в капкан, — объяснил Мейсон. — Мы просто ждали, что кто-то сам по себе в нем окажется, а так дело не пойдет.

— Да, и затраты на частных детективов у тебя немалые, — опять напомнил Дрейк. — Так что за приманку ты имеешь в виду, Перри?

Мейсон повернулся к Делле Стрит.

— Приготовься стенографировать. Я тебе сейчас кое-что продиктую.

Делла Стрит села за свой стол, положила ногу на ногу, достала блокнот и застыла с карандашом в руках.

— Адресуй письмо Джеральду Атвуду. Проверь дату его смерти. Письмо должно быть датировано числом ровно за четыре дня до его смерти. Адресовано ему лично. Итак, начинаем: Уважаемый мистер Атвуд!

Дрейк поставил на стол чашку.

— Что ты задумал, Перри? Письмо мертвецу?

— Да, письмо мертвецу, — подтвердил Мейсон.

— Чего-то я здесь не улавливаю, — прокомментировал Дрейк.

— И до тебя со временем дойдет.

Адвокат снова повернулся к Делле Стрит и продолжил диктовку:

— «В ответ на ваш запрос о том, что составляет действительное завещание, написанное от руки, я хочу сообщить вам, что в штате Калифорния признаются подобные завещания. Оно должно быть полностью написано почерком завещателя, а также подписано и датировано им. (Красная строка.) Для такого завещания свидетели не требуются. (Красная строка.) Однако, следует помнить о нескольких вещах. Во-первых, все завещание должно быть написано почерком завещателя. Это означает, что на листе не должно быть никаких слов, написанных не почерком завещателя. Иначе говоря, если вы, например, пишете на фирменном бланке, вы должны оторвать верх листа, где напечатана информация о какой-то компании. Обязательно проверьте, чтобы были оторваны места бланка, где могут фигурировать какие-то цифры. Например, очень часто встречаются цифры „один“ и „девять“, за которыми следует пробел для даты. (Красная строка.) В документе должно быть указано, что это ваше последнее волеизъявление. Обязательно отметьте, что это завещание отменяет собой все предыдущие, и вы намерены распорядиться вашим имуществом. А что касается лица, которого вы хотите лишить наследства, проверьте, чтобы было указано его имя и вы упомянули, что вы намеренно ничего ему не завещаете, или что оставляете номинальную сумму, например, один доллар или сто долларов. (Красная строка.) Поставьте в конце свою подпись. Еще раз проверьте, чтобы все слова на листе были написаны вашим почерком. (Красная строка.) Надеюсь, что вы получили ответ на ваши вопросы. Искренне ваш…» Все. Напечатай это, Делла, а я подпишу.

— Я все равно ничего не понимаю, — сказал Дрейк.

— Предположим, ты что-то ищешь, — начал объяснять Мейсон. — Что ты делаешь, когда находишь это что-то?

— Прекращаю искать.

— Теперь предположим, что еще что-то наводит тебя на мысль, что ты нашел не то, что искал?

— Начинаю снова искать. Ладно, Перри, теперь до меня дошло.

— Если Бернис Атвуд попала в дом в Палм-Спрингс, — продолжал Мейсон, — и нашла завещание, датированное, предположим, прошлым годом, по которому все оставлялось Софии Атвуд, от нее требовалось только одно — бросить его в камин, проверить, чтобы пламя его полностью поглотило, а потом наслаждаться жизнью. Но, предположим, она подумает, что Джеральд собирался составить другое завещание и написать его своим почерком, и успел это сделать за несколько дней до смерти. Таким образом, все предыдущие завещания потеряли силу, он по-новому распорядился своим имуществом и оставил Бернис ни с чем?

Дрейк улыбнулся.

— Все дьявольски просто, — заметил детектив. — Но как ты намерен обратить ее внимание на это письмо, не вызывая подозрений? Ей же уже известно, что ты заинтересовался этим делом.

— Собираюсь взять урок игры в гольф, — ответил Мейсон.

— Урок игры в гольф? — удивленно переспросил Дрейк.

Мейсон кивнул.

— Ты же проводил расследование, Пол. Ты сам говорил мне, что гольф-клуб известил Бернис, когда Джеральд умер. Как назывался клуб?

— «Четыре пальмы».

Мейсон повернулся к Делле Стрит.

— Позвони, пожалуйста, в клуб «Четыре пальмы» в Палм-Спрингс и спроси инструктора по гольфу.

Делла Стрит связалась с клубом и через несколько секунд кивнула Мейсону.

Адвокат поднял трубку.

— Алло! — сказал он. — Это инструктор по гольфу из клуба «Четыре пальмы»?

— Да, — ответил низкий мужской голос. — Меня зовут Невин Кортланд. С кем я разговариваю?

— Я адвокат из Лос-Анджелеса, — представился Мейсон, не называя своего имени. — Мистер Кортланд, я хотел бы поинтересоваться, разрешается ли вам давать уроки игры в гольф лицам, не являющимся членами клуба?

— Да. Я имею право давать уроки кому угодно. Если вы хотите поиграть на площадке, вы должны быть или членом клуба, или приглашенным кем-то из членов клуба. Но при обычных условиях, если площадка не переполнена, обо всем можно договориться. Вы думаете взять уроки?

— Один и именно сегодня. Мы завтра играем вчетвером, а я давно не практиковался. Уже несколько лет не играл, но мне не хотелось бы завтра бледно выглядеть. Единственное утешение — все остальные так же плохо подготовлены, как и я. Мне требуется только немного вспомнить старое и слегка размяться перед завтрашним днем. Я знаю, что с моих ударов мяч не пролетит дальше семидесяти пяти — ста ярдов, но мне больше и не надо.

— Это несложно, — ответил Кортланд. — Как ваша фамилия?

— Мейсон, — ответил адвокат. — В какое время вы свободны?

— Я, честно говоря, здорово сегодня загружен, могу принять вас только сразу же после четырех, но, боюсь, вам это неудобно.

— Прекрасно. Запишите меня, и я буду у вас без пяти четыре. Большое спасибо. До свидания.

Мейсон повесил трубку, пока Кортланд не успел задать больше никаких вопросов.

— Представляю эту комедию, — усмехнулся Дрейк. — Ты размахиваешься, не попадаешь, падаешь на траву и снова пытаешься…

— Я постараюсь изобразить человека, который когда-то играл, а последние годы не практиковался, — ответил Мейсон с улыбкой.

— А чего ты намерен добиться на самом деле?

— Когда человек замертво падает на площадке для гольфа, что происходит? — ответил Мейсон вопросом на вопрос.

— Не представляю. Я никогда не падал замертво на площадке для гольфа.

— И я не представляю, — признался Мейсон, — но у меня есть одна идея.

— Какая?

— Кругом бегают игроки. Они пытаются вернуть его к жизни и не могут этого сделать. Они поднимают его и несут с площадки в тень. Кто-то вызывает врача. Возможно, доктор находится в клубе. Прибегает врач и объявляет: Этот человек мертв. Ставьте в известность родственников и вызывайте окружного коронера. На площадке люди играют в гольф. Они не хотят оставлять мертвеца у края поля. Кто-то появляется с носилками. Его относят в здание. Кадди подбирает его мешок, в котором хранятся клюшки для гольфа, и оставляет в здании клуба. Мешок с клюшками относят в шкафчик, если у умершего игрока таковой имелся, или в комнату инструктора. Ближайший родственник и похоронное бюро ставятся в известность. Коронер после проведенного расследования дает добро на захоронение. Так называемая вдова отправляется в клуб и просматривает карманы всех вещей, хранящихся в шкафчике. Вдова не станет играть в гольф мужскими клюшками. У нее также нет ни малейшего желания платить за аренду шкафчика в гольф-клубе.

— Продолжай, — попросил Дрейк. — Ты меня заинтересовал.

— Я так и думал, — улыбнулся Мейсон. — Вдова освобождает шкафчик от вещей. Она отдает мешок с клюшками инструктору и велит ему продать их. Как правило, у инструкторов в гольф-клубах имеются свои магазинчики. Так что, скорее всего, клюшки Джеральда Атвуда выставлены в магазинчике в Четырех пальмах с биркой на них. С инструктором явно была достигнута договоренность, что он получит неплохие комиссионные, если ему удастся продать их.

— Пожалуй, мне стоит наведаться в Палм-Спрингс, — решил Пол Дрейк.

— Ты отправишься туда немедленно, — заявил Мейсон. — И возьмешь вместе с собой оперативника, который представится как кадди, ищущий работу.

— А когда мы окажемся на месте?

— Тогда ты подложишь это письмо в мешок с клюшками Джеральда Атвуда. Мы его немножко сомнем, чтобы все выглядело так, словно Атвуд получил его прямо перед поездкой в гольф-клуб. Он выбросил конверт, свернул письмо и засунул его в карманчик на мешке, где обычно хранятся мячи для гольфа.

— Черт побери, Перри! — воскликнул Дрейк. — Но у тебя все равно ничего не получится. Тебе не удастся сделать так, чтобы это письмо обнаружили, не посеяв у Бернис Атвуд подозрения, что его подложили.

— Давай поспорим, — улыбнулся Мейсон.

Дрейк помедлил несколько секунд, а потом покачал головой.

— Нет, — сказал сыщик. — Пожалуй, спорить не будем.

## 12

Ровно без пяти минут четыре Мейсон появился в гольф-клубе «Четыре пальмы». Живописная площадка располагалась в долине, окаймленной белыми роскошными домами, построенными на склонах поднимающихся ввысь гор.

— У меня нет с собой клюшек, — заявил Мейсон инструктору. — Фактически, я так давно не играл, что просто не представляю, где они. Не мог их найти.

— Не исключено, что они уже не в должном состоянии, — заметил Невин Кортланд, внимательно оглядывая Мейсона пронизывающими серыми глазами. — Дерево, возможно, пересохло.

— Возможно, — согласился Мейсон.

— Вам следует больше играть. Нужна практика, — посоветовал Кортланд.

— Я намереваюсь.

Кортланд оказался среднего роста, жилистым, гибким, крепким и загорелым мужчиной.

— Я подыщу вам то, что требуется, мистер Мейсон, — пообещал Кортланд. — У вас завтра игра?

— Это, в общем-то, несерьезно, — улыбнулся Мейсон. — Собрались несколько человек, которые уже по нескольку лет не играли в гольф. Мы разговаривали о том о сем и не успели оглянуться, как решили встретиться вчетвером на площадке и уже начали обдумывать всякие идиотские призы за каждую лунку. Я не хочу показаться смешным.

— Вы много играли раньше?

— Нет, — покачал головой адвокат. — Я всегда был страшно занят.

— Теперь я узнал вас по вашим фотографиям. Вы довольно часто попадаете в газеты, — заметил Кортланд.

— Приходилось участвовать в нескольких эффектных судебных процессах, — улыбнулся Мейсон.

— Давайте выйдем на площадку и посмотрим, как вы замахиваетесь, — предложил Кортланд.

— Я хотел бы купить набор клюшек, — сказал Мейсон. — Наверное, действительно не стоит пытаться искать мои старые. Даже если я их найду, они, вероятно, уже не в подходящем состоянии для игры.

— Это очень просто устроить, — засмеялся Кортланд. — Всегда рад продать клюшки игрокам. Это меня совсем не затруднит. Так, мистер Мейсон, вы высокого роста, у вас сильные кисти. Давайте поглядим.

Инструктор выбрал на полке пару обычных клюшек и одну с железной головкой.

— Понимаете, — обратился к нему Мейсон, — больше всего меня волнует, как сразу деморализовать моих противников.

— Ясно, — ответил Кортланд, выходя из комнаты.

Они прошли на игровую площадку.

— Давайте я посмотрю, как вы замахиваетесь, мистер Мейсон, — сказал инструктор.

Мейсон послушно замахнулся клюшкой.

— Левую руку следует держать прямее. Не так быстро срабатывать кистью. Плавно перемещайте вес. Так, теперь давайте попробуем с мячом.

Мейсон ударил по мячу.

— Неплохо. Еще раз. Надо отработать удар.

Инструктор занимался с Мейсоном минут двадцать и наконец объявил:

— У вас все неплохо получается, мистер Мейсон. Я думаю, что вам не стоит беспокоиться за завтрашний день. Еще немного поработаем?

— Конечно, — согласился Мейсон.

Когда закончились следующие двадцать минут, Кортланд заявил:

— Хватит на сегодня, мистер Мейсон.

— А клюшки я смогу у вас купить? — снова поинтересовался адвокат.

— Конечно, я же говорил вам. Я сейчас подберу вам подходящий комплект.

— А у вас есть готовые к продаже комплекты — которыми уже кто-то играл?

— Несколько, — ответил Кортланд. — Но я считаю, мистер Мейсон, что лучше взять новые, специально предназначенные для мужчины вашего роста и телосложения.

Они отправились в магазинчик. Кортланд выбрал мешок, потом подошел к стойке и взял в руки одну из клюшек.

— Вот эта, пожалуй, то, что надо, — заметил он.

Мейсон посмотрел на полдюжины заполненных мешков, висевших на стене.

— А это чьи? — поинтересовался адвокат.

— С некоторыми я работаю, другие предназначены для продажи, — пояснил Кортланд.

— А как они здесь оказались?

— Например, у одного владельца случился сердечный приступ. Пришлось отказаться от игры. Он бы еще много лет выходил на площадку, если бы слушался моих советов. Но у него был лишний вес. Он хотел его быстро скинуть, поэтому играл подолгу и напряженно. Переборщил. Пришлось навсегда оставить игру.

— А вот этот из выделанной лошадиной шкуры?

— Владелец умер на площадке. В тот день было жарко, а он переусердствовал. Вначале они играли вчетвером, он прошел восемнадцать лунок, отправился немного отдохнуть в здание клуба, а затем снова появился на площадке и закончил еще девять лунок. Они устроили какой-то спор, и он решил дать возможность проигравшему отыграться. Гольф часто обвиняют во многих вещах, мистер Мейсон, но на самом деле всему виной человеческая небрежность, глупость и легкомыслие.

— А я могу купить этот мешок? — спросил Мейсон.

Инструктор покачал головой.

— Там слишком много клюшек. Они вам не понадобятся, мистер Мейсон. Вам следует иметь пару чисто деревянных, четыре с железной головкой и одну короткую клюшку. Большее количество вас просто запутает и собьет с игры.

Мейсон неотрывно смотрел на мешок.

— А он у вас давно?

— Недавно. Его всего несколько часов назад рассматривал один мужчина. Думал купить, но оказалось, что он стоит немного больше, чем тот парень мог потратить.

— Так он продается? — не отступал Мейсон.

— Да, но у меня нет на него установленной цены в настоящий момент. Вдова просила меня выяснить, сколько за него можно получить.

— А вы как бы его оценили?

Кортланд внимательно посмотрел на Мейсона и спросил:

— А зачем он вам нужен, мистер Мейсон?

— Если я появлюсь на площадке с этим мешком, то произведу неплохое впечатление на своих друзей.

— Первоначальное впечатление. Но мне хотелось бы, чтобы вы выиграли. По крайней мере, сыграли свою лучшую игру.

— Да, наверное, — согласился Мейсон. — Хорошо, соберите мне мешок на свое усмотрение, но этот мне определенно понравился. Кстати, а сколько бы вы все-таки за него хотели?

— В том виде, как он сейчас представлен, — сто семьдесят пять долларов. Это будет справедливо по отношению к вдове.

— Знаете что, — ответил Мейсон, — я готов купить его за сто сорок пять долларов, но вам придется поверить мне на слово, пока я не доберусь до своей конторы и не выпишу чек.

— У меня нет полномочий принять ваше предложение. Минутку. Я хочу, чтобы вы попробовали вот эту короткую клюшку. Посмотрите, как она вам подходит. Я считаю, мистер Мейсон, что вам следует подальше отходить от мяча. Переносите вес на правое бедро, а не на левое, и делайте мягкий, ровный удар. С этой клюшкой у вас все получится очень сбалансированно. Сходите на площадку и попробуйте на практике.

Мейсон поблагодарил его, взял мяч и клюшку и отправился на площадку, вернулся минут через пять и заявил:

— Да, неплохо получается. Наверное, она мне пригодится.

— Я так и думал.

— А что с мешком?

— Я только что позвонил вдове. Она отклонила предложение.

— Но мне так понравился этот комплект! — воскликнул Мейсон. — Я готов дать больше. Как вы думаете, на сколько она согласится?

Инструктор покачал головой.

— Она решила вообще не продавать, а сохранить его, как память об умершем муже. Он держал их у себя в кабинете. Она говорит, что комната кажется пустой без них. Она попросила меня сегодня вечером завезти их. Я пообещал ей это сделать.

Мейсон вздохнул.

— Да, такова жизнь. Но они мне очень понравились.

— Но вы даже никогда не держали их в руках! — удивился Кортланд.

— Знаю, но в них что-то есть. И мешок тоже привлекательный.

— Да, хороший комплект, — согласился Кортланд, продолжая подбирать клюшки Мейсону.

— У меня нет с собой чековой книжки, — повторил Мейсон.

— Не волнуйтесь. У нас здесь есть масса чистых бланков. Заполните один.

— Спасибо вам большое, — поблагодарил Мейсон. — Надеюсь улучшить свою игру и тренироваться в дальнейшем.

— Только не переборщите, — предупредил инструктор. — Вот ваш мешок.

Мейсон заполнил чек, отнес новые клюшки к машине, сел за руль и поехал по направлению к Палм-Спрингс.

На перекрестке с основной автомагистралью его в машине поджидал Пол Дрейк, который дважды нажал на гудок.

— Как прошла тренировка? — поинтересовался детектив.

— Отвратительно. Суставы болят. Слишком много времени провожу в зале суда, мало физических упражнений. Ты подложил письмо?

— Да. Все очень легко получилось. Мы зашли в магазинчик, я заговаривал инструктору зубы, а мой оперативник, который на самом деле увлекается гольфом, осмотрел все, что там есть.

— Проблемы с тем, чтобы найти нужный мешок, возникли?

— Никаких. Имя Джеральда Атвуда было по трафарету выведено в верхней части. А у тебя как все прошло?

— У вдовы зародились подозрения, — сообщил Мейсон. — Я действовал довольно искусно, так что она не должна подумать даже, что письмо подброшено. Она считает, что я приезжал в клуб с единственной целью — купить мешок для клюшек ее мужа.

Дрейк рассмеялся.

— Теперь в капкане есть приманка, — сделал вывод Мейсон.

— Значит, каких-то парней можно снять с задания?

— Всех отпустим, — решил Мейсон. — Мы выяснили, кто такая эта слепая. То есть один вопрос снят. И я не хочу, чтобы кто-то из твоих ребят дежурил у дома Софии Атвуд, потому что таким образом можно спугнуть дичь.

— Ты хочешь сказать, что мы сами будем за ним следить?

Мейсон покачал головой.

— Не следить, Пол. Мы проведем там ночь.

— Минуточку, минуточку! — запротестовал Дрейк. — Ты не посмеешь…

— Почему бы и нет?

— Ты не имеешь права. Мы…

— Не будь идиотом, — перебил Мейсон. — Мы представляем Катерину Эллис. У нее есть ключ от входной двери. У нее комната в этом доме. В комнате хранятся ее вещи. А миссис Атвуд лично заверила меня, что мисс Эллис или ее представители могут в любое время прийти за вещами.

— Прийти за вещами — да, — согласился Дрейк, — но это не означает оставаться всю ночь.

Мейсон обнадеживающе улыбнулся детективу.

— Скорее всего, Пол, нам не потребуется задерживаться дольше полуночи.

— Я прошлой ночью почти не спал, — взмолился Дрейк.

— И я тоже. Сегодня будем дежурить по очереди.

— А как мы попадем внутрь? — поинтересовался Дрейк.

— У меня ключ Катерины Эллис. Дом не охраняется полицией и…

— А если полицейские тоже подготовили ловушку?

— В таком случае, мы подложили за них приманку, — ответил Мейсон.

## 13

Уже стемнело, когда Мейсон и Дрейк припарковали свои машины в нескольких кварталах от старомодного двухэтажного дома и тихо пошли по улице.

— А теперь, — сказал Мейсон, держа в руках ключ, — нам следует прямо направиться к входной двери и действовать очень уверенно. Вставляем ключ, заходим, пересекаем холл, поворачиваем направо к лестнице, поднимаемся на второй этаж, опять направо — и мы в комнате Катерины Эллис. Ее окна выходят на улицу. Надо приготовиться к долгому ожиданию.

— Оно может оказаться не таким долгим, — заметил Дрейк. — Мой оперативник сообщил мне, что Бернис Атвуд на всех парах примчалась в Четыре пальмы за мешком с клюшками для гольфа. Готов поспорить на что угодно, что, вернувшись домой, она сразу же обыскала его.

— Ей много времени не понадобится, чтобы решить, что необходимо действовать. Давай предположим, Пол, что в доме в Палм-Спрингс она нашла завещание, по которому все оставлялось Софии. Теперь у нее есть основания предполагать, что Джеральд Атвуд позднее составил еще одно завещание, написанное от руки, и последнее завещание спрятано в этом доме.

— Итак, мы ловим ее здесь, и что это доказывает? — спросил Дрейк.

— Это ничего не доказывает, но это улика, ведущая к доказательству. Не забывай, Пол, что моя работа заключается не в том, чтобы получить для Софии часть имущества Джеральда Атвуда, а в том, чтобы оправдать Катерину Эллис, которая обвиняется в нападении с целью совершения убийства. Я намерен показать, что и другие лица были заинтересованы в том, чтобы обыскать дом, а если в процессе поиска они натолкнулись на коробку, полную денег, то, скорее всего, присвоили эти деньги.

— Но это все равно не доказывает, что Катерина Эллис не возвращалась в дом и не стукнула тетю Софию фонариком по голове, — возразил Дрейк.

Мейсон усмехнулся.

— Ты здорово удивишься тому, какие у нас появятся доказательства и какие выводы будут напрашиваться к тому времени, как мы окажемся в суде, Пол, — ответил Мейсон. — Итак, мы пришли. Вперед по дорожке, уверенно поднимаемся по ступенькам.

— Нам следует включить свет, когда войдем, — сказал Дрейк. — Если кто-то увидит, как мы вошли, но не включили свет…

— Никакого света, — перебил Мейсон. — Если нас кто-то заметил, кто на самом деле следит за домом, то через пять минут заварится каша.

Мейсон вставил ключ, открыл замок и обратился к детективу:

— Заходи, Пол.

Поскольку все окна в доме были наглухо закрыты, воздух после свежести ночи показался Мейсону и Дрейку спертым.

— Да, с вентиляцией у тети Софии туго, — заметил Дрейк.

— Говорить, Пол, можно только до тех пор, пока не доберемся до комнаты Катерины наверху. Затем будем сидеть в полной тишине — никаких разговоров, никакого света, никаких сигарет.

— Боже праведный! — воскликнул Дрейк. — Об этом ты меня не предупреждал.

— Тебе самому следовало догадаться, — возразил Мейсон. — Нет лучшего способа напугать взломщика, чем дать ему уловить запах только что выкуренного табака.

— О, Господи, — простонал Дрейк. — Я стану грызть ногти. Перри, ведь по большому счету, я тебе здесь не нужен.

— Черта с два ты мне не нужен. Мне требуется свидетель и помощник. У тебя есть лицензия на ношение оружия. Револьвер у тебя с собой?

— Конечно. А я могу залезть в шкаф или чулан, и там покурить?

— Курение отменяется, — категорично заявил Мейсон. — Возможно, ждать нам придется очень недолго.

— Возможно, — мрачно согласился Дрейк. — Только тот сосед, сующий нос не в свое дело, который видел, как Катерина Эллис приезжала на такси, мог заметить и нас и уже сообщил в полицию. В таком случае ждать совсем не придется. Будем отчитываться перед дежурным сержантом.

— Полиция нас не арестует, — заверил его Мейсон. — Мы здесь, чтобы проверить личные вещи клиентки. Мы получили разрешение Софии Атвуд на вход в дом. Мы получили разрешение клиентки на просмотр ее вещей.

— В темноте?

— В темноте, — ответил Мейсон с улыбкой. — Но никто не может утверждать, что мы делали это в темноте, пока не войдет в дом. Осторожно на ступеньках, Пол.

Адвокат указывал путь, первым поднимаясь по лестнице, которая в середине делала резкий поворот.

Половицы скрипели под весом двух мужчин.

Мейсон добрался до верхней площадки, ощупью нашел нужную дверь и вошел. От уличных фонарей в комнату попадал свет. Его было достаточно, чтобы разглядеть предметы, находившиеся в ней. Мейсон разлегся на кровати. Дрейк уселся в кресло.

— Надо установить дежурство, а то мы оба можем заснуть, — сказал Дрейк.

— Тихо! — предупредил Мейсон.

— Нет необходимости молчать. Лестница так скрипит, что мы сразу же поймем, что кто-то поднимается, задолго до того, как он сможет услышать нас.

— В доме где-то есть еще и черная лестница, — сообщил Мейсон. — Она, возможно, не скрипит, а если и скрипит, то отсюда, не исключено, этого и не уловить. Молчи.

— Я не выдержу, — взмолился Дрейк. — Конечно, если я посплю, то это поможет.

— Значит, спи, но хватит болтать.

Мужчины молча сидели в спальне несколько минут, затем пружины на кровати слегка заскрипели, когда Мейсон повернулся и подложил под голову пару подушек.

Дрейк в кресле практически беззвучно поменял позу.

Мужчины ждали.

С оживленной улицы, проходящей в двух кварталах от дома, отдаленно доносился шум автомобилей. Немного похолодало.

Дрейк глубоко вздохнул. На несколько минут последовала тишина, потом по ровному, ритмичному дыханию детектива стало ясно, что он заснул.

Мейсон оставался в одном положении и боролся со сном.

Дверь спальни Катерины Эллис, выходившая в коридор, оставалась широко открытой, чтобы мужчины смогли заметить даже слабый лучик света, если взломщик воспользуется фонариком.

Прошел час.

Дрейк стал дышать глубже, потом слегка захрапел.

Мейсон неслышно встал с кровати и дотронулся до колена Дрейка.

Детектив мгновенно проснулся.

— А? — пробормотал он.

— Шш-ш-ш, — предупредил Мейсон.

Мужчины молчали.

Откуда-то со второго этажа послышался какой-то странный скользящий звук.

Мейсон тихо поднялся с кровати и ущипнул Дрейка за колено. Дрейк сжал плечо Мейсона, чтобы дать адвокату знать, что он тоже не спит.

Мужчины напряглись и внимательно прислушивались.

Внезапно раздался грохот, звук разбившегося стекла. Мужской голос выругался, одновременно луч света озарил коридор, затем тяжелые шаги послышались в направлении парадной лестницы.

— Пошли, Пол, — крикнул Мейсон, бросаясь из спальни в небольшой коридор, идущий от лестничной площадки.

Адвокат успел как раз вовремя, чтобы поставить подножку, в результате чего бегущий к лестнице человек свалился на пол с зажатым в правой руке фонариком. Мейсон прижал его к полу.

Мужчина начал крутиться под телом Мейсона и попытался стукнуть адвоката фонариком по голове.

Мейсон дотянулся до кисти противника и резко ударил руку об пол.

— Лежи спокойно, или я тебя задушу, — предупредил адвокат. — Пол, поищи, где тут выключатель.

— Уже пытаюсь, — ответил детектив.

— Возьми его фонарик, — посоветовал Мейсон. — Так тебе будет проще.

— Нашел, — сообщил Дрейк и включил свет.

Мейсон немного ослабил руки, чтобы взглянуть на мужчину, лежавшего на полу.

— Черт побери, — воскликнул адвокат. — Да это же Стюарт Баксли, друг семьи!

Лицо Баксли исказила ненависть.

— Вы — мерзкий, проклятый… — начал Баксли.

Мейсон надавил на диафрагму противника, и поток ругательств резко прекратился.

Адвокат поднялся на одно колено, начал шарить руками по телу Баксли, нащупал револьвер в кармане брюк, вынул его и протянул Полу Дрейку.

— Оставь себе как сувенир, Пол.

— Проверь, чтобы второго не оказалось, — посоветовал детектив. — Иногда еще бывает короткоствольный, крупнокалиберный револьвер…

— Нет, больше нет, — сказал Мейсон. — Ладно, Баксли, поднимайтесь.

Баксли застонал, перевернулся, встал на колени и медленно выпрямился. Вид у него был как у загнанного зверя.

— И не пытайтесь бежать, — предупредил Мейсон. — Где бы вы ни скрылись, вас всегда найдет ордер на арест за взлом и проникновение в чужое жилище со злым умыслом.

— А вас? — съязвил Баксли.

— Мы здесь с законной целью, и мы воспользовались ключом. А вы?

— Никаких комментариев, — ответил Баксли.

— А каким образом вы поскользнулись? Вы… О, здесь вода. Взгляни-ка, Пол.

Дрейк открыл одну из дверей и сообщил:

— Наверное, это спальня Софии Атвуд. Уронили стеклянный титан с охлажденной питьевой водой.

— Ладно, Пол, давай вызывать полицию, — сказал Мейсон. — Пусть они…

— Секундочку, — перебил его Баксли. — Зачем нам вмешивать в это дело полицию?

— Почему нет?

— Я просто пытался собрать кое-какие доказательства.

— Чтобы Катерине Эллис вынесли обвинительный приговор? — спросил Мейсон.

— Или это, или чтобы ее полностью оправдали, — ответил Баксли.

— Вы давно здесь? — поинтересовался Мейсон.

— Не очень.

— Как вы проникли в дом?

Баксли уже собирался что-то сказать, но передумал и спросил:

— Так мы договоримся или нет?

— Пока нет. Продолжайте.

Баксли внезапно плотно сжал губы.

— Больше я ничего говорить не собираюсь. По крайней мере, пока мы не договоримся, и обеим сторонам не будет точно ясно, что у нас за сделка.

— Поищи телефон, Пол, — повернулся Мейсон к детективу. — Звони в полицию. Наверное, лучше попросить Отдел по раскрытию убийств. Это они начали дело против Катерины Эллис.

Дрейк прошел по коридору, осмотрелся, затем, освещая дорогу отобранным у Баксли фонариком, спустился по скрипучей лестнице и зажег свет на первом этаже.

Баксли пытался найти пути для бегства.

— Вам не поможет, если вы вырветесь и убежите, — сообщил ему Мейсон. — К вашему сведению, стрелять я в вас не стану — того, что мы имеем против вас, для этого недостаточно. Но когда появится полиция, я расскажу, как мы застали вас здесь, и они сообщат всем постам, чтобы вас задержали. Более того, в штате Калифорния бегство считается доказательством вины, так что вы попали в капкан и можете признать это как факт.

Баксли уже открыл было рот, но потом решил промолчать.

Они слышали, как на первом этаже Дрейк звонил в полицию.

Детектив повесил трубку и крикнул Мейсону:

— Включать свет на крыльце, чтобы полицейские случайно не споткнулись?

— Конечно, — ответил Мейсон.

Адвокат повернулся к Баксли.

— Если вы скажете нам, что искали, это может несколько облегчить ваше положение и заложить основу сотрудничества.

— А вы что искали? — спросил Баксли.

— Вас, — спокойно ответил Мейсон.

— Нет. Вы ходили здесь босиком, на цыпочках. Что вы… — внезапно Баксли замолчал, его глаза сузились. — Черт побери! — воскликнул он. — Вы не крались на цыпочках. Вы…

— Ну? — подбодрил Мейсон. — Так чем мы занимались?

— Никаких комментариев.

Через несколько минут молчания в паралную дверь громко постучали. Дрейк открыл дверь, послышался звук голосов и шаги людей, поднимающихся по лестнице.

Стюарт Баксли повернулся к Мейсону.

— Вот теперь вы подлили масла в огонь, — заявил он.

Мейсон ничего не ответил. Он напряженно думал.

Шаги проследовали по коридору. Появился Дрейк с двумя полицейскими.

— Что здесь происходит? — спросил один из них.

— Вор вломился, — кивнул Мейсон в сторону Баксли.

— Это дом миссис Атвуд? — уточнил полицейский.

— Да, — ответил Мейсон.

— На Софию Атвуд здесь напала ее племянница и хозяйка дома сейчас находится в больнице в бессознательном состоянии?

— В общем и целом вы правы, — согласился Мейсон, — только нападала не племянница, а взломщик. — Адвокат сделал многозначительную паузу, а потом продолжил: — А нам удалось поймать взломщика.

Баксли резко повернулся к Мейсону:

— Вы, проклятый… Вам не удастся свалить это на меня!

— Свалить что?

— Нападение.

— Я еще ничего не сказал о сваливании чего-либо на вас, — заметил Мейсон. — Я просто указал, что вы — взломщик.

— А вы? — завопил Баксли.

— Хотите допросить его? — обратился Мейсон к полицейским. — Или мне это сделать?

Один из полицейских улыбнулся:

— У вас все здорово получается. Вы, насколько я понял, Перри Мейсон, адвокат?

— Правильно.

— А он? — полицейский большим пальцем показал на Дрейка.

Дрейк был готов к подобному вопросу. Он достал из кармана кожаное портмоне, открыл и показал свое удостоверение.

— Частный детектив, — объяснил Мейсон. — Работает на меня.

Полицейский повернулся к Баксли.

— А вы кто такой?

— Моя фамилия — Баксли. Я друг семьи.

— Давний? — поинтересовался Мейсон.

— Вас не касается.

— Что вы здесь делали? — спросил полицейский.

— Искал доказательства.

— Какие?

— Оставленные взломщиком.

— Как вы попали в дом?

— Через черный вход. Там замок на пружине. Он открывается небольшим кусочком целлулоида, если вы знаете, как это делать.

— Мы знаем, — ответил полицейский, — но вот вы знать не должны.

— Но получилось так, что и я знаю.

— А вы что здесь делаете? — обратился полицейский к Мейсону.

— Представляю Катерину Эллис.

— Ее держат в тюрьме за нападение с целью совершения убийства?

— Правильно.

— Хорошо. Я снова вас спрашиваю — что вы здесь делаете?

— Я находился в комнате, занимаемой мисс Эллис. У меня имелись основания предполагать, что в дом проникнет взломщик.

— Откуда у вас появилась подобная мысль?

— Я считал, что у взломщика будет для этого повод.

— Какой например?

Мейсон встретился взглядом с полицейским.

— Против Катерины Эллис на сегодняшний день имеются только косвенные улики. Дело слабовато. Я решил, что кто-то попытается подложить дополнительные доказательства.

— Какие например?

— Не знаю, — покачал головой Мейсон. — Мисс Эллис обвиняют в краже стодолларовой купюры. К тому же, у нее есть все основания подать в суд на этого человека, Стюарта Баксли, за дискредитацию личности. Возможно, он специально появился здесь, чтобы подбросить какие-то улики, которые еще глубже вовлекут в дело мисс Эллис.

— Это самое абсурдное… — начал Баксли.

— И у него с собой был револьвер, — перебил Мейсон. — Не уверен, что у него имеется разрешение на ношение оружия.

— Где револьвер? — спросил полицейский.

— У Пола Дрейка.

— У вас есть на него разрешение? — повернулся полицейский к Баксли.

— Нет. Я никогда не брал его с собой в общественные места, только сюда, в дом своей приятельницы. У меня есть право защищать дом своей приятельницы.

— Так, значит, вы внесли в дом оружие? — уточнил полицейский.

— Никаких комментариев. Если вы намерены доказывать, что я внес в дом спрятанное оружие, давайте доказывайте.

— Вы слишком воинственно настроены, — заметил полицейский. — Особенно, если учитывать, в каком положении вы оказались.

— Я не оказался ни в каком положении, — закричал Баксли. — А вы следите за тем, что делаете и говорите, а то сами окажетесь в соответствующем положении. Этот адвокат прославился своей нестандартной тактикой. Вы верите ему на слово, что он сидел в комнате, которую занимала Катерина Эллис. У него не было права там находиться. Может, это он вломился в дом и пытался подложить доказательства, чтобы свести на нет обвинения, выдвигаемые против его клиентки. Это в его стиле.

Полицейский задумчиво посмотрел на Мейсона.

Мейсон обезоруживающе улыбнулся в ответ и сообщил:

— София Атвуд сказала мне, что Катерина Эллис в любое время может забрать отсюда ее вещи. Мы ждали в комнате мисс Эллис. Мы вошли при помощи ключа, переданного мне мисс Эллис.

— Когда она его вам дала?

— Перед арестом.

— Хорошо. Сейчас мы все поедем в Управление, — решил полицейский. — Закроем этот дом. Наверное, лейтенант Трэгг из Отдела по раскрытию убийств захочет установить здесь охрану. Фред, свяжись с Управлением и отчитайся. Попробуй переговорить лично с лейтенантом Трэггом. Я знаю, что его очень заинтересует, что мы встретили здесь Мейсона.

Стюарт Баксли ухмыльнулся.

Старший из полицейских помедлил, а потом добавил:

— Возьми всех троих с собой в машину. Я сам осмотрю дом и попробую выяснить, нет ли тут доказательств, с которыми как-то манипулировали.

— Обязательно сделайте это, — заговорил Стюарт Баксли. — И вы обнаружите, что этот адвокат появился здесь по какому-то определенному поводу. Загляните в шкаф, откуда пропали деньги. Украли стодолларовую купюру из шляпной коробки. Может, этот адвокат спрятал стодолларовую бумажку где-то в задней части шкафа, а потом намеревался утверждать, что купюра выскочила из коробки, когда мышка столкнула ее с полки. От него можно ожидать подобного.

Мейсон улыбнулся и заявил:

— А вот и объяснение, господин офицер. Обыщите Баксли и посмотрите, нет ли у него при себе новенькой стодолларовой купюры, которую он планировал подбросить в комнату Катерины Эллис.

Баксли отпрыгнул на шаг назад.

— Вы не имеете права меня обыскивать, — закричал он. — У вас нет ордера.

— Следите за его руками, — предупредил Мейсон. — Постоянно держите их в поле зрения, чтобы он не попытался избавиться от стодолларовой купюры по дороге отсюда в Управление. Затем арестуйте его за взлом и проникновение со злым умыслом. Тогда у вас появится право обыскать его. По тому, как он сейчас себя ведет, можно сказать, что я попал точно в цель. У него есть с собой стодолларовая купюра.

— А это что, преступление? — спросил Баксли.

— Это может быть доказательством намерения совершить преступление, — заметил Мейсон.

— У меня всегда с собой стодолларовая купюра, — быстро заговорил Баксли. — Я держу ее на крайний случай, если вдруг закончатся мелкие наличные деньги или мне внезапно потребуется куда-то поехать.

— Ладно, пошли, — прервал его полицейский. — Вы все отправляетесь в Управление. И пусть никто из вас даже не пытается что-то выбросить по дороге.

Мейсон, Дрейк и Баксли сели на заднее сиденье патрульной машины.

Баксли использовал все аргументы, чтобы только его отпустили. Он то угрожал, то умолял, утверждая, что считает это оскорблением, заявлял, что пострадает его репутация, причем непоправимо, если он вдруг окажется в Управлении полиции.

Полицейский ровно, умело и молча вел машину и, очевидно, не обращал никакого внимания на слова Баксли.

В Управлении дежурный выслушал отчет полицейских.

— Кто позвонил в полицию? — спросил он.

— Я, — ответил Дрейк.

— Как вы с Мейсоном попали в дом?

— У нас был ключ. Его передала мне моя клиентка, которая жила в доме, — сообщил Мейсон.

— У вас этот ключ сейчас с собой?

— Да.

— Дайте мне на него посмотреть.

Мейсон достал ключ. Дежурный внимательно осмотрел его и уже собирался убрать в ящик стола, когда его остановил Мейсон.

— Простите, — твердо сказал адвокат. — Вам придется вернуть его мне.

— Почему?

— У моей клиентки в этом доме остались вещи. Мне поручено вывезти их.

Сержант с минуту поколебался, а потом вернул Мейсону ключ.

— Как вы попали в дом? — обратился полицейский к Стюарту Баксли.

— Я уже давно подозревал, что там…

— Как вы попали в дом? — перебил его сержант.

— Через черный вход.

— Дверь оказалась не заперта?

— Не совсем так. Я бы сказал, что замок был очень уязвимый.

— Что вы имеете в виду под словом «уязвимый»?

— Он с пружиной. Вы можете взять кусок целлулоида или пластика, немножко поманипулировать — и войдете.

— Если я правильно помню, — вставил Мейсон, — именно мистер Баксли попал в дом через черный вход и обнаружил Софию Атвуд без сознания.

Баксли злобно повернулся к адвокату.

— Не лезьте не в свое дело! — закричал он. — Вас это не касается.

Мейсон пожал плечами.

— Это правда? — спросил дежурный.

— Правда, — ответил Баксли. — Это счастье, что я ее нашел. Если бы я ее тогда не обнаружил, она была бы уже мертва, а клиентке мистера Мейсона предъявлено обвинение в убийстве.

— Как вы попали в дом, когда нашли Софию Атвуд?

— Задняя дверь оставалась наполовину приоткрытой.

— А замок?

— Она была не закрыта на замок.

— Но, даже если бы она и была закрытой, вы все равно могли бы войти внутрь?

— Наверное, да. Тогда я не знал. Я позднее изучил замок на задней двери и понял, что он уязвим.

— А откуда вы узнали про целлулоид или пластик? — поинтересовался полицейский.

— Прочитал в каком-то детективе.

Открылась дверь, и в помещение вошел лейтенант Трэгг.

— Так, так, — воскликнул он. — И что это означает? По какому поводу собрание?

Мейсон улыбнулся.

Дежурный быстро объяснил ситуацию:

— Эти трое находились в доме Софии Атвуд. Очевидно, Мейсон и частный детектив Дрейк появились там первыми. Они открыли ключом входную дверь и утверждают, что сидели в комнате Катерины Эллис, клиентки Мейсона. Они услышали грохот и выскочили в коридор. Они обнаружили, что на полу валяется титан из-под охлажденной питьевой воды, разлита вода, а в дом проник Стюарт Баксли. Они схватили его и вызвали полицию.

— Кто позвонил в полицию? — спросил лейтенант Трэгг.

— Мейсон и Дрейк.

Лейтенант Трэгг повернулся к Баксли.

— Что вы там делали? — спросил он.

— У меня есть право находиться там, — заявил Баксли. — Я представляю миссис Атвуд.

— Можете это доказать?

— Она дала мне свое разрешение.

— К сожалению, она сама сейчас не может подтвердить ваши слова, — заметил Трэгг. — Вам требуется иметь что-то в письменном виде.

— У Мейсона в письменном виде тоже ничего нет.

— С мистером Мейсоном ситуация несколько иная, — объяснил лейтенант Трэгг. — Ваш друг, детектив Леверинг Джордан, утверждает, что Мейсон на самом деле имел полномочия на вход в дом. Мистер Мейсон разговаривал с миссис Атвуд, когда они с мисс Стрит приезжали за одеждой мисс Эллис. Джордан слышал, как миссис Атвуд сказала, что Катерина Эллис может в любое время забрать оставшиеся вещи. То, что Катерина Эллис имеет право сделать сама, она имеет право сделать через своего представителя — конечно, если этот представитель может считаться ее доверенным лицом, например, адвокат.

Баксли молчал. Он сжимал кулаки от бессильной ярости.

— Так что же, все-таки, вы там делали? — настаивал лейтенант Трэгг. — Что вы искали?

— Доказательства.

— Но полиция осмотрела весь дом.

— Я искал то, что полиция могла пропустить.

— Возможно, он хотел подложить доказательства таким образом, чтобы представить потом, что полиция их пропустила, — заметил Мейсон.

Трэгг, нахмурившись, посмотрел на адвоката.

— Например, стодолларовую купюру в спальню Катерины Эллис, — продолжал Мейсон.

— Нет, нет! — нетерпеливо и гневно запротестовал Баксли. — Вы все перевернули с ног на голову.

— Что вы имеете в виду — перевернули? — спросил лейтенант Трэгг.

— Я не пытался подложить никаких доказательств.

Трэгг задумчиво уставился на Баксли.

— У вас есть при себе стодолларовая купюра? — поинтересовался он.

— А какое это имеет отношение к делу?

— Не знаю. Я просто задал вам вопрос. Вот и все.

— Это вас не касается, — огрызнулся Баксли. — У вас нет ордера на обыск.

— Вас поймали, когда вы вломились и проникли в частный дом, — заметил Трэгг. — Мы имеем право арестовать вас на этих основаниях. А если мы вас арестуем, то вам придется вынуть все из карманов. Я повторяю свой вопрос: у вас есть при себе стодолларовая купюра?

— Да, есть, — признался Баксли.

— Давайте посмотрим на нее.

Баксли вынул из кармана футляр для визитных карточек и достал оттуда хрустящую стодолларовую купюру.

— Где остальные деньги? — спросил Трэгг.

— В бумажнике в кармане пиджака.

— Доставайте.

Лейтенант Трэгг пересчитал деньги.

— Сорок семь долларов бумажками, — объявил Трэгг. — А в другом кармане, наверное, еще мелочь осталась?

Баксли достал из правого кармана брюк несколько монет разного достоинства.

— И давно у вас эта стодолларовая купюра?

— Я обычно ношу с собой сто долларов, как запасной вариант, на случай, если потеряю все остальные деньги или вдруг срочно понадобятся наличные на какие-то непредвиденные расходы.

— Вы хотите сказать, что постоянно носите с собой сто долларов?

— Да.

— Как часто вам приходилось их тратить?

— Пока ситуация складывалась так, что мне еще ни разу не пришлось ими воспользоваться. Я имею их при себе на крайний случай.

— И эта стодолларовая купюра лежит у вас уже какое-то время?

— Да.

— В каком банке у вас счет?

— В «Сиборд Секьюрити».

— Хорошо, — сказал лейтенант Трэгг. — Если ваши объяснения правдивы, то учетные данные в банке покажут, что вы в последнее время не снимали со счета сумму в сто долларов. Однако, по внешнему виду этой купюры я решил бы, что она совсем недавно находится в обращении и не пролежала у вас долго. Мы свяжемся с банком…

— Именно эту купюру я снял со счета сегодня утром, — поспешно сообщил Стюарт Баксли. — Вы к этому, кажется, клоните?

— Мне показалось, что вы заявили, что носите ее с собой постоянно, — заметил лейтенант Трэгг.

— Какие-то сто долларов, не именно эту купюру.

— А куда делась предыдущая?

— Я… э-э… ее разменял.

— В вашем банке?

— Нет, не в нем, в каком-то другом. Мне требовались двадцатидолларовые купюры, и я разменял сотню на двадцатки. Затем я отправился в свой банк и получил по чеку наличные — стодолларовую купюру, которая заменила ту, что я разменял.

— Мне бы ваша версия понравилась гораздо больше, если бы вы все это рассказали с первого раза, — заметил лейтенант Трэгг.

— Вы не имеете права занимать подобную позицию по отношению ко мне, — закричал Баксли.

Внезапно лейтенант Трэгг повернулся к Мейсону.

— Хорошо, Мейсон, вы не просто так оказались в доме. Что заставило вас туда пойти?

— Простите, лейтенант, но единственное, что я могу сказать, — это то, что действовал по наитию. Мы с Полом Дрейком следили за домом.

— Другими словами, вы предполагали, что кто-то попытается вломиться в комнату Катерины Эллис и подложить сто долларов, — сделал вывод Трэгг.

Дрейк бросил быстрый взгляд на Мейсона и отвел глаза.

— Я занимаю своеобразное положение в этом деле, лейтенант. Вы должны это понимать. Я находился в доме с разрешения миссис Атвуд, владелицы, и Катерины Эллис, проживавшей в комнате, в которой сидели мы с Дрейком. Я не могу сказать вам, чего конкретно мы ждали, но у вас тренированный ум следователя, и если вы решите сделать свои собственные выводы — это ваше право, мы вас не станем останавливать.

Трэгг улыбнулся и ответил:

— Прекрасный пример двусмысленного заявления, но вы вполне справедливо отметили одну вещь: я могу прийти к собственным выводам и ничто меня не остановит.

— Мейсон вбил вам в голову первую двойку, затем вторую, вы решили, что дважды два — четыре, а это как раз та цифра, которую хотел получить Мейсон! — негодовал Баксли.

Лейтенант Трэгг задумчиво посмотрел на него.

— Баксли, — обратился он к «другу семьи», — вы в этом деле занимаете весьма уязвимое положение. Но я отпущу вас домой. Я не стану вас арестовывать, но держитесь подальше от дома Софии Атвуд и не пытайтесь взламывать никаких замков.

— Я и не взламывал.

— Все зависит от того, какое значение вкладывать в слово «взламывать». Технически ваши действия можно охарактеризовать как взлом и проникновение.

— У меня столько же прав, сколько и у Мейсона…

— Нет, не столько же, — возразил Трэгг. — Повторяю, держитесь подальше от дома. Не ходите туда! Если вас поймают где-то поблизости, вас ждут крупные неприятности. И, помните, я не пытаюсь вас сейчас обелить. Я просто вас отпускаю. Вы — бизнесмен, и у нас не возникнет проблем, если вы нам понадобитесь. Нет необходимости заключать вас в камеру, а утром доставлять вас в суд для определения суммы залога. Лучше я вас сейчас просто отпущу.

Затем Трэгг повернулся к Мейсону.

— К вашему сведению, Мейсон, похоже, что София Атвуд выживет. Ее прооперировали, откачали большую часть скопившейся крови, но возникли осложнения. Она до сих пор не приходила в сознание, а когда это случится, она может страдать потерей памяти в результате полученной травмы. Она может быть не в состоянии вспомнить то, что произошло. Я говорю вам это только потому, что вы все равно прочитаете это в газетах. Мы немедленно приступим к предварительному слушанию дела по обвинению Катерины Эллис. Если состояние миссис Атвуд ухудшится, мы всегда сможем отклонить официальное обвинение в нападении с целью совершения убийства и предъявить ей обвинение в предумышленном убийстве первой степени. В таком случае она предстанет перед Большим Жюри.

— Но теперь мы свободны? — поинтересовался Мейсон.

— Да, можете идти. Но хочу заметить, к вашему сведению, Мейсон, что я не советовал бы вам шпионить за домом Софии Атвуд. Если вы хотите забрать вещи, принадлежащие вашей клиентке, то завтра при свете дня мы предоставим вам полицейских для сопровождения. Вы отправитесь туда на машине и с чемоданами — или на грузовике, или как вам заблагорассудится — и возьмете все вещи вашей клиентки из ее комнаты. Кто-то из полицейских составит опись того, что вы решите забрать. А пока постарайтесь, чтобы вас не поймали болтающимся рядом с домом. Доказательства могут быть подброшены любым человеком. Мне не требуется предупреждать вас, господин адвокат, что подбрасывание доказательств — преступление. В вашем случае последуют очень серьезные осложнения вплоть до лишения права заниматься адвокатской практикой.

— Мне даже в голову не приходило подкладывать какие-то доказательства, — возразил Мейсон.

— Нет, я не думаю, чтобы вы пошли на подобное, — согласился Трэгг. — Но вы могли подкинуть что-то, не представляющее собой доказательства. Например, приманку для капкана.

— А что бы я использовал для приманки?

— Не знаю, но напряженно размышляю. Вы же сами сказали, что не сможете удержать меня, если я приду к каким-то выводам.

## 14

Дрейк и Мейсон взяли такси, чтобы добраться до своих машин, оставленных недалеко от дома Софии Атвуд.

— Итак, мы не обращаем внимания на предупреждение полиции и все равно пытаемся следить за капканом сегодня ночью, или как? — поинтересовался детектив.

— Нет, не пытаемся, — ответил Мейсон. — В полиции не шутили, когда сделали это предупреждение. Да и, кроме всего прочего, капкан перестал быть капканом. В течение следующей четверти часа там установят охрану. Если уже не установили.

— А чего будет ждать охрана?

— Нашего возвращения. Или одного из нас. Они предупредили меня, тебя и Баксли, чтобы мы подальше держались от дома Софии Атвуд. Но лейтенанта Трэгга не удовлетворило ни одно из объяснений. Он думает, что что-то, находящееся там, имеет важное значение, но он точно не знает, что именно. Он хочет выяснить… Видишь вон ту машину впереди, с вмятиной в задней части правого крыла, Пол?

— Ага.

— К твоему сведению, когда мы на патрульной машине подъехали к Управлению, эта машина с вмятиной стояла перед зданием.

— Ого! Мы называем их «кротами» — машины с незарегистрированными номерными знаками. Полиция использует их для секретной работы.

— Я предполагал, что лейтенант Трэгг именно так отреагирует на полученную информацию. В наш капкан сегодня никто не попадется. Обидно, потому что мы столько усилий приложили для того, чтобы подбросить приманку.

— Но Бернис все равно может в него попасть, — заметил Дрейк.

— После такой активности вокруг дома сегодня ночью? На огромной скорости прилетела патрульная машина, троих мужчин отвезли в Управление полиции. Уже в полночной сводке новостей по радио сообщат, что нас забрали на месте преступления, очевидно, при попытке найти какие-то улики, и доставили в полицейское Управление. Однако, если Бернис все-таки настолько глупа, чтобы сегодня забраться в дом, то полиция моментально арестует ее.

— Итак?

— Нас вынуждают действовать немедленно. Мы требуем безотлагательно начать предварительное слушание по обвинению Катерины Эллис или отвести обвинение. Мы попытаемся переговорить со слепой женщиной, а пока я отправляюсь к себе в контору. Делла Стрит расписалась на квитанции за две коробки, которые пришли на имя Катерины Эллис. Кит сама себе послала их из родного города. Тебе, Пол, наверное, лучше составить мне компанию и присутствовать, когда мы будем вскрывать коробки. Может, найдем в них что-то ценное.

— А что говорила твоя клиентка насчет их содержимого?

— На момент смерти родителей у Катерины Эллис имелось множество дорогих вещей. Она продала шубы и кое-что еще, за что она реально рассчитывала получить деньги на первое время. Она оставила себе только самое необходимое и приехала сюда, чтобы жить вместе с тетей Софией. Катерина догадывалась, что у нее будет только одна комната и ограниченное количество шкафов, где можно разместить пожитки. Она оставила только то, что никто не купил бы. Кит не стала выбрасывать деловые бумаги отца. Она думала, что часть из них представляет хоть какую-то ценность — старые акции золотых приисков. Бумаги при оценке оставшегося после гибели отца имущества определили как ничего не стоящие. Она также переправила сюда семейные альбомы с фотографиями и старые письма. Я говорил ей, чтобы она связалась с компанией-перевозчиком и оставила там доверенность на мое имя, чтобы я смог получить эти коробки. Я хочу просмотреть, что в них есть, — может, что-то из старых бумаг нам поможет.

— Надеешься что-то найти?

— Не знаю. Шансы — один из тысячи. Больше всего меня интересуют эти акции, которые оценили как потерявшие стоимость. Иногда подобные бумаги в дальнейшем приносят целое состояние.

— Здесь я тебе не помощник, — заявил Дрейк. — Я лучше отправлюсь домой и посплю. Я всю прошлую ночь просидел у телефона.

— Я сам страшно устал за последнее время, — признался Мейсон, — но все равно хочу посмотреть.

— Если потребуюсь — звони мне в любое время, но только в случае крайней необходимости. Я разбит и валюсь с ног.

Мейсон кивнул, попрощался и отправился к себе в контору, где Делла Стрит уже отобрала акционерные сертификаты, разложила их по порядку и напечатала список имеющихся вещей.

Мейсон взглянул на стол, на котором Делла оставила бумаги, и заметил:

— Похоже, что мне здесь особо нечего делать. Ты уже все подготовила.

— Да, я все просмотрела и составила список.

— Что в альбоме?

— Семейные снимки. Хочешь взглянуть на свою клиентку в трехлетнем возрасте? Или голенькую в три месяца? Или на дом, где она жила. Он, конечно, был заложен, но весьма претенциозное строение.

Мейсон пролистал альбом и обратил внимание на последние снимки.

— Вот твоя клиентка в дорогой спортивной машине — сидит за рулем с беспечным видом. Наверное, ее бы шокировало, если бы какая-то ясновидящая тогда похлопала ее по плечу и сказала: «Ровно через шесть месяцев, дорогая, ты будешь работать официанткой и прислуживать за столиками».

Мейсон с задумчивым видом изучал фотографии.

— А снимки Софии имеются? — спросил он.

— О, да. Появляется на нескольких семейных фотографиях, но они очень старые. Типичные любительские, которые делаются без определенного повода, а потом наклеиваются в семейные альбомы.

— Мне казалось, что семейные альбомы фотографий вышли из моды, — заметил Мейсон.

— Но ее отец так не думал. Кстати, его можно считать неплохим фотографом. Большинство фотографий — резкие и четкие. Правда, здесь попадаются снимки, сделанные другим фотоаппаратом — расплывчатые и не сфокусированные. Наверное, это работа матери Катерины, потому что это все семейные фотографии — группы людей, праздничные сборища, как, например, пятнадцатилетие Катерины Эллис, где она стоит со своими подругами.

— А одежда пришла? — поинтересовался Мейсон.

— Да, очень аккуратно упакована. Я считаю, что ее так и надо оставить в коробке. Кстати, нам придется искать место, где их хранить.

— Займись этим с утра, Делла, — попросил Мейсон. — Я устал как собака. Завтра позвони слепой женщине по ее незарегистрированному номеру. Будем звонить, пока она не ответит, а потом я с ней договорюсь о встрече.

— Что она может нам рассказать?

— Думаю, многое, если захочет. Зачем, например, следить за компанией Джиллко и выставлять слепую в качестве часового?

— Не исключено, что слепая — просто прикрытие. Это позволяло Софии Атвуд появляться там время от времени.

— В таком случае, слепая должна знать, почему София Атвуд хотела там появляться, — заметил Мейсон. — Но я подозреваю, что здесь что-то другое.

— Что?

— Например, промышленный шпионаж. Предположим, что кто-то выносит информацию из «Джиллко», а потом, притворяясь, что покупает карандаши, опускает записку в коробку, где они лежат.

— Это уже что-то. Но скажет ли нам об этом слепая? — засомневалась Делла Стрит.

— Все зависит от ее характера и от нашего подхода. София Атвуд разговаривать не может. Кого-то мы должны заставить говорить, чтобы выяснить то, что нам требуется. Пола Дрейка сегодня больше беспокоить не станем, но завтра с утра дадим ему задание — пусть пошлет к Джиллко оперативницу-двойника.

— Слепую?

— Притворяющуюся слепой. Пусть одна из женщин, работающих у Дрейка, наденет темное платье, черные очки, возьмет с собой коробку карандашей и шариковых ручек. Мы посадим ее перед Джиллко на то место, где обычно располагается наша слепая, и…

— А предположим, миссис Джиллман тоже приезжает и ловит тебя за подобным? — спросила Делла Стрит.

— Что ж, — улыбнулся Мейсон, — тогда будем ждать скандал, который, не сомневаюсь, принесет результаты.

Адвокат с минуту молчал, а потом добавил:

— Наверное, это прекрасный способ выяснить, в чем дело. Пусть оперативница Дрейка сидит на месте, когда подъедет настоящая слепая на такси. Мы снабдим оперативницу портативным магнитофоном, чтобы записался весь разговор. Нам он, определенно, многое разъяснит. Попытаемся, Делла. А пока начнем готовиться к предварительному слушанию. Чем больше я думаю, тем больше убеждаюсь, что обязательно надо послать кого-то из женщин, работающих у Пола, на это задание — изображать слепую нищенку, или продавщицу карандашей, или как там тебе захочется ее назвать. Пол, конечно, возненавидит меня после этого, но, все равно, Делла, звони ему. Он, наверное, недавно вернулся, выпил стаканчик горячительного и начал расслабляться.

Делла Стрит набрала номер незарегистрированного в справочниках домашнего телефона Дрейка, дождалась ответа и кивнула Мейсону.

Адвокат поднял трубку.

— Привет, Пол, — поздоровался он.

Дрейк застонал на другом конце провода.

— Я так и знал, что не успею я пробыть в квартире и пяти минут, как телефон зазвонит. Еще одна гениальная идея посетила? Хочешь, чтобы я опять действовал немедленно? Ладно, выкладывай.

— Мне нужна липовая слепая женщина, Пол. Оперативница, которая оденется точно так же, как одевается настоящая слепая у «Джиллко», сядет в том же месте, в том же положении и предложит к продаже карандаши и шариковые ручки.

— А ты можешь мне объяснить, какой в этом смысл? — попросил Дрейк.

— Думаю, что это нам здорово поможет. Она останется на месте, пока не появится настоящая слепая. Твоя оперативница спрячет под платьем портативный магнитофон. Когда приедет миссис Джиллман, твоя сотрудница его включит и запишет последующий разговор. Отправь на это задание кого-то опытного, кто сможет таким образом вести беседу, что настоящая слепая сделает какие-то признания или заявления по интересующим нас вопросам.

Дрейк с минуту молчал.

— Ты понял, чего я хочу? — уточнил Мейсон.

— Понял. Но мне потребуются, по крайней мере, сутки, чтобы все организовать. Может даже, двое суток.

— Почему так долго?

— Сам посуди, Перри. Нам нужно хорошо подготовить женщину. Она должна обдурить сотрудников «Джиллко». Ведь необходима точная копия настоящей слепой. Предположим, кто-то из компании периодически с ней разговаривает, останавливается перед ней, может, даже ездил к ней домой. У меня уже сейчас есть идея, кого из своих сотрудниц я отправлю на это задание. Но мне надо ее подготовить к роли! Мои люди следили за настоящей слепой, я попрошу этих парней дать ей какие-то советы. Я займусь этим завтра. В таком случае ты получишь результаты послезавтра.

— Завтра начинается предварительное слушание дела по обвинению Катерины Эллис, — напомнил Мейсон.

— Ты можешь добиться, чтобы его отложили?

— Конечно, могу. Но не хочу — так мы сыграем на руку окружному прокурору. Они сами хотят отсрочки. Они все еще работают по этому делу. События сегодняшнего вечера сбили их с толку.

— Ладно, я попробую, — вздохнул Дрейк. — Сейчас сяду за телефон, а потом лягу спать. Постараюсь подготовить женщину, чтобы завтра с утра заступила на задание. Да, работы — масса. Бог знает, что может случиться! Ты сам понимаешь правила игры. Если ее арестуют — штрафы платить тебе.

— Не волнуйся, заплачу, — пообещал Мейсон. — Спокойной ночи, Пол.

— Теперь ты еще желаешь мне спокойной ночи, — проворчал Дрейк.

## 15

Судья Мортон Черчилл занял свое обычное место в зале суда, поправил мантию и обвел взглядом собравшихся.

— В штате Калифорния слушается дело по обвинению Катерины Эллис в нападении со смертоносным оружием с намерением совершить убийство, — объявил он. — Стороны готовы?

Со своего места поднялся окружной прокурор Гамильтон Бергер.

— Обвинение готово, — сообщил он. — Однако, мне хотелось бы упомянуть следующее, что, конечно, известно Высокому Суду, а именно: убийство — это противозаконное лишение человека жизни с заранее обдуманным намерением или злым умыслом. Смерть может иметь место в течение одного года с момента нападения. Я просто упоминаю пункты закона, в общем и целом, чтобы объяснить нашу позицию. Мы проводим это предварительное слушание на основании официально предъявленного обвинения. Мы просим, чтобы дело было передано в Суд Присяжных. Однако, в том случае, если, до завершения процедуры рассмотрения этого дела, находящаяся в настоящий момент в больнице София Атвуд умрет в результате удара, нанесенного обвиняемой, мы отклоним настоящее обвинение и передадим дело на рассмотрение Большому Жюри с требованием вынести приговор за совершение убийства.

— Почему вы не хотите подождать, пока не прояснятся медицинские аспекты? — поинтересовался судья Черчилл.

— У нас есть причины, — ответил Гамильтон Бергер. — Мы намерены зафиксировать определенные показания в порядке обеспечения доказательств. Мы желали бы видеть обвиняемую содержащейся под стражей при таких условиях, что ее нельзя будет освободить по хабеас корпус.

— Очень хорошо, — сказал судья Черчилл. — Защита готова?

— Защита готова, — ответил Мейсон.

— Начинайте, — постановил судья Черчилл.

— Как я уже заявил Высокому Суду, — снова заговорил Гамильтон Бергер, — мы планируем зафиксировать некоторые показания. Поэтому мы пригласили определенных свидетелей и собираемся подробно их допросить. Что касается остальной части дела, мы собираемся просто положиться на пункт закона, утверждающий, что необходимо только показать, что преступление было совершено и имеется достаточно оснований считать, что обвиняемая совершила это преступление.

— Прекрасно, — сказал судья Черчилл. — Суд не вчера родился, господин окружной прокурор. Я понимаю вашу позицию. Не тяните время и представляйте ваши доказательства.

— Я хотел бы пригласить Стюарта Баксли для дачи свидетельских показаний, — объявил Гамильтон Бергер.

Стюарт Баксли вышел вперед, поднял правую руку, принял присягу и занял место в свидетельской ложе.

— Ваше полное имя — Стюарт Баксли?

— Да.

— Вы знаете Софию Атвуд в настоящий момент и знакомы ли с ней уже какое-то время?

— Ну… да.

— Вы виделись с ней четвертого числа текущего месяца?

— Да, сэр.

— Где вы с ней виделись?

— В первый раз я виделся с ней, когда пришел в ее дом в качестве гостя. Меня пригласили на ужин.

— Что произошло потом?

— Шум, волнения. Миссис Атвуд объявила, что у нее украли сто долларов. Создалась напряженная обстановка, и, насколько я понимаю, подозрение пало на обвиняемую.

— Что сделали лично вы?

— У меня есть друг, частный детектив, Леверинг Джордан из агентства «Моффатт и Джордан». Я предложил миссис Атвуд вызвать его.

— И вы его вызвали?

— Да, сэр. С ее разрешения, конечно.

— Что случилось дальше?

— Мистер Джордан попросил у обвиняемой снять ее отпечатки пальцев — для сравнения.

— Она согласилась?

— Она не только отказалась, но позвонила Перри Мейсону, который приехал в дом и дал указания обвиняемой…

— Я возражаю, — заявил Мейсон.

— Возражение принимается, — постановил судья Черчилл.

Гамильтон Бергер попробовал другой подход:

— У вас была возможность войти в дом после того, как Софию Атвуд отвезли в больницу?

— Да, сэр. Я думал, что…

— Я возражаю, — перебил Мейсон Стюарта Баксли. — Свидетель не имеет права давать показания относительно своих мыслей.

— Возражение принимается.

— У вас была какая-то причина, которую мы в настоящий момент не раскрываем, для появления в доме? Что произошло после того, как вы вошли?

— Я старался быть осторожным и пользовался маленьким фонариком, вставленным в авторучку. Я освещал только пол. Я поднялся по лестнице на второй этаж. Я двигался очень тихо. У меня было предчувствие, что…

— Нас не интересуют предчувствия свидетеля, — перебил Мейсон.

— Придерживайтесь только фактов, мистер Баксли, — предупредил судья Черчилл.

— Я поднялся на верхнюю площадку лестницы, не создавая шума, — продолжал Баксли. — Я уловил какое-то движение и понял, что в доме кто-то есть.

— И что вы сделали?

— Застыл на месте, не произнося ни звука.

— Вы утверждаете, что уловили какое-то движение. Вы что-нибудь еще услышали?

— Какой-то странный скользящий звук.

— Словно кто-то шепчется?

— Нет, я не думаю, что слышал шепот, но это был какой-то странный скользящий звук.

— В то время вы не знали, что адвокат защиты Перри Мейсон и нанятый им Пол Дрейк находились в здании, в комнате, которую занимала обвиняемая?

— Нет, я этого не знал.

— Что произошло потом?

— Послышался страшный грохот, и я… Ну, я очень удивился, напрягся и испугался. Я бросился бежать, а затем… Грохот раздался из какого-то места, расположенного между мной и черной лестницей, по которой я поднялся. Поэтому я бросился на парадную лестницу. Тут выскочил мистер Мейсон и набросился на меня.

— Лично Мейсон?

— Ему помогал Пол Дрейк, частный детектив. Они привели меня в беспомощное состояние. Дрейк отправился вызывать полицию.

— Вы можете проводить перекрестный допрос, — обратился Гамильтон Бергер к Перри Мейсону.

Адвокат сделал пару шагов в направлении свидетельского кресла, чтобы подчеркнуть значимость своих вопросов.

— Когда вы отправились в дом Софии Атвуд, у вас было с собой оружие?

— Револьвер тридцать восьмого калибра.

— У вас имелось разрешение на ношение оружия?

— Нет.

— Тогда зачем вы взяли его с собой? Вы знали, что в таком случае незаконно иметь его при себе?

— Я считал, что могу оказаться в опасности.

— От кого могла исходить опасность?

— Не знаю.

— И вы были готовы стрелять в любого, кто встретится на вашем пути?

— Я был готов защищать свою жизнь.

— Вы считали, что вашей жизни может угрожать опасность?

— Да.

— Что навело вас на подобную мысль?

— Жизнь Софии Атвуд была в опасности.

— Вы знаете, почему на нее напали?

— У меня есть идеи по этому поводу.

— Вы думаете, что это связано с кражей стодолларовой купюры?

— Честно говоря, нет.

— Минуточку, минуточку, — вмешался Гамильтон Бергер. — Задан спорный вопрос. Я не стал выступать с возражениями, но адвокат защиты интересуется мнением свидетеля. Как указывал сам мистер Мейсон, нас не волнует то, что думает свидетель, нам нужны только факты. Пусть свидетель придерживается фактов.

— Прекрасно, — сказал Мейсон. — Мистер Баксли, вы присутствовали, когда София Атвуд заявила, что кто-то украл стодолларовую купюру из шляпной коробки, хранившейся в шкафу?

— Да.

— И вы высказали предположение, что эта кража могла быть совершена обвиняемой?

— Нет. Я задал несколько наводящих вопросов.

— Что вы имеете в виду под «наводящими вопросами»?

— Я спросил, сколько людей находилось в доме, сколько человек имели доступ к спальне миссис Атвуд, кто знал, что у нее в спальне хранятся пустые коробки из-под шляп.

— Пустые коробки из-под шляп?

— Да.

— Сколько коробок?

— Боже, я не в курсе. Она сказала, что положила деньги в пустую коробку из-под шляпы.

— Но вы не сказали «пустая коробка из-под шляпы», — заметил Мейсон. — Вы сказали «пустые коробки из-под шляп» — во множественном числе.

— Возможно.

— Вы имели в виду, что там находилось больше одной коробки?

— Не знаю. Не думаю. Она сказала «коробка из-под шляпы».

— Но вы употребили множественное число.

— Ладно, я говорил о коробках из-под шляп во множественном числе.

— Когда вы задавали свои наводящие вопросы, о которых вы упомянули, вы говорили о коробках из-под шляп во множественном числе?

— Да, я сказал «коробки из-под шляп».

— И она вас не поправила, заметив, что имеется только одна пустая коробка?

— Нет. В тот момент создалась напряженная ситуация, и она думала…

— Минуточку, минуточку, — перебил Мейсон, поднимая руку. — Вас уже предупреждали, что нас не интересуют ваши собственные мысли. Нас тем более не интересует ваша способность читать мысли миссис Атвуд. Задавая вопросы, я пытаюсь выяснить то, что вы предумышленно заложили ей в голову — мысль о совершении обвиняемой кражи.

— Я никогда не говорил, что закладывал ей подобную мысль.

— Вы сами этого не говорили, об этом свидетельствуют ваши действия. Вы задавали наводящие вопросы о том, кто находился в доме. Но вы не задали ни одного наводящего вопроса о вашей собственной возможности украсть деньги.

— Конечно, нет!

— Почему нет?

— Потому что, как уважаемый бизнесмен, как друг, я, естественно, был вне подозрений — или, по крайней мере, считал себя вне подозрений.

— Но вы не считали, что обвиняемая — кровная родственница — тоже находится вне подозрений?

— Я просто задавал вопросы.

— Наводящие вопросы?

— Называйте их как хотите.

— Когда вы в последний раз заходили в дом, у вас при себе имелся револьвер?

— Да.

— Почему?

— Чтобы защитить себя в случае необходимости.

— Вы знали, что противозаконно носить оружие, на которое у вас нет разрешения?

— Да, я знал, что это противозаконно.

— Вы вломились в дом.

— Я не вломился — я открыл замок целлулоидом.

— С точки зрения закона, вы совершили взлом и проникновение, — заметил Мейсон.

— Хорошо, обсудите этот вопрос с господином окружным прокурором, — ответил Баксли. — Я ему все откровенно рассказал, и мы понимаем друг друга.

— Другими словами, вы получили неприкосновенность за любое совершенное вами преступление, в обмен на ваши показания?

— Речь не шла ни о какой сделке. Окружной прокурор пришел к заключению, что мои намерения абсолютно честны.

— У вас при себе имелась стодолларовая купюра?

— А это преступление?

— Я задал вопрос.

— Да, имелась.

— Как долго она у вас хранилась?

— Не помню.

— Попробуйте вспомнить.

— Я не помню, когда она у меня оказалась.

— Значит, у вас очень плохая память, — заметил Мейсон. — Я готов представить компетентное свидетельство о том, что вы отправились в свой банк, попросили дать вам стодолларовую купюру и…

— Хорошо, у меня имелась стодолларовая купюра. Это мои деньги. У меня было полное право снять их со своего счета в банке, когда мне заблагорассудится.

— А разве не является фактом, что вы отправились в дом Софии Атвуд, прихватив с собой стодолларовую купюру, с намерением подбросить ее в комнату, занимаемую обвиняемой, с тем чтобы в дальнейшем, при тщательном обыске комнаты полицией по вашему наущению, эту стодолларовую купюру нашли спрятанной под матрац или в каком-то другом месте, что явно указывало бы на вину Катерины Эллис?

— Нет.

— Я считаю, что ваши действия говорят громче, чем ваше отрицание. Вы на цыпочках заходили в спальню, намереваясь подбросить купюру, когда натолкнулись на радиатор, опрокинули титан с водой, послышался страшный грохот и вы поняли, что не один в доме. Но, прежде чем вы успели скрыться, вам пришлось встретиться с Полом Дрейком и со мной.

— Это неправда, я не ронял никаких титанов, — заявил Баксли. — Это, скорее всего, дело ваших рук, или Пола Дрейка. Именно грохот испугал меня, и я бросился бежать, пытаясь добраться до лестницы.

— И вы все еще отрицаете, что намеревались подбросить эту стодолларовую купюру в комнату обвиняемой?

— Отрицаю.

— Это все, — с презрением в голосе сказал Мейсон, поворачиваясь спиной к свидетелю.

Баксли уже собирался покинуть место дачи свидетельских показаний, когда судья Черчилл постучал карандашом по столу.

— Мистер Баксли, подождите минуточку, — попросил он. — Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов. Вы знали, что Катерину Эллис обвиняют в краже ста долларов из шляпной коробки?

— Да.

— И вы отправились в свой банк, сняли сто долларов со счета одной бумажкой, а затем среди ночи поехали в дом Софии Атвуд и провели какие-то манипуляции с замком, чтобы проникнуть внутрь?

— Ну, если вы намерены это представить таким образом, то да.

— И вы хотите, чтобы Суд поверил, что у вас были совсем невинные намерения?

— Да, Ваша Честь.

— Я этому не верю, — заявил судья Черчилл. — Я считаю, что вы лжете. Я думаю, что вы приготовили эту стодолларовую купюру для дурных целей. — Судья Черчилл сурово посмотрел на Гамильтона Бергера. — Это ваш свидетель, господин прокурор. И Суд заявляет вам прямо здесь и сейчас, что я не верю его показаниям.

— Я считаю, что они имеют определенную ценность, — ответил окружной прокурор.

— С моей точки зрения, они не имеют никакой ценности, — возразил судья. — Суд считает, что сделана попытка обвинить в краже эту девушку. По мнению Суда, все дело — фальшивка.

— Но, Ваша Честь, у нас есть и другие доказательства. Мы собираемся показать, что обвиняемая тайком наведалась в дом поздно ночью как раз в то время, когда напали на Софию Атвуд, у нас есть доказательства, показывающие, что ее отпечатки пальцев остались на коробке, из которой пропали деньги; мы в состоянии представить достаточно сильные косвенные улики совершения кражи и нападения с намерением уклониться от ответственности за кражу.

— Если она украла деньги вечером, то зачем ей было возвращаться ночью, чтобы убивать Софию Атвуд? — спросил судья Черчилл.

— Мы признаем, что с полной достоверностью не установили мотивацию, — заявил Гамильтон Бергер.

— Я не собираюсь препятствовать вам в представлении других доказательств, но, что касается этого свидетеля, Суд не верит его показаниям.

Судья Черчилл с холодным выражением лица откинулся на стуле, высказав свое окончательное мнение.

Бергер с минуту колебался, явно размышляя, пытаться ли ему реабилитировать свидетеля, но потом решил этого не делать.

— Ладно, мистер Баксли, — обратился он к свидетелю, — у меня больше нет к вам вопросов.

— Хорошо, я скажу всю правду! — внезапно закричал Баксли. — Я отправился туда, чтобы помочь обвиняемой, а не навредить ей!

Мейсон резко повернулся к свидетелю.

— А как вы планировали ей помочь? — поинтересовался адвокат защиты.

— Я намеревался положить эту стодолларовую купюру в шкаф Софии Атвуд, а не в комнату обвиняемой. Коробка свалилась с полки. Я собирался предложить провести тщательный осмотр шкафа, основываясь на теории, что коробку могла столкнуть мышь или крыса, крышка соскочила с нее, стодолларовая купюра завалилась куда-то в задней части шкафа — возможно, за какой-то предмет одежды или туфель. Я знал, что полиция обыскала комнату обвиняемой, но предполагал, что шкаф тщательно не обыскивался. А если бы они после моего предложения осмотрели бы шкаф и обнаружили стодолларовую купюру, они предположили бы, что это и есть те сто долларов, что выпали из коробки, что никакой кражи на самом деле не совершалось, и доброе имя обвиняемой было бы восстановлено.

Мейсон задумчиво посмотрел на Баксли.

— А почему вы так стремились восстановить доброе имя обвиняемой, что готовы были даже расстаться с вашими собственными ста долларами и намеренно сфальсифицировать доказательства?

— У меня есть личные и частные причины. Я знал, что если обвиняемой удастся оправдаться и доказать свою невиновность, несмотря на отсутствие стодолларовой купюры, то подозрение падет на меня. Я не мог допустить подобного: у меня есть кое-какие далеко идущие жизненные планы. Это правда.

Мейсон несколько минут молча не сводил глаз со свидетеля, а потом заявил резким тоном:

— Это все.

— Секундочку, — остановил Баксли судья Черчилл. — Мне хотелось бы узнать, почему вы раньше не сказали правду?

— Потому что мне не хотелось признаваться, что я пытался подложить сто долларов в шкаф.

— Вы знали, что находитесь под присягой, когда заняли место дачи свидетельских показаний?

— Конечно.

— Тем не менее, вы скрыли реальные планы, пытались врать о том, когда получили стодолларовую купюру, старались представить, что эта купюра оказалась у вас случайно, вы не объяснили свои мотивы появления в доме Софии Атвуд.

— Да, я сделал многое, что не следовало делать, — согласился Баксли. — Но вы не можете обвинить меня в попытке сфабриковать обвинение и подтасовать доказательства против мисс Эллис. Я старался помочь ей выкарабкаться из затруднительного положения, в котором она оказалась.

— Вы не говорили об этом окружному прокурору?

— Конечно, нет.

— Очень странное дело, — заметил судья Черчилл. — Здесь есть аспекты, которые мне не нравятся. Совсем не нравятся. Я не собираюсь заранее приходить к каким-либо выводам до того, как услышу все свидетельские показания и стороны представят все доказательства. Но уже сейчас вполне очевидно, что благовоспитанная на вид молодая женщина обвиняется в преступлении при обстоятельствах, которые кажутся Суду весьма подозрительными. Мистер Баксли может покинуть место дачи свидетельских показаний. Приглашайте следующего свидетеля, господин окружной прокурор. Но, хочу заметить, что вы, по меньшей мере, слишком рано приступили к представлению своей версии в Суде.

— Мистер Мейсон не объяснил, что он делал в доме — по крайней мере, так, чтобы эти объяснения удовлетворили меня, — заявил Гамильтон Бергер. — Если Высокий Суд намерен рассматривать сомнительные обстоятельства…

— Меня не интересуют мотивы мистера Мейсона, — перебил судья Черчилл окружного прокурора. — Перед нами только что выступал свидетель со стороны обвинения, который признался, что скрыл факты. Он представил версию своего поведения, которая значительно отличалась от правды, а под давлением перекрестного допроса признался, что незаконно проник в дом в ночное время с целью сфальсифицировать улики по этому делу. Это предварительное слушание. Мы пытаемся отправлять правосудие по мере своих возможностей. Я понимаю, что это не процесс с участием присяжных, но, тем не менее, Суд не вчера родился, господин окружной прокурор, и вполне очевидно, что в этом деле имеются подозрительные аспекты.

— При сложившихся обстоятельствах я прошу Высокий Суд предоставить отсрочку до завтрашнего утра, — обратился Гамильтон Бергер к судье Черчиллу. — За это время я смогу собрать дополнительные доказательства и решить, продолжать дело или прекратить его и подождать, к чему приведут травмы Софии Атвуд, а потом рассматривать вопрос перед Большим Жюри.

— У защиты есть какие-нибудь возражения?

— Никаких, — ответил Мейсон.

— Прекрасно. Слушание дела откладывается до десяти часов завтрашнего утра. Суд разрешает отсрочку и надеется, что за это время — с настоящего момента и до завтрашнего утра — будет проведена большая исследовательская работа, если слушание будет иметь продолжение.

Судья Черчилл встал и отправился в свой кабинет.

Гамильтон Бергер развернулся и, не сказав Мейсону ни слова, покинул зал суда.

## 16

Выйдя из зала суда, Мейсон повернулся к Полу Дрейку. Весь внешний вид адвоката свидетельствовал о возбуждении.

— Пол, ты понял? Ты понял?

— Что я должен был понять?

— Вся картина нарисовалась. Стюарт Баксли сказал правду. Не всю, конечно, но большую часть. Теперь мы представляем, с чем имеем дело.

— Так с чем же?

— Пол, ты так и не догадался? Титан с водой сдвинули.

— Сдвинули?

— Конечно! Он стоял в спальне миссис Атвуд. Возможно, она сидела на диете и пила только дистиллированную воду. Один титан с водой находился и на первом этаже, я его помню. Второй стоял в ее комнате. А его сдвинули.

— Откуда ты знаешь?

— Слепая в него врезалась.

— Слепая?! — воскликнул Дрейк.

— Конечно. Мы потеряли бдительность и не заметили очевидного. Стюарт Баксли пытался отвести внимание от этого дома. Пока полиция считает, что украдена стодолларовая купюра, а София Атвуд лежит при смерти, никто не имеет права поселиться там и взять все в свои руки. А если Стюарту Баксли удалось бы добиться оправдания Катерины Эллис, а затем убедить ее вернуться жить в дом Софии Атвуд, он оказался бы любимцем семьи. Ты понял, Пол?

— Я вижу твой энтузиазм и возбуждение, — ответил Дрейк. — Так что там со слепой?

— Это мы действовали как слепые. Катерина Эллис сообщила мне, что в доме водятся привидения, она слышит шаги по ночам, но свет никто не зажигает. И кто-то находился в доме, когда мы там с тобой дежурили, — кроме Стюарта Баксли. Слышались странные звуки, словно кто-то передвигался в шлепанцах.

— В темноте?

— Слепой человек живет в вечной темноте. Слепая женщина знает дом как ладонь своей руки.

Внезапно по лицу Дрейка стало видно, что до него дошло, что имеет в виду Мейсон.

— Да будь я проклят! — воскликнул детектив.

— Быстрее, Пол. Надо выяснить, что произошло с твоей оперативницей, представляющейся слепой.

— Поедем на твоей машине или на моей?

— На твоей, — решил Мейсон. — Мне надо подумать.

— Пока это у тебя неплохо получается.

— Но мне следовало догадаться раньше! Боже, какой я идиот! София Атвуд и эта слепая вместе затеяли какую-то игру. Слепая знает расположение комнат и всех предметов в этом доме — что именно и где находится…

— А зачем было кому-то двигать титан с водой? — не понял Дрейк.

— Вот в этом весь вопрос. Его подвинули, но у миссис Атвуд не было времени поставить его на место, а лицо, стукнувшее миссис Атвуд фонариком по голове, не знало, что титан оказался не на своем обычном месте и его следует вернуть туда, где он должен находиться.

— Но зачем было двигать его изначально?

— Потому что она хотела добраться до стенки, к которой он был прислонен, или поднять ковер, на котором он стоял, — объяснил Мейсон.

— Да, Перри, когда ты берешься за дело, то обычно события развиваются весьма бурно. Ты начал со встревоженной официантки, а заканчиваешь тем, что до меня сразу-то и не доходит.

— Я сам еще не во всем разобрался, — признался Мейсон. — Однако, мне кажется, что дело связано с борьбой за власть в компании «Джиллко».

— Скоро выясним. По крайней мере, услышим, что удалось разузнать моей оперативнице.

Детектив, умело маневрируя в потоке машин, добрался до промышленной части города и припарковался перед зданием, занимаемым компанией «Джиллко».

— Моя сотрудница все еще на месте, — заметил Дрейк. — Очевидно, стычки со слепой не произошло.

Мейсон и Дрейк вышли из машины и направились к женщине, сидевшей с опущенной головой, держа на коленях корзинку.

— Почем карандаши? — спросил Мейсон.

— Сколько вы сами решите дать, — ответила женщина ровным тоном, лишенным каких-либо эмоций, — начиная с десяти центов и выше. Шариковые ручки по доллару каждая, но если хотите заплатить больше — это ваше право. Только, пожалуйста, не просите у меня сдачи.

Дрейк наклонился, чтобы посмотреть карандаши.

Женщина заговорила тихим голосом, чуть громче, чем шепотом:

— Примерно пятнадцать минут назад выходил мужчина и купил шариковую ручку. Он бросил клочок бумаги на дно корзины.

— Вы в состоянии сейчас передать его мне? — спросил Мейсон.

— Пока нет — могут возникнуть подозрения. На нем написаны какие-то цифры. И это все — только ряды цифр.

— Мы в ближайшее время пришлем за вами такси. Берите карандаши и отправляйтесь в контору Дрейка. Приготовьте для него эту бумажку.

— Вы не хотите, чтобы я здесь еще оставалась?

— Вы уже выполнили свою работу, — ответил Мейсон. — Лучше скрыться, пока вас не обнаружила настоящая слепая.

— Я думала, что вам требуется, чтобы между нами произошло столкновение. Чтобы или она, или я начали выяснять отношения, а я бы сделала магнитофонную запись…

— Планы изменились. Теперь мы стали вникать в ситуацию.

Адвокат кивнул Полу Дрейку.

Детектив для виду опустил четыре однодолларовых купюры в корзину, взял две шариковые ручки и протянул одну Мейсону.

— Моя благотворительность на сегодняшний день — на случай, если кто-нибудь наблюдает за нами, — объяснил сыщик.

Мейсон и Дрейк вернулись к тому месту, где детектив припарковал машину. Из ближайшего телефона-автомата Дрейк вызвал такси, которое должно было забрать оперативницу, представляющуюся слепой.

— Что теперь? — поинтересовался детектив.

— Отправляемся в дом Софии Атвуд и попытаемся выяснить, что явилось истинной причиной для изменения местоположения титана с питьевой водой.

— А если нас там поймают? Ты сам прекрасно знаешь, что нам велели держаться подальше от дома.

— Да, велели, — согласился Мейсон. — Но я представляю клиентку, а от нее я не получал указаний не появляться там.

— Если нас там застанет полиция, то церемониться с нами не станут, — заметил Дрейк.

— Они, конечно, могут нас там застать. Но мы постараемся действовать быстро, пока они не поняли, что мы задумали.

— Если честно, Перри, я до сих пор еще не вник во все это дело, — признался Дрейк. — Частично я ловлю твой ход мысли, но… Разумно предположить, что слепая была каким-то образом связана с Софией Атвуд, но что лежит в основе всего?

— В компании Джиллко идет борьба за власть, — начал объяснения Мейсон. — Хьюберт Дииринг в дружеских отношениях с Джиллманом, президентом компании. Мать Хьюберта Дииринга, Бернис Атвуд, присвоила себе все имущество, при жизни принадлежавшее Атвуду. Даже имея в распоряжении только эти факты, можно прийти к определенным выводам, особенно ввиду того, что кто-то из сотрудников компании, имеющий доступ к информации, держит слепую женщину в курсе хода борьбы за власть.

— Ты считаешь, что в этом все дело?

— Да, я думаю, что это разумное объяснение.

Возбуждение адвоката передалось и Дрейку, что послышалось в его голосе:

— Боже, Перри, если это — решение проблемы, то ты практически завершил дело.

— Давай надеяться, что мы вовремя успеем в дом Софии Атвуд, — ответил Мейсон.

— А кого мы должны обогнать?

— Стюарта Баксли, например. Однако, я сомневаюсь, что до Баксли дошла важность перемещения титана с питьевой водой с обычного места, да и того, что кто-то его уронил.

— Мы попытаемся войти незаметно и…

— Оставляем машину перед входом, — ответил Мейсон. — Открываем дверь моим ключом и прямо заходим.

— А если за домом следит полицейский?

— В таком случае у нас будет пять-шесть минут, пока не вляпаемся по уши, — ответил Мейсон.

## 17

Когда Мейсон и Дрейк вышли из машины, адвокат заметил:

— Не похоже, чтобы здесь была выставлена полицейская охрана, Пол.

— То, что мы их не видим, еще не означает, что их здесь нет, — возразил Дрейк.

— Ладно, винить во всем нам придется только себя, — усмехнулся Мейсон. — Мы поставили капкан, положили в него приманку, а теперь сами в него направляемся.

— Не нравится мне все это, — признался Дрейк. — Мы нарушаем приказ полиции.

— Полиция не имеет права указывать мне, что делать для защиты клиента, — ответил Мейсон, уверенно направляясь по дорожке к крыльцу.

Адвокат вставил ключ, открыл дверь и вошел в дом.

— Эй! — попытался остановить его Дрейк. — Ты не собираешься вначале позвонить? Вдруг кто-то дома и…

Мейсон уже поднимался по лестнице.

Полиция не убрала разбитый титан, и осколки стекла остались на промокшем ковре, впитавшем разлитую воду.

— Ты можешь догадаться, что случилось, Пол, — начал Мейсон. — Титан с водой подвинули. Его слегка приподняли, а потом тянули по ковру: видишь, следы на нем? Потом его не вернули на место, и он так и остался стоять между двумя дверьми, как раз там, где кто-то, входящий в дверь, увидел бы его прямо на пути своего следования.

— Ну и что? Так зачем его двигали?

Мейсон опустился на колени и изучил место, где титан стоял изначально. Затем он достал из кармана перочинный нож, подцепил ковер с краю, подхватил лезвием и оттянул.

— Здесь типичный тайник, Пол, — сообщил Мейсон.

Дрейк наклонился.

Мейсон вставил нож между досками и осторожно приподнял крышку, державшуюся на хитроумно спрятанных петлях.

— Боже праведный! — воскликнул Дрейк. — Здесь все забито деньгами!

Мейсон осмотрел хранилище, оказавшееся под крышкой, и пачки наличных, ровно уложенных в нем.

— Господи! — не мог успокоиться Дрейк. — Ты только взгляни на них! Все стодолларовые. Здесь целое состояние.

Мейсон быстро вернул крышку на место, поднялся на ноги и поправил ковер.

— Ладно, Пол, сматываемся.

— Что значит — сматываемся?

— Уходим из этого дома.

— А с деньгами что будем делать?

— А что с ними можно сделать?

— Мы должны сообщить в полицию.

— И тогда вперед выходит Бернис Атвуд и заявляет, что это часть имущества, принадлежащего ее покойному мужу Джеральду Атвуду. Она забирает деньги себе — и дело сделано.

— Но их нельзя здесь оставлять! — воскликнул Дрейк. — Предположим, их найдет кто-то еще и украдет?

— Во-первых, мы их не клали в этот тайник. Давай надеяться, что София Атвуд в ближайшие дни придет в сознание и мы сможем поговорить с ней по душам. Ты сам понимаешь, что произошло. Каким-то образом ей удалось удержать у себя определенную часть имущества наличными, или она что-то перевела в наличные. Бернис постаралась прибрать все к рукам, но у Софии не было поводов для беспокойства. У нее припрятано целое состояние. Однако, София не хотела, чтобы у Бернис закрались даже малейшие подозрения о том, что ей удалось что-то оставить у себя, так что она вела себя как женщина, потерявшая практически все, что накопила за свою жизнь. Мы в затруднительном положении, Пол. Если она умрет, так и не придя в сознание, мы завязли.

— А если придет?

— В таком случае, у меня с ней состоится конфиденциальный разговор и… Ну, в общем, Пол, мы попали в заваруху.

— Это — самое худшее из твоих дел, Перри. Ты всегда во что-нибудь вляпаешься. И меня тащишь за собой. Если этот тайник обнаружат и обкрадут… Боже праведный, ты положил приманку в капкан, Бернис заявится в этот дом и примется все прочесывать тщательнейшим образом…

— Не забывай и о нашем дорогом друге Стюарте Баксли, — напомнил Мейсон.

— Итак, они находят деньги… И что потом? — спросил Дрейк.

— Нам необходимо, чтобы полицейские установили здесь охрану, причем она должна оставаться, пока не произойдет изменений в состоянии Софии Атвуд — в лучшую или худшую сторону.

— А пока?

— А пока нам надо отсюда сматываться, и побыстрее, — ответил Мейсон.

Он осторожно ступал по ковру, выбирая путь между осколками стекла и мокрым пятном на ковре.

— Смотри куда идешь, Пол, — предупредил адвокат. — Если ты где-то вдавишь стекло в ковер, то это послужит доказательством того, что здесь кто-то был. А пока мы не хотим, чтобы о нашем посещении знали.

Адвокат переступил через последний осколок стекла, вышел из спальни и резко остановился.

Лейтенант Трэгг и еще один полицейский в форме не двигаясь стояли в коридоре.

— О, привет, господин лейтенант, — поздоровался Мейсон, быстро придя в себя. — Вы давно здесь?

— Слышал большую часть разговора, — сообщил лейтенант Трэгг. — Давайте делать опись.

— У вас есть сердце? — спросил Мейсон.

— Есть, но еще и голова имеется. Откуда вы узнали о деньгах?

— Я не знал. Я догадался по…

— Как вы догадались? — спросил Трэгг, когда Мейсон внезапно замолчал.

— Мне кажется, что я и так дал вам достаточно ключей к раскрытию этого дела, — заметил Мейсон.

Лейтенант Трэгг со вторым полицейским вошли в комнату.

— Идите сюда, — позвал лейтенант Мейсона с Дрейком. — Рассаживайтесь в кресла и не вмешивайтесь. Давайте посмотрим, что вы нашли. Так, должна быть дверца тайника. Я считаю… А, вот и она!

Лейтенант Трэгг тихо присвистнул, когда поднял ее и перед ним открылось содержимое хранилища — пачки наличных.

— Хорошо, — повернулся Трэгг к полицейскому. — Складывайте их на стол. Прямо сейчас все и перепишем.

— Вы не хотите, чтобы я вызвал подкрепление? — спросил полицейский.

— Не сейчас, — ответил Трэгг. — Вы должны выступить свидетелем моей честности, а я — вашей. Мы сейчас достанем все деньги из этого тайника и сосчитаем, пока с ними ничего не случилось. В таком случае, и вы, и я сможем поклясться, что каждый из нас не оставался один с деньгами даже на пять секунд.

Трэгг начал вытаскивать пачки наличных из тайника, полицейский раскладывал их на столе.

— Так, все, — сказал наконец Трэгг.

— Взгляните хорошенько, лейтенант, — подал голос Мейсон.

— Что еще?

— Нет ли на дне конверта или листа бумаги?

— Ничего нет, — сообщил Трэгг.

— Вы абсолютно уверены? — не отставал Мейсон.

— К чему вы клоните?

— Я ищу завещание, — ответил Мейсон. — Это может оказаться просто сложенный листок бумаги, целиком написанный и датированный рукой усопшего. Это может быть и официальным образом составленное завещание в конверте.

— Здесь больше ничего нет. Все пусто. Теперь требуется пересчитать деньги. Вы, господа, — обратился Трэгг к Мейсону и Дрейку, — оставайтесь на месте и проверяйте, как мы считаем.

— Я вижу только стодолларовые купюры, — сказал Мейсон. — По сколько в пачке?

— По пятьдесят, — ответил Трэгг, сосчитав деньги в одной. — Конечно, нельзя с полной уверенностью утверждать, что в некоторых пачках их не окажется больше или меньше, чем пятьдесят, но, по крайней мере, выглядят пачки совершенно одинаково. Следовательно, по пять тысяч долларов. Начинаем считать.

Лейтенант Трэгг быстро пересчитал количество пачек и с благоговением в голосе объявил сумму:

— Триста тысяч долларов наличными. Что вы об этом знаете, черт побери? — Он уставился на Мейсона. — Не сомневаюсь, что вы в курсе, что это за деньги. Именно их вы с Дрейком и искали. Это…

— Если вы хотите послушать моего совета, лейтенант, — перебил его Мейсон, — то я не стал бы рекламировать находку, выставил бы в доме охрану и подождал, чтобы увидеть, кто придет за деньгами.

Трэгг рассмеялся.

— Закрыть конюшню после того, как лошадь украдена? Я знаю, кто приходил за деньгами, — ваша клиентка Катерина Эллис. Ее поймали, и ей пришлось стукнуть свою тетю по голове, чтобы скрыться. Но ей удалось сообщить вам достаточно информации, чтобы вы с Дрейком предприняли две попытки заполучить эти деньги. У вас бы вышел неплохой гонорар, Мейсон.

— Вы обвиняете меня в намерении украсть эти деньги? — решил уточнить Мейсон.

— Украсть? Нет. Вы собирались их обнаружить. Вы предполагали использовать эти деньги, чтобы сделать Баксли козлом отпущения. Вы хотели представить их как один из активов в имуществе Софии Атвуд, добиться оправдания Катерины Эллис и сделать ее единственной наследницей. Вы свили бы ей уютное гнездышко и себе отхватили бы кое-что. И, черт побери, у меня в настоящее время нет достаточного количества доказательств, чтобы с уверенностью заявлять, что вы не правы. Может, вы на самом деле на правильном пути. Однако, я готов поставить вас в известность кое о чем. При сложившихся обстоятельствах вы сами засунули свою шею в петлю. Гамильтон Бергер использует эти деньги как улику против Катерины Эллис, утверждая, что она о них знала и пыталась до них добраться. Это составит мотивацию к совершению преступления, и, в связи с обнаружением этого тайника, вашу клиентку ждет суд присяжных. Не представляю, что у вас может получиться перед присяжными. Но эта находка вам не поможет. Вам следовало сразу же сообщить полиции, что вам известно.

— Но я не знал о них, — возразил Мейсон, — а только подозревал.

— Мы работаем двадцать четыре часа в сутки. Вы нашли бы возможность с нами связаться, если бы захотели, — сказал Трэгг. — А теперь я намерен позвонить в Управление и вызвать подкрепление.

— Вы собираетесь публично заявить об этой находке? — спросил Мейсон.

— Когда мы обнаруживаем тайник с такой суммой наличных, мы не срезаем углов, — ответил Трэгг. — Мы выкладываем карты на стол и открываем их. В течение следующих двадцати минут Гамильтон Бергер будет поставлен в известность. А теперь, господа, нам нет необходимости вас задерживать. Мы очень ценим ваши услуги, как сыщиков. Не исключено, что до конца дня с вами еще захочет поговорить окружной прокурор, но пока вы свободны. Всего хорошего.

Полицейский проводил Мейсона и Дрейка до верхней лестничной площадки. Они начали медленно спускаться вниз.

— Так, Перри, это твой спектакль, — сказал Дрейк. — Что теперь?

— Я отвечу тебе после того, как мы покинем дом.

Выйдя на улицу, они направились по дорожке к машине.

— Подготовим повестку о явке в суд со стороны защиты в деле по обвинению Катерины Эллис и вручим ее слепой женщине. Это будет чертовски сложно, Пол. Пошлем оперативников, чтобы следили за парадным и черным входами в ее дом, кого-то отправим к компании «Джиллко». Тебе также придется вручить повестку и миссис Гудинг.

— Управляющей тех квартир? — удивился Дрейк.

— Да, — кивнул Мейсон.

— Почему ей?

— Потому что она нас разыграла. Над нами здорово посмеялись. Когда мы звонили в дверь миссис Джиллман, пытаясь встретиться со слепой, та накручивала диск телефона и попросила миссис Гудинг выяснить, в чем дело. Когда стало ясно, что мы намерены или попасть в квартиру слепой, или поднять шум, слепая спустилась по черной лестнице в квартиру миссис Гудинг, а мы отправились обыскивать второй и третий этажи. Вся квартира на втором этаже — большой выставочный зал. На самом деле слепая живет с миссис Гудинг. Мы вскорости выясним, что миссис Гудинг готовит, убирает и вообще делает все по дому, а вторая квартира держится для виду.

— Почему ты так решил?

— Место не кажется обжитым, — ответил Мейсон. — Спертый воздух, пахнет плесенью. Более того, третий этаж никому не сдается. Я не удивлюсь, если окажется, что весь дом принадлежит слепой, а миссис Гудинг только играет определенную роль.

— А разве ты не хочешь переговорить с этой миссис Джиллман перед тем, как она займет место для дачи свидетельских показаний?

Мейсон улыбнулся и покачал головой.

— Пусть все прояснится в суде. Я буду задавать ей вопросы только после того, как она примет присягу и осознает, что дальнейшие попытки все запутать не принесут ей пользы. Если я прекращу маскарад и притащу ее в зал суда, она придет в негодование, и суду это совсем не понравится. Возникнут подозрения. А если я вручу ей повестку, приглашу в суд в качестве свидетельницы и впервые стану разговаривать с ней, когда она сядет в свидетельское кресло, тогда ей придется сказать правду. Может, из этого получится что-то хорошее.

— А пока? — поинтересовался Дрейк.

— А пока, — устало ответил Мейсон, — Гамильтон Бергер сообщит во все газеты о тайнике, полном денег. Да и по радио и телевидению объявят, что триста тысяч долларов наличными найдены в доме женщины, подвергнувшейся нападению и до сих пор находящейся при смерти. Что эта крупная сумма — прекрасная мотивация, о которой полиция догадывалась, но не могла доказать, пока в результате блестяще проведенного лейтенантом Трэггом расследования тайна не стала явью, к смущению Перри Мейсона и частного детектива, которые строили на этот счет свои планы.

— И ты собираешься поставить все на показания слепой?

— Да, — кивнул Мейсон. — Здесь слишком много узелков. София Атвуд с коробкой из-под шляпы, набитой стодолларовыми купюрами. Тайник в доме тоже со стодолларовыми купюрами. Стюарт Баксли, друг семьи. Бернис Атвуд, законная вдова Джеральда Атвуда. Тот факт, что слепая, по крайней мере, представляется под фамилией Джиллман. Борьба за власть в компании «Джиллко». Осознание Софией Атвуд того, что Катерина Эллис обнаружила в шкафу коробку, набитую деньгами. София предпринимает усилия обустроить все таким образом, будто одна стодолларовая купюра исчезла у нее из шкафа, в результате чего она могла обратиться за помощью к Стюарту Баксли. Хьюберт Дииринг, сын Бернис Атвуд, появляется в компании «Джиллко». Кто-то из компании передает информацию слепой женщине, а когда слепая по какой-либо причине не может занять свой пост перед зданием, ее подменяет София Атвуд.

— Продажа карандашей служила уловкой для промышленного шпионажа? — спросил Дрейк.

Мейсон кивнул.

— Тогда почему тот, кто передавал информацию, не мог просто послать слепой письмо или позвонить по телефону?

— Потому что он в то же время получал задания, — объяснил Мейсон. — И слепая лично хотела отдавать приказы.

— Слепая отдавала приказы? — переспросил Дрейк.

— Вот именно, — ответил Мейсон.

## 18

— Насколько я понимаю, господин окружной прокурор, — сказал судья Черчилл, — в течение последних суток имело место довольно драматичное развитие событий по рассматриваемому делу?

— Да, Ваша Честь, — ответил Гамильтон Бергер. — Мне хотелось бы пригласить лейтенанта Трэгга для дачи показаний.

— Хорошо.

Трэгг сел в свидетельское кресло и рассказал о том, как они со вторым полицейским подготовили засаду в доме Софии Атвуд. Они предполагали, что адвокат Катерины Эллис получил от своей клиентки определенную информацию, которая должна заставить его вернуться в дом. Пока полицейские ждали, Мейсон и Дрейк вошли в дом, поднялись по лестнице и отправились в комнату, где был опрокинут титан с питьевой водой, нашли тайник и уже готовились покинуть здание, когда им преградили дорогу полицейские. Представители правопорядка сделали опись наличных, спрятанных в тайнике, и подсчитали, что там хранилось триста тысяч долларов наличными в стодолларовых купюрах.

— Вы можете проводить перекрестный допрос, — повернулся Гамильтон Бергер к Перри Мейсону.

— У меня нет вопросов, — объявил Мейсон усталым, бесстрастным голосом.

Гамильтон Бергер пригласил свидетеля, который показал, что на фонарике, использовавшемся для того, чтобы ударить по голове Софию Атвуд, остались отпечатки пальцев обвиняемой, в чем не может быть сомнений.

Когда Гамильтон Бергер закончил со специалистом по дактилоскопии, Мейсон задал лишь один вопрос:

— Вы можете точно сказать, когда были оставлены эти отпечатки пальцев?

— Нет, — признался свидетель. — Возможно, во время нападения, возможно, раньше.

— У меня больше нет вопросов, — объявил Мейсон.

Сосед Софии Атвуд дал показания о полночном визите обвиняемой. Мейсон не стал его ни о чем спрашивать.

Гамильтон Бергер пригласил таксиста, которого Катерина Эллис вызывала для поездки к дому Софии Атвуд. Тот показал, что обвиняемая его специально предупредила, чтобы он постарался не создавать лишнего шума, подъезжая к дому.

Судья Черчилл время от времени бросал задумчивый взгляд на Мейсона, очевидно, убежденный в том, что тоскливый и безразличный вид защитника объясняется тем, что адвокат подчинился неизбежному и считает, что удивительное развитие событий, имевшее место в течение последних двадцати четырех часов, определенно приведет к вынесению обвинительного приговора.

Когда Гамильтон Бергер закончил допрос свидетелей, судья Черчилл показал направление своих мыслей, заявив:

— Теперь, судя по имеющимся данным, доказательства оправдывают проведение судебного процесса над обвиняемой. Я так не считал вчера, но на сегодняшний день…

Судья замолчал, заметив, что Мейсон поднялся на ноги и явно ждал, когда ему предоставят слово.

— Я хотел бы представить защиту, — объявил адвокат. — Я вручил повестку свидетельнице, которая, насколько мне известно, полностью слепа. Ее зовут — или, по крайней мере, фамилия, которой она представляется, — миссис Джиллман. Повестка о явке в Суд была должным образом вручена, и, в случае если миссис Джиллман в настоящий момент нет в зале, я требую, чтобы Суд издал приказ о доставлении ее сюда.

На одном из задних рядов с места поднялась женщина и сообщила:

— Миссис Джиллман находится здесь в соответствии с полученной повесткой. Я сейчас ее приведу.

Мейсон кивнул и опустился на стул.

Последовала тишина.

— Вы, конечно, имеете право выставить свидетелей со стороны защиты, — наконец заговорил судья Черчилл. — Я надеюсь, вы понимаете, мистер Мейсон, что на предварительных слушаниях мы обычно не пытаемся выяснить надежность различных свидетелей. Суд принимает показания, представленные обвинением, за чистую монету. Имеющихся доказательств достаточно, чтобы передать дело в Суд Присяжных, независимо от противоречий в показаниях.

— Я понимаю, — кивнул Мейсон.

Открылась задняя дверь в зале суда, и появилась Минерва Гудинг. На ее руку опиралась женщина в черных очках, держа впереди себя палку, окрашенную в черно-белые полосы. Она шла довольно уверенно, с чувством собственного достоинства и прямо держа спину.

Минерва Гудинг подвела ее к месту дачи свидетельских показаний. Женщина подняла правую руку, принесла присягу и заявила, что ее зовут София Джиллман.

Мейсон подошел к свидетельскому креслу и обратился к сидевшей женщине:

— Миссис Джиллман, вы видели меня когда-нибудь в своей жизни?

— Последние десять лет я никого не видела, — ответила она.

— Я когда-нибудь говорил с вами?

— Нет. Однако, я слышала ваш голос.

— Когда?

— Вы разговаривали с Минервой Гудинг обо мне, о том, чтобы попасть в мою квартиру, и о моей связи с Софией Атвуд. Не знаю, как вам удалось столько всего раскопать, но я поняла, что колеса завертелись.

Гамильтон Бергер и лейтенант Трэгг обменялись удивленными взглядами. Окружной прокурор поднялся со своего места и спросил судью:

— А это относится к делу, Ваша Честь?

— Я собираюсь связать эти показания с делом, — сообщил Мейсон.

— Тогда я считаю, что нам следует вначале выслушать, что это за связь, — заявил Гамильтон Бергер.

— Хорошо, — согласился Мейсон и повернулся к слепой. — В каких вы отношениях с обвиняемой, Катериной Эллис?

— Я ее тетя София, — с достоинством ответила женщина.

— Что?! — не веря своим ушам, воскликнул Гамильтон Бергер.

Он опустился на свое место. Огонь потух в его глазах. Он явно не хотел больше бороться.

— А что за женщина жила в вашем доме и представлялась Софией Атвуд? — спросил Мейсон.

— Медицинская сестра, которая в свое время ухаживала за мной. Ее зовут Милдред Адди.

— Милдред Адди выдавала себя за вас с вашего разрешения?

— Да.

— Вы не могли бы нам все подробно объяснить? — попросил Мейсон.

— Наверное, нет смысла теперь скрывать правду, — устало сказала свидетельница. — Мое полное имя — София Эллис Джиллман. У меня не было родственников, кроме брата — неплохого человека, но транжиры. Он упивался успехом и не желал тратить время на бедных родственников. Единственное живое существо, которое мной как-то интересовалось, — это Катерина Эллис. Насколько я понимаю, она обвиняемая по рассматриваемому делу. Мне очень жаль, что я не в состоянии ее видеть. Милдред Адди была просто поразительно похожа на меня. Она работала у меня экономкой, а потом, когда я ослепла, я попросила ее выдавать себя за меня. Однако, я тороплю события.

— Пожалуйста, продолжайте, — попросил Мейсон.

В зале суда царила тишина, зрители вытягивали шеи, чтобы лучше слышать. Судья Черчилл наблюдал за свидетельницей широко раскрытыми от удивления глазами.

— На какое-то время я полностью потеряла контакт со своими родственниками, — снова заговорила миссис Джиллман. — Затем я поняла, что слепну. Однако, за это время я накопила целое состояние. Я не хотела жалости из-за своего недуга или по какой-то другой причине. Мне также не нужно было, чтобы мой брат, который не желал иметь дело с бедными родственниками, вдруг появился на горизонте и начал пытаться претворять в жизнь свои немыслимые планы. Я вышла замуж за Джерома Джиллмана, который основал компанию «Джиллко». Он умер и оставил мне значительное имущество. Кроме всего прочего, он завещал мне крупный пакет акций компании «Джиллко». У него был сын от другого брака — никчемный, ни к чему не годный бесхарактерный простофиля Спенсер Джиллман, нынешний президент компании. Слепой женщине очень неудобно иметь банковский счет, ей также нежелательно показывать, что она богата, поэтому я договорилась с Милдред Адди, которая представлялась мной, что она сделает в доме тайник. Время от времени я посещала дом и оставляла там деньги или ценные бумаги — по большей части, деньги. Поскольку я много лет жила в том доме, я прекрасно его знала и могла спокойно передвигаться по нему вслепую. Затем Милдред, все еще выдавая себя за меня, влюбилась в Джеральда Атвуда, женатого мужчину, который жил отдельно от своей жены, но официально развод не оформил. Это страшно осложнило ситуацию. Я была вынуждена сообщить брату, что вышла замуж за Джеральда Атвуда. Мне не хотелось этого делать, но, в противном случае, вся созданная мной структура рухнула бы. Затем мой брат с женой погибли в автокатастрофе, а Джеральд Атвуд замертво свалился на площадке для гольфа. Жена Атвуда прибрала к рукам все, что только могла. Катерина, обвиняемая по этому делу, осталась одна на этом свете, без средств к существованию. Я велела Милдред Адди написать письмо Катерине, представиться Софией Атвуд и пригласить Катерину пожить здесь. Я хотела получить возможность оценить, что это за девушка: такая же транжира, как ее отец, или обладает достаточным здравым смыслом. Я дала указания Милдред, как действовать, и все шло прекрасно, пока не поползли слухи, что в доме хранятся наличные. Это вызвало проблемы. Я думаю, что ситуация все равно пришла бы к разрешению, потому что в компании Джиллко началась борьба за власть. Спенсер, которого я презираю, знал, что его отец оставил мне акции и они значатся на мое имя. Однако он не мог догадаться, где я нахожусь. Он пришел к выводу, что Милдред Адди, представляющаяся Софией Атвуд, фактически и держит акции. Изображая слепую нищенку, я поддерживала связь с теми сотрудниками компании, которые знали, что за проходимец Спенсер, и хотели, чтобы он компанию покинул. Но Спенсер не полный идиот. Он сделал так, что на сцене появился Стюарт Баксли, который постарался втереться в доверие к Милдред и узнать, что творится в доме. Я предупреждала Милдред о нем, но она не желала меня слушать. Иногда она бывает очень упряма. Она поплатилась за это. Ее стукнули по голове.

— Вы знаете, кто ударил ее фонариком? — поинтересовался Мейсон.

— Нет. Единственное, что я знаю, — это был тот, кто сдвинул с места титан с водой и оставил его там, где я на него натолкнулась. Я в жизни так не пугалась. Я шла, как и всегда, и вдруг врезалась в него. Он разбился на мелкие кусочки. Затем я услышала, как кто-то бежит, и мужские голоса. Я бросилась вниз по черной лестнице и вышла через заднюю дверь. На аллее меня ждала Минерва Гудинг с машиной. Однако, в ночь нападения на Милдред я и близко не подходила к дому. Не знаю, что тогда произошло.

— Спасибо, миссис Джиллман, — поблагодарил Мейсон. — Это все.

Слепая женщина поднялась с места и ждала, пока к ней не подойдет сопровождающая ее Минерва Гудинг.

Когда она проходила мимо стола, за которым сидел Мейсон, Катерина Эллис, давясь слезами, прошептала:

— Тетя София!

— Кит! — воскликнула женщина.

Она ощупью добралась до девушки, ориентируясь на голос.

Две женщины обнялись.

Судья Черчилл подождал какое-то время перед тем, как негромко постучать карандашом.

— Все скоро закончится, — прошептал Мейсон слепой женщине, а потом повернулся к суду. — Мне хотелось бы попросить лейтенанта Трэгга снова занять место дачи показаний.

Заинтересовавшийся судья Черчилл объявил:

— Лейтенант Трэгг, вернитесь в свидетельскую ложу.

— Господин лейтенант, — обратился к нему Мейсон, — вам приходило в голову, что тот человек, который двигал титан с водой, оставил на стекле отпечатки пальцев?

— Я признаю, что вначале мы допустили просчет, но потом мы все-таки сняли отпечатки, — сообщил Трэгг.

— И что вы обнаружили?

— Удалось получить хорошие отпечатки пальцев и, более того, отпечатки ладоней — несомненно, того человека, который приподнял, а потом тащил титан из угла, в котором он стоял.

— А соответствуют ли какие-либо из отпечатков пальцев с титана отпечаткам пальцев на фонарике, который, как очевидно, использовался для удара?

— Да, два или три — но мы не знаем, кому принадлежат эти отпечатки.

— Но вы с определенностью можете утверждать, что не обвиняемой?

— Нет, не ей.

— Это все, господин лейтенант. Спасибо.

Трэгг и Гамильтон Бергер снова обменялись удивленными взглядами.

Бергер уже собирался что-то сказать, но, встав, решил промолчать и снова опустился на стул.

— Мой следующий свидетель, скорее всего, даст показания в сторону противной стороны. Он враждебно настроен, — объявил Мейсон. — Я хотел бы попросить разрешения Высокого Суда задавать наводящие вопросы.

— Кто этот свидетель? — спросил судья Черчилл.

— Хьюберт Дииринг.

— Хорошо. Мы оставляем за собой право принять решение о враждебности свидетеля до тех пор, пока эта враждебность не проявится.

— Я вижу, что мистер Дииринг находится в зале, — заметил Мейсон. — Пожалуйста, займите место дачи свидетельских показаний, мистер Дииринг.

Хьюберт Дииринг, тот худощавый мужчина, с которым Мейсону уже приходилось сталкиваться в здании компании «Джиллко», встал со своего места и самоуверенно направился к свидетельской ложе, настроенный явно агрессивно. Он поднял правую руку, принял присягу и повернулся к Мейсону со злобой во взгляде.

— Вы — сын Бернис Атвуд? — спросил Мейсон.

— Да, — рявкнул свидетель.

— Вы поддерживаете деловые отношения со Спенсером Джиллманом?

— Не ваше дело.

— Я не спрашиваю вас о характере заключаемых сделок. Я задал вопрос, на который вы можете просто ответить «да» или «нет», — поддерживаете ли вы деловые отношения со Спенсером Джиллманом и ведете ли вы с ним деловые переговоры?

— Не ваше дело.

Мейсон направился к столу защиты. Делла Стрит протянула ему полированный металлический пюпитр с зажимом, к которому был прикреплен лист бумаги.

Держа пюпитр за края, адвокат подошел к свидетельскому креслу и протянул его Диирингу.

— К этому пюпитру прикреплена сделанная под копирку копия письма Джеральду Атвуду по вопросу составления завещания. Я попросил бы вас внимательно изучить ее и сказать, видели ли вы когда-нибудь оригинал письма, копия которого перед вами.

Свидетель взял в руки металлический пюпитр, взглянул на прикрепленный к нему лист и спросил:

— А какое это имеет отношение к делу?

— Я задал вам вопрос о том, видели ли вы когда-нибудь оригинал письма, копия которого перед вами.

— Я понял вопрос. Но я спрашиваю вас, какое отношение это имеет к делу?

— Я собираюсь связать эти моменты. Так вы видели письмо?

Свидетель какое-то время колебался, а потом с вызовом сказал:

— Да, я видел письмо. Моя мать показывала его мне. Она пришла в страшное возбуждение. Я объяснил ей, что его подбросили, — вы попытались подстроить ловушку. Я и сейчас с полной уверенностью заявляю, что это ловушка. Не думаю, что вы знали Джеральда Атвуда при жизни. Я не считаю, что он когда-либо консультировался с вами. Это фальшивка.

Свидетель чуть ли не бросил металлический пюпитр с письмом в лицо Мейсону.

— Спасибо, мистер Дииринг, — вежливо поблагодарил Мейсон.

Адвокат повернулся и, держа пюпитр за края, отправился к столу, за которым сидели Гамильтон Бергер и лейтенант Трэгг.

— А теперь, господин лейтенант, — обратился Мейсон к Трэггу, — если вы снимете отпечатки пальцев, оставленные свидетелем на полированной поверхности пюпитра, и сравните их с неопознанными отпечатками на разбитом стекле от титана с водой или на фонарике, я думаю, что вы получите решение проблемы.

Мейсон вернулся к столу защиты и сел на свое место.

Одного взгляда на выражение лица Дииринга оказалось достаточно для Гамильтона Бергера, чтобы уяснить ситуацию. Окружной прокурор был ветераном многих судебных процессов и быстро перестроился под изменившуюся обстановку.

— Мы хотели бы попросить Высокий Суд предоставить нам отсрочку на полчаса, потому что для проведения процедуры снятия отпечатков пальцев и их сравнения потребуется некоторое время, — обратился он к судье Черчиллу.

— Хорошо. Заседание откладывается на тридцать минут, — постановил судья.

В зале суда начался страшный шум, зрители принялись обсуждать драматическое развитие событий.

Хьюберт Дииринг стал пробираться к выходу.

Гамильтон Бергер приподнял брови, задавая немой вопрос Мейсону. Адвокат покачал головой.

— В штате Калифорния бегство считается доказательством вины, — сообщил он тихим голосом. — Менталитет Дииринга таков, что он бросится бежать. Он сделает все возможное, чтобы скрыться. Вы можете схватить его где-нибудь неподалеку от мексиканской границы. В таком случае у вас против него будут просто неопровержимые улики.

Слепая женщина стояла рядом с Катериной Эллис. Они возбужденно разговаривали.

Взглянув на них, Гамильтон Бергер опять повернулся к Мейсону.

— Мейсон, если вы окажетесь правы, я не стану завидовать и выражать недовольство по поводу вашей победы, — признался окружной прокурор.

— Я прав, — ответил Мейсон.

## 19

По истечении получаса судья Черчилл вернулся в зал суда.

— Вы закончили допрос свидетеля Дииринга? — спросил он Мейсона, когда заседание возобновилось.

— Нет, не закончил, но, похоже, его больше нет с нами. Однако лейтенант Трэгг присутствует, и я хотел бы задать ему еще несколько вопросов.

Трэгг снова занял свидетельское кресло.

— Вы сравнили отпечатки пальцев? — поинтересовался Мейсон.

— Да.

— Нашли соответствия?

— Несколько просто идеальных. Хьюберт Дииринг оставил отпечатки пальцев на фонарике, которым он ударил Софию Атвуд, и на титане с питьевой водой.

— Вы знаете, где находится мистер Дииринг в настоящий момент? — спросил Мейсон.

Лейтенант Трэгг улыбнулся.

— С абсолютной точностью.

— И где он сейчас?

— Он вышел из зала суда, спустился на лифте, отправился на стоянку, взял машину и поехал в южном направлении. По моему приказу за ним следует полицейский в штатском на ничем не выделяющейся машине, по которой невозможно определить, что она принадлежит полиции. Автомобиль снабжен радиотелефоном, и полицейский периодически звонит с отчетами в Управление полиции и в конторы шерифов по пути следования. Очевидно, в настоящий момент Хьюберт Дииринг приближается к мексиканской границе.

— С разрешения Суда я хотел бы сделать заявление, — встал со своего места Гамильтон Бергер.

— Конечно, — сказал судья Черчилл.

— За последние полчаса произошло удивительное развитие событий, — начал окружной прокурор. — На ровной металлической поверхности пюпитра остались прекрасные отпечатки пальцев, которые с абсолютной точностью идентифицировали как отпечатки, имеющиеся на фонарике, которым наносился удар, и титане с питьевой водой. Однако, еще более важным является тот факт, что женщина, госпитализированная под именем Софии Атвуд, чье настоящее имя, как стало известно, Милдред Адди, пришла в сознание и сообщила, что на нее нападал мужчина. Ей удалось мельком его заметить перед тем, как она упала без сознания. Врачи против того, чтобы она в настоящее время делала какие-либо заявления, но она совершенно определенно пошла на поправку. Операция по удалению тромба прошла успешно.

Судья Черчилл нахмурился в задумчивости.

— Вы выяснили мотив преступления?

— Очевидно, Дииринг узнал откуда-то, что в доме имеется тайник. Он считал, что акции компании «Джиллко», которые он хотел найти, были индоссированы в пользу Джеральда Атвуда и находились у Софии Атвуд. Он думал, что ему удастся доказать, что право на них принадлежит Бернис Атвуд, если бы он разыскал таким образом индоссированные сертификаты. Он считал, что София передала эти акции, как и все остальное свое имущество, Джеральду Атвуду. Он также пытался найти и, если получится, уничтожить, завещание, оставленное Джеральдом Атвудом. Мы не можем утверждать с полной уверенностью, но, если бы Дииринг доказал, что эти акции — часть имущества Джеральда Атвуда и право на них принадлежит его матери, то, не исключено, он получил бы неплохое вознаграждение в компании «Джиллко».

— При сложившихся обстоятельствах, как мне кажется, вам остается только одно, — заметил судья Черчилл.

— Я делаю то, что мне следует сделать, — объявил Гамильтон Бергер. — Я прекращаю дело против Катерины Эллис.

— Ваше решение принимается, — сказал судья. — Заседание прекращается. Я предлагаю освободить комнату, где свидетели обычно дожидаются вызова в зал суда, для Катерины Эллис, ее адвоката, секретаря мистера Мейсона и слепой женщины, которая показала себя таким интересным человеком. Я считаю, что пришло время для воссоединения семьи. Обвиняемая освобождается из-под стражи. Дело прекращается.

Катерина Эллис с возгласом восторга вскочила со своего места, оперевшись о плечо Мейсона, чтобы не упасть, и бросилась через весь зал суда в объятия слепой женщины.

Мейсон улыбнулся Гамильтону Бергеру и пожал протянутую руку окружного прокурора.