# Пропавший человек

Эрл Стенли Гарднер

Шериф высыпал содержимое конверта на свой старенький стол. Уставившись на молодого человека, сидевшего напротив и следившего за каждым его движением, полицейский задумался.

— Беда с этими пижонами, — сказал он. — Здесь, в Айдахо, они считают нас просто деревенщиной. Взять хотя бы начальника полиции Эда Харвела. Он приезжал к нам сюда года три назад. Ему стукнуло в голову, что именно я должен найти потерявшего память. И вот на двух страницах расписывается, как я это должен сделать…

Под неотрывным взглядом серых глаз шерифа Хэнк Лукас неуверенно кивнул.

— С этим парнем такое уже случалось, — продолжал шериф. — Он блуждал непонятно где целых три месяца, а потом вернулся, так и не вспомнив, где был. Он никогда ничего не мог вспомнить. Не знает, что делал, под каким именем и где жил — вообще ничего. Однажды в пять часов вечера он вышел из своего офиса и направился домой. Но оказался там только через три месяца. Необычная ситуация, не находишь?

— Да, необычная, — охотно согласился Лукас.

— Год назад он все повторил снова, — продолжал шериф. — Исчез в сентябре. Но на этот раз прислал хоть открытку жене.

— Минутку, — прервал шерифа Хэнк, — раз он прислал открытку, значит, не потерял память. Иначе откуда он знал ее адрес?

— Я объясню, — ответил шериф. — История очень странная. Он женат уже три года, а открытку послал на ее девичью фамилию и по старому адресу. Она жила там, когда он за ней ухаживал. Этот малый продолжает считать ее своей девушкой.

Хэнк ничего не ответил.

— А теперь вернемся к Эду Харвелу, — продолжал шериф. — Он опытный шеф полиции у себя, на восточном побережье. Но стоит ему оказаться здесь — и он превращается в обычного пижона. Будучи три года назад в нашем районе Мидл-Форк, он вел себя просто как новичок, даже однажды заблудился. А теперь, видишь ли, просит о том, что ему нужно, и, главное, разжевывает, как я должен это сделать! Можно подумать, что я не провел самостоятельно ни одного расследования. Харвел полагает, что этот парень, Фрэнк Адриан, живет под своей фамилией, потому что подписал открытку «Фрэнк». Поэтому советует мне проверить в местных банках, нет ли где счета на его имя. Рекомендует побеседовать с владельцами местных магазинов, поискать его в глубинке и…

— И чем вы недовольны? — поинтересовался Хэнк. Шериф хмыкнул.

— Да с какой стати он учит меня! Наставляет, как я должен искать этого парня! Во всяком случае, думаю, он предлагает не лучший путь.

— Почему же? — пытался возразить молодой человек.

— Повторяю, не лучший, — уверенно повторил шериф и добавил: — Самое смешное в этих пижонах…

— Вы сказали, Билл, что вызвали меня по официальному делу, — прервал его Хэнк, нетерпеливо ерзая в кресле.

— Не суетись, — ответил шериф. — Ты ведешь себя, будто охотился в запретный сезон и боишься, что оставил следы.

— Вам лучше знать, — почти обиделся Хэнк. — Помню, вы еще не были шерифом…

— Вернемся к парню, потерявшему память, — на полуслове начальственным тоном прервал его шериф. — Он, кажется, появлялся в районе Мидл-Форк и жил там в охотничьей хижине. При нем был фотоаппарат, и кто-то снял его на фоне хижины. Открытка, сделанная из этого снимка, была послана его жене. Как я уже упоминал, на девичью фамилию Корлисс Лэтан. Ее отправили из Твин-Фоллс. Много времени было упущено, пока шла переписка с полицией Твин-Фоллс. Потом кто-то предположил, что все могло случиться и в Мидл-Форк. Начальник отдела по розыску без вести пропавших узнал, что Эд Харвел был здесь у нас три года назад. Связался с Эдом и узнал фамилию шерифа. И вместо того чтобы просто черкнуть пару строк, Эд берет дело в свои руки и пишет мне целый роман…

— Вы хотели о чем-то спросить меня? — прервал его Хэнк.

Шериф бросил открытку на стол.

— Посмотри.

Хэнк взглянул на открытку. На стороне, предназначенной для текста письма, он прочел:

> «Корлисс, дорогая, вот здесь я живу. Трудно себе представить место более дикое и труднодоступное. Я все еще ощущаю последствия автомобильной аварии, в которую попал полтора месяца назад. Однако здесь я набираюсь сил не по дням, а по часам. Питаюсь олениной и форелью, карабкаюсь по горам, наслаждаюсь свежим воздухом…»

Открытка была адресована мисс Корлисс Лэтан.

Хэнк перевернул ее и внимательно осмотрел снимок горной хижины и человека на ее фоне. Тот глупо улыбался в объектив.

— Автомобильная авария? — переспросил Хэнк Лукас.

— Эд Харвел пишет, что авария произошла три года назад. По дате на открытке можно судить, что ее отправили примерно через шесть недель после второго исчезновения этого парня. Очевидно, во время аварии он сильно ударился головой. И с тех пор всякий раз, когда память отказывает, он возвращается к моменту аварии. Все, что было после нее, как бы стирается.

Хэнк продолжал внимательно изучать открытку.

— Что скажешь? — спросил шериф.

— Охотничья хижина, — ответил Хэнк. — Расположена на хребте. Построена осенью. Судя по пенькам, торчащим вокруг, в то время был снег примерно в три фута. А парень явно новичок…

— Это уж точно, — согласился шериф.

— Высокие сапоги, — продолжал описывать увиденное на открытке Хэнк, — да еще гвозди с большими шляпками. Взгляните на охотничий нож на его поясе. Висит на ремне спереди. Кожаные ножны без стального наконечника. Пойдет парень на охоту, прыгнет через бревно, наткнется на нож. Нож прорежет ножны и воткнется ему в ногу, прямо в артерию. И мы будем иметь удовольствие тащить с гор еще одного мертвого пижона… Почему, шериф, вы думаете, что хижина в наших краях?

— Обрати внимание на две маленькие буквы «Т.М.» в углу открытки, — порекомендовал шериф. — Это инициалы Тома Мортона. Он ставит их на почтовых открытках, которые печатает. За этими буквами обычно следует целая цепочка цифр. Не знаю, зачем они, но я видел эти цифры на его открытках с пейзажами. Так что эту открытку наверняка печатал Том.

— Вы уже говорили с ним? — спросил Хэнк Лукас.

— Нет, я ждал, когда ты подойдешь.

— Почему именно меня? — удивился молодой полицейский.

— Видишь ли, Хэнк, нужно, чтобы ты выручил меня.

— Минутку, Билл, — прервал шерифа Лукас, — вы говорите так, будто все уже решили за меня.

— Да ничего подобного, — поспешно ответил шериф Кетлин. — Просто я нашел тебе пару клиентов, пару пижонов.

— Кто это? — спросил Хэнк.

— Кажется. Корлисс Адриан вдруг воспылала желанием найти своего мужа. Похоже, у нее появился новый ухажер, и женщина надумала получить развод. Для этого ей нужны официальные бумаги об исчезновении мужа. А если выяснится, что она стала вдовой, то может снова выйти замуж хоть завтра. У нового жениха Корлисс куча денег, и он готов потратиться. Им нужна ясность в этом деле, и как можно быстрее. Расследует это дело знаменитый городской детектив Джеймс Девитт. Чтобы иметь больше времени, он даже взял отпуск. Поэтому вместе с Корлисс Адриан он едет сюда. Они хотят…

— Ни в коем случае! — возразил Хэнк. — Я не могу…

— Они готовы платить обычные пижонские цены, — торжествующим тоном объявил шериф.

— Ну, в таком случае… — заколебался Хэнк. — Это меняет дело. А что, этот парень, новый ее ухажер, тоже приезжает?

— Конечно нет, — ответил шериф. — Он хочет остаться в тени. Жмется к земле, как молодой олененок, в надежде остаться незамеченным. Это сын богатого брокера, у которого куча денег и политические рычаги. Парня зовут Гридли. Его отец — приятель Эда Харвела. Поэтому Эд так старается. И Гридли по-своему прав. Предположим, ее муж найдется. Но по-прежнему ничего не будет помнить. А может, он исчез потому, что ему надоела жена. В таком случае он может нанять адвоката и затеять сложный бракоразводный процесс. Нет, — заключил Билл, — Гридли-сын будет сидеть тихо. Как фазан за зерновом поле.

— Как бы там ни было, — решительно заявил Хэнк, — мои вьючные лошади в любой момент готовы отвезти всю партию в Мидл-Форк. Конечно, я не знаю этого городского детектива…

— Давай-ка вместе навестим Тома Мортона, — предложил шериф.

Шериф и Хэнк Лукас вышли из деревянного здания полицейского участка на залитую солнцем улицу. Раскинувшийся перед ними город был типичным для штата Айдахо. Он выглядел обманчиво — казался привлекательным для тех, кто его не знал. Единственная главная улица тонкой лентой пересекала город из конца в конец. Застроенная по обе стороны обшарпанными каркасными домами с бесчисленными конторами, она никак не отражала истинного богатства города. Со всей обширной округи сюда стекались скотоводы, чтобы оформить свои сделки. Этот город был центром округа побольше иного восточного штата. В банке, разместившемся в одноэтажном здании, неспешно обсуждались финансовые сделки, которые и не снились иным столичным банкам, расположившимся в шикарных небоскребах.

Шериф и Хэнк Лукас зашли в фотомастерскую Тома Мортона. Его приемная оказалась невзрачной комнатой, увешанной фотографиями. Это были молодые люди в военной форме, девушки, сфотографированные во время вручения им аттестатов зрелости, скотоводы. Снимки чередовались с раскрашенными от руки картинками горных ландшафтов.

Не обращая внимания на надпись: «Звонок фотографу», шериф и Лукас затопали по деревянному полу в сторону жилых комнат и фотолаборатории.

— Привет, Том, — окликнул шериф фотографа.

— Привет, — ответил голос из-за двери с табличкой: «Фотолаборатория».

— Это шериф, — отрекомендовался Билл. — Чем ты там занимаешься?

— Вынимаю пленку из проявителя. Подождите минутку, сейчас выйду.

Чувствуя себя как дома, прибывшие уверенно направились в гостиную. Там они расположились в креслах рядом с пузатой печкой, от которой исходило благословенное тепло. И стали дожидаться Мортона.

Прошло несколько минут, и на пороге появился фотограф. Это был высокий, тощий человек, окутанный парами кислого фиксатора, пахнувшего маринованными огурчиками.

— Чему обязан, ребята? — с ходу спросил он. Билл Кетлин показал ему фотографию.

— Твоя открытка, Том?

— Откуда мне знать, — пожал тот плечами.

— Разве не твои закорючки вот здесь, в углу? — ткнул пальцем шериф.

Фотограф взял открытку, покрутил ее в руках, взглянул на цифры в верхнем правом углу.

— Моя открытка, — ответил он.

— Как ты узнал? — спросил шериф. Мортон усмехнулся.

— Если, ребята, вам захотелось узнать то, что вас не касается, то скажу: фотобизнес не очень прибыльное дело. У всех фотоматериалов есть срок годности. И он указан на них. Это означает, что производитель дает гарантию на этот период. Однако на практике эти материалы могут служить еще многие месяцы и даже годы. Если, конечно, их правильно хранить. И есть такие места, где просроченные, но годные фотоматериалы можно купить подешевле. Настоящие специалисты так и делают.

В прошлом году мне подвернулась возможность купить партию фотобумаги для открыток с просроченной датой годности. Я поставил на этой фотобумаге свои отметки. Иногда такая фотобумага, прежде чем станет окончательно негодной, приобретает грязноватый оттенок. Но мне повезло. Я успел использовать всю партию без проблем.

— Значит, ты уверен, что это твоя открытка? — переспросил шериф.

Фотограф кивнул.

— Попытайся вспомнить, когда ты ее сделал.

— Билл, ты хочешь невозможного!

— А ты все-таки попробуй, — настоятельно попросил шериф.

Пока Мортон рассматривал открытку, шериф не отрывал от него озабоченного взгляда. Хэнк Лукас, откинувшись на спинку и положив ноги на ручку другого кресла, лениво перелистывал иллюстрированный журнал.

Держа открытку в руках, фотограф задумался.

— Послушайте, я, кажется, что-то вспомнил об этом снимке, — наконец сказал он.

— Молодчина, — похвалил его шериф.

— Все было как-то странно… Ах да, я вспомнил. Клиент хотел всего один снимок, — продолжал Мортон.

— А что здесь странного? — не понял шериф.

— Обычно, когда заказывают открытки с фотоснимка, то просят сделать по меньшей мере дюжину копий. Понятно, чтобы разослать друзьям. А этот парень сказал, что хочет всего одну копию…

— Не помнишь, ты сам проявлял пленку? — поинтересовался Билл.

— Нет. Вот в этом заключалась еще одна странность. Парень принес пленку проявленной. Он дал мне всего один кадр и попросил сделать с него всего одну открытку. Сказал, что хочет послать своей девушке.

— А не помнишь, как он выглядел?

— Да вот он тут, на снимке, — указал фотограф.

— Очень интересно, — пробормотал шериф. — Очень. Когда это было? В сентябре прошлого года?

— Кажется, раньше. Пожалуй, летом, — немного подумав, ответил Том Мортон.

— Летом не может быть, — возразил шериф. — Скорее, в сентябре.

Мортон еще раз взглянул на цифры в верхнем правом углу открытки.

— Вряд ли я пользовался этой бумагой в сентябре, — сказал он. — Я купил эту партию где-то в апреле. И она должна была кончиться в августе. Но я могу и ошибиться…

— Понимаешь, на открытке стоит дата отправки, и мы знаем, когда он исчез.

— Что значит «исчез»? — не понял фотограф.

— Он слегка сдвинулся, — пояснил шериф. — Потерял память. Жена его разыскивает. Не помнишь, называл он себя?

— Конечно нет. Во время рыболовного сезона у меня бывает много заказов. Но имена клиентов я помню, лишь пока не выполню заказ.

— Ладно, Том. Тогда сделай мне с этой открытки полдюжины отпечатков. И прошу побыстрее.

Том Мортон глянул на часы.

— Когда они тебе нужны?

— Как можно скорее, — повторил шериф.

— Зачем я спросил, — нахмурившись, пробурчал Мортон. — С тех пор как ты стал шерифом, тебе всегда все нужно побыстрее.

И оба мужчины загромыхали сапогами по коридору.

— Знаете, Билл, — следуя за шефом, сказал Хэнк Лукас, — если бы этот парень находился в Мидл-Форк с прошлой осени, я бы знал об этом. Месяц-другой он еще мог бы скрываться в хижине, но… Дайте-ка взглянуть на его описание еще раз.

Ему передали фрагмент письма Эда Харвела.

— Пять футов девять дюймов, — читал Хэнк, — тридцать два года. Весит сто восемьдесят фунтов. Волосы рыжие, глаза голубые. Белокожий. С веснушками… Черт возьми, Билл, в нашей местности он не мог жить так долго. Если этот парень здесь и был, то короткое время.

— Знаю, — спокойно ответил шериф. — Но начальник полиции Харвел считает, что найти его можно, только отправившись в район Мидл-Форк. Там обшарить все вдоль и поперек в надежде наткнуться на эту хижину.

— Хижину определенно можно найти, — заявил Хэнк. — Ее построил на перевале какой-то охотник, который в тех местах ставил капканы. Он начал ее сооружать, когда снег еще не выпал, а закончил после бурана, который принес около трех футов снега. Сначала охотник при строительстве пилил деревья под корень, потом срезал их выше на три фута. А последние, молодые деревца, которые он воткнул у двери, чтобы развешивать капканы, были уже срезаны на целых пять футов над землей. Пеньки от них остались рядом с хижиной.

Шериф улыбнулся.

— На твоем месте, — сказал он Хэнку, — я не сообщал бы подробностей детективу, который приедет.

— Почему? — не понял Лукас.

— Эти городские детективы просто смешны, — ответил шериф. — Думают, что только им доступен метод дедукции. Им не приходит в голову, что вся полицейская работа — это сплошной поиск следов. А ковбой занимается их поиском ежедневно и обнаруживает материала больше, чем городской детектив в течение месяца. Этот Девитт хотел бы обыграть нас по всем статьям. Но он и не подозревает, что эта партия будет нелегкой и играть ему придется с настоящим профессионалом.

Хэнк довольно ухмыльнулся.

— Это вы обо мне? Да я просто неотесанный ковбой. А этот Гридли давно появился?

— Начальник полиции Харвел ничего не сказал мне об этом, — ответил шериф. — Вообще ты ничего не должен знать о Гридли, Хэнк. И даже не подозреваешь, что Девитт — детектив. Знаешь только, что нужно найти хижину и пропавшего человека. А детектив, по-видимому, будет изображать из себя друга семьи.

— Ну, это не сложно… — с многозначительной улыбкой ответил Хэнк.

Женщина приехала в этот провинциальный городок в штате Айдахо двенадцатичасовым автобусом Это была стройная, элегантная особа, и держалась она очень самостоятельно. Женщина производила впечатление человека, который твердо знает, что и как нужно делать. Это явно была жительница крупного города. По тому, как дама разглядывала улицу, застроенную разнотипными каркасными зданиями, было ясно, что она оказалась в совершенно непривычной обстановке. С не меньшим интересом она смотрела и на горные вершины, маячившие на горизонте. Там, на большой высоте, тени в сухом воздухе казались почти черными и резко контрастировали с ярким солнечным светом. Скалистые пики отвесно воткнулись в темно-синее небо…

Заметив, что водитель автобуса с любопытством рассматривает ее, женщина неторопливо вошла в отель. Проследовав через весь вестибюль, она остановилась у конторки и кивнула Рею Филдону, владельцу отеля, который как раз в это время принимал гостей. Хозяин любезно протянул ей ручку и листок бумаги.

Несколько секунд женщина колебалась, держа ручку над регистрационной карточкой. Из своего многолетнего опыта Рей Филдон знал, что означают эти колебания, и вопросительно поднял бровь.

Между тем дама уже выводила твердым, четким почерком: «Марион Чандлер. Кристал-Сити».

Увидев запись в карточке, Рей Филдон как можно любезнее спросил, давно ли она там живет, указывая на запись в карточке.

Это был обычный подход хозяина отеля к женщинам, которые регистрировались под вымышленными именами. По опыту он знал все возможные их ответы. Одна из таких обязательно покраснеет и сконфузится. Другая посмотрит на него холодным, равнодушным взглядом, скрываясь за маской преувеличенного чувства собственного достоинства.

Но эта женщина обезоружила его открытой улыбкой. В ее спокойных глазах не было и намека на смущение. Ее речь не была сбивчивой и торопливой.

— Да я там фактически и не живу, — просто сказала она. — Это мой юридический адрес. Сейчас мне нужен номер с ванной, если, конечно, это возможно, — продолжала Марион Чандлер. — Я остановлюсь у вас ненадолго. Хочу договориться о поездке с караваном вьючных лошадей в район Мидл-Форк. Быть может, вы порекомендуете мне надежного проводника?

Под взглядом этих дружелюбных глаз Филдон признал свое поражение.

— Лучшим проводником в нашей округе считается Хэнк Лукас, — сказал хозяин гостиницы. — Как раз завтра он отправляется в Мидл-Форк с мужчиной и женщиной. Вы можете присоединиться к ним. Если, конечно, это вас устраивает, так будет вам гораздо дешевле. Однако сначала не мешало бы убедиться в совместимости интересов такой группы. Нужно бы вам поговорить с Хэнком.

Женщина колебалась.

— Эти двое должны прибыть сюда сегодня, — продолжал Филдон. — Мужчину зовут Девитт, а женщину — Адриан. Если хотите, я сам поговорю с ковбоем Хэнком Лукасом, который поведет группу.

— Да, пожалуйста, — кивнула дама.

— Он сейчас в городе, и я…

Филдон замолк на полуслове. Дверь шумно отворилась, и Марион Чандлер, обернувшись, увидела развинченную фигуру в туго натянутых джинсах и сапогах с высокими каблуками.

— А вот и Хэнк, — вполголоса подсказал Филдон.

— Мои пижоны еще не появились? — небрежно осведомился Лукас.

— В автобусе их не было. Они, вероятно, приедут на машине, — ответил хозяин гостиницы. Затем попросил Хэнка подойти к нему поближе.

Хэнк бросил быстрый, но внимательный взгляд на молодую женщину и рывком снял покрытое пылью сомбреро. Под шляпой обнаружилась небрежная копна темных кудрявых волос. Филдон, представив их друг другу, вкратце описал существо дела.

— Я согласен взять вас с собой, — ответил Хэнк. — Но советую сегодня познакомиться с этими людьми, поговорить с ними. Нужно убедиться, подходят ли они вам. Ведь тяжело оказаться в походе с людьми, которые тебе неприятны. В подобных ситуациях возможны тяжелые приступы несовместимости.

— Приступы несовместимости? — спросила она, явно забавляясь откровенностью ковбоя.

— Да. Мы называем это несовместимостью, — подтвердил он. — Предположим, двоим предстоит провести зиму в горной хижине. Они будут отрезаны от всего мира снежными заносами. Им нечем будет заняться, кроме как разглядывать друг друга. И тут очень скоро наваливается раздражение, начинаются скандалы по пустякам. То же самое случается и во время туристических и охотничьих походов.

— Ну, я думаю, что уживусь с этими людьми, — весело рассмеялась Марион.

— Думаю, они тоже уживутся с вами, — с откровенным восхищением заметил Хэнк. — Но что вас интересует: рыбная ловля, охота?

Женщина улыбнулась ему в ответ той же улыбкой, что и Филдону — на его расспросы.

— Я фотограф-любитель. Хочу сделать снимки в районе Мидл-Форк. Особенно меня интересуют люди, старожилы этих мест. Ну, такие характерные типы.

— Пожалуй, кое-что можно будет устроить. — сказал Хэнк с сомнением в голосе. — Что касается ландшафтов и хижин, тут нет проблем. А вот с людьми сложнее. К ним необходим тактичный подход.

Марион Чандлер улыбнулась:

— Я еще удивлю вас своим тактом… Хэнк загадочно хмыкнул.

— Мои наниматели должны прибыть сегодня. Тогда вы сможете оценить их лично.

— Зачем они едут сюда? — спросила она. — На охоту или рыбную ловлю?

— Знаете, — пожал плечами Хэнк, — у нас тут не принято задавать прямые вопросы.

— Но вы же спросили меня, — не без кокетства промолвила она.

Хэнк нелепо переминался с ноги на ногу, его глаза лучились восхищением.

— Я не такой, как все, и вам придется мне сделать скидку.

— Я привыкла делать скидки, — сказала она, — имею в этом большой опыт.

— Ну вот и отлично, — отозвался ковбой.

— Раз уж вы так любите задавать вопросы, — продолжала она, — может, сами спросите у них, возьмут ли они меня в свою компанию.

— Только после вашего с ними знакомства. Если скажете, что они вам подходят, — твердо стоял на своем Хэнк.

— Я абсолютно уверена, что подойдут, — возразила Марион.

— А спальный мешок, мэм, есть у вас? — с заботой в голосе спросил Хэнк.

— На вокзале, в багаже. Я отправила все снаряжение несколько дней назад в багажном отделении.

— Я заберу ваши вещи, — любезно предложил Рей Филдон и небрежно спросил: — Вы послали багаж из Кристал-Сити?

На лице женщины ничего не отразилось.

— Нет, — ответила она не моргнув глазом. — Просто спросите багаж, предназначенный для Марион Чандлер…


На следующий день Марион Чандлер была уже в пути. Сидя на лошади почти во главе каравана, женщина оглядывалась назад, на длинную цепочку лошадей. Белые парусиновые тюки на их боках мерно покачивались в такт движению животных. Караван медленно полз вверх, повторяя все изгибы местности, и его вид напоминал сороконожку.

Тропа представляла собой узкий карниз, вырубленный в стене каньона, шириной не более двух футов. Внизу змеился бурный поток, пробиравшийся сквозь скалы и завалы из затонувших деревьев. На поворотах река кипела и покрывалась хлопьями белой пены.

Стены каньона подымались высоко вверх, к гранитным горным вершинам. Местами они нависали над тропой. В стороны от каньона отходили более пологие склоны. То там, то тут на них виднелись темные пятна густого сосняка. Совсем вдалеке вставали зубчатые хребты высоченных горных пиков.

Тропа была извилистой. Она начиналась от ранчо, расположенного в горной долине, и четко следовала вдоль горного потока через поросшие лесом поляны, где все еще продолжал лежать оставшийся с зимы снег. Солнце стояло в зените. К этому времени путники спустились почти к самому дну каньона. И все же падавшие отвесно вниз лучи солнца палили нещадно.

Процессию возглавлял Хэнк Лукас. За ним следовала Корлисс Адриан, которой, по оценке Марион, было лет двадцать семь. Эта женщина с каштановыми волосами и карими глазами была словно окутана аурой какой-то трагедии. Это была поза, но она шла ей и делала ее в глазах мужчин «храброй женщиной». По крайней мере, так считала Марион.

По тому, как Корлисс сидела в седле, Марион поняла, что она неопытная наездница. Женщина настояла, чтобы ей укоротили стремена, и в результате весь ее вес приходился на заднюю часть седла. Уже дважды она нарочито небрежно интересовалась у Хэнка Лукаса, сколько они уже проехали. И по веселой уклончивости ответов ковбоя Марион поняла: эти вопросы были первым признаком усталости Корлисс. Однако вскоре Корлисс замолчала, решив, очевидно, продемонстрировать свою храбрость и выносливость.

Позади Марион Чандлер двигался детектив из города, Джеймс Девитт. Это был толстый, веселый человек примерно лет тридцати пяти. Каждый раз, когда тропа становилась особенно опасной, он судорожно вцеплялся в луку своего ковбойского седла. За ним следовал Сэм Итон. Этот спокойный, молчаливый человек среднего возраста обеспечивал всю группу едой. Свое молчание он нарушал лишь в случае крайней необходимости.

Далее по извилистой тропе тянулась длинная вереница вьючных лошадей. Кавалькаду завершал младший ковбой Говард Кении. Этот молодой человек совсем недавно вернулся из армии, и в глазах его все еще сквозила какая-то грусть. Временами Марион казалось, что он изо всех сил старается освободиться от каких-то тягостных воспоминаний прошлого. Однако, как правило, все заканчивалось новым приступом отрешенности, и его серые глаза устало устремлялись вдаль. Молодой ковбой ехал в клубах пыли, поднимаемой караваном, но не проявлял нетерпения. Он покорно воспринимал все неудобства просто как часть своей работы. Иногда парень наклонялся в седле и подбирал с оказавшейся рядом скалы кусок гранита подходящего размера. Приподнявшись в стременах, он с неизменной точностью запускал камнем в ту вьючную лошадь, которая, по его мнению, сдерживала движение.

Хэнк Лукас был начальником отряда. Он удобно устроился в седле, ехал с расслабленной спиной и низко опущенными стременами. Видавшее виды сомбреро с пятнами пота едва держалось на макушке. Ковбой непрерывно, одну за другой, распевал бесчисленные ковбойские песни. Временами пел громче, чтобы вся группа могла расслышать куплеты, которые, по-видимому, ему особенно нравились. Затем вдруг сам подвергал себя цензуре и едва слышно бормотал себе под нос.

Наконец, где-то в районе четырех часов, длинный караван выбрался из каньона в долину. Бурный поток впадал там в реку Сэлмон, отчего это место и называлось Мидл-Форк[1].

Пару миль тропа вилась вдоль реки. И тут гранитные стены снова почти сошлись, и дорога настолько сузилась, что едва могла пройти одна лошадь. Слева открылась бездонная пропасть футов в двести глубиной. Бок лошади полностью скрывал тропу от седока. Взглянув же вниз, всадник под левым стременем видел лишь двести футов пустоты со змейкой речки, сверкающей на дне.

Девитт судорожно вцепился в луку седла и, с испугом глядя на тропу, пытался сохранить остатки бодрости духа.

— Послушайте, Хэнк! — закричал он.

Легко повернувшись в седле, Хэнк вопросительно посмотрел на него через левое плечо. Лицо проводника-ковбоя отражало лишь вежливый ленивый интерес.

— Что будете делать, если навстречу нам попадется еще один караван? — в панике прокричал Девитт.

— Здесь, конечно, не разъедешься, — ответил после недолгого раздумья Хэнк. — Пожалуй, единственный выход — расстрелять тот караван, у которого дешевле груз.

— Прошу без подобных шуток, — тихо сказала сразу охрипшая Корлисс Адриан.

Хэнк заразительно рассмеялся.

— Я не шучу, мэм. Таков был мой ответ. Попробуйте сами найти собственное решение этой проблемы. — Затем обвел всех взглядом и с ленивой улыбкой добавил: — Через десять минут — привал. Останавливаемся на ночевку. — И снова легко развернулся в седле и затянул грустную ковбойскую песню.


Обещанные десять растянулись ровно на двадцать три минуты. Марион Чандлер следила за временем по своим часам. Наконец путники разбили лагерь на травянистой лужайке в спасительной тени сосен. Вьюки с лошадей были мгновенно сняты, и повар тут же развел огонь. Он сделал это так быстро, что ковбои не успели даже спутать коней и привязать колокольчик к шее вожака. И вскоре Марион ощутила соблазнительные ароматы стряпни.

Детектив Джеймс Девитт остановился рядом с ней.

— А вы неплохо освоились в походе, — сделал он ей комплимент.

— Не так уж все сложно, — пожала плечами Марион.

— Чувствуется опытная наездница.

— Из чего это видно? — полюбопытствовала женщина.

— Да не знаю — наверное, по тому, как вы сидите на лошади. Просто единое целое с ней. Вы не устали? — осведомился детектив.

— Не очень, — неопределенно ответила Марион.

— А я еле держусь на ногах, — признался он. — Очевидно, слишком растолстел. Надо что-то делать, чтобы сбросить двадцать — двадцать пять фунтов. Собираюсь это сделать весь последний год. Вот, может, этот поход послужит хорошим началом.

Марион кивнула в сторону костра.

— Подождем, пока дрова прогорят и появится аромат жареных бифштексов, — лукаво бросила она.

— Бифштексы?

— По крайней мере, так обещал Сэмми. Бифштексы на первой же стоянке.

Девитт сделал вид, что глотает слюну.

— Пожалуй, на диету сяду завтра, — сказал он. — Так значит, вы фотограф?

Женщина кивнула.

— У вас контракт с каким-нибудь журналом?

— Нет, я свободный художник.

— Довольно дорогое путешествие для свободного художника, — пожал плечами детектив.

— Не такое уж и дорогое, — ответила она холодно.

— Прошу прощения, — улыбнулся Джеймс Девитт. — Я всегда много болтаю, говорю все что взбредет в голову. Вам удалось сделать снимки в дороге?

— Нет, я решила подождать пару дней, прежде чем начать съемки. Дальше окрестности будут живописнее. Кроме того, первый день похода всегда самый длинный и тяжелый. Ковбои не любят, когда караван задерживается в первый день пути.

— Вы разбираетесь в этих вопросах прямо как ветеран, — заметил детектив.

Марион весело рассмеялась.

Просто я внимательно слушала, что говорит Хэнк.

— Вы, очевидно, нередко принимаете участие в таких походах? — не унимался Девитт.

Марион подтвердила.

У Девитта было еще много вопросов, но ее холодная манера отвечать остановила его.

Вскоре к ним приблизилась Корлисс Адриан.

— Все просто чудесно, не правда ли? — проговорила она устало.

Стреножив лошадей, Хэнк Лукас достал из вьюка банку с соком, проткнул охотничьим ножом крышку и присоединил к ней бутылку. Смесь была готова.

— Этот напиток — специальный горный тоник, — объявил ковбой, раздавая бумажные стаканчики. — Пара порций немедленно расслабит натруженные мускулы, снимет боль в пояснице и повысит аппетит. Ну как, мистер Девитт, хотите, чтобы я достал ваши рыболовные снасти? — спросил он. — Может, попробуете поймать пяток форелей перед ужином?

Детектив схватил коктейль.

— Ни в коем случае, — ответил он. — Мое единственное желание — растянуться на земле и отдохнуть. Где наши спальные мешки?

Лукас разлил всем напиток, выпил один стаканчик сам. Затем принялся сноровисто распаковывать вещи.

Марион была на руку усталость, охватившая членов лагеря. По крайней мере, как она поняла, ей было легче уйти от заранее спланированного допроса. Городской детектив успел выполнить свою часть, но Корлисс слишком устала, чтобы продолжать задавать вопросы.

Когда солнце исчезло на западе, горные тени с другого берега потока быстро двинулись к лагерю. Потянуло холодком. К тому времени, когда Сэм раздал тарелки с бифштексами, картофелем и салатом, холодный горный воздух и выпитые коктейли уже сильно обострили аппетит. Поэтому трапеза протекала в сосредоточенном молчании. После еды всеми немедленно овладело сонное оцепенение, и даже отрывочные фразы казались нелегким трудом.

Веселый костер быстро догорел, и кольцо темноты, окружавшей лагерь, придвинулось вплотную.

— Я иду спать, — объявила Марион. — Всем спокойной ночи.

Джеймс Девитт вздохнул. Пробормотав «Спокойной ночи», он встал и направился за спальным мешком. Первые несколько шагов дались ему с трудом — натруженные мышцы отказывались служить и мешали сохранять равновесие. Через минуту Корлисс Адриан тоже пошла за спальным мешком. Быстро раздевшись, улеглась в свой мешок и Марион. Она глянула в сторону костра, где оставались Хэнк Лукас, Сэм Итон и Говард Кении. Их небольшая группа четко вырисовывалась в отблесках огня.

Борясь со сном, Марион Чандлер подумала, о чем это они могут беседовать, и решила понаблюдать за ними. Ее озадачил сосредоточенный вид мужчин.

Женщина сложила вдвое плоскую подушку и подложила ее под голову. Так было удобнее наблюдать. Но, закрыв на мгновение усталые глаза, она почувствовала, как погружается в бездну теплого комфорта.

С наступлением рассвета она проснулась. Висевшие над вершинами огромных сосен звезды постепенно словно растворялись. Небо окрашивалось в слабый зелено-голубой цвет.

За ночь резко похолодало, и Марион чувствовала, как пощипывает кончик ее носа. В спальном мешке было по-прежнему тепло и уютно, и ей совсем не хотелось делать никаких движений. Женщина чувствовала себя на пороге между сном и бодрствованием. Она нехотя прислушивалась к шуму говорливого горного потока, звукам постепенно просыпавшегося лагеря. Время словно остановилось.

Когда Марион проснулась во второй раз, сосны уже приобрели свой нормальный, зеленый цвет. Звезды совсем исчезли, и небо поголубело. Женщина услышала крики ковбоев и позвякивание колокольчика вожака. И вдруг это позвякивание превратилось в истерический трезвон. Глухо зацокали копыта, и, приподнявшись на локте, она увидела лошадей, которых подогнал к лагерю Говард Кении. Сидя верхом на лошади, он пронзительно, по-ковбойски, выкрикивал какие-то команды.

Марион быстро оделась. Сна как не бывало. Плеснула в лицо ледяной водой и ощутила прилив жизненной энергии. Так бывает только на рассвете после сна на открытом воздухе.

С разыгравшимся аппетитом Марион наблюдала, как повар доводит оладьи до золотисто-коричневого цвета и кладет их на ее тарелку рядом с поджаренным беконом. На горячих оладьях быстро таял солидный кусок крестьянского масла. Масло смешивалось в однородную массу с кленовым сиропом. Завтрак дополнял крепкий кофе, налитый в огромные фаянсовые кружки.

С аппетитом поев, женщина направилась к реке, где Девитт как раз собирал свою удочку. Предварительно потренировавшись, он ловким движением кисти далеко забросил наживку из мухи.

— Привет, — дружелюбно улыбнулся он Марион. — Сегодня вы выглядите просто обворожительно.

Девитт дернул леску и потащил наживку против течения.

— Чувствую сегодня себя на миллион долларов, — засмеялась девушка.

И тут вдруг форель выскочила из воды и попыталась схватить муху, но промахнулась и, плюхнувшись в воду, ушла в глубину потока.

— Не вышло, — с сожалением сказал Девитт. — Немного перестарался. Вырвал муху прямо из пасти форели.

Сзади к ним неслышно подошел Хэнк Лукас.

— Ничего страшного, — попытался утешить он рыбака. — Здесь полно форели. В течение часа, пока мы будем паковать вьюки, вы поймаете больше рыбы, чем сможете унести… Не видели мисс Адриан? — поинтересовался Хэнк.

Девитт вытянул леску из воды и снова забросил наживку.

— А разве она уже проснулась? — спросил он, — не отводя глаз от мухи.

— Проснулась и пошла вверх по ручью, — сказал Лукас со своим странным ковбойским акцентом. — Но она еще не завтракала…

— Вы говорите, Адриан ушла? — прервал его детектив.

— Пошла, по-видимому, на прогулку, — безразлично ответил Лукас. — Однако следов на тропе нет. Я решил поискать ее у ручья и тут увидел вас за рыбной ловлей.

Будто без всякой цели ковбой двинулся вверх по ручью и вдруг остановился.

— Вот ее следы! — воскликнул он.

С большим трудом Марион различила то, что Лукас назвал следами. Между тем ковбой продвинулся вперед еще на двадцать ярдов. И тут нашел еще один след — на этот раз отчетливый отпечаток на влажном песке.

К этому времени Девитт внезапно потерял всякий интерес к рыбалке и сложил свою удочку.

— Пожалуй, я лучше пойду вместе с вами, — собирая свои веши, сказал он.

— Вы можете продолжить рыбную ловлю, — любезно предложил Хэнк. — А я пойду вперед… Не хотите ли прогуляться? — позвал он Марион. — Если мисс Адриан решила искупаться, — добавил он с улыбкой, — вам лучше пойти вперед и попросить ее поторопиться, иначе она не успеет позавтракать. Нам пора двигаться в путь.

Девитт заколебался:

— Мне, наверное, лучше пойти с вами, — пробормотал детектив.

— Зачем? — резко спросил Хэнк. — Я разбираюсь в следах не хуже вас, — добавил он.

Девитт улыбнулся:

— Ну, если вы так считаете…

И он продолжил рыбную ловлю. А Хэнк и Марион медленно пошли вверх вдоль ручья.


Едва фигура детектива с удочкой скрылась из виду, ленивая ухмылка тут же исчезла с лица Хэнка. Его манеры стали напряженными, походка — деловой.

— Как думаете, куда могла пойти Адриан? спросил он спутницу.

— Не знаю. Я проснулась незадолго до рассвета и тут же снова уснула. Она вроде не шевелилась…

— Когда мы с Кении пошли за лошадьми, она была в спальном мешке. Как думаете, что она может искать?

— Наверное, хотела искупаться, — нерешительно предположила Марион.

— Вода довольно холодная, — сказал Хэнк. — Не знаете, зачем она здесь?

— Ищет мужа, — ответила Марион.

— Правильно. А вы фотограф? — в упор спросил он. Женщина кивнула.

— Тогда взгляните на этот снимок, — предложил Хэнк. — Он не очень отчетлив, так как это копия. Что вы можете сказать о нем? — Ковбой передал ей одну из копий, сделанных Томом Мортоном с открытки.

— И что вас интересует? — спросила Марион, изучая снимок.

— Все, что можно сказать о снимке, просто взглянув на него.

— Ну, порассказать можно довольно много, — смеясь, ответила Марион.

— Например?

— Начнем с того, — начала женщина, — что снимок сделан, скорее всего, складным аппаратом «Кодак-3А» с прямоугольным объективом. Фотографировали в середине дня. Видите: диафрагму дали большую, но по углам снимок не резкий и тени на нем очень теплые. Так бывает, если объектив прямоугольный. Анастигматический объектив дает очень резкие снимки. Но в этом случае в тенях отсутствует теплота и…

— Подождите минутку, — нетерпеливо перебил ее Хэнк Лукас. — Что означает большая диафрагма?

— Это когда диафрагма полностью открыта, и можно снимать с маленькой выдержкой, — терпеливо пояснила Марион. — Тогда не будет, глубины резкости. Чем больше диафрагма, тем больше глубина резкости. Предметы, находящиеся всего в восьми или десяти футах от вас, получатся четкими, так же как и все, что находится на большем расстоянии.

— Значит, в данном случае объектив был с большой диафрагмой? — уточнил ковбой.

— Да, — ответила Марион, — более того, видите вот этот просвет в нижнем углу? Здесь пленку частично засветили. Значит, где-то в камере было небольшое отверстие. Если небрежно перематывать пленку, то можно засветить и все остальное… А вот и миссис Адриан! — воскликнула Марион.

Корлисс Адриан, подтянутая и свежая, медленно вышла из-за скалы. Очевидно, она внимательно наблюдала за чем-то на другом берегу реки. Поэтому, натолкнувшись на Хэнка и Марион, изобразила на лице крайнее удивление. Однако выглядело все это достаточно наигранно.

«Кажется, она следила за нами», — чуть не вырвалось у Марион. Но она сдержалась и промолчала.

Хэнк был настроен добродушно. Но все же пожурил Корлисс с легким оттенком упрека в голосе.

— Мы группа спасателей, разыскиваем тут заблудившегося новичка.

— Не стоит беспокоиться обо мне, — ответила Корлисс Адриан с каким-то нервным смешком. — Мне захотелось погулять в надежде встретить оленя.

— Ну и каков результат? — с иронией спросил Хэнк.

— Видела нескольких самок, одного молодого самца и еще фазанов!

— Все позавтракали, — напомнил ковбой. — Сейчас уберем посуду и пора выступать.

— О, извините! — заторопилась Корлисс Адриан. — Я уже бегу назад. — И вдруг снова обратилась к Хэнку: — Видите тот каньон со скалой странной формы у вершины хребта?

Ковбой поглядел в направлении ее руки.

— Как он называется?

— Каньон Брокен Лег, — ответил несколько озадаченный Хэнк.

— Может, поднимемся туда? Мне кажется, там очень красиво, — попросила Корлисс.

— Мы туда и направляемся, — ответил Хэнк.

— О, это чудесно! — воскликнула женщина.

— Когда Билл показал мне снимок той хижины, — пояснил Хэнк, — не понятно было, где она находится. Но, разглядывая окрестности, я пришел к выводу, что все похоже на каньон Брокен Лег. И мне захотелось в него заглянуть. Конечно, если мисс Чандлер не возражает.

— Думаю, это очень здорово, — охотно отозвалась Марион. — Каньон очень величественный. А эта скала просто просится на фотоснимок.

— Тогда решено, — заключила Корлисс.

Марион спросила себя, уловил ли Хэнк Лукас нотки самодовольства в голосе Корлисс. Она искоса взглянула на него, но ковбой, казалось, был полностью поглощен выбором пути среди речных валунов.

Когда они проходили мимо Девитта, тот как раз тащил из воды большую рыбину и был очень увлечен этим занятием. Их он даже не заметил. Повар был явно рассержен и нервно собирал свои вещи. Говард Кении, которому предстояло навьючивать лошадей, был тоже не в своей тарелке и, насупившись, молчал.

Корлисс Адриан спокойно заняла место у костра. Она никак не отреагировала на молчаливое возмущение повара. Лукас отправился наконец седлать лошадей, и Марион подошла к ним.

— Чем помочь? — спросила она Кении.

— Не беспокойтесь, пожалуйста, — ответил Кении. — Можете собрать свои личные вещи и, выпустив воздух, сложить матрас. Спешить не придется. Царица Савская еще не готова.

Марион взглянула на Корлисс Адриан. Дама не спеша усаживалась на складной стул у походного стола и явно готовилась не торопясь насладиться завтраком.

— Придется ждать, пока не упакуем все кухонное имущество, — объяснил Кении. — Пожалуй, я помогу вам, — сказал он Марион и подошел к спальным мешкам. Вынув затычки из надувных матрасов, он медленно скатывал их, давая воздуху выйти.

— Я вижу, вам нравится походная жизнь, — заметила Марион.

— Я просто без ума от нее, — в тон ей ответил Говард Кении.

— Но ведь это нелегкая работа?

— Даже тяжелая. Но приятная. Я в восторге от своей работы. Это ведь нескончаемые каникулы. Как вам спалось? — в свою очередь осведомился он.

— Замечательно.

— Я так и думал, — заметил Говард Кении. — Вы прекрасно перенесли вчерашний переход. Чувствуется, что вам знакомо ковбойское седло.

Внезапно Марион поймала его вопросительный взгляд и тут же поняла, что все его вопросы не случайны. Они, вероятно, спланированы и оговорены во время вчерашней конференции троих у походного костра.

— Мне приходилось участвовать в конных прогулках по горам, — с безразличным видом пояснила она и, отвернувшись, спокойно принялась укладывать свои вещи.

После этого разговора Марион избегала Говарда Кении…


Когда все вещи были уложены и оставалось навьючить лишь пару последних лошадей, Хэнк Лукас подошел к городским участникам экспедиции.

— Когда погрузка будет окончена, Кении поведет караван, — сказал Лукас. — Я же хочу проехать вперед, чтобы подобрать хорошую площадку для лагеря. Если хотите, поедемте со мной. Мы сэкономим немного времени.

— Я с удовольствием, — откликнулась Марион.

— Каким это образом вы собираетесь сэкономить время? — осторожно спросил городской детектив.

— Я вижу, что караван будет готов тронуться с места минут через десять — пятнадцать. Дорога впереди несложная, — пояснил Хэнк. — Можно двигаться рысью.

— Рысью? — в ужасе воскликнула Корлисс Адриан. Хэнк ухмыльнулся.

— Кажется, вам это не подходит.

— Если нужно, я готова ехать с вами, — с достоинством сказала Корлисс. — Но я бы предпочла двигаться шагом. Однако вы наш предводитель. И будет так, как вы скажете.

Джеймс Девитт решил вмешаться.

— Поезжайте вперед вдвоем, — сказал он. — И можете экономить время, сколько вашей душе угодно. Мы же поедем вместе с караваном. В конце концов, у нас впереди целый день. Время для нас не так уж и ценно.

Лукас многозначительно посмотрел на Марион. Женщина кивнула.

— Хорошо, тогда поехали, — сказал Лукас и, прицепив шпоры, вскочил в седло. Лошади тронулись и сразу перешли на энергичную рысь.

Впереди лежала широкая долина, где протекал еще один горный поток, впадавший в Мидл-Форк. Путникам пришлось примерно три мили ехать в объезд. Только так было возможно попасть на другой берег потока. Лошади перешли на шаг и через три четверти мили начали карабкаться в гору. Животные сильно вспотели и тяжело дышали. Для восстановления дыхания им необходим был короткий отдых.

— Кажется, мы взяли слишком быстрый темп, — заметила Марион.

Хэнк сдвинул сомбреро на затылок.

— По правде говоря, мне хотелось подальше оторваться от тех двоих. Не хочу их разочаровывать, если не найду того, что ищу.

— И что вы ищете? — поинтересовалась женщина.

— Хижину, которая попала на фотографию. — Похоже, вы знаете, где она?

— Скорее, я знаю, где ее нет, — ответил со смехом Хэнк. Чтобы было удобнее разговаривать с ехавшей сзади него Марион, он сел в седле боком, согнув правое колено на луке седла. — Понимаете, — продолжал ковбой уже серьезным тоном, — хижина находится где-то на перевале. Я примерно знаю, когда ее построили. Скорее всего, после прошлогодней снежной зимы. Об этом можно судить по тому, как рубили для нее бревна. Мне известен характер местности, где она расположена. К тому же все последнее время я внимательно анализировал все слухи на этот счет. Год назад, — продолжал Хэнк Лукас, — в наших краях появился парень. Судя по его виду, он вполне мог быть человеком, которого разыскивают. Он был не один, с товарищем, и еще одна вьючная лошадь. Ребята отправились в горы и исчезли. Говорят, они пришли из района Уайт-Клифф. Я говорил с человеком, который продал им лошадь. Один — довольно опытный охотник. Второй — типичный пижон. Говорили, что где-то в этих местах у них была хижина. Они ее построили, а потом забросили.

— Вы знаете это место? — спросила Марион. Хэнк отрицательно покачал головой.

Марион оглядела окрестности: сплошные скалы и бурелом.

— Как же найти заброшенное жилище в такой дикой местности! Вы же не знаете точно, где оно расположено! — воскликнула женщина.

— Так же, как находили люди, которые в ней жили, — с улыбкой ответил Хэнк. — Зимой, когда следы быстро заносит снег, они должны были помечать свой путь. Иначе не могли бы вернуться назад.

— И как же? — недоумевающе спросила Марион. Хэнк мотнул головой в сторону деревьев, выстроившихся вдоль тропы.

— Видите небольшие отметины?

— Вот эти зарубки?

— Правильно. Видите вдоль тропы одну длинную зарубку и две короткие? Они уже почти затянулись, и если не знать, что искать, то их не увидишь. Однако любой опытный охотник их сразу различит.

— И вы думаете, что эти люди так помечали тропу к своей хижине?

— Совершенно уверен, — твердо сказал Хэнк.

— И сколько, по-вашему, нам еще ехать?

Хэнк усмехнулся.

— Понятия не имею. Просто я ориентируюсь по зарубкам.

Он повернулся в седле, вставил правую ногу в стремя и стегнул лошадь.


Изредка на их пути попадались небольшие открытые опушки. И тогда Марион в полной мере могла оценить огромные нетронутые пространства, раскинувшиеся перед ними. На десятки миль вокруг беспорядочно громоздились горные пики, прорезанные глубокими тенистыми каньонами, стеной вставали высокие зубчатые снеговые хребты.

— Как вам нравятся наши просторы? — оглянувшись, усмехнулся Хэнк Лукас.

— Я просто в восторге! — воскликнула восхищенная Марион.

Вдруг ковбой натянул поводья и остановил коня.

— Там лось, — указал он рукой на кустарник.

— Где? Не вижу…

— Вон там. Подождите минутку, он сейчас затрубит. И действительно, из сумрачной чащи кустарника донесся чистый, похожий на звук флейты призыв. Начав свою песню с низкой ноты, голос животного словно окреп, быстро поднялся вверх и вдруг резко упал, оборвался на самом нижнем регистре.

— Просто потрясающе! — охваченная восторгом, воскликнула Марион.

— Первый раз слышите, как трубит лось? Женщина кивнула. Ее глаза горели от возбуждения.

— Ему не нравятся наши лошади, — заметил Лукас. — Лось думает, что это самцы, его соперники. Вообще здесь ему раздолье — нетронутый край. Возможно, этот красавец никогда не видел человека. Смотрите, вон он, в тени дерева.

Наконец Марион разглядела огромное рогатое животное. И тут лось, пригнув голову к земле, начал рыть копытом. При этом он издавал отрывистые лающие звуки.

— Готовится к нападению, — испуганно воскликнула Марион.

— Верно, — усмехнулся Хэнк. — Но прежде чем успеет напасть, он учует наш запах и поймет, что мы не лоси. И тогда вмиг исчезнет. — Ковбой резко повернулся к спутнице. — Я вижу, вы даже не пытаетесь фотографировать. За все время ни единого снимка. А если вы не за этим здесь, тогда зачем?

— Если я скажу, обещаете хранить мою тайну? — слегка поколебавшись, спросила Марион.

— Быть может, — последовал уклончивый ответ. Лось сделал два больших скачка вперед. И вдруг, уловив непонятный запах, чихнул, резко развернулся и исчез в зарослях кустарника. Растворился, словно огромное облако, унесенное ветром.

Марион быстро заговорила. Она нервничала.

— Я приехала сюда, чтобы найти своего брата, — сказала она. — Думаю, что он был с Фрэнком Адрианом. Потому я и захотела поехать с вашей группой.

Хэнк развернул лошадь. Теперь они стояли лицом к лицу.

— Вам лучше рассказать мне все, что вы знаете, — спокойно сказал он.

— Я знаю не так уж много, — продолжала женщина. — Последнее письмо от Гарри я получила прошлым летом. Тогда он был в Твин-Фоллс. В местной газете появилось объявление: человек собирался в горы для поправки здоровья и искал партнера. Ему нужен был человек, хорошо знакомый с жизнью в условиях дикой природы, с охотой и золотоискательством. Заявитель обещал оплатить услуги будущего партнера. Кроме этого, сулил еще пятьдесят процентов всех доходов от золотодобычи и охоты. Условия, как видите, вполне приличные. Гарри написал мне, что нанялся на эту работу. Ему очень понравился его партнер. Сообщил, что они направляются в долину Мидл-Форк. На этом моя связь с братом прервалась.

— Он часто вам писал?

— Обычно раз в два-три месяца, — ответила Марион. — Но мы были очень близки. Ведь он мой старший брат.

— Он сообщил вам свой адрес? — спросил Хэнк.

— Да. Твин-Фоллс, до востребования.

— Вы писали ему?

Марион кивнула.

— И каков результат?

— Письма вернулись обратно, — сказала она с грустью. — Не думаю, что Гарри просто куда-то уехал. Я уверена, что в любом случае он написал бы мне. Боюсь, что-то случилось. Мне иногда кажется, что объявление в газете было просто ловушкой…

— Понятно, — сказал Хэнк. — Брата зовут Гарри Чандлер?

— Нет, Гарри Бентон, — ответила она. — Мое полное имя — Марион Чандлер Бентон. Я сознательно скрываю фамилию Бентон, пока не узнаю каких-либо подробностей. Если Гарри попал в беду, хотела бы помочь ему. Мой брат излишне импульсивен и порой даже резок.

Хэнк пристально посмотрел на нее.

— У него раньше были проблемы?

— Да. Он так импульсивен…

— И поэтому вы ничего не сказали Корлисс Адриан?

— Если брат попал в беду, — промолвила Марион, — лучше, чтобы никто не знал, что я его родственница. Не хочу, чтобы и Корлисс об этом знала. Вам я призналась во всем, потому что вы о многом догадались. Давно поняли, что у меня иная цель, не фотосъемки.

— Раскрыли свои карты, чтобы я не пытался узнать самостоятельно? — спросил с улыбкой Хэнк.

— Вы поняли все правильно, — согласилась Марион.

— Ваш братец, думаю, был «черной овцой» в вашей семье. И, несмотря на это, оставался вашим любимцем? — продолжал высказывать свои соображения ковбой.

В ответ женщина только кивала.

— Не хотите рассказать мне, какие у него были раньше проблемы?

Вот тут Марион решительно покачала головой. Хэнк осторожно пришпорил коня.

— Ладно, поехали, — бросил он спутнице. Всадники проехали еще полмили. Вокруг был настоящий рай, особенно для охотников. Дважды они видели следивших за ними оленей. Однажды по треску кустарника поняли, что лось сгоняет с их пути стадо своих самок. Могучий самец воинственно развернулся и трубным ревом вызывал непрошеных гостей на бой.

— Здесь просто царство лосей, — заметил Хэнк. — Олени сюда заходят редко… А это что такое? — Ковбой внезапно остановился.

— Я ничего не вижу, — не поняла спутница. Хэнк указал на дерево.

— О, вижу. Это зарубка. Она отличается от тех, что мы видели вдоль тропы. Похоже, ее хотели сделать незаметной, — рассуждала вслух Марион.

Хэнк указал на еле видные царапины на других деревьях.

— Проверим?

Она кивнула.

Ковбой направил лошадь вниз по склону, следуя этим едва различимым знакам.

— Может, оставим записку, чтобы караван не прошел мимо? — сказала обеспокоенная Марион.

— Они увидят наши следы, — коротко бросил Хэнк.

Всадникам пришлось объезжать участки лесных завалов, поэтому они дважды теряли след. Однако каждый раз Хэнк вновь находил его. И вдруг неожиданно лошади выскочили на небольшую опушку. И тут Хэнк и Марион увидели хижину…

Ковбой соскочил с лошади и бросил поводья на землю.

Его спутница задержалась в седле. Она внимательно рассматривала жилище.

— Эта хижина была на почтовой открытке, — уверенно сказала она. — Снимали вон оттуда, — указала она, слезая с лошади.

— Нужно все осмотреть, — предложил Хэнк. Они пересекли опушку, и Хэнк толкнул дверь. Марион заглянула внутрь.

Жилище было прилично обустроено. Они увидели железную печку «буржуйку», два топчана, стол, грубую скамью. Прибитые к стене ящики образовывали буфет, заполненный тарелками, банками, ножами и вилками. На гвозде висела сковорода, а на печи красовалась большая, перевернутая вверх дном кастрюля. Земляной пол хижины показался Марион чище, чем это обычно бывает в заброшенных жилищах. И все же в помещении царил какой-то характерный затхлый запах. Он говорил о том, что в хижине давно никто не жил и не топилась печь. На столе, правда, стояла лампа, наполненная керосином.

— Вы, кажется говорили, ваш брат — опытный охотник? — спросил Хэнк.

— Да, — подтвердила женщина. — Он довольно долго занимался трапперством и был золотоискателем. Брат никогда не был сторонником цивилизации.

Хэнк понимающе кивнул. Сняв шляпу, он взъерошил волосы на висках.

— Давайте вернемся на тропу, — вдруг предложил он. — Нужно неподалеку подыскать место для лагеря.

— Можно остановиться на опушке, — сказала Марион. — Заодно используем хижину.

— Лучше не надо, — коротко заметил Хэнк. — Вернемся на тропу и… А это что такое? — Хэнк смотрел на ящики, прибитые к стене хижины. — Что это? Какой-то клочок бумаги. Похоже на угол конверта.

— И я вижу! — воскликнула женщина.

Хэнк приблизился к импровизированному буфету и двумя пальцами ухватился за уголок конверта, засунутого в щель между ящиками и бревенчатой стеной.

Марион нервно рассмеялась:

— Похоже на письмо, которое забыли отослать. Ковбой повертел конверт.

— Оно адресовано «тому, кто найдет это письмо», — в раздумье сказал он. — Конверт не запечатан. Давайте посмотрим.

Он достал листок бумаги, мелко исписанный чернилами с обеих сторон. Развернул и разгладил его на столе.

Марион из-за плеча Лукаса углубилась в текст письма:

> «Меня зовут Фрэнк Адриан. Всего несколько дней назад я еще ничего не мог вспомнить о себе. Я женат на Корлисс Лэтан Адриан и сообщу ее адрес в конце письма. Хочу, чтобы тот, кто найдет мое письмо, при необходимости смог связаться с ней.

> У меня бывают приступы амнезии. Некоторое время назад со мной случился такой приступ, и я оказался вдали от дома. Какое-то время я не знал, кто я такой. Затем начал вспоминать только отдельные отрывки из моей прошлой жизни. В результате автомобильной аварии и сотрясения мозга в моей памяти образовался провал. Однако совсем недавно память вернулась ко мне. И теперь я знаю, кто я такой.

> Одно время я был партнером странного парня по имени Гарри Бентон. Он опытный охотник и золотоискатель. Мы поднялись в горы, поселились в этой хижине. До наступления холодов намеревались искать золото, а затем заняться охотой.

> Раньше я слышал о приступах несовместимости. Об этой странной болезни, которая охватывает двух человек, вынужденных находиться в постоянном контакте. Она приводит к взаимной неприязни, перерастающей в буйное помешательство.

> Никогда не думал, что увижу подобное.

> Правда, со мной пока все в порядке. Но вот мой партнер, Гарри Бентон, — классический образец несовместимости. Мне кажется, он совсем свихнулся в своей безумной ненависти ко мне.

> Несколько дней назад между нами произошла ссора. Причиной был какой-то пустяк. Но Бентон поначалу словно совсем взбесился, а потом замкнулся в себе. Я попытаюсь бежать отсюда. Но я новичок в этих неприступных, диких горах. И должен пройти очень тяжелый путь. К тому же меня не покидает мысль, что если Бентон поймет, что я убежал, он выследит и убьет меня. Поэтому я постараюсь скрыться незаметно. Хочу выиграть время, чтобы он не смог догнать меня.

> Если же произойдет самое страшное, прошу нашедшего это письмо сообщить обо всем моей жене».

Письмо было подписано: «Фрэнк Адриан», и ниже указан адрес его жены.

Хэнк посмотрел на Марион Бентон.

— Какая невероятная чушь! — воскликнула она. — Этот человек явно сумасшедший. Гарри просто не мог сделать ничего подобного!

— Несовместимость — странная вещь, — заметил Хэнк. — Я знавал очень милых людей. Они были отличными товарищами, пока их не настигал приступ. Это ведь как сумасшествие. Вы просто…

— Ну что за глупость! Гарри участвовал во многих экспедициях в самых диких местах. Он провел в горах времени не меньше вас. Никогда не поверю, что с Гарри может случиться такое.

— Конечно, оказаться в диких горах наедине с новичком — это серьезный экзамен, — отметил Хэнк. — Временами люди так действуют друг другу на нервы, что…

— Но, Хэнк, это же явная глупость! Не знаю, почему возникло это письмо. Просто невероятно!

— Давайте вернемся и встретим караван, — спокойно предложил Хэнк. — Найдем место для ночлега, а потом вернемся к хижине. Пока нет оснований для беспокойства.

Марион кивнула. Она была слишком удивлена и расстроена, чтобы вступать в спор.

Прежде чем покинуть хижину, Хэнк еще раз внимательно осмотрелся вокруг.

— А это что? — вдруг воскликнул он.

Внизу, у самого пола, на одной из стен виднелись красновато-коричневатые пятна. Как будто стену чем-то обрызгали и эти брызги засохли.

Марион подняла глаза на Хэнка.

— Это же…

Ковбой лишь кивнул в ответ.

— Кажется, нам лучше закрыть хижину и вернуться к остальным…


Уже спустился вечер, когда Марион Чандлер, Корлисс Адриан, Джеймс Девитт и Хэнк Лукас вернулись к хижине. К этому времени они уже нашли место для лагеря и оставили Кении и повара заниматься лошадьми и ужином. Лукас коротко описал все, что ему удалось обнаружить. Показал всем письмо. Марион объявила, что она сестра Гарри Бентона, и всячески высмеивала содержание письма.

Детектив Джеймс Девитт нисколько не удивился, что она оказалась родственницей партнера Фрэнка Адриана. Однако тут же принял сторону миссис Адриан.

— Уж не думаете ли вы, что Фрэнк Адриан пошутил, написав это письмо? — спросил он.

— Он был новичком, — заявила Марион. — И не имел опыта жизни в горной местности. Гарри, конечно, молчун. И Фрэнк вполне мог принять его поведение за приступ несовместимости.

— Но, если с ним ничего не случилось и он просто ошибался, — поинтересовался Джеймс Девитт, — почему жена ничего не знает о нем?

— Потому что у него амнезия. Снова провал в памяти.

— Возможно, — сказал Девитт тоном вовсе не убежденного человека. — Поскольку уж мы все снимаем маски, я тоже могу признаться, что служу в полиции. Я сержант отдела без вести пропавших, пожалуйста, можете взглянуть на мое удостоверение.

— Давайте скорее начнем расследование, — вмешалась Корлисс Адриан. — Я никого не обвиняю, а только хочу найти Фрэнка. Пожалуйста, пойдемте.

Когда они добрались до хижины, Девитт тут же взял дело в свои руки. И начал он с красно-коричневых пятен у стены.

— Пятна крови, — твердо заявил он. — А теперь прошу соблюдать осторожность и ничего руками не трогать. Хэнк, покажите точно, где вы нашли письмо.

Хэнк Лукас засунул письмо за ящики.

— Вот здесь, — сказал он. — И оно высовывалось ровно на столько.

— Как сейчас? — переспросил детектив.

— Да. Точно, как сейчас.

— Понятно. Давайте осмотрим печь.

— Кажется, здесь нет дров и щепы для растопки, — отметил ковбой, — но я могу принести сухих сучьев, и через пару минут хижина согреется.

— Только не это, — остановил его Девитт. — Нужно оставить все как есть. Давайте изучим пепел на решетке.

Полицейский нашел кусок жести, сделал из него совок и принялся выгребать пепел. Наполнив второй совок, он вдруг вскрикнул.

В куче золы виднелись четыре или пять обгоревших пуговиц.

— Вам лучше выйти отсюда, — приказал Девитт Корлисс и Марион. — Дело, кажется, дурно пахнет. Вы, девочки, подождите снаружи. Нам нужно сохранить все вещественные улики. Хэнк останется у двери. Это как раз тот случай, когда может оказаться, что у семи нянек дитя останется без глаза. Я сам знаю, что и как нужно делать. Это моя епархия.

Корлисс и Марион вышли из хижины. Корлисс расплакалась, Марион же буквально кипела от возмущения. Хэнк двинулся вниз по тропинке, которая, как он считал, вела к источнику.


Среди участников путешествия воцарилась атмосфера враждебности. Марион и Корлисс сидели на стволе поваленного дерева в восьми футах друг от друга. Женщины с трудом сдерживали свои чувства и старались делать вид, что осматривают окрестности. Вскоре ковбой поспешно вернулся назад. Он коротко переговорил с Девиттом, и мужчины ушли, прихватив с собой лопату, стоявшую у печи. Корлисс как-то не придала значения поспешному возвращению Хэнка. Марион же со страхом глядела вслед быстро удалявшимся мужчинам. Они почти бежали по тропинке вниз к источнику.

Через двадцать минут они вернулись. По их виду Марион сразу поняла, что произошло. Детектив завладел ситуацией и суетливо бежал впереди. За ним с лопатой в руках, отрешенно опустив плечи, шагал Хэнк Лукас.

— Корлисс, вы нам нужны, — распорядился Девитт.

Когда женщина подошла, детектив принялся вполголоса что-то с ней обсуждать. Она исподтишка поглядывала на Марион. Марион видела, как Корлисс, вздрогнув всем телом, приглушенно вскрикнула. Через минуту Девитт и Корлисс ушли вниз по тропинке. Марион осталась сидеть на бревне. Вскоре они вернулись. Холодная враждебность в глазах детектива подтвердила ее самые страшные подозрения.

— Мой долг сообщить вам, мисс Бентон, — сказал он, — что мы обнаружили тело Фрэнка Адриана. Найдены и неопровержимые улики. Он был убит выстрелом в затылок из винтовки. Причем пулей с мягким наконечником. Учитывая всю совокупность обнаруженных улик, можно считать доказанным, что ваш брат — убийца.

Марион вскочила на ноги.

— Как вы смеете! Вы пользуетесь косвенными уликами. Мой брат какое-то время действительно жил вместе с ним, но в этих горах живут и другие люди. В конце концов, Адриан был болен. Он…

— И что, сам себе выстрелил в затылок из винтовки? — с сарказмом в голосе спросил Девитт.

— Я повторяю, в этих горах живут и другие люди. Мой брат и Адриан могли найти золотую россыпь и…

— Об этом вы сможете рассказать в суде, — холодно ответил детектив. — После того, как мы поймаем вашего брата.

— Но ведь тело может принадлежать кому-то другому? — в отчаянии возразила Марион.

— Оно опознано, — возразил ей Девитт. — Несмотря на плохое состояние трупа в связи с длительным пребыванием в неглубокой могиле, Корлисс все же опознала мужа. Кроме того, факт причастности вашего брата к этому убийству подтверждается и другими уликами, о которых Корлисс сообщила мне еще до приезда сюда. Так что сомнений нет. Все очень просто. Ваш брат бежал от правосудия. Он опередил нас, причем намного. Но мы знаем, какой дорогой он выбрался отсюда. И я буду преследовать его. В конце этой дороги у меня будет возможность связаться по телефону с начальством.

Голос ковбоя Хэнка Лукаса был полон сочувствия, когда он заговорил с Марион. Девитт в это время утешал Корлисс.

— Из этой долины есть другой выход, — говорил Лукас убитой горем Марион. — До автострады там всего пятнадцать миль. Неподалеку находится ранчо и есть телефонная связь. Детектив намерен направиться туда, и я должен показать ему дорогу. Корлисс очень устала, но здесь тоже не хочет оставаться.

— Скажите мне, Хэнк, что все это дурной сон, — проговорила Марион со слезами в голосе. — Я не верю доводам этого полицейского. Он явно настроен против моего брата и ужасно напорист…

— Джеймс Девитт — неплохой следователь, — ответил молодой ковбой. — Что же касается улик, которые он обнаружил, то среди них есть с полдюжины моментов, которые могут прояснить всю картину.

— Вы имеете в виду Адриана? — сквозь слезы спросила Марион.

— В этом трудно сомневаться, — кивнул Хэнк. — Думаю, вам не следует здесь оставаться. Может быть, вернетесь в лагерь и побудете там вместе с Кении и поваром?

— Нет, — почти крикнула Марион. — Я хочу выбраться отсюда, хочу уехать. — Женщина была в истерике. — Хочу поговорить с людьми, не потерявшими здравого смысла. Мне нужно найти шерифа этого округа.

— Верно, — поддержал ее Лукас. — Наш шериф — толковый человек. Но не стоит обманывать себя. Улики по данному делу неопровержимы.

— Если они обвинят Гарри в этом убийстве, я найму лучшего адвоката! Сколько бы это ни стоило! — возмущенно воскликнула Марион.

— Это было бы большой ошибкой, — возразил Хэнк. — Вы только навредите брату. Здесь не нужен дорогостоящий городской адвокат. Нужно будет нанять обычного местного юриста, который знает, что такое несовместимость. Присяжным знакомо это явление, адвокат тоже знает о нем, и тогда…

— Мы теряем время, — прервал полицейский. — Скоро стемнеет. Надо побыстрее выбраться отсюда. Нужно ли брать вьючную лошадь со спальными мешками?

— Нет, — ответил Хэнк, — там есть лесной кордон и ранчо. В крайнем случае, там переночуем. Но мы можем заказать машину из города Бойс. Она и заберет нас.

— Пора отправляться, — заторопился Джеймс Девитт.

— Дорога будет тяжелой, — предупредил ковбой. Детектив был настроен очень решительно.

— Ничего не поделаешь. Это моя работа.


Уже стемнело, когда четверо всадников осилили последний поворот, казалось, нескончаемой тропы. Наконец они увидели свет в окнах и услышали звуки радио.

Корлисс Адриан была на пределе своих сил. Девитт, вцепившийся обеими руками в луку седла, походил просто на мешок соломы. Марион, несмотря на опыт конных прогулок, устала как никогда. Только на Хэнка Лукаса ничто не действовало…

Подъехав к лесному кордону, полицейский заметно оживился. Он чувствовал себя здесь как рыба в воде. Полностью забрав в свои руки бразды правления, он названивал по телефону, заказывая машину. Марион вынуждена была признать, что Девитт знал свое дело.

Пока они ожидали машину из города, владелец ранчо, расположенного в полумиле от лесного кордона, Тед Микер затеял с Хэнком беседу. Этот человек приехал сюда в состоянии крайнего возбуждения и открыто прислушивался к телефонным переговорам полицейского.

— Как дела со стадом? — спросил его Хэнк.

— Вполне прилично, — ответил владелец ранчо. — Мое стадо пасется на этих лугах практически восемь месяцев в году.

— А лошади? Есть что-нибудь для продажи? — поинтересовался ковбой.

Микер усмехнулся.

— Ничего стоящего.

— А отбившихся лошадей вы не видели?

— Как же, был случай, — подумав, ответил Микер. — Когда мои лошади вернулись к зиме с пастбища, среди них был чужой черный мерин. Крупный, сильный конь без клейма. Раньше я его никогда не встречал, не представляю, чей он.

— Белый носок на передней левой ноге? И со звездочкой во лбу? — подсказал Хэнк, ловко сворачивая одной рукой самокрутку.

— Точно, — удивился владелец ранчо.

— И снова в хорошей форме? — небрежно спросил Хэнк.

— Сейчас да, — рассмеявшись, ответил Микер. — А когда появился, был совсем плохой.

— Ему что-нибудь около пятнадцати лет? Спина слегка прогнулась?

— Уж не ваш ли это мерин? — поинтересовался Тед Микер.

— Нет. Но я знаю, чей он, — коротко ответил ковбой.

— Тогда с хозяина причитается за кормежку! — рассмеялся Тед.

Марион не слушала их беседу и, естественно, не догадывалась о ее возможных последствиях. Как сестра убийцы, эта женщина чувствовала, что все больше отдаляется от остальной группы. Она понимала, что Девитту совсем не нравилось ее присутствие в комнате, где она могла слышать все его телефонные переговоры по поводу поимки Гарри Бентона. Поэтому она почувствовала облегчение, когда услышала звук мотора автомобиля и поняла, что им предстоит снова тронуться в путь.

Поездка в город оказалась довольно длительной, и они вошли в офис Билла Кетлина около полудня. Все чувствовали себя совершенно разбитыми.

Старый сельский шериф с любопытством разглядывал прибывших к нему людей. Он был совершенно спокоен. Действовал неторопливо и обстоятельно.

— Похоже, вам крепко досталось, — сказал он Девитту. — Может, хотите немного отдохнуть, а потом уже займетесь делом?

Детектив решительно выпятил грудь.

— Мне не до сна, столько дел. Отдохну, когда все закрутится.

— Ну, вообще-то мы могли бы взять дело на себя, — философски заметил шериф.

Джеймс Девитт отрицательно покачал головой.

— Не хотел бы показаться самоуверенным, но раз уж я здесь, то и отвечать за это дело буду сам.

Билл Кетлин слегка обиделся.

— Кажется, вы, городские, не доверяете нам, сельским ребятам, — насупившись, пробормотал он.

Девитт улыбнулся.

— Мы все-таки управляемся здесь со всеми делами, — продолжал Кетлин.

— Надеюсь, придет время, — с некоторым гонором возразил Девитт, — когда во всех округах Соединенных Штатов появятся образованные городские люди.

— Может, оно и к лучшему, — согласился Билл.

— Если не возражаете, — предложил Девитт севшим от усталости голосом, — давайте закончим это дело.

— Хотите закончить его прямо сейчас?

— Да. Нужно арестовать виновных, — твердо заключил Девитт.

— Кого? — не понял Билл Кетлин.

— Пошевелите мозгами, — нетерпеливо бросил Девитт. — Все просто как дважды два.

— О чем вы? — по-прежнему не понимал сельский шериф.

— Хэнк Лукас рассказал мне, что узнал вьючную лошадь. Он знает и человека, который продал ее Адриану.

Кетлин кивнул.

— Эта увечная лошадь появилась на лесном кордоне в самом начале зимы, когда лошади вернулись с пастбищ в конюшни. До этого она паслась на лесных лугах.

Кетлин снова кивнул.

— Неужели непонятно? — продолжал Девитт, едва сдерживая нетерпение. — В печи хижины мы нашли несколько пуговиц. Значит, там была сожжена одежда. В хижине все было аккуратно прибрано. Так что никому и в голову не могло прийти, что там произошло что-то необычайное. Все выглядело так, будто охотники, жившие там, забрали свою добычу в конце зимы и отправились продавать ее.

— Да, Хэнк мне рассказал об этом, — сказал шериф.

— Так вот, — продолжал Девитт. — Бентон убил Фрэнка Адриана. Погрузил все свое имущество на вьючную лошадь и спустился к ранчо лесного кордона. Затем вышел к автостраде. Здесь, разгрузив лошадь, он отпустил ее.

— И что потом? — спросил Кетлин.

— Потом он исчез.

— Похоже, Гарри Бентон действительно исчез, — согласился шериф.

— Боже мой! — нетерпеливо воскликнул городской полицейский детектив. — Неужели каждый раз мне придется тыкать вас носом? Прикиньте сами, что могло случиться. Это убийство вовсе не было результатом приступа несовместимости. Это жестокое, заранее обдуманное убийство. У Адриана была с собой приличная сумма денег. Бентон завладел ими. Что дальше? Он спустился к автостраде и отпустил лошадь на свободу. Он не мог раствориться в воздухе. Значит, кто-то встречал его на машине. Соучастник, который следил за развитием событий и ждал, пока начнется расследование. Этот соучастник оказался в нашей группе и демонстративно проявлял заботу о своем «дорогом брате». Все ясно как Божий день. Марион Бентон была сообщницей брата. А убийство Фрэнка Адриана было преднамеренным. Марион вскочила на ноги:

— Да как вы смеете бросаться такими обвинениями?!

— Минутку, мэм, — начальственным тоном осадил ее Билл Кетлин. — Прошу вас сесть и сохранять спокойствие. В свое время я задам вам несколько вопросов. А пока мы проводим официальное расследование. И главное слово сейчас принадлежит мистеру Девитту.

Марион бессильно опустилась в кресло. И тут Корлисс вмешалась:

— Он мог уехать отсюда автостопом, — обратилась она к шерифу. — По-моему, мисс Бентон не замешана в этом деле…

— Не говорите глупости, Корлисс, — вмешался Девитт. — Я ценю ваше великодушие. Мисс Бентон всех нас ввела в заблуждение своими актерскими способностями. Но я на все смотрю с точки зрения профессионального следователя.

Марион хотела было возразить, но шериф жестом призвал ее к молчанию.

— Представьте себе, как все это было, — продолжал детектив. — Убийство произошло в канун зимы, когда земля еще не промерзла. Двое мужчин прибыли сюда, чтобы искать золото и охотиться. Естественно, прихватили с собой припасов на целую зиму. Столько, сколько могла увезти вьючная лошадь. А это довольно много. Естественно, убийце пришлось все снова грузить и вывозить. А затем избавляться от всех припасов. Я узнавал, насколько интенсивно движение по этому шоссе. И выяснил, что, исключая сезон охоты, этой дорогой практически никто не пользуется. Кроме разве что лесника, владельца ранчо да еще почтальона. Я все делаю очень обстоятельно, — не без бахвальства продолжал городской полицейский. — Связался с почтальоном по телефону и спросил, не подвозил ли он кого-либо с большим грузом походного инвентаря.

— Разве этот груз нельзя было спрятать? — спросила Корлисс.

— Это было бы слишком опасно, — отрезал Девитт. — У него было много продовольствия: бекон, мука, сахар, кофе. Было одеяло и капканы. От всего надо было избавиться. Находка такого тайника сразу вызвала бы подозрение.

Шериф Кетлин одобрительно кивнул.

— Полностью с вами согласен.

Джеймс Девитт напыщенно разглагольствовал: — Я думаю, вы согласитесь со мной: основные принципы расследования преступлений одинаковы что в городе, что в деревне. Пожалуй, в сельской местности больше пространства, что затрудняет поиск ключевых улик. Но, с другой стороны, меньше населения. А это намного упрощает поиск.

— Да, пожалуй, вы правы, — снова согласился провинциальный шериф. — Вы пришли к верному выводу. Он вряд ли уехал автостопом. Кто-то должен был его встречать.

— Отсюда следуют неизбежные выводы, — проговорил Девитт. — Убийство преднамеренное. Преступление совершено по определенному плану. Сообщник с машиной прибыл в назначенный день. Это ваш округ, шериф. Я не хотел бы вмешиваться, но я вынужден вмешаться. Настаиваю на аресте мисс Бентон, как соучастницы в убийстве Фрэнка Адриана. Ее нужно взять под стражу немедленно.

И тут шериф повернулся к Марион Бентон.

— Мисс Бентон, с вашего разрешения, я задам вам пару вопросов. Понимаю, вы сейчас в сложном положении. Но советую отвечать откровенно… Ваш брат частенько бывал вспыльчив, не так ли?

Женщина ответила утвердительно.

— И был опытным охотником и туристом? Снова утвердительный ответ.

Шериф продолжал задавать Марион все новые вопросы.

— Он прожил в горах большую часть своей жизни?

— Вы правы, — тихо ответила женщина.

— Искал золото, иногда работал проводником и траппером?

Марион кивнула.

— Хэнк говорил мне, что вы хорошая наездница. Вам даже доводилось участвовать в конных переходах в горах. Вместе с вашим братом.

Женщина снова ответила утвердительно.

— Во время таких походов ваш брат нанимал проводников или носильщиков?

— Конечно нет, — пожала плечами Марион. — Он любил все делать сам.

Шериф обернулся к Джеймсу Девитту.

— Хэнк Лукас рассказал, что в хижине вы обнаружили лопату и пятна крови на одной стене. Однако никаких следов крови в других местах не было. В шкафу оставались чисто вымытые тарелки. Но в хижине не было ни дров, ни растопки. Печь не чистили, и в золе нашлось несколько пуговиц. Кроме того, за самодельным шкафом, сбитым из ящиков, торчала записка. Однако, обратите внимание, ничто не указывало на то, что какое-то время в жилище оставался один человек. И последнее. Внизу, в конце тропы, нашлась вьючная лошадь со следами кровоподтеков на спине.

Полицейский согласно кивнул.

— Все это я уже проанализировал раньше, — нетерпеливо бросил он. — Погодите, шериф. Особое внимание я обратил на хижину. Я все улики изучил лично.

— Вы осмотрели хижину, — подтвердил шериф. — Но бывает, мы смотрим и не видим… Давайте начнем сначала. Миссис Адриан, вы зарегистрировались в нашем отеле и оставили там багаж. Хотели забрать его, вернувшись из похода в горы.

— Да, Хэнк просил меня взять только самое необходимое. Чтобы облегчить ношу.

— Ковбой говорил мне, что вам не приходилось раньше путешествовать в горах.

— Это мой первый поход, — подтвердила Корлисс.

— Думаю, вы правы, — сказал шериф Девитту. — Убийцу кто-то должен был встретить. А это означает, что убийство было запланировано. Значит, был и сообщник.

— Я все время об этом толкую, — отрезал Девитт. — Все это означает преднамеренное убийство.

— Правильно, — удовлетворенно кивнул шериф. — Однако пару фактов вы проглядели. Давайте размышлять вслух. Возьмем, к примеру, фотооткрытку.

— Ну и что? — не понял Девитт.

— На тени вы обратили внимание? — невозмутимо продолжал шериф.

— Тени? Какое отношение имеют какие-то тени к убийству Фрэнка Адриана?! — с раздражением воскликнул городской полицейский.

— Очень короткие тени, — сказал шериф — Снимок, должно быть, сделали в полдень. Но даже в полдень такие короткие тени в Айдахо бывают только летом. Отпечатки с этого снимка делал фотограф Том Мортон. По фотобумаге он определил, что делал фотографию в конце июля. Судя по теням. В открытке же говорится, что снимок сделан в октябре. Как вы собираетесь увязать тени и…

Девитт расхохотался.

— Не собираюсь даже пробовать. Фрэнк Адриан исчез только в сентябре.

Билл Кетлин кивнул и спокойно продолжал:

— Этот снимок был сделан складной камерой с небольшой трещинкой в складывающейся части. Поэтому на снимке, в нижнем углу, имеется белый просвет. Я понимаю, что сильно наскучил вам. Но есть еще факт, который нужно осмыслить. Помните, у найденной вьючной лошади спина была стерта до крови, а потом зажила?

Детектив взорвался.

— Да вы что, с ума сошли? Какое мне дело до этой проклятой увечной лошади!

— Если вы работаете в горах, — невозмутимо продолжал шериф, — нужно их знать. Конечно, если два десятка лошадей навьючены вещами новичков, у пары лошадей могут образоваться потертости на спине. Тут уж ничего не поделаешь. Но если навьючиваешь всего одну лошадь, да еще ведешь ее на поводу, значит двигаешься значительно медленнее, чем верхом. В этом случае опытный путешественник не сделает ошибки.

И еще один момент, — не дав себя перебить, продолжал Билл Кетлин. — Убийца оставил хижину в таком виде, чтобы ее состояние не вызвало подозрений у случайного посетителя. Все должно было остаться так, будто охотники просто покинули ее в конце зимнего сезона.

И еще. У нас в горах есть неписаный закон. Оставляя надолго хижину, каждый должен обязательно заготовить сухие дрова и щепу для растопки печки. Если сам вернешься во время дождя или грозы, сразу сможешь развести огонь. Или кто-то другой забредет в хижину в поисках укрытия — он тоже сможет согреться.

Не хочу утомлять вас рассказами обо всех местных обычаях, но этот соблюдается особенно строго. Теперь понятно?

— Что понятно? — по-прежнему не понимал Девитт.

— В хижине жили два человека, — излагал свои заключения шериф. — Один из них был новичком, типичный городской пижон. Другой — опытный охотник. Один из них убил другого и сбежал. Убил тот, кто убирал в хижине, мыл посуду и делал все, чтобы сложилось впечатление, что охотники вместе покинули свое горное жилище.

— Естественно, — подтвердил Девитт.

— В таком случае, убийцей был новичок, — подытожил свои исследования Билл Кетлин.

Последние слова шерифа явно потрясли Девитта.

— Как же так? — в недоумении воскликнул он. — Жена опознала тело! Еще было кольцо на…

— Конечно, конечно, она опознала тело, — невозмутимо повторил Кетлин. — Естественно, убийца позаботился и о необходимом для опознания кольце. Но дело в том, что она в любом случае опознала бы тело. Помните, вы сами говорили, что это убийство было преднамеренным. И кто-то должен был в условленном месте встретить вьючную лошадь. В определенный день и в определенный час.

Корлисс Адриан с шумом отодвинула стул от стола.

— Уж не пытаетесь ли вы обвинить меня…

— Успокойтесь, мэм, — перебил ее шериф. — Я просто пытаюсь объяснить полицейскому из города кое-какие обстоятельства этого дела… Вот еще что, Девитт. Ковбой Хэнк говорил, что записка была засунута за шкаф. И я спросил, легко ли было ее найти. По телефону он ответил мне: «Черт возьми, Билл, ее сразу бы заметил любой пижон». Вот видите, Адриан слишком старался. Хотел, чтобы записка наверняка была найдена. Когда Хэнк Лукас позвонил мне и рассказал об этом преступлении и обстоятельствах, которые смог выяснить, я многое передумал. А потом обратился к судье и оформил ордер на обыск багажа, оставленного миссис Адриан в отеле. И конечно, нашел там складной фотоаппарат фирмы «Кодак», модель ЗА. Мы принесли его в фотолабораторию Тома Мортона Поместив внутрь аппарата электролампочку, обнаружили на его мехах крошечное отверстие. Как мы и предполагали… Не советую думать о побеге, миссис Адриан, — предупредил Корлисс шериф. — Вы, конечно, устали от долгого перехода. Но если бы попытались бежать, то здесь вы далеко не уйдете. Не то что в городе, где достаточно выскочить за дверь — и тут же затеряешься в толпе. Так что придется остаться на месте и проглотить горькую пилюлю. Скажу вам, что люди в наших горах относятся к женщинам по-рыцарски. Конечно, они не отпустят вас на свободу, но сделают все, чтобы представить вас лишь пособницей в этом преступлении. Так что вас не ждет чрезмерное наказание.

— Вы с ума сошли! — воскликнула Корлисс Адриан. — У вас же нет улик против меня. Это просто издевательство над правосудием!

— Боюсь, что мы имеем больше улик против вас, чем нужно, — спокойно ответил шериф. — Вы с мужем давно задумали это дело. Вы оба были здесь прошлым летом и нашли эту хижину. Она была заброшена, но все еще сравнительно новая и в хорошем состоянии. Вы даже сфотографировали ее. Это было приблизительно за пару месяцев до момента, когда ваш муж симулировал свое исчезновение. Операция была задумана довольно хитро. Страховка была оформлена много лет назад. Все шло как по маслу.

— Подождите минутку, — прервал его Девитт. — Я сам с этим разберусь. Шериф, ваши собственные доводы просто завели вас в тупик…

— Что дает вам повод так говорить? — спросил шериф.

— Вы сами признали, что человек, последним покинувший хижину, постарался все оставить так, будто охотники покинули избушку на зимний сезон.

— Так мне описал дело Хэнк, — ответил шериф.

— Но ковбой также сказал вам, что записку оставили в очень заметном месте. Так что даже новичок тут же бы ее нашел.

Шериф усмехнулся.

— Да. Интересный факт, — сказал он. — Это обстоятельство озадачило меня. И я начал размышлять…

— Я это пока еще не вижу, — с откровенной враждебностью заметил полицейский из города.

— Подумайте сами, — сказал шериф. — Просто поставьте себя на место убийцы, и все станет ясно.

— Боюсь, — ответил Джеймс Девитт с глубоким сарказмом, — мои мозги слишком примитивны, чтобы разобраться в таких тонкостях. Объясните мне все сами.

— Я уже говорил, — невозмутимо начал шериф, — нужно поставить себя на место убийцы. Вы не хотите, чтобы тело нашли до момента, когда его уже будет трудно опознать. Поэтому зарыли труп, но не очень глубоко. Вам нужно, чтобы он оставался там подольше и разложился. Теперь вы готовы к тому, чтобы его нашли. Однако не слишком скоро, иначе вы попались. Думаю, теперь-то все для вас должно быть ясно, Девитт.

— Что вы имеете в виду? — снова не схватил ситуацию детектив.

— Я имею в виду, что кто-то — убийца или его сообщник — возвращается в хижину и оставляет там записку. Ее должны найти в нужное время. Суть в том, чтобы кто-то отправился в хижину и нашел записку и труп. Значит, человек, оставивший записку, хотел, чтобы ее нашли. Конечно, Адриан мог оставить эту записку, как он об этом пишет. Но если Бентон убил его, то нашел бы записку и уничтожил ее. Охотник просто не смог бы проглядеть письмо. Поэтому, — продолжал шериф, — когда Хэнк Лукас рассказал мне о записке, я прежде всего спросил его о цвете чернил. Оказалось, что они все еще сохраняли синий цвет. Насколько я понимаю в чернилах, есть определенное химическое вещество, которое темнеет, создавая их цвет. Но пока химикат не окислился, в чернила добавляют синюю краску, чтобы можно было видеть, что пишешь. Вот почему синие чернила со временем превращаются в черные. Опытный в этих делах человек может достаточно точно определить, давно ли сделана запись чернилами. Ковбою записка показалась довольно свежей. Я поразмыслил еще немного, — излагал свои соображения шериф. — Порасспросил Хэнка по телефону, как миссис Адриан перенесла путешествие. Умеет ли сидеть в седле? И он ответил, что она не отличается от большинства новичков. Слишком укоротила стремена, стискивает лошадь коленями и, вообще, сидит в седле довольно неуверенно. Мне стало ясно, что вряд ли она смогла бы совершить бросок к хижине и обратно, оставить там записку да еще порезать палец, чтобы оставить в хижине несколько пятен крови. Это ей не по силам. Из этого я сделал вывод, что только один человек мог все это проделать.

Благодаря письму моего друга Эда Харвела у меня было довольно точное описание Фрэнка Адриана. Я понял, что добраться до хижины, чтобы оставить там записку, он мог только через лесной кордон. Или через долину Мидл-Форк. Конечно, для него это было тяжелым испытанием. Все-таки он новичок. В то же время сомнительно, чтобы в этой истории участвовал какой-то третий человек. Однако сейчас здесь появляется все больше самолетов. И теперь в пяти милях от хижины соорудили взлетно-посадочную полосу для лесной пожарной охраны.

Поэтому я снова уселся к телефону. Обзвонил все городки в округе, имеющие чартерные воздушные линии. Интересовался, не нанимал ли кто-нибудь самолет до этой посадочной полосы в течение последнего месяца. И вот тут мне здорово повезло.

— Что же вы узнали? — невольно заинтересовался полицейский.

— Видите ли, — ответил шериф, — нанимая самолет, пассажир обязан сообщить о себе подробную информацию. Конечно, в данном случае наниматель выступал под вымышленным именем. Мне удалось узнать, что сейчас он работает в одном гараже. И наверняка думает, что находится в полной безопасности. Однако я позвонил туда моему другу шерифу, и мы его арестовали.

Я успел поговорить с ним по телефону, — продолжал свой рассказ Билл Кетлин. — Сообщил, что его жена уже забрала деньги в страховой компании и убежала вместе с плейбоем по фамилии Гридли. Конечно, тут я немножко нафантазировал и, возможно, поступил не очень честно. Но трюк моментально сработал. Этот Адриан оказался довольно горячим парнем. Он тут же взорвался и все выложил как на духу. По-видимому, до него уже доходили слухи о Гридли.

А теперь, миссис Адриан, — заключил шериф, — хотя мне это не очень по душе, но я вынужден переселить вас в тюрьму. В отель за вашими вещами уже поехали, так что вы можете взять немного чистого белья и… О Господи! — воскликнул Билл Кетлин с состраданием, — она, кажется, потеряла сознание. Хэнк, — попросил он, — принесите-ка мокрое полотенце, попробуем привести ее в чувство. И прихватите бутылку виски из того ящика. Кажется, мисс Бентон тоже нужно немного выпить. Сожалею о гибели вашего брата. Но, в конце концов, пусть уж лучше будет так, чем превращать его в убийцу. А что касается вашего начальника, Девитт, Эда Харвела, я уже позвонил ему. Сообщил, что дело закончено и убийца находится в тюрьме.

Сейчас, друзья, — сказал он вставая, — давайте закончим с миссис Адриан. А потом, пожалуй, не вредно было бы немного перекусить. Я занимался делом практически всю ночь. А ведь я уже не так молод, как прежде. Теперь если по работе вынужден не досыпать, то надо хотя бы поесть как следует. Восполнить энергию.

Харвелу я сказал, Девитт, что вы показали себя в этом деле как опытный детектив. Ваш шеф гордится вами. Конечно, я проинформировал его, что и мы, деревенские парни, тоже приложили к этому делу свои руки. И только потому, что это, в конце концов, наш округ. И наши избиратели хотят, чтобы мы поддерживали здесь порядок. Но я сказал, что вы проделали большую часть работы… Ну ладно, Хэнк, — старик устало расправил плечи, — давай заканчивать наши дела и пойдем посмотрим, что мы имеем в смысле еды. Как раз сейчас начался охотничий сезон, и мой приятель прислал целую оленью ногу. Я отнес ее в салун Теда Коллинса и попросил получше запечь. Скажу вам последнее, — слова Билла звучали торжественно. — Страховая компания, где была застрахована жизнь Адриана в пользу его жены, нам очень благодарна. Эд Харвел мне сообщил, что они собираются нас премировать. Так что, кажется, несмотря ни на что, сегодня мы неплохо потрудились. Как думаете, ребята?

1

Средняя вилка (англ.)