# Прокурор добивается своего

Эрл Стенли Гарднер

## Глава 1

Миссис Фрилмен открыла дверцу духовки, и аромат жареной индейки наполнил кухню. Она приподняла крышку, чтобы опытным глазом проверить, насколько ровно румянится птица, закрыла духовку и кивнула Корлисс Дитмер.

— Примерно через полчаса, — сказала она.

Можете не сомневаться, Корлисс Дитмер никогда не получила бы приз за красоту. Кожа у нее не отличалась ни белизной, ни бронзовым загаром. На коротком курносом носу держались очки с большими стеклами, но зато никто никогда не видел, чтобы Корлисс Дитмер бездельничала. Свойственные Корлисс деловитость, отзывчивость, добродушие и веселое настроение придавали ей какое-то особое очарование. В итоге никто никогда не представлял ее себе как неуклюжую толстуху в очках — ведь при слове «электричество» мы не представляем себе медный провод.

Корлисс была помолвлена с Эдвардом Фрилменом.

День свадьбы зависел от многих обстоятельств, в том числе и от состояния финансов, хотя ни он, ни она не приняли бы помощи от семьи. «Наша свадьба, — объяснял Эдвард отцу, — нечто сугубо личное. И раз так, то мы сами за нее отвечаем».

Ма, как было принято в семье называть миссис Фрилмен, приоткрыла верхнее отделение духовки, чтобы проверить правильность температуры, при которой пекутся сладкие пирожки. Вечно получалось так, что в последние минуты перед обедом в День благодарения требовалось сделать тысячу и одно мелкое дело. Корлисс была прекрасной помощницей. У нее, как говорится, все горело в руках.

За окном светило яркое солнышко, в это время года теплое, но не жаркое, за что миссис Фрилмен была весьма признательна. В той части южной Калифорнии, где расположен Мэдисон-Сити, нередко именно в ноябре ветер из пустыни приносит жару. Хлопоты с праздничным обедом превратились бы тогда в адские муки.

Ма Фрилмен было за пятьдесят; седая, румяная, пышущая здоровьем, она мимоходом взглянула в зеркало и убедилась, что ей не мешало бы сполоснуть лицо холодной водой и попудриться.

Корлисс как бы прочитала ее мысли:

— Идите, ма. Я тут за всем присмотрю. И в первую очередь надо подумать о коктейлях.

Миссис Фрилмен благодарно улыбнулась:

— Да не хлопочи так, Корлисс. Пускай все идет своим чередом. Я сейчас вернусь.

Корлисс кивнула, пружинистым шагом пересекла кухню, распахнула дверь в гостиную, где собралась вся семья, и крикнула:

— Как вы, мальчики, относитесь к коктейлю?

Ответил старший, Стефен:

— Я бы сказал, коктейль не помешает.

— Кубики льда, шейкер, бутылки и стаканы на буфете, — сказала Корлисс, — а уберут все это за пять минут до обеда, то есть минут через двадцать.

Стефен вошел в столовую:

— Корлисс, умница!

Семейство Фрилменов воспринимало Корлисс как нечто само собой разумеющееся. Она выполняла все больше и больше поручений по дому как раз в той ббластиобласти, куда не допускают никого из посторонних.

У ма Фрилмен не было дочери, которая могла бы ей помогать по хозяйству. В доме теперь оставались три сына: тридцатишестилетний Стефен, тридцатичетырехлетний Джилберт и двадцатидвухлетний Эдвард. Четвертый, Фрэнк Фрилмен, служил на эсминце. Всего неделю назад они получили от него письмо, в котором сообщалось, что он жив и здоров. Жена Стефена, Бернис, была из богатой семьи. Она привыкла к многочисленной прислуге, и от ее «помощи» было куда больше неудобств, чем толку. Казалось, ей доставляют искреннее удовольствие визиты к родителям мужа, но на кухню ма Фрилмен ее не допускала. Желания помочь у Бернис больше, чем нужно, а вот умения никакого.

Чтобы угодить ма Фрилмен, надо было быть специалистом высокого класса. Дилетантке-домохозяйке не стоило и пытаться!

Кармен, вторая жена Джилберта, впервые присутствовала на семейном торжестве. Она была моложе своего мужа. Их свадьба состоялась всего четыре месяца назад, и Кармен пока еще чувствовала себя чужой в семье.

Джилберт работал в судостроительной компании администратором. В последнее время он стал деловым и уверенным в себе бизнесменом. Кармен заведовала отделом рекламы в бакалейном концерне, обслуживающем Лос-Анджелес и его пригороды. Директора считали ее настолько ценным работником, что уговорили остаться в отделе еще хотя бы на полгода после ее скоропалительного замужества. Ее представления о стряпне ограничивались умением поджаривать полуфабрикаты и открывать консервы.

Все в семье, не сговариваясь, старались на торжестве «быть милыми с Кармен и заставить ее почувствовать себя как дома».

Корлисс это возмущало. Она с негодованием сказала ма Фрилмен:

— Зачем они делают это так откровенно? Пора бы ее ни в чем не выделять. Бедняжка, она же чувствует себя белой вороной… Ну да ладно, коктейль все поправит.

И коктейль Стефена, действительно, помог. Он был смешан с особой тщательностью, а незначительные добавки, вроде бы пустяковые, доказывали, что приготовлен коктейль человеком, не только знающим, как все должно быть смешано, но и умеющим это делать.

К тому времени, когда семейство собралось к столу, настроение у всех было приподнятое.

Папаша Фрилмен сидел во главе стола, и во взгляде у него светилось то, что Корлисс называла «чистым озорством». Солидный, расчетливый, рачительный владелец ранчо, Чарлз У. Фрилмен много работал, чтобы достичь того, что задумал еще в молодости. Его цитрусовые плантации давали лучшие апельсины и лимоны в округе.

Он был страшно горд своими мальчиками: Стефеном, который ведал продажей недвижимости в городе; Джилбертом, от которого зависели морские перевозки; Фрэнком, который отказался от выгодного места, чтобы пойти на флот, и Эдвардом, младшим, уже давно работающим на авиационном заводе в Бербанке, но отложившим свадьбу ради того, чтобы поступить в армию и попытаться попасть в авиачасти в Китае.

Папаша Фрилмен окинул взглядом застолье, отодвинул стул и поднялся.

— Придется встать, чтобы справиться с этой индюшенцией!

— Послушай, можно подумать, что жаркое жесткое, — возмутилась ма Фрилмен, — и не смей снимать пиджак!

— Интересно знать, почему нельзя избавиться от чертова пиджака? — удивился папаша Фрилмен. — Ведь вот уже лет тридцать с лишним я разрезаю жаркое, встав с места и сняв пиджак. Не может человек резать индейку сидя да еще и в пиджаке!

Если Кармен и не сообразила, что «вето» миссис Фрилмен насчет пиджака было наложено из-за ее присутствия, то взгляды, которые бросали на нее члены семейства, ей все объяснили.

Кармен засмеялась и воскликнула:

— Мне кажется, я в жизни своей не видела такой огромной индюшки! Разумеется, надо встать, иначе птица окажется выше вас!

Все вежливо, но немного принужденно засмеялись, понимая, что громкий смех над шуткой нового члена семьи не уместен.

Телефон зазвонил в ту минуту, когда нож папаши Фрилмена вошел в сочное мясо индюшки.

— Я подойду, — сказала миссис Фрилмен, отодвигая стул. — Только вы ведите себя тихо. А ты, папа, занимайся своим делом и положи всем жаркое.

— Кармен, — крикнула она через минуту, — это междугородная, спрашивают тебя.

Кармен поспешила к телефону. Какое-то время стояла напряженная тишина, потом, как бы очнувшись, все разом заговорили, перебивая друг друга. Громким смехом сопровождалась каждая порция жаркого, положенная щедрой рукой хозяина.

Окончив разговор, Кармен вернулась к столу. Глядя на нее, можно было подумать, что ее только что хлопнули по лицу мешком из-под муки. Ее испуганный взгляд с нежной мольбой обратился к ма Фрилмен, та без слов поняла, что ее просят как-нибудь отвлечь присутствующих. Однако в первую минуту ей ничего не пришло на ум.

Выручила, как всегда, Корлисс, сказавшая что-то смешное. И пока за столом раздавались взрывы хохота, Кармен незаметно заняла прежнее место.

Стефен наклонился к Эдварду:

— Ты всерьез намерен осесть в Мэдисон-Сити?

— В Мэдисон-Сити нет ничего дурного.

— И только! — усмехнулся Джилберт.

— Ерунда! — ответил Эд. — Вы, жители больших городов, доводите себя до сумасшествия ненормальным ритмом жизни. И, кроме того, умножаете толпу бездельников.

Стефен не сдавался:

— Взгляни-ка на наших женщин, горячая ты голова.

Разве они похожи на бездельниц?

Он поднял белую руку Кармен с миндалевидными ярко-красными ногтями.

— Вот ручка образцовой… Но, Кармен, дорогая, у вас такие холодные пальчики! Вы вся дрожите… вы…

Разговор разом смолк. Все уставились на Кармен.

Корлисс беспечно сказала:

— Господи, если так хватать женщин за руки, то они начнут со страха падать в обморок. Вам с вашими ухватками только и иметь дело, что с мужчинами! Вот их хватайте сколько угодно! Или, в крайнем случае, мою руку.

Корлисс вытянула вперед свой не слишком миниатюрный кулачок. Собравшиеся снова рассмеялись, напряженность исчезла.

Около трех часов Кармен позвонили во второй раз, а в четыре часа она объявила:

— Я вовсе не желаю портить уик-энд, но в конторе какие-то неполадки. Мне придется съездить туда и найти нужные бумаги для босса… Я возьму машину. И вернусь в десять, самое позднее — в одиннадцать часов.

— Но, милая, — запротестовал Джилберт, — я сам тебя отвезу. Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя одну?

— Я же объяснила: я не хочу нарушать семейное торжество.

— А мы и не будем ничего нарушать. Мы вместе уедем и вместе вернемся…

— Пустяки, дорогой! Я поеду назад засветло и вернусь самое позднее в одиннадцать часов… Надо же было боссу приехать в такой день в контору! Просто нецивилизованный тип!

Неожиданно Стефен сказал:

— Поскольку праздник уже малость подпорчен, я это продолжу. Мне надо повидаться с Джейсоном Джилспаем, мы обсудим одно важное дело.

— Но не в День благодарения, Стефен! — запротестовала ма Фрилмен.

— Инициатива исходила от него. Он заявил мне вчера, чтобы я к нему заехал. Эд, что ты знаешь о Джилспае?

— Красивая машина. Большой дом. Банкир в отставке. С деньгами. Живет здесь около трех лет. Вдовец.

Популярная личность. Президент клуба…

Джилберт перебил:

— Знаете, голубчики, занимайтесь своими темными делишками не за праздничным столом! Вопрос стоит так: поедет ли моя жена в Лос-Анджелес в одиночестве?

Кармен с мольбой посмотрела на миссис Фрилмен.

Эдвард рассмеялся:

— Вы вступили на опасную стезю. В нашей семье никто и никогда не подчиняется чужим приказам.

— В таком случае пришло время отступить от этого правила, — твердо заявила Кармен и взглянула на мужа, — нужно пересмотреть ваши понятия о домашней дисциплине. Я заставлю тебя остаться.

Корлисс вышла из кухни, размахивая скалкой.

— Вот, держи, дорогая. Стукни его по голове за ухом — самое лучшее место!

## Глава 2

Дуг Селби, молодой прокурор округа Мэдисон, проводил вечер Дня благодарения с Рексом Брэндоном, седовласым скотоводом, который стал шерифом одновременно с избранием Селби.

Их дружба успела выдержать испытание временем.

Они работали вместе с настойчивостью, которая приводила в восторг доброжелателей и лишала сил политических врагов.

Миссис Брэндон, верная спутница жизни Рекса, на протяжении четверти века делившая с ним радости и горести и развившая в себе философское отношение к превратностям судьбы, приготовила вкусный домашний обед, в котором, как она выразилась, были предусмотрены все мелочи. Более того, сделала она все необычайно быстро и вроде бы без всяких усилий.

Миссис Брэндон не раз случалось готовить еду на целую ораву сезонных рабочих или ковбоев, так что стряпня для троих казалась ей таким пустяком, который она и за дело-то не считала.

Сама она ела лишь то, что находила полезным, радуясь, однако, тому, что мужчины едят от души. После обеда и Селби, и шериф развалились в удобных креслах, испытывая блаженное состояние физического и духовного удовлетворения. Миссис Брэндон отправилась к себе в спальню.

Неожиданно раздался телефонный звонок. Брэндон поднялся, сунул ноги в шлепанцы, которые лежали возле кресла, и подошел к висящему на стене телефону, когда тот зазвонил во второй раз.

— Хэлло, шериф Брэндон слушает.

Дуг Селби, видевший лишь спину приятеля, наблюдал, как тот небрежно оперся о стену. Вдруг спина у шерифа выпрямилась.

— Одну минуту. Повторите имя. Ага, Дуг, запиши, хорошо? Карлтон Граймс. Г-рай-мс… Правильно? Понятно, Грайнс, с буквой «н». Вы говорите, что украли машину? Где именно?.. Ясно, в Лас-Алидасе, так?

Она стояла у обочины? Где вы находитесь сейчас? Что?

Ваш брат живет в Оклахоме и вы хотите с ним повидаться? Первис. П-е-р-в-и-с. Правильно? Живет в доме 952 по Ист-Пейсайд, Чероки-Флэтс… Хорошо, оставайтесь возле телефонной будки. Я к вам кого-нибудь пришлю.

Брэндон повесил трубку и повернулся к Селби.

— Какой-то пьянчужка. Рыдает, что истерзал семью, только выплыл и снова сорвался. Похоже, у него уже были неприятности. Сейчас угнал машину в Лас-Алидасе. Хочет узнать, нельзя ли это как-то уладить. Ехал к брату.

— Где он? — спросил Селби.

— В районе Орэндж-Хейтс.

— Зачем это пьяному человеку воровать чужую машину, да еще забираться в Орэндж-Хейтс?

— Будь я проклят, если знаю.

Брэндон набрал номер своей конторы в суде.

— Хэлло, кто дежурит? Фрэнк Гордон?.. Послушай, Фрэнк, один плакса-алкоголик сидит в угнанной машине у пересечения Орэндж-Гроув и Мэдисон-авеню.

Хочет отдать себя в руки правосудия. Машину стибрил в Лас-Алидасе. Говорит, что его зовут Грайнсом, живет в Чероки-Флэтс в Оклахоме. Будто бы у него там брат… Пожалуй, стоит за ним съездить и… Куда он уехал? Одну минутку.

Немного подумав, он добавил:

— О'кей, Фрэнк. Все отменяется. Я сам за ним съезжу.

Он повесил трубку, повернулся к Селби и сказал:

— Второй помощник уехал по вызову, и Фрэнк Гордон совершенно один. Боюсь, этот молодчик усядется в чужую машину и уедет восвояси.

— Может быть, оповестить городскую полицию? — спросил Селби.

Брэндон усмехнулся.

— Этот перекресток находится в пятидесяти футах за городской чертой. Отто Ларкин, наш дорогой шеф полиции, терпеть не может лишних хлопот. Поехали, Дуг, прогуляемся. А на обратном пути я завезу тебя домой.

Селби выбил пепел из трубки:

— Идет, поехали. — Он сунул еще неостывшую трубку в карман. — Почему бы не прокатиться? У пьянчуги будут не одно, а два плеча, чтобы выплакаться.

Выйдя на лестницу, Брэндон негромко окликнул:

— Мать, ты не спишь?

Миссис Брэндон отозвалась сонным голосом:

— Меня разбудил телефон. Что случилось?

— Мы с Дугой поедем по одному пустяковому делу, — бодро сообщил Брэндон. — Скоро вернемся. Спи.

— Возвращайся не слишком поздно.

Рекс Брэндон снял домашние шлепанцы и сунул ноги в невысокие сапоги.

— О'кей, Дуг, идем.

Ночь оказалась прохладной, звезды, особенно яркие на морозе, усеяли небо.

Брэндон уселся за руль служебной машины и завел мотор. Селби пристроился рядом. Поразмыслив, шериф включил красную мигалку, указывающую, что полицейская машина едет по официальному делу.

— Думаю, надо попасть туда как можно скорее и покончить с этой историей. Я посажу пьянчугу к себе, а ты, Дуг, если не возражаешь, отведешь угнанную машину к зданию суда.

— О'кей, — согласился Селби, принимаясь набивать трубку.

— Забавно, — задумчиво продолжал шериф, сворачивая на шоссе, — только человек хлебнет лишнего, как делает массу вещей, которых в нормальном состоянии никогда бы не сделал. Вот этот парень хотя бы.

Наверное, он искренне хотел исправиться, но пропустил стаканчик-другой и заколобродил. Потом отрезвел настолько, чтобы сообразить, что сидит в чужой машине, окончательно очухался и позвонил шерифу… В этом есть что-то честное. Как тебе кажется, Дуг, он заслуживает некоторой поблажки?

— Может быть. — Немного подумав, Селби добавил: — Все будет зависеть от обстоятельств. Возможно, с ним до сих пор обходились слишком мягко. Могу поспорить, сейчас он либо взят на поруки, либо выпущен под залог.

Брэндон прибавил скорость.

— Он мне сказал, что в прошлом у него были неприятности, из которых его вытащил брат.

— Станция обслуживания Мида уже закрыта, — сказал Селби, вглядываясь в темноту. — Похоже, перед ней стоит машина.

— Правильно, машина стоит, но фары включены.

Полицейская машина проехала ярдов сто по крутому подъему, потом Селби сказал:

— Похоже, я ошибся, Рекс. Машина-то движется.

Навстречу нам.

Впереди замаячил светофор. Шериф включил сирену.

— Я бы на твоем месте не полагался на сирену, — поспешно сказал Селби. — Тут многорядное двустороннее движение, тяжелые грузовики шныряют наравне с легковыми машинами, очень часто нарушая правила движения.

— Я им всем задам перцу, — сказал Брэндон, нажимая на тормоз. — Но я не хочу никого обгонять, пока ясно не увижу шоссе и…

— Машина! — воскликнул Селби.

Они находились у самого перекрестка, им было хорошо видно, как по дороге на огромной скорости мчится большой грузовик с прицепом.

Брэндон, затормозив, пробормотал:

— Этим голубчикам положено останавливаться при звуке сирены. Полиция, слава Богу, включает ее, только когда спешит по делу, и ей не до задержек перед светофором. Давай зеленую улицу! А коли полиция не спешит, то сирену не включает. Так же, как и красные огни.

Брэндон направил свет красной фары прямо на кабину грузовика.

— Может, это заставит его пропустить нас вперед.

Он…

— Гляди! — закричал Селби и в страшном волнении показал на два желтых пятна, приближающихся с невероятной быстротой по поперечной дороге со стороны Орэндж-Хейтс. — Он же врежется в грузовик! Он же…

Надвигающиеся фары резко изменили направление: машина ударилась в ограждение на обочине, потом свернула в сторону. Грузовик с прицепом и седан столкнулись, в одно мгновение образовав беспорядочную массу.

На обеих машинах мгновенно погасли фары. Прицеп заметался по дороге, будто был привязан к концу какоготокакого-то гигантского хлыста. Машина, идущая с востока, пыталась остановиться, визг ее тормозов смешался с грохотом и металлическим лязгом первых машин. Прицеп, движущийся по инерции, врезался в общую свалку.

Наступившая после этого тишина показалась абсолютной. Но через несколько мгновений ее нарушили истошный женский крик и детский плач. Селби выскочил из машины и побежал к месту катастрофы. На асфальте лежала женщина. Другая, опираясь на руки и колени, кое-как поднялась, сделала несколько шагов и упала. Плач ребенка усиливался. Из разбитого седана наполовину вывалился мужчина.

Брэндон вывел свою машину на шоссе. Ее красные «юпитеры» освещали дорогу, запрещая движение. Из расположенного поблизости буфета выскочил мужчина в пиджаке, наброшенном поверх пижамы, и сказал, что позвонил в контору шерифа и санитарная машина уже выслана.

Узнав Брэндона, он удивленно добавил:

— Провалиться мне на месте, если это не сам шериф!

Как вы-то поспели сюда?

Брэндон сказал:

— Помогите убрать людей с дороги. Прежде всего необходимо извлечь детей из разбитой машины… В моем автомобиле есть огнетушитель. Несите его сюда. Пожар нам ни к чему.

— О'кей, шериф!

Любопытные зеваки появились неизвестно откуда, образовав плотное кольцо вокруг обломков. Некоторые, сообразив, что дела хватит на всех, предложили свои услуги. Другие, наоборот, держались в стороне, не желая работать, наслаждаясь неожиданным развлечением. Селби и шериф руководили работой. Смутно Селби чувствовал присутствие человека в кожаной куртке с окровавленной щекой. Казалось, он одновременно находился повсюду. Он оказался за спиной у Селби, когда окружной прокурор вытащил из машины плачущую девочку.

— Я возьму ее, — сказал человек.

Селби передал ему девочку и протиснулся в полураскрытую дверцу машины навстречу жалобному звуку.

— Все в порядке, малыш, — сказал успокоительно Селби и протянул руку в темноту.

Комок живой шерсти бросился в руки, продолжая скулить. Селби отступил назад, а человек за спиной сказал:

— Я возьму.

— Это собака, — пояснил Селби. На руках у него, дрожа и поскуливая, билась черная лохматая собачонка.

Кто-то включил фонарик. При свете удалось осмотреть кабину седана, в которой лежала женщина. От резкого удара раскрылся чемодан, содержимое вывалилось на пол. На полу без сознания лежала девочка лет пяти-шести. Человек в кожаной куртке осторожно поднял ее.

Брэндон сел в полицейскую машину и дал задний ход, чтобы освободить проезжую часть и разгрузить образевавшуюсяобразовавшуюся пробку. Правда, большей частью транспорт останавливался на обочине, люди выходили на дорогу и присоединялись к солидной уже толпе любителей острых ощущений. На перекрестке появилась санитарная машина с включенной сиреной. За ней следовали двое полицейских на мотоциклах. Они оставили своих «коней» на обочине и принялись работать с профессиональной расторопностью людей, привыкших к транспортным авариям.

Брэндон сказал:

— Хотел бы я поговорить с человеком, который вел грузовик.

Вездесущий мужчина в кожаной куртке мгновенно возник рядом с шерифом.

— Вы с ним и говорите.

— Почему вы не остановились при звуке сирены?

— Я ее просто не слышал. В этой большой машине страшно гудит трансмиссия.

— Но ведь вы же видели наши красные фары, правда?

— Да, красный свет я заметил, но было уже поздно.

Вы остановились, а я выезжал на перекресток.

— Как могло случиться, что вы не заметили машины, спускающейся с горы?

— В том-то и дело, что заметил. Потому и не остановился. Он же вел машину как ненормальный. Наверное, нализался до потери сознания. Посмотрите на то место, где он врезался в обочину, а потом отскочил, как мячик, от стены вот этого здания. Седан летел прямо на меня. Я рассчитывал проскочить перед ним.

Брэндон повернулся к Селби:

— Давай посмотрим, что осталось от водителя этого седана. Бедняга Карлтон Грайнс так и не решился сдаться полиции.

## Глава 3

Гарри Перкинс, коронер и общественный администратор, имел в распоряжении две санитарные машины.

Это был высокий, поджарый, добродушный человек, относившийся к жизни с профессиональным безразличием. Обязанности не тяготили его, а долгий опыт научил считать тех, кого он транспортировал под неумолчный рев сирены, «багажными местами», которые нужно доставить по назначению в максимально короткий срок.

«Они носятся как ненормальные, — говорил он, — разбиваются при авариях, а мы с той же скоростью отвозим их в больницу».

Подмигнув Брэндону и Селби, он сказал:

— Собака? Это же целая проблема! Человека ты можешь отправить в больницу, хирурги его подштопают, подправят, и все в порядке. А вот куда девать собаку?..

Взгляните на маленького чертенка. Он понимает, что я забрал всех его хозяев и знаю, где они находятся. И теперь не спускает с меня глаз.

Селби взглянул в умные глаза черного песика.

Перкинс продолжал:

— Я все ломаю голову, как его зовут. Пробовал и Спота, и Блэки, и Принца, и Ровера. Не откликается.

Какие вы знаете собачьи клички? У меня истощилась фантазия.

Брэндон рассмеялся.

— Боюсь, Гарри, тебе придется поискать других охотников подбирать собачьи клички. Мы с Дугом собираемся осмотреть тело парня, который мчался на машине под горку.

— Похоже, авария произошла исключительно по его вине, — заметил Перкинс, — и наверное, он так и не узнал, обо что ударился. Вон он лежит точно в таком виде, как его доставили. Доктор Трумэн сказал, что он мертв как мороженая рыба.

— Давай посмотрим, — сказал Селби.

Перкинс взглянул на собаку.

— Послушай, Фидо, оставайся-ка тут. Ох, смотрите, ребята, никак, и правда его зовут Фидо? Черт побери, хвост просто оторваться готов… Фидо, хорошая псина!

Селби усмехнулся, посмотрев на собаку.

Брэндон с недовольным видом стоял у дверцы своей машины.

— Пошли, Гарри. Хватит возиться с собачонкой…

Этот парень ехал на ворованной машине. Нам надо заняться им.

Перкинс заметил:

— От него несет, как от ликеро-водочного завода.

Я даже не проверил его карманы, просто труп принесли сюда и положили на топчан. Нужно было поскорее отправить раненых в больницу. Похоже, что остальные выживут. Жалко женщину, у нее перелом бедра.

Теперь только раскошеливайся на врачей. Детишки почти не пострадали, больше напуганы. О'кей, парни, идем.

Они прошли по длинному коридору в заднюю комнату, которая показалась по-особому холодной из-за присутствия смерти. Неподвижная фигура, вытянувшаяся на топчане, была преисполнена того достоинства, которое иногда приходит к умершим. Человеку на вид было лет сорок. Редкие волосы разметались длинными прядями, при жизни, видно, тщательно скрывавшими лысину.

Покойник был одет в грубошерстный твидовый костюм, потертый и засаленный во многих местах. Несомненно, в свое время костюм был приобретен в магазине готового платья.

Селби отвернул полу пиджака и увидел ярлык торговой фирмы из Оклахома-Сити.

— Хотите проверить, что у него в карманах? — спросил Перкинс. — Все равно потребуется сделать опись, так почему не переписать все сейчас?

Селби кивнул.

Перкинс, действуя необычайно искусно, достал складной нож, девять долларов бумажками и шестьдесят семь центов мелочью, дешевые часы, пачку сигарет и конверт, адресованный Карлтону Грайнсу, главпочтамт, Финикс, Аризона. На конверте имелся штамп «Чероки-Флэтс, Оклахома». Внутри ничего не было.

— Правый задний карман полон битого стекла, — сообщил Перкинс, осторожно извлекая горлышко от зеленоватой бутылки. — Вот почему так воняет спиртным… Ну, вот и все.

— Водительских прав нет? — спросил Селби.

— Ни водительских прав, ни ключей, ни документов.

Странно устроены люди. Вот мы спокойно толкуем о бездомных бродягах, как будто они в порядке вещей.

Но когда проверяешь карманы у такого типа и не находишь ключей, у тебя возникает чувство, будто чеготочего-то недостает.

Брэндон кивнул.

— Что ж, надо позвонить полиции в Лас-Алидас и рассказать об аварии. Гарри, извести брата этого человека. Его зовут Первис Грайнс, живет он в Чероки-Флэтс, дом 952 по Ист-Пейсайд, штат Оклахома.

Перкинс удивленно вскинул глаза:

— Откуда ты знаешь?

Брэндон устало ответил:

— Если бы мы приехали минутой раньше, не произошло бы аварии. Этот человек звонил нам и просил арестовать его, он угнал чужую машину.

Несколько минут они молча рассматривали тело.

— Почти не видно повреждений, — заметил Брэндон.

— Вечная история с алкоголиками, — проворчал Перкинс. — Они мчатся со скоростью семьдесят миль в час, сбивают фонари, врезаются в поток машин, убивают людей, сами же отделываются головой болью, вызванной вовсе не треволнениями, а неумеренным пьянством. Ну а этому не повезло, и вот он в мертвецкой.

Брэндон ответил:

— Он сказал, что едет к брату. Сегодня же большой праздник — День благодарения, вот он и решил пропустить несколько стаканчиков.

— Не похоже, чтобы у него были основания благодарить судьбу, — не унимался Перкинс, разглядывая рваную одежду бродяги.

— Костюм ему явно мал, — сказал Селби.

— Да, рукава и штаны по длине почти нормальные, — отозвался Брэндон, — а вот пиджак тесен и в груди, и в плечах.

— Сомневаюсь, чтобы он мог его застегивать, — покачал головой Селби.

— Давайте проверим. Вытяните полы, еще, так… Смотрите, брюки не сходятся в поясе дюйма на два. Они держатся на ремне.

— Да и ремень-то застегнут на последнюю дырочку, — сказал Перкинс. — Ох, вечная история с этими бродягами! Подбирают неизвестно где брошенную одежду.

Наверное, костюм ему кто-то дал на бедность… Ну, пожалуй, нам больше нечего здесь делать. Из карманов я достал все. Выходит, мы все видели.

Они двинулись к дверям, а Селби остался стоять возле трупа, внимательно разглядывая его.

— В чем дело, Дуг? — спросил Брэндон, возвращаясь к приятелю.

Селби ответил:

— Меня всегда привлекает тело неизвестного человека, невольно хочется узнать про него побольше подробностей. Возьмем, к примеру, этого парня. Очевидно, он запойный пьяница, но когда-то, должно быть, жил зажиточно — черты лица свидетельствуют о силе воли. Потом запил. Он хотел повидаться с братом. Быть может, заранее позвонил, его пригласили в День благодарения. Или же сам выбрал этот праздник, чтобы был солидный предлог. Целая история… Он напился, потом раскаялся — и вот печальный и поучительный итог… Бедняга. Он весь как бы состоит из противоречий. Взгляни-ка на его руки, Рекс.

— А что в них особенного? — заинтересовался Перкинс.

— Посмотрите на ногти.

Все трое наклонились над руками покойного. Они лежали спокойно, обесцвеченные смертью, только ногти поблескивали розовым глянцем.

Селби сказал:

— Маникюр, причем работа профессиональная.

Перкинс поскреб затылок.

— Черт возьми, это уж ни в какие ворота не лезет.

Бродяга, одетый в костюм с чужого плеча, тратит деньги на маникюр.

— А теперь обратите внимание на прическу, — продолжал Селби. — Бродяги, как правило, не обращают внимания на внешность. А этот начесывал на лысину длинные волосы, чтобы ее скрыть… Гарри, дай-ка мне еще разок взглянуть на конверт. Точнее, на почтовый штемпель.

Перкинс протянул конверт, предварительно прочитав вслух то, что разобрал: «Чероки-Флэтс, 5 ноября 1941 года».

Селби поднес конверт к свету, несколько минут внимательно разглядывал, потом сказал:

— Я не совсем уверен, что это четверка, Гарри. — Перевернув конверт обратной стороной, он взволнованно воскликнул: — Смотрите, вот штемпель Финикса, очень ясный. Так и есть: это 1931 год.

— Чтоб мне пропасть! — ахнул Перкинс.

Брэнд он громко рассмеялся.

— Я вам объясню, что произошло. Это старый костюм, который не надевали целых десять лет. Письмо случайно оказалось в кармане и… нет, не пойдет. Обождите, письмо-то адресовано ему? Но по виду не скажешь, что конверту уже десять лет. Ну, что ты об этом думаешь? — Брэндон обратился к Селби.

Тот пожал плечами.

— Можно предположить, хоть это и нелепо, что парень не виделся с братом десять лет. В конверте хранилось последнее письмо, полученное от брата. Но, конечно, это все лишь досужие домыслы, лучше обратимся к логике.

Брэндон взглянул на коронера.

— Похоже, Дуг говорит дело.

Перкинс кивнул.

— Возможно, письмо было у него в кармане, — подхватил Брэндон. — Парень остановился где-нибудь на дороге и достал его. Ну, а ветер вырвал листок из рук и унес:

— Придется разобраться. Странная история. Посмотрите на его носки. Они совсем не соответствуют костюму.

— Безусловно, — согласился Перкинс. — Очень дорогие носки из натурального шелка. Впрочем, могу поспорить, что они дырявые как решето.

Селби молча расшнуровал правый ботинок и стянул его с ноги покойного.

— Ни единой дырочки… Рекс, взгляни-ка на его ботинки. Страшно дорогие. Каблуки не сбиты и не стесаны. Интересно, где клеймо изготовителя?

Он повернул ботинок к свету и на кожаной светлой стельке прочел: «Компания индивидуального пошива обуви „Биксби“. Лос-Анджелес. Калифорния». Далее стоял номер: X—03—A—I.

Перкинс пояснил:

— Это размер. Они такие вещи специально кодируют. Когда человеку нужно изготовить обувь большего размера, чем он заказывает, фирма выполняет заказ, клиент получает удобную, сшитую по ноге пару, будучи уверенным, что размер его ноги не изменился.

Брэндон повернулся к Селби.

— Не знаю, Дуг, возможно мы делаем из мухи слона. Ведь при нормальном стечении обстоятельств мы бы вообще не увидели трупа.

— История и в самом деле непонятная, — подхватил Перкинс. — Впрочем, когда ты спасаешь людей, попавших в аварию, странностей хоть отбавляй. А ведь этот парень мог просто разжиться парой хороших ботинок и носков, но вот с костюмом ему не повезло.

Селби потрогал кожу на ботинке:

— Отличный товар, первосортное шевро. И, похоже, обувь сшита именно на него… Послушайте, что мы можем сделать. Мы позвоним в Лос-Анджелес, попытаемся связаться с компанией «Биксби» и послушаем, что они скажут про эти ботинки… Как правило, подобным номером обозначается размер, но не исключено, что он как-то связан и с заказчиком.

— Никого не сыщешь в такой поздний час, — сказал Перкинс.

— Попытка — не пытка, попробуем. Телефон хозяина компании «Биксби» должен быть в справочнике.

Они вернулись в кабинет Перкинса.

Селби быстро перелистал толстенный телефонный справочник.

— Вот, пожалуйста, Джордж Р. Биксби, индивидуальный пошив обуви. Есть и домашний, и служебный адрес.

— Представляю, как он будет нас проклинать, когда мы его вытащим из теплой постели из-за пары ботинок какого-то проходимца!

Селби улыбнулся.

— Лично я не смогу заснуть, пока не выясню, как могло случиться, что такие шикарные ботинки оказались на ногах у какого-то оборванца. Так что управляющему придется урвать несколько минут от сна, чтобы я получил возможность выспаться ночью.

Против всяких ожиданий ответ на звонок последовал почти моментально. По-видимому, мистер Биксби еще не ложился, его голос звучал энергично и бодро.

— Говорит окружной прокурор Мэдисон-Сити, — отрекомендовался Селби. — Мы пытаемся опознать пару ботинок, изготовленных вашей фабрикой. На них стоит ваш номер… Да, я могу его назвать… Одну минуточку.

Перкинс протянул ботинок, и Селби прочитал номер.

Биксби попросил:

— Подождите немного. У меня дома есть копия книги с шифрами и фамилиями заказчиков, там записаны адреса и точные размеры наших клиентов. Не отходите от аппарата. — Ровно через десять секунд он сказал: — Под этим номером — один из моих лучших заказчиков.

Я сразу так и подумал, но хотел проверить. Десмонд Л. Биллмейер, глава «Биллмейеровской оптовой бакалейной торговли».

— У вас записан его адрес?

— Да. Голливуд, бульвар Дортон, 9634…

— Большое спасибо, — поблагодарил Селби и повесил трубку. — Ну, — сказал он Перкинсу, — я не знаю, поможет ли это нам, только ботинки были сшиты для одного из его постоянных клиентов, Десмонда Биллмейера из «Бакалеи Биллмейера». Так как, по-вашему, могло случиться, что бродяга их заполучил и они ему впору?

С минуту длилось молчание, потом Перкинс сказал:

— Скажу вам, как можно выяснить решительно все про Биллмейера. Вы знаете Джилберта Фрилмена?

Селби и шериф одновременно кивнули.

— Ну, так вот, он женат на женщине, которая считается правой рукой этого самого Биллмейера. Я как раз вчера встретил на улице Чарли Фрилмена, и он сказал, что все сыновья с женами соберутся у него в День благодарения.

Селби взглянул на Брэндона. Тот посмотрел на часы и кивнул:

— ОкейО'кей, Дуг. Уж раз так, то давай все выясним.

## Глава 4

Была почти полночь, когда Кармен Фрилмен свернула на подъездную дорогу к ранчо. Большой трехэтажный особняк был еще ярко освещен. В просторном дворе стояло с полдюжины машин.

Кармен припарковала машину и легко взбежала по широким ступенькам веранды. Входная дверь распахнулась. Джилберт включил лампочку над крыльцом.

— Мне показалось, что подъехала машина. Я очень за тебя волновался.

— Не надо было меня дожидаться, дорогой. И волноваться не было оснований.

В холле он нетерпеливо и жадно привлек ее к себе, будто боялся, что и сейчас она может ускользнуть.

— Милая, все в порядке?

— Разумеется.

— Чего он хотел?

— Обычная история. Мистер Самый Главный желал, чтобы все знали, что он работает даже в День благодарения, «нигде не мог отыскать нужное письмо», и…

— А оно оказалось на месте?

— Конечно! Мне потребовалось всего тридцать секунд, чтобы его найти.

— А потом?

— Ну, а потом, поскольку я уже была там… Давай не будем об этом говорить. Я устала от бизнеса. ПойдемкаПойдем-ка, присоединимся к остальным.

— Они все готовы придавить свои подушки, — усмехнулся Джилберт.

Стефен крикнул из общей комнаты:

— Кармен, не давай себя дурачить. Мы с Бернис только что говорили о том, что нужно поставить танцевальную пластинку, убрать ковры и начать веселиться… Я сам вернулся несколько минут назад.

Кармен прошла в гостиную, муж обнимал ее за плечи.

— Все занимался продажей земельных участков?

— Ну нет, — ответил Стефен, — я уехал от Джилспая в семь часов, но по дороге понял, что нужно проверить еще несколько документов. Черт побери, как эти богачи не считаются с чужим временем! Ну, теперь все хорошо. Завтра сделка будет оформлена. Так что для нас сейчас лишь начало вечера.

Джилберт покачал головой:

— Сомневаюсь, чтобы Кармен захотелось танцевать после прогулки в Лос-Анджелес… Может быть, нам лучше чего-нибудь выпить?

Кармен посмотрела на ма Фрилмен, та откровенно боролась с дремотой.

— Я не хочу, чтобы ваша мать считала меня падшей женщиной, — сказала она, — но двойное шотландское с содовой в полном смысле слова изменит мои взгляды на жизнь.

Бернис приподняла наполовину наполненный бокал.

— Думаете, она не кутнула? Полчаса назад осушила целую бутылку имбирного эля, если хотите знать!

Ма Фрилмен с улыбкой сказала:

— И он прямиком ударил мне в голову. Вы, молодежь, продолжайте веселиться, а я ложусь спать. Как ты, папа?

Ее супруг осмотрел компанию блестящими глазами.

— Я еще не докурил сигару.

— Па, это только предлог. Просто тебе хочется задержаться подольше и повеселиться с молодежью. Пожалуйста, я не…

Во входную дверь позвонили.

Разговоры смолкли. Присутствующие обменялись недоумевающими взглядами. Миссис Фрилмен воскликнула:

— Чудеса! Что бы это могло значить? Обычно мы рано ложимся спать. Интересно, кто мог явиться среди ночи?

— Возможно, кому-то нужно узнать номер дома? — высказала предположение Кармен.

Эдвард рассмеялся.

— Сразу видно городскую жительницу! Неужели ты еще не уяснила, что здесь нет вашей тесноты и неразберихи? В наших краях соседи не живут на головах друг у друга. Наш дом отстоит на четверть мили от проезжей дороги, а номер написан на почтовом ящике, а не на доме.

Папаша Фрилмен поднялся и вышел в холл. Они слышали, как он отворил парадную дверь и громко воскликнул:

— Хэлло, шериф! Хэлло, Селби!

Раздался медлительный голос Брэндона:

— Мы бы не стали вас беспокоить, Фрилмен, но увидели, что дом освещен.

Эдвард расхохотался.

— Ну все, нас засекли шериф и окружной прокурор.

Корлисс погрозила пальцем:

— Можно не сомневаться, кто-то из вас, городских жителей, слишком шумно себя вел и потревожил соседей.

Как бы подчиняясь чьему-то приказу, все разом громко заговорили, посыпались шуточки, остроты, насмешки, которые полностью заглушили голоса в холле.

Перекрывая шум, раздался голос папашы Фрилмена:

— Кармен, выйди на минутку. Тебя хочет видеть шериф.

Стефен шутливо заметил:

— Сейчас вы ответите за то, что наехали на пешехода, Кармен. В нашем округе вам не отделаться горючими слезами!

Корлисс Дитмер подхватила:

— Особенно, когда от вас попахивает спиртным и…

И тут же осеклась, увидев выражение лица Кармен.

Кармен поднялась бледная, подавленная. Сделав над собой видимое усилие, сказала:

— Джилберт, прошу тебя, оставайся на месте. Я узнаю, что им нужно.

Джилберт было поднялся, но тут же снова сел. Было что-то необычайно трогательное в том, как он старался придать происходящему будничный вид, вынуждая остальных «не обращать внимания».

— Ну что же, — сказал он, — коль мы решили заняться танцами, выбирайте пластинки. И нужно убрать ковры.

Никто не сдвинулся с места. Сам Джилберт сидел очень тихо, стараясь не прислушиваться к негромким голосам в холле.

Внезапно Кармен появилась в дверях и улыбнулась.

— Шериф просит, чтобы я на кого-то посмотрела с целью опознания. Я поеду. Это займет максимум десять — пятнадцать минут.

Корлисс спросила:

— Не хотите, чтобы я съездила с вами за компанию?

Но Джилберт уже поднялся с места.

— Милая, я еду с тобой. Мы возьмем нашу машину.

— Не глупи. Это обычная рутина…

На этот раз никто и не старался притворяться, будто ничего не происходит. Все сидели настороженные, ожидая реакции шерифа; казалось, что прошла вечность, прежде чем он протянул:

— Мы хотим опознать человека, который, вероятно, забрался в чужой дом. Мы предполагаем, что ваша жена могла где-нибудь видеть этого типа.

Стефен усмехнулся:

— Следите за ней повнимательнее, шериф. Она носит оружие.

Все дружно засмеялись, стараясь скрыть беспокойство.

Вот раздались шаги на крыльце, заурчал мотор, и машина неслышно скользнула в темноту ночи.

Брэндон предупредил:

— Возможно, вы будете поражены, миссис Фрилмен. Мне очень не хотелось вас тревожить, но приходится.

Гарри Перкинс прикрикнул:

— Сидеть, Фидо. Сидеть!

Черная собачонка послушалась.

— Черт возьми, какой сообразительный! — пришел в восторг Перкинс. — Он понимает буквально каждое слово.

— Миссис Фрилмен, это мистер Перкинс, — представил Брэндон.

Перкинс на минуту отвел глаза от собаки.

— Счастлив знакомству. Вашего супруга знал еще в школе. Я руководил кружком внешней политики, а он принимал деятельное, я бы сказал, участие. Хэлло, Джилберт! Как дела?

Джилберт пожал всем руки.

— Что за история? — спросил он.

Селби, не отвечая на вопрос, предложил:

— Пошли, друзья. Это вроде холодного душа. Крайне неприятно, но полезно для здоровья… Если не возражаете, миссис Фрилмен, то вот по этому коридору, до конца.

— Постойте, — запротестовал Джилберт, — там же…

Он не договорил.

Селби твердо сказал:

— Да, там труп.

— Я не хочу, чтобы Кармен…

— К чему лишние разговоры? — сказала Кармен. — Покойников мне приходилось видеть… Шериф, а почему вы думаете, что я знаю этого человека?

— Мы хотим, чтобы вы взглянули на его ботинки, только и всего… Если вы внушите себе, что это лишь неприятная обязанность, про которую сразу можно будет забыть…

Перкинс откинул простыню. С минуту царила мертвая тишина, затем Джилберт, тихонько охнув, воскликнул:

— Великий Боже, да это же Десмонд Биллмейер!

— Вы уверены? — быстро спросил Брэндон.

— Конечно. У него работает Кармен. — Он повернулся к жене и обнял ее за талию. — Это и правда шок.

Ведь это Биллмейер, да, дорогая?

Кармен открыла рот, пытаясь ответить, но дрожащие губы отказывались ей повиноваться. Она жалобно посмотрела на мужа.

— Милая, все хорошо, — сказал он. — Это же…

Колени у нее подогнулись, и она упала прямо на пол, выскользнув у мужа из рук. Не ожидая такого финала, Джилберт подхватил ее лишь в самый последний момент.

— Возьмите ее за ноги, — попросил он, — ее надо унести отсюда. Кармен вообще не следовало приводить сюда.

Кармен Фрилмен, лежавшая на кушетке в кабинете коронера, выглядела худенькой и слабой. На бледном лице косметика, лишенная естественного фона, производила неприятное впечатление.

Джилберт продолжал так же сердито:

— Вы не имели права подвергать ее такому испытанию!

Брэндон возразил с достоинством:

— Для нас крайне важно было установить личность этого человека.

— Меня совершенно не интересуют ваши соображения. И не воображайте, что я разрешу вам ее расспрашивать, когда она придет в себя. С нее довольно.

— Но это действительно Биллмейер?

— Еще бы! Я видел его неоднократно.

— Когда вы видели его в последний раз?

— С неделю назад.

— А ваша жена?

— Сегодня днем она ездила в контору. Биллмейер вообразил, что она потеряла какое-то письмо. Ну и вызвал по телефону. Это была лишь поза, стремление показать, какой он ревностный работник, даже в День благодарения не отдыхает.

— Ваша жена отыскала пропажу? — спросил Селби.

— Письмо и не пропадало. Он ее заставил примчаться в Голливуд только для того, чтобы выдвинуть ящик стола и достать бумагу. Это преисполнило его сознанием собственного величия.

— Сразу видно, что вы его не любите! — заметил Селби.

— Да, не люблю. Вернее, не любил. Да и кому понравится такое высокомерие и зазнайство?

Кармен пошевелилась, тихо вздохнула, ее ресницы затрепетали.

Джилберт Фрилмен повернулся к шерифу.

— Вы понимаете, что сейчас ее нельзя расспрашивать? Она так переволновалась!

— Послушайте, Джилберт…

— Я говорю совершенно серьезно, — горячился Фрилмен. — Вы не представляете, чего ей стоил сегодняшний день. Она в первый раз была на семейном празднике, и ей страшно хотелось произвести хорошее впечатление на моих родных, хотя обстановка нашего дома ей чужда. Так что сегодняшний день и без биллмейеровского приказа явиться в контору ради поддержания его престижа ей показался мучительным. А потом еще и это!

— Джилберт! — позвала Кармен слабым, дрожащим голосом.

— Я здесь, милая.

— Ох… как все это случилось?

— Автомобильная катастрофа.

— Где?

— Не думай об этом… Мы сейчас поедем домой, если ты, конечно, в состоянии.

Вмешался Селби:

— Послушайте, Фрилмен, мы не станем сейчас задавать вопросов, но обещайте, что миссис Фрилмен утром придет сюда.

Джилберт колебался.

Кармен жалобно сказала:

— Пожалуйста, не будем ни о чем говорить. Мне очень хочется закрыть глаза и забыть… обо всем!

Джилберт приподнял ее за плечи.

— Поднимайся, дорогая. Если ты чувствуешь себя достаточно хорошо, мы пойдем к машине.

Селби заметил:

— Эй, так ничего не получится. Давайте я возьму ее под руку с другой стороны.

— И никаких вопросов! — предупредил Джилберт.

Селби улыбнулся:

— Никаких вопросов.

Они помогли Кармен сойти по ступенькам и усадили ее в машину Джилберта, стоявшую у входа.

Кармен тепло улыбнулась Селби.

— Не считайте меня невыносимой плаксой, просто у меня выдался нелегкий день, и нервы сдали.

Селби приподнял шляпу.

— Итак, в десять часов утра в моем кабинете, — напомнил он Джилберту.

Джилберт кивнул, сел за руль и завел машину.

## Глава 5

Селби добрался до своего кабинета уже в начале первого. После свежего ночного воздуха помещение суда показалось жарким и душным. Толстые фолианты в кожаных переплетах, заполняющие стеллажи от пола до потолка, создавали в комнате атмосферу учености. На самом деле на полках покоились описания старых дел, участники которых давно умерли, дела же хранились потому, что могли когда-нибудь сыграть роль юридического прецедента.

Но стоило Селби щелкнуть выключателем, как кабинет ожил. Тени почивших в мире «сторон» судебных процессов надежно спрятались под прочными кожаными обложками пожелтевших от времени томов. Селби подошел к телефону и набрал номер редакции «Кларион».

— Сильвия на месте? — спросил он.

— Одну минутку.

Дожидаясь у аппарата, Селби слышал в трубке стук пишущей машинки и ровное, монотонное гудение линотипа. Но вот Сильвия Мартин весело произнесла:

— Хэлло, Дуг! Чем занимаешься? Входишь в роль филина?

— Уже начали печатать? — спросил Селби.

— Запустим минут через тридцать.

— Задержи выпуск и приезжай сюда.

— Ты не можешь сказать по телефону?

Селби после некоторого колебания ответил:

— Могу, но только то, что можно напечатать, я же хочу пообщаться с тобой подольше.

Сильвия рассмеялась и сказала:

— Находчив же ты, братец! Где ты находишься?

— У себя в конторе.

— Ладно, ничего не рассказывай. Я еду к тебе.

— Тогда я спущусь и отопру входную дверь.

— Нет нужды: я разжилась входным ключом. Задурила голову начальству, мне, мол, часто приходится видеться с представителями закона после работы… До встречи, Дуг.

Селби поудобнее устроился в кресле, набил трубку, закурил и стал выпускать синие колечки дыма, чувствуя, как головка трубки нагревается у него в руке.

Не прошло и пяти минут, как в коридоре дробно застучали каблучки Сильвии. Селби отпер дверь, и она вошла, воплощение бьющей через край энергии.

— Здравствуй, Дуг. Что за сенсация?

Опустившись в кресло, она моментально разложила на коленях блокнот, вынула остро заточенный карандаш и нетерпеливо взглянула на него.

— Ну?

Селби смотрел на нее с нескрываемым одобрением.

Карие глаза, подстать им каштановые волосы. Обычно в этих глазах плясали веселые бесенята, но сейчас они смотрели внимательно и сосредоточенно. На красивом лице не отражалось никаких эмоций, и Селби невольно подумал, что иной раз Сильвию можно сравнить с безукоризненно работающим печатным станком.

— Не смотри на меня, — сказала она, — а рассказывай.

— Разве я смотрел на тебя?

— По-моему, да.

— Вот это мне нравится!

— Прекрати, Дуг. Я ведь специально задержала вечерний выпуск. Что за история? Выкладывай, не томи.

— Я провел весь день у Брэндона. Около половины одиннадцатого раздался телефонный звонок. Какой-то неизвестный сразу сознался, что он крепко заложил за галстук, и сообщил, что его зовут Карлтоном Грайнсом из Чероки-Флэтс, штат Оклахома, что у него есть брат по имени Первис, проживающий в доме 952 по Ист-Пейсайд-стрит, к которому он и направляется, что у него и прежде были неприятности, но он дал брату слово покончить с пьянством; однако сегодня сорвался, угнал в Лас-Адидасе чужую машину, а теперь его мучит совесть. Мне показалось, что он находится в том плаксивом состоянии, которое нередко наблюдается у заядлых пьянчужек и метко называется «распускать нюни».

— Ну, прямо хоть роман пиши! — усмехнулась Сильвия, ее карандаш с необычайным проворством скользил по бумаге…

— Мы с шерифом отправились за ним, — продолжал Селби. — Он назначил свидание на вершине подъема дороги, которая идет к центральному бульвару. Подъезжая к месту, мы заметили, что с горы мчится машина, быстро набирая скорость. Мы решили, что водитель не справляется с управлением: машину бросало из стороны в сторону, в одном месте она врезалась в левую обочину, отскочила рикошетом в сторону и угодила во встречный грузовик с прицепом, а тот развернулся и сшиб еще одну машину…

— У нас имеется подробный репортаж об этой дорожной катастрофе, который уже по счету за месяц.

Кому принадлежала похищенная машина?

— По регистрационному номеру — Роберту К. Хинклу из Чероки-Флэтс. В машине имеется временное калифорнийское удостоверение с адресом в Лас-Алидасе.

Шериф этого человека не знает. Я тоже. Мы съездим к нему, конечно, чтобы все было в ажуре… Напомни, чтобы позднее я рассказал тебе замечательную историю про собачонку.

— Ты хочешь ее напечатать?

— В субботней газете.

— А почему не сейчас?

— Потому что есть куда более важный материал.

— Выкладывай.

— Человек, сидевший за рулем похищенной машины, был мертв. Труп перенесли в офис коронера. На покойнике оказался поношенный твидовый костюм не по росту, особенно мал и узок был пиджак. По клейму на ботинках мы выяснили, что они сшиты на заказ для Десмонда Биллмейера, богатого владельца нескольких типовых бакалейных магазинов. Перкинсу пришло в голову, что Кармен Фрилмен, жена Джилберта Фрилмена, поможет разобраться в этой истории. Она работает у Биллмейера. Мы поехали к Фрилменам и привезли ее.

Она взглянула на тело и грохнулась в обморок.

— Кто же это был?

— Десмонд Биллмейер, собственной персоной.

— Дуг, ты уверен?

— Его опознал и Джилберт Фрилмен.

Сильвия Мартин потянулась к телефону, соединилась с газетой и распорядилась:

— Чудо что за история! Задержите-ка выпуск. Я сейчас выясню подробности и все сообщу.

Положив трубку, она нетерпеливо повернулась к Селби.

— Давай подробности, Дуг.

— Я их уже сообщил.

Она покачала головой.

— То, что ты рассказал, можно спокойно печатать.

А теперь я хочу услышать то, что не подлежит публикации. И поскорее.

— Предупреждаю: пока это строго между нами.

— Ясно, Дуг, — кивнула она.

— Я не уверен, что погибший человек был пьян. И не уверен, что он погиб в результате дорожной аварии.

— Что же вызвало смерть?

— Не знаю.

Она нахмурилась:

— Но… Он… Дуг, послушай, не думаешь ли ты?..

— Совершенно верно, я предполагаю, что он был уже мертв, когда машина помчалась под гору. Машину похитили. Вряд ли это сделал Биллмейер. У него в заднем кармане оказалась разбитая бутылка, которую могли кокнуть еще до того, как машина тронулась с места… Учти, Сильвия, я всего лишь думаю вслух.

— Продолжай думать.

— Очевидно, нам не удастся узнать, разговаривал ли с нами подлинный Карлтон Грайнс. Голос у него был как у отчаянно пьяного человека, язык заплетался. Он объяснил, что украл чужую машину, попросил приехать и арестовать его. Естественно, мы включили красные фары, а потом и сирену, чтобы ехать без помех. Любой наблюдатель с вершины холма за пять кварталов заметил бы появление полицейской машины. Улавливаешь мысль? Любой человек мог вскочить на подножку украденной машины и включить мотор. Как только показалась машина шерифа, ему оставалось только убрать запасной тормоз и пустить седан своим ходом. Машина развивала скорость постепенно, ведь уклон-то там — будь здоров!

— Но ведь этот человек не мог предвидеть, что произойдет авария на перекрестке, — возразила Сильвия.

— Нет, но вероятность аварии на оживленном бульваре велика. Чтобы остановиться, машина должна была на что-нибудь натолкнуться. Перед въездом на бульвар на дороге большой ухаб. Седан достиг бы его уже на сумасшедшей скорости. Ну и конечно, он просто не мог ни во что не врезаться!

Сильвия откинула голову и прищурилась.

— Дуг, и ты хочешь сказать, что предполагаемый неизвестный проделал все это лишь для того, чтобы полиция не смогла выяснить, что в машине находился Биллмейер?

— Ну, нет.

— Какова же была тогда его цель?

— Помешать нам узнать, как и когда умер Биллмейер.

— Не уверена, что правильно тебя понимаю.

— В девятьсот девяноста девяти случаях из тысячи человек, сидевший в машине шерифа и наблюдавший своими глазами такое столкновение на дороге, подошел бы к обломкам и, увидев, что водитель мертв и вся машина пропахла виски, решил бы, что картина ясна. Он позвонил бы коронеру и на этом умыл бы руки. Для порядка произвели бы вскрытие, скорее всего, со значительным опозданием. Показания шерифа предопределили бы и причину, и время смерти, ни у кого не появилось бы и тени сомнения. А к тому времени, когда бы было назначено дознание, были бы безвозвратно утеряны все улики, да и тело бы успело полностью остыть. Так что врач не мог бы определить, когда же в действительности наступила смерть.

— Но зачем кому-то надо скрывать время его смерти?

— Пока не знаю, но хочу узнать… Возможно, из-за алиби. Только этого ты не должна сообщать в газете.

— Дуг, ты считаешь, его убили?

— Не знаю, но о такой возможности нельзя забывать.

— Кто об этом знает?

— Ты.

— Еще кто? Газеты Лос-Анджелеса?

Селби покачал головой:

— Мы не намерены ничего говорить, пока доктор Трумэн не закончит вскрытие.

— Когда это будет?

— Я разбудил его. Думаю, он уже приступил.

Сильвия сунула в сумочку блокнот и поднялась с места.

— ОкейО'кей, Дуг. Я пошла… Почему Гарри Перкинс решил, что этот тип не был простым бродягой? Что заставило вас заняться его ботинками?

Селби неопределенно махнул рукой.

— Просто мелочи выпадали из общей картины.

— Прошу тебя, не скромничай. Если ты мне не расскажешь, я пойду к шерифу, он-то мне все выложит.

— Ладно… Я заметил его носки. Они были такого качества, что никак не вязались с твидовыми обносками. Заметил маникюр на ногтях. Потом обратил внимание на дорогие заказные ботинки. Конверт в кармане пиджака был десятилетней давности.

— Иными словами, если бы не ты, никто ничего бы не предпринял?

— Ну, я бы этого не сказал.

— Зато я говорю, — улыбнулась она, — даже напишу.

Подойдя к двери, она задержалась на самом пороге.

— А почему, собственно, Кармен Фрилмен упала в обморок? Труп что, страшно изуродован?

— Не надо печатать об обмороке. Пока, во всяком случае.

— Почему?

— Понимаешь, если в газете чуть-чуть перестараются, пойдут сплетни, что их связь была более интимной, чем в действительности. А ведь она вышла замуж всего четыре месяца назад. Так что будет куда спокойнее, если газеты Лос-Анджелеса не пронюхают про обморок.

— Ты хочешь сказать, что, если я им ничего не скажу, сами они ничего не узнают?

— Совершенно верно.

Сильвия вторично повернулась к выходу.

— Ты крепкий орешек, Дуг, и чертовски предусмотрительный парень.

## Глава 6

Билли Рэнсом, городской судебный исполнитель и бывший шеф полиции Лас-Алидаса, добродушный верзила, вышел навстречу машине шерифа.

— После вашего звонка я сразу вышел на крыльцо, — сказал он, понизив голос.

— Давайте не будем разговаривать здесь. Я не хочу, чтобы она знала, что я уезжаю. Каждый раз, когда бывают ночные вызовы, она воображает, что меня убьют. Мы можем…

Из-за плотной занавески на окне раздался высокий женский голос:

— Валяйте, продолжайте говорить прямо на пороге.

И не воображайте, что вам удастся незаметно улизнуть.

Билли Рэнсом, пора бы тебе запомнить, что меня не обманешь! Это вы, шериф?

Брэндон, усмехнувшись, добродушно прогудел:

— Все в порядке, миссис Рэнсом, нам тут надо проверить одну машину.

— Ладно, присматривайте за Билли, — сказала она. — С него хватит нарваться на пулю. А он слишком большой, чтобы в него не попали.

Брэндон хлопнул Рэнсома по плечу.

— Мы можем и здесь поговорить. Один парень из Оклахомы напился и украл машину, зарегистрированную на имя Роберта К. Хинкла, проживающего в доме 605 по Честнат-стрит. Хорошо бы его найти. Машина разбита, в аварии погиб бизнесмен из Лос-Анджелеса.

На машине оклахомский номер. Прописка в Лас-Алидасе временная.

— И это все? — раздался женский голос.

— Практически все, — заверил ее шериф.

Они услышали, как зазвенели пружины матраца.

Миссис Рэнсом сказала:

— Ладно, Билли. Отправляйся. И больше не пытайся меня провести. Слышишь?

— Да, дорогая.

— Если бы я проснулась и увидела, что тебя нет в доме, я бы очень беспокоилась. А теперь отправляйтесь, я хочу поспать до вашего возвращения.

— Да, дорогая.

Они направились к машине шерифа.

Селби негромко сказал:

— В этой истории много странного, Рэнсом. Что вам известно о Хинкле?

— Ровным счетом ничего. Думаете заглянуть по этому адресу?

— Не помешает.

Они сели в полицейскую машину. Стук захлопнувшейся дверцы прозвучал в ночной тишине, как взрыв.

Рэнсом, взглянув на светящийся циферблат часов на щитке управления, произнес:

— Без десяти два. В это время полагается быть дома.

Поехали. Первый поворот направо, потом прямо. Через пять кварталов начнутся пятисотые номера по Честнат.

Еще один поворот налево — и нужный дом — второй от угла.

Дом оказался небольшим калифорнийским бунгало с подъездной дорогой к гаражу. Он был погружен в темноту. Узкие дорожки напоминали призрачные ленты, отражающие свет уличных фонарей, а строения — мрачные надгробия, хранящие неразгаданные тайны.

Брэндон постучал в дверь дома Хинкла. Ответа не последовало, и он постучал вторично. Селби достал миниатюрный фонарик-карандаш, чтобы найти звонок.

Билли Рэнсом нажал кнопку, Брэндон продолжал стучать.

Через несколько минут сонный мужской голос крикнул:

— Эй, Боб, кто-то у дверей.

Зажегся свет. Послышались неспешные шаркающие шаги.

Тот же голос повторил:

— Боб, кто-то стоит у дверей.

Брэндон сообщил:

— Это шериф. Мы хотим с вами поговорить.

Осветилось еще одно окно. Через минуту человек со взъерошенными волосами и опухшей от сна физиономией, застегивая на ходу пояс рабочих штанов, приоткрыл входную дверь и выглянул через щелку.

Над крыльцом зажегся фонарь, человек спросил:

— Чего вы хотите?

— Мы ищем мистера Хинкла.

— Я и есть Хинкл.

Билли Рэнсом представился:

— Я здешний начальник полиции, со мной шериф и прокурор.

— Ну и что вам надо?

— У вас есть автомашина?

— Да.

— Где она?

— В гараже. А в чем дело?

— Ваша машина попала в аварию, — сказал Селби.

— Исключено! — уверенно отрезал мистер Хинкл.

Из глубины дома донесся женский голос:

— Боб, в гараже стоит наша машина, свою ты оставил на дорожке.

Хинкл протер глаза, поскреб затылок и растерянно пробурчал:

— Верно…

В коридоре послышались шаги, и на крыльцо вышла миловидная особа в халатике абрикосового цвета.

Она тоже выглядела сонной.

— Что случилось?

— Вы говорите, машина мистера Хинкла оставалась на подъездной дороге?

— Да, вон там. — Она ткнула пальцем в конец дорожки.

Брэндон сказал:

— Сейчас там нет никакой машины.

— Черта лысого там нет! — огрызнулся Хинкл.

Снова затопали в коридоре, на этот раз показался мужчина лет тридцати двух, босой, в одних брюках и рубашке. Он присоединился к группе на крыльце и мрачно взглянул на посетителей.

Хинкл прошелся по дорожке и увидел, что его машина действительно исчезла.

— Так ваш автомобиль стоял там? — настаивал Селби.

Хинкл вроде бы окончательно проснулся.

— Да, мои друзья приехали погостить, их машину я поставил в гараж, ну а мою пришлось оставить снаружи.

— Давайте посмотрим, — сказал Селби.

Они прошли к гаражу. Хинкл отворил ворота. Внутри находился седан с номером штата Оклахома.

Селби повернулся к женщине и спросил:

— Ваше имя?

— Грайнс.

— Из Чероки-Флэтс в Оклахоме?

— Да. Откуда вы знаете?

— Это ваш муж? Его зовут ПервисомПерлисом?

Мужчина ответил:

— Да. Чего вы хотите?

Селби спросил:

— У вас есть брат Карлтон?

Мужчина пришел в замешательство, женщина сказала:

— Конечно, есть. Вернее, был. Он уже десять лет как умер.

Селби пояснил:

— Понимаете, парень, который сидел за рулем машины Хинкла, назвался его именем.

Первис Грайнс сказал:

— КарлтонаКарлтону убили в Орегоне.

— При побеге из тюрьмы, — добавила женщина. — Это было десять лет назад, в декабре, да?

— В январе 32-го года, — поправил муж.

— Ваш постоянный адрес в Оклахоме?

— Номер 952, Ист-Пейсайд-стрит. У нас собственный дом, мы там поселились после свадьбы.

— Когда вы легли спать?

Они переглянулись.

— Наверное, часов в девять, — сказал Хинкл.

— Не слишком ли рано для Дня благодарения?

— Какая разница? — с вызовом спросил Хинкл. — Это свободная страна. По-моему, мы еще можем ложиться спать, когда захотим.

Вмешалась женщина:

— Не лезь в бутылку, Боб. Ведь они хотят выяснить, что случилось с твоей же машиной! — Потом, повернувшись к шерифу, пояснила: — Боб Хинкл работает на нефтепромыслах. Мой муж когда-то работал вместе с ним в Оклахоме. Нас на две недели отпустили, вот мы и приехали познакомиться с Калифорнией. Были тут уже в среду. Боб живет один, он развелся с женой. Я сказала мужчинам, что приготовлю праздничный ужин.

Боб начинает работать в восемь утра, вот почему мы так рано ложимся. У нас есть знакомые, живущие от нас за два квартала. Часов в восемь мы отправились к ним, немножечко выпили, поболтали. Боб не пошел, он считает, что они одна шайка-лейка с его женой. Уговорили, чтобы она ушла от него.

— Я устал, — угрюмо буркнул Хинкл.

— Когда вы вернулись? — спросил Селби у миссис Грайнс.

— Примерно в половине десятого. Заглянули к Бобу, он уже спал. Мы не стали его тревожить. Наши друзья получили весточку от Эвелин, жены Боба. Я хотела ему рассказать.

— Благодарствую, — насмешливо сказал Хинкл, — все свои сообщения передай через шерифа.

— Боб, перестань!

— Никто из вас не слышал, как угоняли машину? — спокойно спросил Селби, его не задевали колкости Хинкла.

Они посмотрели друг на друга и одновременно покачали головами.

— Где вы работаете? — спросил Брэндон у Хинкла.

— В Лисхолдской объединенной нефтяной компании.

— Давно?

— Около двух месяцев.

— Вы говорите, что разведены?

— Жена ушла от меня.

— Когда?

— Через две недели после того, как мы перебрались сюда. Поехали в Рино оформлять развод. Наверное, сейчас она его уже получила.

— И вы оставили для себя одного целый дом?

— Поживу здесь, пока не подыщу подходящую комнату. На той неделе собираюсь съехать.

— Ваша машина — седан-«понтиак» образца 1939 года?

— Правильно.

— Вы оставили ключи в машине?

Хинкл снова поскреб затылок.

— Кажется… У нас в окрестностях никогда не было воровства… Машина здорово пострадала?

— Спереди сильно помята.

Хинкл плюнул в сторону.

— Черт побери, после ухода жены я и думать забыл про страховку… Уж когда не везет, тогда не везет!

Брэндон взглянул на Селби.

Тот пояснил:

— Мы только проверяем. Машина находится в Мэдисон-Сити. Вернее, то, что от нее осталось. Вы можете съездить и посмотреть в любое время.

— Я буду на работе, — проворчал Хинкл. — Повернувшись к Грайнсу, он добавил: — Наверное, ты с Руфью сможешь прокатиться туда и посмотреть, что с ней можно сделать?

— Разумеется. Утром мы закинем тебя на работу, а оттуда сразу поедем и поглядим.

Селби сказал:

— Я хочу побеседовать с мистером и миссис Грайнс еще раз, уже после того, как мы проведем детальное расследование. Очень сожалею, что приходится вас беспокоить, но идет проверка. Нам необходимо узнать, кто вел машину.

Усевшись в служебную машину, Билли Рэнсом сказал:

— Вот это постановка дела! Мы нашли машину до того, как владелец узнал, что она украдена… Все же, шериф, почему вы ведете расследование так поспешно?

— Понимаете, за рулем сидел Десмонд Биллмейер, богатый человек, владелец магазинов… Послушайте, Рэнсом, вот что вам надо сделать. Займитесь-ка с утра Хинклом, узнайте у него все, что можно, о Грайнсах. Ну и, конечно, выясните в Лисхолдской компании, что за работник сам Хинкл. Хорошо?

— ОкейО'кей. И потом вам позвонить?

— Да, если не трудно.

Они завезли Рэнсома домой и поехали в Мэдисон-Сити. Город казался вымершим, лишь высоченные фабричные трубы да освещенные корпуса сахарного завода, казалось, проявляли признаки жизни.

Посмотрев на них, Брэндон заметил:

— В этом году хороший урожай сахарной свеклы.

Селби зевнул.

— И хороший урожай убийств… Увидимся в девять, Рекс.

Утренний выпуск «Кларион» поместил описание дорожной катастрофы под заголовком:

«ГИБЕЛЬ БОГАТОГО БИЗНЕСМЕНА»

«Быстрые действия местных властей привели к идентификации. — Поразительные и таинственные обстоятельства смерти. — Шериф и окружной прокурор спешат с расследованием».

Селби читал статью за завтраком. Когда он пришел в контору, Аморетт Стэндиш, его секретарша, сообщила, что из Лос-Анджелеса уже несколько раз звонили.

Действительно, не успел он переступить порог своего кабинета, как зазвонил телефон. Редактор ежедневной лос-анджелесской газеты просил интервью. Он держался вежливо, но был настроен скептически в отношении идентификации.

Селби, спрятавшись в раковину профессионального достоинства, только и сказал, что тело опознано двумя свидетелями, хорошо знавшими покойного, и что прокуратура ведет расследование обстоятельств смерти.

Почти одновременно появились Брэндон и доктор Трумэн. Патологоанатом был хорошим врачом, его профессия читалась в каждом жесте и взгляде. Как и полагается врачу, он ничем не выдал того, что не спал всю ночь.

— Ну, — нетерпеливо спросил Селби, — что скажете?

Доктор Трумэн заговорил медленно, взвешивая каждое слово.

— Мужчине примерно сорок два года. Он много пил. Однако автомобильная авария не явилась причиной его смерти. У него было слабое сердце. Вполне допускаю, что он и сам об этом не знал, вел обычную жизнь делового человека, и сердце не доставляло ему особых неприятностей, но у него бы непременно развились серьезные осложнения. По моему твердому убеждению, смерть явилась следствием сердечной недостаточности, обусловленной повышенной дозой хлоралгидрата.

— Это что, «сногсшибательные капли»?

— Да, их часто так называют. Если у человека больное сердце, они в большом количестве опасны. Хлоралгидрат не так-то просто обнаружить, но я все же понял, что он был принят в большом количестве, и смерть наступила вскоре после принятия наркотика.

— Как он умер? — спросил Селби.

— Это я и хочу узнать… Некто Архангельский опытным путем установил, что хлоралгидрат неравномерно распределяется в крови человека. Вначале его меньше в мозге, чем в крови, позднее соотношение меняется. Так вот, я нашел больший процент хлоралгидрата в крови, чем в мозге. Выходит, смерть наступила до того, как наркотик достиг максимальной эффективности. Другими словами, смерть наступила вскоре после его введения. Я провел анализ остатков бренди в разбитой бутылке, им насквозь была пропитана одежда.

И анализ показал, что в алкоголь был примешан хлоралгидрат. Сколько, сказать не могу, но в достаточном количестве, смею вас заверить.

— Есть ли вероятность, — спросил его Селби, — что он сам его подмешал?

— Безусловно.

— Вероятность большая?

— Я сходу не могу ответить, вопрос не входит в мою компетенцию, могу высказать только личные соображения. Хлоралгидрат иногда используют в качестве гипнотического средства. Я знал многих людей, которые нарочно принимали его, чтобы избавиться от последствий пьянки.

— Своего рода «восстановитель»?

Доктор Трумэн кивнул:

— Совершенно верно.

— Ну а что вы скажете о времени смерти?

— Трудный вопрос. Я бы сказал, что смерть наступила часов в девять, но для подстраховки назову такие пределы: от восьми тридцати до девяти тридцати. Так я и скажу на перекрестном допросе.

— Как вы определили время?

— Учел множество факторов, не сомневайтесь. Поймите, Дуг, мне не хочетcя излишне осторожничать, но ведь время смерти — один из самых важных моментов.

Невольно боишься наломать дров. Так что я принял во внимание и процесс трупного окоченения, и реакцию тканей на отдельные стимуляторы, и общее состояние организма. В итоге даю вам час времени, за который ручаюсь головой.

— Ясно, доктор, огромное спасибо.

Когда доктор Трумэн ушел, Селби сказал:

— Не станем себя обманывать, Рекс. Мы имеем дело с убийством… Давай…

Он поднял голову, так как в этот момент отворилась дверь, и в кабинет просунулась голова Аморетт Стэндиш.

— Мистер Дж. К. Джилспай спрашивает, не могли бы вы его принять?

— Проведите его сюда.

Джилспай, человек лет сорока с седыми волосами и коротко подстриженными усиками, держал в руке свернутую трубкой «Кларион». Он подошел к столу Селби с видом человека, не привыкшего попусту тратить время.

— Вы — Селби, — начал он. — Я встречался с вами два года назад, вскоре после моего приезда в Мэдисон-Сити. Возможно, вы меня не помните. Шерифа Брэндона я вижу чаще. Доброе утро, джентльмены.

В манерах мистера Джилспая чувствовалась энергичная деловитость, говорил он напористо, будто стремился как можно быстрее добраться до сути дела.

Они с Селби обменялись рукопожатием.

— Присядьте.

Джилспай расправил «Кларион».

— Сколько здесь правды? — требовательно спросил он.

— Где именно?

— В сообщении о Десмонде Биллмейере.

Селби взглянул на Брэндона, потом ответил:

— Здесь нет лжи.

— Идентификация надежная?

— Абсолютно. Сомнения исключаются.

Джилспай глубоко вздохнул.

— Ну, что ж, значит все верно. А я-то пытался убедить себя, что газета напутала, сгустила краски. Никак не мог поверить, мне и сейчас все это кажется невероятным.

Он подергал себя за кончик уса.

— Уфф! Странная история, крайне непонятная! Удар, еще удар!.. Будь оно неладно, джентльмены, мы же вчера с Десмондом договорились встретиться. Я не мог заснуть всю ночь, волновался, почему он не приехал.

— На который час было назначено свидание?

— Мы конкретного часа не назначали, он должен был ко мне заглянуть в течение дня. Речь шла о сделке по приобретению недвижимости. Посредником был Стефен Фрилмен. Вы знаете, что правая рука Биллмейера, секретарь и начальник по рекламе, недавно вышла замуж за брата Стефена. Биллмейер опасался, что это свяжет его по рукам и ногам при переговорах с Фрилменом. Естественно, он стремился максимально снизить цену участка, ну а Стефена интересовало повыгоднее его продать. И Биллмейер уговорил меня взять на себя переговоры и добиться самых льготных условий, не упоминая его имени. Я согласился оказать ему дружескую услугу без всякой выгоды для себя, действуя в качестве его агента или подставного лица, что будет точнее.

Селби молча посмотрел на Брэндона.

— Вообще-то Десмонд собирался подписать соглашение, — продолжал Джилспай. — Я окончательно договорился со Стефеном Фрилменом, доведя цену до допустимого минимума. Я позвонил Десмонду и так ему и сказал. Он попросил меня поставить его в известность, как только закончу переговоры со Стефеном.

— Куда вы ему звонили? — спросил Селби.

— По голливудскому номеру. Он сказал, что целый день будет ждать моего звонка.

— Когда вы ему звонили?

— Точно не помню, около шести часов, возможно в шесть тридцать, на часы не глядел. Фрилмен находился у меня, а ушел он в семь часов. Я вышел в другую комнату и звонил Десмонду оттуда. Назвал ему цену.

Мне показалось, что он доволен, но все же просил выставить условие, позволяющее взглянуть на недвижимость. Он хотел приехать ко мне после ухода Стефена и привезти задаток.

— Он не назвал какой?

— Нет, джентльмены, но с него причиталось… скажем что-то около ста тысяч долларов.

— Продолжайте.

— Я все ждал и ждал, а Десмонд не появлялся. Он был очень пунктуален. Я не ложился спать до двух часов ночи, несколько раз звонил ему в контору, но ответа не получил… И вот сегодня утром увидел сообщение в газете.

Черт возьми, джентльмены, это немыслимо. Невозможно! Десмонд под воздействием алкоголя? Да ведь этот человек капли спиртного в рот не брал! Поверьте, мне ли не знать!

— Сколько времени вы с ним знакомы?

— Семь или восемь лет.

— А близко?

— Лет пять.

— Вы никогда не слышали, чтобы он говорил про человека по имени Грайнс?

— Грайнс? Вряд ли. Конечно, он мог мимоходом его назвать, но у меня исключительно скверная память на имена, я даже забываю, как зовут знакомых, с которыми давно не встречался… Могу я полюбопытствовать, почему вы задали этот вопрос?

Селби осторожно ответил:

— Я подумал, что Биллмейер мог встречаться с неким Грайнсом.

— Давно или, наоборот, совсем недавно, — ввернул шериф Брэндон.

— Повторяю, я не припоминаю, чтобы он при мне называл это имя. Кто такой Грайнс? Бизнесмен? Связан с…

— Пока не знаем, — ответил Селби, — мы расследуем.

Джилспай поднялся с места.

— Потрясающее известие, — сказал он со вздохом. — Я все еще не могу прийти в себя. Поверите ли, за завтраком мне буквально не лез кусок в горло.

Селби заметил:

— Так как вы были с ним близко знакомы, мы очень просим вас съездить к Перкинсу и взглянуть на тело.

Джилспай вскинул голову:

— Но, джентльмены, ведь вы сказали, что никаких сомнений быть не может?

— Сомнений нет, — ответил Селби. — Тело опознано миссис Джилберт Фрилмен.

— Ах вот как!

— Но мы хотим проверить ее показания.

Джилспай прищурил глаза:

— Не уверен, что правильно вас понял. Разве по закону требуется такая проверка?.. Впрочем, я все равно хотел просить разрешения взглянуть на тело… Уж очень странная история! Если Десмонд Биллмейер действительно напился, значит, кто-то заставил его это сделать.

Я хочу, чтобы мои слова вошли в протокол. Я понял из газет, что имеются так называемые «загадочные обстоятельства».

Селби ограничился кивком. Его посетитель собирался сказать что-то еще, но передумал и двинулся к выходу:

— Я взгляну на тело, джентльмены. А потом позвоню вам, хорошо?

— Да, пожалуйста.

— Я еду немедленно.

Он уже взялся за дверную ручку, но на пороге задержался, по-видимому испытывая чувство неловкости.

— Вы хотите еще что-то сказать? — спросил Селби.

Джилспай смущенно кашлянул.

— Не уверен, известно ли вам… В эту историю посвящены лишь несколько человек. Но, конечно, в ходе расследования вы можете все узнать. В жизни Десмонда Биллмейера есть пробел. Только он об этом никогда не говорил. Фактически он ударился в крайность: создал себе вымышленную родословную, фикцию чистой воды.

— Что вы имеете в виду? — спросил Селби.

— У него произошла полная потеря памяти. Мы были знакомы несколько лет, когда он об этом рассказал. Мне думается, попытки восстановить провалы в памяти мучили его. Однажды он мне сказал, что в его жизни есть темная глава, которая каким-то образом связана с запоем и поджогом здания… Жаловался, что иногда просыпается среди ночи в холодном поту, ему чудится пожар. У него была твердая убежденность, что если он когда-нибудь начнет пить, то сразу же потеряет над собой власть. Как-то ночью он со мной говорил об этом. Признался, что иной раз ему хочется вернуть память и вспомнить всю свою жизнь. Вроде бы, это возможно сделать с помощью гипноза. Но с другой стороны, он боялся. Я ему не советовал экспериментировать.

— Почему? — спросил Селби.

Джилспай покачал головой:

— У меня свой взгляд на амнезию. Когда у человека такая безумная боль, что он не может ее вынести, он падает в обморок. Такой выход для организма нашла природа. Человек теряет сознание, потому что сознание этого хочет. Ты забываешь о своей прошлой жизни, когда просто не можешь по-другому. Когда ты готов восстановить прошлое, память к тебе сама возвращается. Такова моя философия, джентльмены.

— И вы высказали Биллмейеру свои соображения? — поинтересовался Селби.

Джилспай закивал головой.

— Конечно. Я посоветовал ему оставить свое прошлое в покое. Он добился успеха, стал удачливым бизнесменом, его любили друзья, уважали сослуживцы.

Чего еще надо? — Он шумно вздохнул. — Надеюсь, я не наговорил лишнего, джентльмены? Конечно, я в какой-то мере не оправдал его доверия. Однако если он действительно напился, это было не случайно. И вы должны это знать.

Селби сказал:

— Мне думается, мистер Джилспай, вы сообщили нам крайне важную информацию.

— Ну что же, надеюсь, что так. Иначе я бы об этом не заговорил. Поеду взгляну на труп. Наверное, Десмонд и правда умер. Иначе бы он приехал вчера ко мне.

Ведь речь шла о покупке, в которой он был крайне заинтересован.

— Чем объясняется его нежелание упоминать свое имя при переговорах со Стефеном Фрилменом? — спросил Селби. — Мотивы были чисто этическими?

Джилспай внимательно посмотрел на прокурора.

— Мне он об этом ничего не говорил. Но я, разумеется, сделал кое-какие выводы. Понимаете, продаваемый участок лежал посередине его владений, так что он был самым заинтересованным покупателем. Естественно, Фрилмен в первую очередь обратился к Десмонду, когда участок поступил в продажу. Биллмейер ответил, что не хочет ничего покупать, он сам продал бы часть своих земель, если бы ему предложили подходящую цену. Сказал так, чтобы сбить спрос… Биллмейер был умным дельцом.

— В тот вечер он, кажется, хотел отвезти деньги наличными? — спросил Селби.

— Весьма вероятно. Он жаждал как можно быстрее заключить сделку. Не меньше самого Фрилмена, который был крайне заинтересован в получении комиссионных. И вот они от него уплыли… Конечно, джентльмены, вы понимаете, что я все это говорю строго конфиденциально.

Селби кивнул.

— Особенно о частичной потере памяти. Это материал не для прессы. Не хочу, чтобы трепали имя покойного друга. Он сказал, что я единственный человек, с которым он откровенно разговаривает. Будто я «развязал ему язык». Он был не очень общительным человеком… Черт возьми, джентльмены, всему есть предел. Я знаю, вам по долгу службы приходится копаться в личной жизни людей, но всему есть границы. Особенно если дело касается прессы.

Селби проводил Джилспая до двери, пожал ему руку и сказал:

— Вы нам существенно помогли, и я даю вам слово, что не буду злоупотреблять вашим доверием.

Когда дверь закрылась, Селби взглянул на Брэндона и сложил губы, будто намеревался засвистеть.

Брэндон вынул из кармана кисет.

— Вот и объяснение, — сказал он. — Что-то заставило Биллмейера напиться. Под действием алкоголя он вспомнил, кем был прежде, и совершенно забыл свою жизнь в качестве Десмонда Биллмейера.

— А этой забытой личностью был…

— Карлтон Грайнс, мошенник, — подхватил Брэндон.

— И тут его память шагнула назад на десять лет, — задумчиво продолжал Селби. — Он вспомнил, где спрятал свои старые вещи. Достал их, тем самым подхватывая нить своей жизни в том месте, где она была оборвана. А в результате был убит.

Брэндон набивал трубку табаком.

— В каком же мы-то оказались «приятном положении»! Нам придется идти по следу десятилетней давности, причем все улики остались в голове мертвеца!

Селби полез в карман за трубкой.

— Для начала у нас имеется самый важный ключ.

— Какой же?

— Когда память Биллмейера вернулась к тому инциденту, который вызвал у него амнезию, он отправился туда, где когда-то оставил одежду, и одежда все еще находилась там!

Брэндон вскинул голову:

— Ей богу, сынок, ты говоришь дело!

## Глава 7

В девять сорок пять к Селби заехал Альфонс Бейкер Карр. С ним вместе прибыл чрезвычайно вертлявый и беспокойный молодой человек.

А.Б. Карр был личностью выдающейся. Он умел заставить присутствующих обратить на себя внимание, где бы ни появлялся. Адвокат по уголовным делам, завоевавший известность во всей стране, он приобрел себе претенциозный особняк в Мэдисон-Сити, чтобы, как он говорил, «уйти от всего этого».

Но юридические услуги старины АБК, как его любовно называли клиенты, очевидно, стали требоваться еще больше теперь, когда маэстро решил отойти от дел.

Некоторые злопыхатели уверяли, что Карр перебрался в Мэдисон-Сити, опасаясь, как бы его связи с преступным миром не обернулись чем-то вроде чудовища Франкенштейна, или, как выражаются китайцы, потому что «он сел верхом на тигра». Те же злопыхатели перешептывались, что в один прекрасный день Карр таинственно исчезнет, и никто не узнает, как он сошел со сцены — добровольно или по принуждению. Переезд Карра в Мэдисон-Сити считался первым шагом на пути к осуществлению плана исчезновения.

Какой бы ни была причина переезда, но за Карром в городе наблюдали. Соседи рассказывали о дорогих автомобилях, подкатывающих к его резиденции глубокой ночью, о таинственных огнях, которые вспыхивали и гасли в зеркальных окнах особняка, о приглушенных голосах, иногда доносящихся в теплые ночи из открытых окон.

Если бы Карр решил связать свою жизнь со сценой, он достиг бы потрясающих успехов. Во всяком случае, внешне он больше походил на знаменитого актера, чем на солидного адвоката. Он хорошо ориентировался в драматических ситуациях и умел использовать эту свою способность.

Карр сделал рукой широкий жест, и одним махом ухитрился превратить вертлявого молодого человека в значительное лицо. Можно было подумать, что Карр одолжил юноше часть собственного обаяния.

— Селби, я полагаю, вы не знакомы с Милтоном Грегори?

Селби кивнул и вопросительно посмотрел на Карра.

Обращаясь к юноше, Карр предложил тоном, каким обращаются к нервной лошади — твердо, но доброжелательно:

— Присаживайтесь, Милтон.

Сам он тоже уселся, скрестил ноги и вытащил сигару с холодной уверенностью человека, готового к долгому разговору.

Селби взглянул на часы.

— Вам придется быть кратким. Через четверть часа у меня важная встреча.

Карр аккуратно обрезал кончик сигары, внимательно осмотрел его, этим пустяковым жестом словно подчеркивая важность того, что сообщит далее.

— Мистер Грегори — родной брат Кармен Грегори, которая теперь стала миссис Фрилмен.

Селби сумел сохранить безмятежное выражение лица.

— Вот как? У меня как раз назначена встреча с миссис Фрилмен.

— Именно поэтому мы и приехали, — сказал Карр.

Он специально тянул время: зажег спичку, долго прикуривал.

Селби сдержал раздражение.

— В чем дело?

Милтон сказал:

— Как это «в чем дело»? Великий Боже, вы же…

Левая рука Карра приподнялась ладонью вверх, и он грациозным многозначительным жестом предотвратил готовый излиться поток слов Грегори.

— Послушайте, Милтон. — Старина АБК был спокоен и нетороплив, но в голосе слышались глубокие резонирующие нотки, которые производили куда более сильное впечатление, чем самый резкий окрик обычного человека. — Вы платите мне как раз за то, чтобы я говорил вместо вас… — Он улыбнулся Селби. — Многие клиенты, — сообщил он доверительно, — нанимают адвоката, а потом хотят все делать сами.

Селби сказал:

— Мне безразлично, кто из вас будет говорить, только начинайте побыстрее.

Сказал, и понял, насколько нетерпеливо звучит его голос. Старина АБК был известным мастером брать инициативу в свои руки. Вот и сейчас он уже пытался командовать положением.

— К сожалению, Кармен Фрилмен не приедет сегодня утром.

— К сожалению для нее, — отрезал Селби, изо всех сил стараясь держать себя в руках.

Карр картинно развел руками.

Дверь кабинета открылась, и на пороге появился шериф Брэндон.

Он сказал:

— Хэлло, Дуг! Кармен Фрилмен уже появилась? — Увидев Карра, он поздоровался: — Доброе утро, Карр.

Селби представил:

— Рекс, это Милтон Грегори, брат Кармен Фрилмен.

Очевидно, он нанял А.Б. Карра, чтобы сорвать нашу встречу с Кармен.

Брэнд он вспыхнул:

— Ну, что ж, — обратился он к Карру, — в таком случае вот что я вам скажу. Мы проявили по отношению к вам большое терпение, но если вы воображаете, что вам сойдут с рук штучки, к которым вы привыкли…

Селби примирительно сказал:

— Подожди, Рекс. Давай сначала выясним положение дел. Надеюсь, Карр, вы понимаете, что мы имеем основания допросить миссис Фрилмен и не сделали этого прошлой ночью только из-за ее плохого самочувствия? И напрасно!

Карр улыбнулся.

— То было прошлой ночью. С тех пор у нее произошел нервный срыв.

— Я не могу принять такое объяснение всерьез.

— Смею вас заверить, джентльмены, у нее действительно был самый настоящий нервный припадок. Не сомневайтесь: если бы я захотел солгать, то придумал бы что-нибудь более остроумное.

— Придумали бы какую-нибудь испытанную отговорку и подсластили ее высокопарной речью, вроде той, которую мы только что выслушали, — сказал Селби.

Карр слегка поклонился:

— Благодарю вас, советник. Вы это выразили прелестно.

Селби рассмеялся:

— Могу я узнать, где находится миссис Фрилмен?

— В санатории под наблюдением своего врача.

— В каком?

Длинные пальцы Карра стали нежно поглаживать подбородок.

— Джентльмены, это совсем другое дело. Ее сопровождает муж…

Грегори вставил:

— И если будут предприняты попытки преследования…

— Так-так-так, мой юный друг! Вы, я вижу, снова за свое? — сказал Карр.

— Но имею же я право что-то сказать?

— Несомненно. — Карр встал с кресла. — Продолжайте говорить все, что хотите. Но раз уж вы сами беретесь за дело, то я вам не нужен, так что мне остается только откланяться.

Грегори перепугался:

— Но я вовсе не это имел в виду.

Карр стоял, глядя на него сверху вниз:

— А я — это!

— Садитесь, прошу вас. Я больше ничего не буду говорить, — пробормотал окончательно усмиренный Грегори.

— Садиться нет никакого смысла, — со злостью заявил Брэндон. — Вы спрятали миссис Фрилмен, чтобы мы не смогли ее допросить. Послушайте, что я вам скажу. Сейчас накопилось столько фактов, что ее имя непременно попадет на страницы газет, причем в весьма невыгодном свете. Мы пытались ее от этого избавить.

Карр был изысканно вежлив:

— Это очень разумно с вашей стороны. Знаете, шериф, я невольно сравниваю ваши действия с действиями властей в крупных городах. Там никто не заботится ни о добром имени, ни о репутации человека. Огласка неизбежна, и она никого не пугает… Ну, нам пора. Идемте же, Милтон.

Брэндон встал между Карром и дверью.

— Одну минутку, вы еще не сказали, где Кармен.

— Правильно, не сказал.

— И не намерены?

— Не намерен.

— Вы отвезли ее в санаторий? — спросил Селби.

Брови Карра слегка приподнялись.

— Я отвез ее в санаторий? — повторил он удивленно. — Великий Боже! Миссис Фрилмен находится под наблюдением врача.

— Будьте любезны сообщить нам его имя.

— Доктор Льюис А. Рапп из Лос-Анджелеса.

— По-видимому, тоже ваш клиент?

Карр на минуту задумался.

— Дайте припомнить… Да, я кое-что в свое время сделал для доктора Раппа. Так что вы можете считать, что он был моим клиентом.

— Вы провожали ее до санатория?

— Я не разговаривал с ней о происшедших событиях, если вы пытаетесь выяснить это. Доктор Рапп сказал, что она больше не в состоянии подвергаться нервному напряжению. Нам всем остается ждать ее выздоровления.

Карр направился к двери. Грегори последовал за ним.

Отворив дверь, Карр повернулся, отвесил театральный поклон и вышел с видом героя-любовника, покидающего сцену.

Когда дверь за ними закрылась, Селби посмотрел на оцепеневшего Брэндона.

Тот со вздохом сказал:

— Она же была у нас в руках, сынок, а мы позволили ей ускользнуть. Надо немедленно что-то предпринять. Налогоплательщикам такие вещи не по нраву.

## Глава 8

Сильвия Мартин пришла около одиннадцати.

— Занят, Дуг?

— Да, но найду время поговорить с тобой.

— Я слышала, что Кармен Фрилмен дала тягу.

Селби кивнул.

— Почему?

— Хотел бы я знать!.. А кто тебе рассказал?

— Заезжала к шерифу, он и рассказал. Ты связался с доктором, Дуг?

Селби рассмеялся.

— Нет еще. Вообще-то это бесполезная трата времени и трепка нервов. Этот доктор Рапп будет приторно вежлив или резок и краток. В обоих случаях итог один.

— Что сообщают лос-анджелесские газеты?

— Мне звонил один городской редактор. Настроен весьма скептически.

Сильвия сказала:

— Я сдала свою статью. К вечеру город загудит. А как продвигается расследование?

Селби принялся раскуривать трубку.

Сильвия внимательно глядела на его зоркие глаза, прямой нос, твердо очерченные губы при красноватом огоньке спички.

Задув спичку, Селби сказал:

— Как ты считаешь, оппозиционные газеты набросятся на меня за то, что я упустил Кармен?

— Да еще как! «Блейд» напишет передовицу о небрежности и расхлябанности полиции. У тебя волосы встанут дыбом, когда прочтешь.

Селби усмехнулся.

— Нам с тобой придется отыскать Кармен.

— Каким образом?

— Проявить немного изобретательности и использовать сведения, о которых еще никто не знает.

— Какие?

— Кармен повез в санаторий муж, об этом, не подумав, сболтнул старина АБК.

— Но ты же не можешь заставить Джилберта Фрилмена сказать тебе…

— И не буду пытаться. Лучше займусь его машиной.

Ее вчера обслуживали на заправочной станции, и у дежурного должны быть записаны показания спидометра.

Это раз. Далее. Кармен Фрилмен будто бы ездила вчера в голливудскую контору к Биллмейеру на совещание.

Вернулась домой около двенадцати. Округлив цифры, мы можем сказать, что от нас до Голливуда семьдесят миль, так что ее поездка увеличила показания спидометра на сто сорок миль. После этого Джилберт возил жену к коронеру и обратно. Это еще миль шесть. Почти сразу после ухода Карра я отправился на ранчо Фрилменов. Хотел поговорить с Джилбертом, убедить его, что Кармен совершает ошибку.

— Получилось?

Селби покачал головой.

— Мне ответили, что он спит, проведя на ногах всю ночь, и что страшно переживает за жену. Доктор дал ему снотворное и не велел будить. Машина стояла во дворе, я ее без труда осмотрел. Бензобак почти пуст, на спидометре девять тысяч шестьсот пятьдесят одна миля.

Коронер обещал выяснить вчерашние показания на автостанции.

— Это и правда может оказаться путеводной нитью, — сказала Сильвия. — Утром на улице я видела Корлисс.

Она осуждает Кармен. Говорит, что ей нечего скрывать.

Биллмейер позвонил ей как раз в тот момент, когда они рассаживались за праздничным столом, сказал, что работает в конторе и не может отыскать какие-то письма.

— Что было потом? — спросил Селби. — Когда Кармен вернулась?

— Корлисс говорит, что Кармен уехала, и Биллмейер задержал ее на совещании по какому-то исключительно важному вопросу… Ладно, расскажешь мне, если узнаешь о показаниях спидометра.

Сразу после ухода Сильвии в кабинет заглянула Аморетт Стэндиш и сообщила:

— Пришел коронер.

— Пусть войдет.

Гарри Перкинс не вошел, а влетел в помещение.

— Как дела, Дуг?

— Так себе… Что у тебя нового?

— Спидометр показывал девять тысяч четыреста девяносто девять миль, и у меня в машине сидит собачонка, оказывается, она не принадлежит пострадавшим.

— Но она же была вместе с детьми!

— Правильно, Дуг, но собака не их. Я отвез было песика детям домой, но они как раз уехали в больницу. Пришлось оставить Фидо у владельца платной стоянки автомашин. Он пообещал отдать ее ребятишкам, как только они появятся, а несколько минут назад позвонил и просил приехать за собакой. Дети ее и в глаза не видели.

— Но это должен быть их пес!

— Ничего подобного. Пес им не принадлежит. Он на них рычал.

Селби задумался, потом сказал:

— По всему выходит, Гарри, что судьба подарила тебе симпатичную собачонку.

Разговор с властями орегонской тюрьмы состоялся около полудня. Когда их соединили, Селби объяснил, кто он такой и чего хочет.

Человек на том конце провода сказал:

— Да, я все отлично помню. Я дежурил в тот день.

Случилось это двадцать первого января 1932 года. В тюрьме произошло форменное восстание. Заключенные раздобыли оружие. Нескольким удалось удрать до того, как охрана окружила тюрьму. Потом вспыхнул пожар. До сих пор неизвестно, кто поджег здание — уголовники или кто-то из чересчур ретивых охранников. Так или иначе, но заключенные взяли тюрьму. Когда все здание полыхало, мы предложили им выходить с поднятыми руками и обещали не стрелять. Они отказались, замешкались, а когда, наконец, решили прорваться силой, было поздно. Обрушилась кровля, под ней погибло много народу.

— Случайно не помните человека по имени Карлтон Грайнс? — спросил Селби.

— Один из тех, кто погиб при пожаре. У него был брат в Оклахоме. После восстания он обвинил нас в том, что мы намеренно задержали информацию.

— Скажите, проволочки действительно были?

— Как не быть? Конечно, были. Зачинщик долго не сообщал имена заключенных, оставшихся в горящем здании: не хотел выдавать тех, кому удалось бежать.

Трупы обгорели до неузнаваемости. Мы смогли справиться с неразберихой уже после того, как поймали нескольких беглецов, и они назвали тех, кто был с ними.

После этого коновод соблаговолил назвать всех, но это было уже много времени спустя. Так что мы поставили в известность брата Карлтона Грайнса лишь после того, как сами получили сведения. Он вел себя так, будто мы намеренно убили его драгоценного Карла!

— За что сидел Карлтон Грайнс?

— Забыл, но сумею выяснить, если вас интересует.

Все дела погибли при пожаре, но судебные досье с подробными описаниями «деяний» осужденных, сохранились. Так что я просмотрю их и пришлю вам выписку.

— Буду вам крайне обязан.

Не успел он повесить трубку, как телефон снова зазвонил. Брэндон сообщил, что приехали Первис Грайнс с супругой осмотреть обломки машины Хинкла. Они решили, что ее ремонтировать бессмысленно, куда дешевле приобрести новую в рассрочку или купить подержанную.

Селби попросил:

— Задержи их, Рекс, и отвези к Перкинсу. Я хочу, чтобы они взглянули на тело.

— Ладно, жду тебя там же через десять минут, — сказал Брэндон.


При дневном освещении Первис Грайнс оказался стройным мужчиной слегка за тридцать. Держался он прямо и двигался со своеобразной атлетической грацией. Толстые чувственные губы указывали на эмоциональность натуры и немного портили привлекательное лицо. Подмышкой у него торчала свернутая в трубку «Кларион».

Миссис Грайнс, хорошенькая блондинка, обладала свободными располагающими манерами, которые отчасти сглаживали неприятное впечатление от частых вспышек грубости у ее супруга.

Селби отворил шкаф, где висел поношенный твидовый костюм покойного.

— Вы когда-нибудь видели этот костюм? — спросил он.

Первис Грайнс собирался было отрицательно покачать головой, но замер, внимательно присматриваясь к вещам.

Ответила миссис Грайнс:

— Послушай, Первис, похожий костюм когда-то был у Карлтона. Помнишь, когда он уезжал из Чероки-Флэтс после того, как мы поженились? Это его костюм.

— Не обязательно, — возразил супруг. — Похожий, не спорю.

Она заупрямилась:

— Держу пари, что тот самый!

— Дай-ка сюда конверт, — попросил Селби Перкинса. — Конверт, адресованный Карлтону Грайнсу, Финикс, Аризона. Это ваш почерк?

Грайнс вспыхнул.

— Откуда вы его взяли?

Селби, внимательно глядя ему в лицо, спокойно сказал:

— Конверт находился во внутреннем кармане пиджака, надетого на этом человеке.

— Понимаете, этот конверт я десять лет назад сам надписывал своему брату. Я… мы вытащили его из одной неприятности, но нам пришлось отдать все, что у нас было, до последнего цента. Мы с Руфью тогда только поженились, собирались на эти деньги свить себе гнездышко… Он был вынужден уехать из штата, и мы договорились, что я буду писать ему в Финикс до востребования. Я предупредил его, что умываю руки, — сказал Грайнс. — Пусть сам думает о себе.

— У него вечно были неприятности, — со вздохом добавила миссис Грайнс.

— Какого рода?

— Садился пьяным за руль, — добавил Грайнс. — Стоило ему выпить лишнего, как он садился в машину, мчался куда-то, не думая ни о чем. Чем больше он выпивал, тем бесшабашнее ездил. Не соблюдал никаких правил, сбивал прохожих, и все такое… Его задерживали раза три или четыре, он платил штрафы, потом произошла крупная авария, за которую расплачивались мы с Руфью. Карлтон обещал, что больше не подойдет к машине нетрезвым. Но это были пустые слова. Он был безнадежным алкоголиком.

Миссис Грайнс пощупала ткань костюма и повернулась к Селби:

— Он носил этот костюм месяца четыре до того, как уехал из Чероки-Флэтс, уже тогда костюм выглядел потрепанным. Я так живо представляю Карлтона, он приходил к нам в этом костюме умолять Первиса помочь ему выбраться из ямы, в которую угодил. Помню, как он относился ко мне. Не подумайте, что я покорно молчала о деньгах. Но он обвел меня вокруг пальца, умаслил, уговорил, с Первисом ему было легче справиться. Было бы куда честнее рассказать все, как есть…

А где вы взяли костюм?

Первис вмешался:

— Меня интересует, каким образом этому парню удалось раздобыть одежду моего брата?

— Давайте посмотрим на тело. Возможно, найдем ответ на ваш вопрос, — сказал Селби.

Гарри Перкинс выдвинул приспособление, напоминающее огромный ящик. По быстрому вздоху миссис Грайнс Селби понял все еще до того, как Первис Грайнс воскликнул:

— Это же он, Карлтон. За десять лет он изменился, располнел, лицо стало решительным… А я-то считал, что он давно умер. Значит, ему удалось снова выскочить, но в конечном счете он получил свое. Сломал голову!.. Бедняга! Выходит, он был Биллмейером?

Миссис Грайнс сказала:

— Ну что же, он оставил достаточно, чтобы вернуть нам то, что одолжил десять лет назад!

Первис смотрел на нее широко раскрытыми глазами.

— Господи, возможно, мы вообще получим все. Говорят, он был богачом.

Селби не спускал с них глаз. Вид у обоих был ошеломленный, недоумевающий.

Первис снова повторил:

— Бедняга Карлтон!

— Не будь лицемером! — оборвала его жена. Потом обратилась к Селби: — Сколько же у него денег?

— Самое меньшее полмиллиона, — ответил тот.


Селби, Сильвия Мартин и Рекс Брэндон собрались вокруг стола в помещении прокуратуры.

Селби сказал:

— Я снял показания спидометра на машине Джилберта Фрилмена сегодня утром: девять тысяч шестьсот пятьдесят одна миля, а Перкинс — вчера вечером, когда машину Фрилмена заправляли. Тогда было девять тысяч четыреста девяносто девять.

Брэндон подсчитал:

— Получается около ста пятидесяти миль.

— Точнее, сто пятьдесят две, — сказал Селби, — ведь машина дошла до Голливуда, вернулась обратно, съездила к Гарри Перкинсу на опознание тела, отвезла голубков домой, а потом уж поехала в санаторий.

Брэндон кивнул.

Сильвия Мартин что-то быстро писала в блокноте.

— До Голливуда и обратно примерно сто сорок миль, — продолжал Селби. — Ранчо Фрилменов находится в трех милях от города.

— На поездку в санаторий практически ничего не остается, — сказал озадаченный Брэндон.

— В том-то и дело. Получается, что «санаторий» находится где-то в Мэдисон-Сити.

Рекс Брэндон наморщил лоб.

— Понятно, — сказала Сильвия. — Получается расстояние от ранчо Фрилменов до окраины города и назад. Возможно, до Орэндж-Хейтс.

Взглянув на Сильвию, Брэндон усмехнулся:

— Глупости. Никакого санатория там нет.

Селби кивнул:

— В Орэндж-Хейтс есть только одно место, где можно спрятаться от представителей закона.

— Резиденция А.Б. Карра, — заметила Сильвия.

Брэндон медленно произнес:

— Будь я неладен!

— У меня есть еще кое-что для тебя, Дуг, — продолжала Сильвия. — Узнала чисто случайно. После того как Джилберт и Кармен ушли из мертвецкой, они остановились у заправочной станции на бульваре, чтобы наполнить бак бензином. Станция работает круглосуточно. Служитель заметил, что Кармен плачет. Естественно, он стал прислушиваться к разговору и разобрал несколько слов. Джилберт сказал злым голосом:

«Кармен, почему ты мне раньше этого не сказала?» Ну, а она, рыдая, ответила, что побоялась. Тут они увидели служителя и сразу замолчали.

Селби достал из кармана трубку и принялся набивать ее табаком.

— У нас тоже есть кое-что для тебя, Сильвия. Теперь мы окончательно установили личность убитого.

Это Карлтон Грайнс.

Сильвия растерялась.

— Как, Дуг, выходит, что он не мистер Биллмейер?

А ты был так уверен…

— Обожди минутку, сестренка, — усмехнулся Рекс Брэндон, тело одновременно и Биллмейера, и Грайнса.

— Вы имеете в виду, что?..

— Что Карлтон Грайнс и Десмонд Биллмейер — одно лицо.

— Похоже, кусочки этой головоломки следует соединить так: Карлтон Грайнс был настоящим алкоголиком.

У него была скверная привычка пьяным садиться в машину и мчаться куда глаза глядят, что приводило к неприятностям. Из Оклахомы он практически должен был бежать. Родной брат, дотоле каждый раз выручавший его, устал и категорически заявил, что с него достаточно. Карлтон перебрался в Орегон, где был арестован, осужден и взят под стражу. В тюрьме начались волнения. Кто-то поджег здание. Обрушилась крыша. Тела погибших бунтовщиков обгорели до неузнаваемости.

Власти посчитали, что Карлтон Грайнс погиб. Но на самом же деле ему удалось скрыться. Скорее всего, во время пожара он был контужен и получил травматическую амнезию. Он начал новую жизнь, не зная, кто он такой. Подсознательно в нем жил страх: он боялся снова запить, боялся оказаться в горящем здании. Занявшись бакалейным делом, он стал кропотливо откладывать деньги, отказывая себе даже в необходимом.

Через некоторое время нашел человека, ссудившего ему деньги, на которые он сумел открыть магазин. После этого он занялся приобретением акций и…

— История его восхождения известна, — прервала Сильвия. — Я самолично проводила «раскопки», выяснила, вроде бы, решительно все, но мне и в голову не приходило… Погодите, но ведь он подробно излагал всю историю своей жизни.

— Именно потому, что боялся призраков прошлого, которые поставили бы его перед лицом опасности.

Сильвия спросила:

— Дуг, это вся история?

— Ты не слышала конца. Что-то произошло в День благодарения. Во всяком случае, он сильно напился. По мере опьянения к нему стала возвращаться память. По всей вероятности, те десять лет, на протяжении которых он жил под именем Десмонда Биллмейера, сразу улетучились из головы, он снова превратился в Карлтона Грайнса, мечтающего о возвращении в Оклахома-Сити. Дальше. Перед арестом он где-то оставил одежду, которую носил десять лет назад. Костюм, естественно, ему больше не годился, за эти годы он и раздался в плечах, и раздобрел. Но самое-то главное заключается в том, что он знал, где оставил вещи. Больше того, они хранились все десять лет!

— Тут на него напало раскаяние и он позвонил шерифу? — спросила Сильвия.

Селби покачал головой:

— Он умер за полтора часа до того, как позвонили Брэндону.

— Дуг, но этого быть не может! Такое исключается!

— Почему?

— По всей вероятности, доктор Трумэн ошибся. Карлтон ГраинсГрайнс вел себя совершенно логично. Финал точно соответствует его облику.

— Доктор Трумэн уверен в своей правоте.

— Значит, ошибка в фактах или в их толковании.

Напиться до потери сознания, сесть в чужую машину, довести себя до истерики, позвонить шерифу, а потом, в последнюю минуту, перепугаться и попытаться удрать от правосудия… Согласись, такое поведение типично для людей склада Карлтона. Да ты все отлично понимаешь, Дуг!

Селби хмурился, попыхивая трубкой.

Сильвия продолжала:

— Когда люди узнают подробности дела, ты окажешься в центре всеобщего внимания, почувствуешь себя мошкой, попавшей в луч прожектора. Так что, если хочешь что-то предпринять в спокойной обстановке, поторопись!

Селби усмехнулся:

— Хотим-то мы сделать многое, только не знаем, что именно.

Брэндон кивнул:

— Совсем как мальчишка на коне-качалке. Работает как черт, пыхтит от усталости, а сидит на одном месте.

## Глава 9

Ма Фрилмен не плакала лишь потому, что еще в школе усвоила, что женщине ничего не добиться слезами, а только лишь трудом, верой, смелостью и настойчивостью.

Она сказала:

— Мистер Селби, к нам в дом пришла беда. До сих пор мы с отцом гордились сыновьями, которые сумели многого добиться, а вот теперь… — Она тяжело вздохнула и устало добавила: — Теперь пришло вот это… Конечно, мы не можем винить Джилберта в том, что он стоит на страже ее интересов. Это его долг, ведь она ему жена.

Селби сочувственно кивнул.

— Где Джилберт?

— Доктор дал снотворное, чтобы Джилберт заснул, и не велел его беспокоить. Когда вы заезжали к нам утром, я не стала его будить, так как была уверена, что, проснувшись, он сам к вам поедет… А он этого не сделал.

— Куда же он отправился?

— Сел в машину и уехал. Думаю, что к адвокату.

— К А.Б. Карру?

— Да.

— А потом?

— Он еще не возвращался.

— Скажите, в котором часу Джилберт вернулся, когда отвез Кармен в санаторий?

— Уже засветло. Сказал, что Кармен в безопасности, ее никто не потревожит. С ним было невозможно разговаривать, можно было подумать, что он оглох. Сто раз переспросишь одно и то же, пока он тебе ответит.

Он принял все таблетки, которые дал врач, и лег. А как он переживает, на него просто жалко смотреть! Я не видела ни одного из своих сыновей в таком состоянии.

— Скажите, Биллмейер позвонил Кармен в разгар праздничного обеда?

— Как раз когда мы уселись за стол, значит, около двух часов. Потом он позвонил ей второй раз. И после второго звонка она сказала, что ей нужно поехать в Голливуд… Однако расстроилась-то она из-за первого звонка. Вернулась из холла белая как мел. Конечно, я не знаю, кто ей в действительности звонил. Но вызовы были междугородные.

— Хорошо, миссис Фрилмен, отправляйтесь-ка домой. А когда увидите Джилберта, передайте, чтобы он ко мне явился, иначе я вынужден буду думать, что его жена причастна к преступлению.

Поднявшись с кресла, миссис Фрилмен сказала:

— Благодарю вас, мистер Селби. После разговора с вами у меня немного отлегло от сердца.

Селби проводил ее до двери, сел на место и несколько минут сидел неподвижно, попыхивая трубкой. Затем попросил соединить его по телефону с шерифом.

Когда Брэндон подошел к аппарату, Селби сказал:

— Рекс, я только что разговаривал с миссис Фрилмен.

— С Кармен?

— Нет, с матерью Джилберта. Она навела меня на новую мысль. С тобой сейчас можно свободно разговаривать?

— Да, я один в кабинете. Читал передовицу в «Блейд».

— Ты видел ее?

— Нет еще. Сейчас приду к тебе. Прочитаю газету и заодно изложу свои соображения.


Сердито поблескивая глазами и хмуря густые брови, шериф протянул окружному прокурору листок из «Блейд».

В глаза бросился жирно напечатанный заголовок на первой странице:

«КАРМЕН ФРИЛМЕН ПАДАЕТ В ОБМОРОК

ПРИ ВИДЕ ТРУПА ДЕСМОНДА БИЛЛМЕЙЕРА».

Селби поджал губы.

— Какая мерзость!

— Прочти передовицу, читай вслух, сынок. Я х,очухочу понаблюдать за выражением твоего лица. Как тебе нравится название «Кто остался на бобах?»

Селби начал неторопливо читать:

«Юность — прекрасная вещь, но в свое время. И рыцарское отношение к женщине тоже прекрасно, когда оно уместно. Но рыцарство и юность едва ли совместимы с обязанностями окружного прокурора. Налогоплательщики Мэдисон-Сити хотят результативной работы. Они хотят, чтобы в родном городе соблюдались законы. Несомненно, привлекательный, самоуверенный Дуг Селби поступил красиво, проводив Кармен Фрилмен до машины и попросив ее приехать утром, когда она будет себя хорошо чувствовать. Он стоял возле обочины без головного убора, наблюдая, как Джилберт Фрилмен увозит единственную свидетельницу, которая может пролить свет на таинственные обстоятельства смерти Десмонда Биллмейера.

Великолепный жест. Он отлично выглядел бы в кино, неплохо воспринимался бы на сцене. Но как на него посмотрят налогоплательщики? Разве так бы поступил в подобных обстоятельствах опытный ОП? В нашей газете все факты описаны весьма подробно. Достаточно сказать, что молодая, обаятельная женщина близко связана с Десмондом Биллмейером, во всяком случае в деловой сфере… Ее босс погиб при обстоятельствах, которые, по признанию местных властей, являются загадочными. Миссис Джилберт Фрилмен (или Кармен Фрилмен, как она именуется в деле Биллмейера), по имеющимся у нас сведениям, была вызвана для опознания трупа и при виде его упала в обморок.

Окружной прокурор был обязан выяснить, почему она потеряла сознание. Делает ли это Дуг Селби? Ничего похожего. Как нам сообщили, он подхватил миссис Фрилмен под руку и галантно эскортировал до машины. Автомобиль умчался в ночь, унося супругов Фрилмен, которые, несомненно, от души посмеялись над рыцарем без страха и упрека из Мэдисон-Сити.

Следующий акт драмы разыгрался, когда Альфонс Бейкер Карр, ветеран многочисленных сражений в залах суда, в изысканных выражениях сообщил окружному прокурору, что Кармен Фрилмен наняла его (из каких соображений — он не указал, а у него и не спросили) представлять ее интересы, сама же не явится на допрос. И молодой красавец прокурор остался на бобах. Или на бобах остались налогоплательщики Мэдисон-Сити».

Селби подержал газету, потом аккуратно сложил ее и положил на стол Брэндона.

— Ладно, пусть себе болтают!

Брэндон был явно разочарован:

— Иной раз мне хочется увидеть тебя вне себя от ярости. Черт побери, прочитав статейку, я скомкал этот грязный листок и зашвырнул его в дальний угол. Если бы мне попался в руки человек, состряпавший эту мразь, я бы запихал комок ему в горло, чтобы он им подавился. А ты с олимпийским спокойствием разрешаешь им «болтать».

— Дорогой Рекс, как ты не понимаешь, что это вопрос политики, закулисная стряпня, без которой немыслима партийная борьба. Вот и приходится глотать не морщась их блюда.

— Хорошо, в таком случае давай и сами состряпаем что-нибудь!

— Именно этим я и намерен заняться. Я уже говорил тебе, что ко мне заходила мать Джилберта.

— Угу.

— Она, не подумав, обронила одну фразу. Мне кажется, она и сама не поняла важность того, о чем сказала.

— Ну а в чем важность?

— Мне думается, мы разыщем Кармен Фрилмен.

Глаза Брэндона блеснули.

— Сейчас, сынок, я слышу от тебя дельные вещи!

— Нужно прямо сознаться, Рекс, что я и правда успел наломать дров. Самый важный ключ изначально был у меня в руках, а я не оценил его по достоинству, потому что слишком многое принял на веру.

— Что ты имеешь в виду?

— Кармен Фрилмен не ездила в Голливуд встречаться с Десмондом Биллмейером.

— Не ездила?

Селби покачал головой.

— Откуда ты знаешь? Спидометр показывает, что машина прошла около ста пятидесяти миль.

— Сильвия Мартин рассказала о разговоре, подслушанном служителем бензоколонки. Это ведь было уже после того, как они видели тело, и после того, как Кармен якобы съездила в Голливуд и обратно. А когда я проверял спидометр, в баке горючего оставалось меньше половины. Сам понимаешь, что столько бензина не могло уйти на поездку до ранчо Фрилменов и обратно плюс предполагаемый визит в Орэндж-Хейтс, отстоящий всего на шесть миль от центра. Вывод ясен:

Кармен не ездила в Голливуд, и машина проделала сто пятьдесят миль уже после того, как Кармен уехала от родных.

— Вот это тебе и сказала мать Джилберта?

— Нет. От нее я узнал, что Джилберт уехал около двух часов дня и не возвращался до рассвета. А когда вернулся, у него оказались некие сложности со слухом.

Ясно?

— Не совсем. Какой же вывод ты сделал?

— Что Джилберт летел самолетом. Понимаешь? Они с женой куда-то полетели, она осталась там, а он самолетом же вернулся назад.

Рекс Брэндон потянулся к телефону до того, как Селби закончил фразу.

## Глава 10

Самолет гудел и дрожал, пробиваясь сквозь ночную тьму. Внизу лежала загадочная черная пустыня. Позади остался плодородный пояс цитрусовых плантаций, испещренный огнями городов и поселков, сателлитов Лос-Анджелеса. Переход от богатых сельскохозяйственных земель к пустыне был настолько резким, как будто кто-то гигантским ножом провел линию раздела.

Глухой рев мотора, уверенного в своей мощи, показался Селби нежной колыбельной песней. Он чувствовал, как скованность и напряжение последних дней постепенно уходят. Тело отдыхало на мягком сиденье. Он крепко заснул.

Но вот самолет нырнул вниз навстречу огням аэропорта, и Селби проснулся, уловив новый ритм в стуке мотора… Заработали тормозные системы, раздалось частое стакатто выхлопов, перемежающееся с заунывными стонами воздуха, обтекающего фюзеляж.

Пилот плавно посадил самолет. Селби окончательно очнулся от сна, спустился по трапу и отправился в справочное бюро, где распоряжался приторно-вежливый, улыбчивый молодой человек.

Селби спросил:

— Я хотел бы взять машину напрокат.

Молодой человек кивнул.

— Фирма «Акмэ» обслуживает пассажиров авиалиний вне очереди. Правда, в такой час может не оказаться водителя, но если вам требуется только машина, то это минутное дело.

— Меня это устраивает, — сказал Селби.

Действительно, через пятнадцать минут он уже сидел за рулем последней модели «форда», на дверцах которого с обеих сторон было написано золотыми буквами: «Автокомпания „Акмэ“ — машины напрокат».

Объезжая по очереди все здравницы, санатории и пансионаты, перечисленные в телефонной книге, Селби стал наводить справки у персонала, обращая особое внимание на небольшие частные лечебные заведения.

Пятым по счету был «Дезерт Коттедж». Пансионат состоял из центрального здания, по обе стороны которого, утопая в зелени, выстроились в ряд типовые домики.

Выходя из автомобиля, Селби заметил высокого, статного человека, который тоже выходил из машины, остановившейся в тени деревьев. Селби мельком взглянул на эту фигуру и буквально замер на месте.

— Добрый вечер, советник, — раздался красивый, бархатный голос А.Б. Карра.

Удивленный и раздосадованный, Селби стоял, наблюдая, как приближается Карр. Теперь он разглядел и машину Карра, точную копию той, на которой приехал сам.

Карр протянул руку. Селби пожал ее. Внешне все походило на случайную встречу двух друзей.

Карр сказал:

— Знаете, советник, я подумал, что вы явитесь, как только узнал, что шериф Брэндон позвонил в авиакомпанию. Боюсь, вы мне не расскажете, как вам удалось узнать, что она улетела самолетом.

— Звонил шериф? — спросил Селби.

— Так мне сообщил информатор.

— Вот и спросите у него, как ему удалось это выяснить.

Губы Карра скривились в улыбке.

— Вы находчивый человек, Селби, за словом в карман не полезете. И действительно изобретательны. Прокуроры больших городов не доставляли мне и половины тех хлопот, какие доставляете вы.

— Полагаю, что это комплимент?

— Ну-ну, Селби! Никаких враждебных чувств! В конце-то концов, вы знаете, что на войне и в любви все средства хороши, все дозволено. А наши мелкие стычки мне кажутся настоящими военными действиями.

Селби ответил с достоинством, стараясь скрыть свои чувства:

— Я всего лишь пытаюсь допросить свидетеля по делу.

— Совершенно верно, а я всего лишь пытаюсь помешать вам это сделать. Однако не смею вас задерживать. Мы зайдем? — Он улыбнулся.

— Да, зайдем.

Бок о бок они прошли по цементной дорожке, ведущей к освещенному портику, вошли в контору, где за столом сидела молодая особа.

— Добрый вечер! — приветствовала она Карра.

Селби выступил вперед.

— Скажите, у вас находится миссис Джилберт Фрилмен?

— Да, — последовал ответ. — Она пациентка доктора Раппа.

— Я хочу ее видеть.

Карр улыбнулся и покачал головой.

— Я прокурор Мэдисона. Эта молодая женщина — важный свидетель.

Особа за барьером подняла глаза на Карра, который, по всей видимости, подавал ей какие-то знаки за спиной у Селби.

Она растерянно ответила:

— Очень сожалею…

— Вы хотите сказать, что я не могу ее видеть?

— Мне было приказано не пускать к ней посетителей.

Селби немного подумал:

— В какой она комнате? — Видя, что дежурная колеблется, он добавил: — Я вам сказал, кто я такой. Вы можете придерживаться распоряжений врача, поскольку он является вашим начальником, но не отвечать на такие вопросы с вашей стороны просто неосторожно.

— Она в коттедже 21.

— У меня есть судебное постановление, — сказал Селби и полез в карман, потом с недоумевающим видом добавил: — Должно быть, я оставил его в машине. Подождите минутку.

Он торопливо направился к двери, с удовлетворением отметив, что Карр следом не пошел: он перегнулся через барьер и вполголоса заговорил с дежурной.

Селби выскочил на улицу, сел в машину и поставил ее перед самой машиной Карра. Затем, убедившись, что Карр оставил ключи в машине, он сел в нее и переехал на то место, где только что стоял его «форд», выключил мотор, вошел в здание лечебницы, отыскал будку телефона-автомата, плотно закрыл дверцу и вызвал контору «Акмэ».

— Говорит Селби — сказал он. — Я час назад взял у вас напрокат машину. Скажите, вы фиксируете номера?

— Ну конечно, а что?

— Понимаете, я припарковал ее, а ключи весьма неосмотрительно оставил в машине. Когда вышел, смотрю, машины нет на месте…

— Украли?

— Не знаю… Ее нет на месте, вот и все…

Голос в трубке зазвучал энергичнее:

— Мы немедленно известим полицию… Скажите, много прошло времени?

— Всего несколько минут. Так что если ее и правда угнали, то не проехали больше двух-трех кварталов…

— Не беспокойтесь. Наши машины помечены: на обеих сторонах сделаны золотые надписи. Я сейчас же сообщу полиции ее номер.

— Благодарю вас! — сказал Селби и повесил трубку.

Он вернулся в контору санатория и сказал девушке:

— Я хочу поговорить с управляющим.

— Очень сожалею, но он не велел его беспокоить ни при каких обстоятельствах. Возможно, если вы сумеете заехать завтра утром…

Селби сказал Карру с холодной яростью:

— Мы еще посмотрим! Разберемся, что за законы в этом городе!

— Та-та-та! Я и не подозревал, что вы способны выходить из себя, советник. Вам следует научиться относиться к подобным вещам хладнокровно. Вы…

— Черт побери, обещаю вам быстро выяснить, какие правила регулируют поведение медперсонала в частных лечебницах! — так же резко проговорил Селби.

— Вы забываете, советник, что у меня тоже имеется некоторый опыт в юридических вопросах. Не сомневайтесь, я знаю права своих клиентов, — подчеркнуто вежливо сказал Карр.

Селби выскочил из домика, с удовлетворением заметив, что Карр следует за ним.

— Смотрите не превышайте скорость, советник! — крикнул он. — Я слышал, здесь это строго карается, особенно в зоне санаториев. Воздух пустыни, сами понимаете, привлекает тысячи жаждущих восстановить здоровье, ну а город в этом крайне заинтересован… И кроме всего прочего, от меня вы не отделаетесь. Я поеду за вами, чтобы иметь возможность в любой момент представлять интересы моих клиентов.

Селби рывком распахнул дверцу передвинутой им машины Карра, включил фары и мотор, рывком взял с места. Карр с неожиданной резвостью побежал под деревья, где в тени чернела вторая машина. Не прошло и двух минут, как в смотровом зеркальце Селби блеснули огни фар.

Селби поехал в деловую часть города, потом начал петлять, как будто пытаясь оторваться от машины, повисшей на хвосте.

Старина АБК вел «форд» с завидным искусством, держась на расстоянии тридцати пяти ярдов от Селби.

Один раз, поворачивая за угол, Селби разглядел в зеркальце физиономию адвоката. Он сжимал в зубах сигару, залихватски торчащую вверх, на лице играла безмятежно-самодовольная улыбка.

Минут через пять на идущей навстречу машине неожиданно вспыхнул красный огонь. Его луч скользнул по золотой надписи на машине Селби, осветил ее номер, через секунду была осмотрена машина старины АБК. Раздался низкий вой сирены. Окружной прокурор, не обращая внимания на сигнал, помчался дальше, прибавив скорость, — приказ остановиться его не касался.

Старина АБК притормозил было, но потом все же повторил маневр Селби.

Полицейская машина с душераздирающим воем развернулась. Селби совершенно неожиданно повернул налево. Адвокат последовал за ним, но замешкался на повороте. В итоге — немного отстал. Селби, внимательно наблюдавший за дорогой в смотровое зеркальце, видел, как полицейская машина поравнялась с догоняющим его «фордом» и заставила адвоката остановиться. Тот принялся что-то сердито кричать, отчаянно жестикулируя.

Посмеиваясь про себя, Селби на максимально допустимой скорости вернулся в санаторий, надеясь, что официальные полномочия помогут ему уладить недоразумения со здешними блюстителями транспортных порядков, если таковые возникнут.

В санатории Селби миновал административный корпус и поехал прямо вдоль линии коттеджей к проходу с укрепленной над ним надписью: «Въезд для санитарных машин».

Селби въехал и остановил машину. На дверях каждого домика виднелись крупные алюминиевые номера.

Найти двадцать первый не составляло труда. Дверь оказалась незапертой. Селби нажал на ручку и вошел в уютную комнату, защищенную от москитов тонкой сеткой.

Неясный свет, проникающий снаружи, освещал кровать, стол, радиоприемник, шезлонг и пару стульев.

Женский голос безмятежно произнес:

— Вы, наверное, перепутали номер, ведь я не звонила.

Селби придвинул стул, уселся и сказал:

— Я окружной прокурор Селби, миссис Фрилмен.

Хочу с вами поговорить.

Он слышал, как звякнули пружины, когда она приподнялась на локте, всматриваясь в полутьму. Ее дыхание участилось. Видимо, она испугалась, но ничего не сказала.

— Я просто хочу рассказать вам о некоторых событиях, миссис Фрилмен. Я знаю вашего мужа, его отца и мать. И смею вас уверить, они порядочные люди. Полагаю, вы заинтересованы в их любви и уважении. Чтобы их добиться, нужно смотреть правде в глаза и не отворачиваться от неприятностей. Иначе вы упадете в глазах тех, мнением кого дорожите.

Чуть погодя она сказала:

— Вы думаете, я настолько глупа, чтобы скрывать правду от своего мужа?

— Вы открылись ему постфактум. Он, конечно, вас защищает, но никогда не забудет того, что вы не сразу доверились ему. Не знаю, насколько хорошо вы знаете его родителей. Чарльз Фрилмен поселился в Мэдисон-Сити много лет назад и выбился в люди тяжелым трудом и самодисциплиной. Вы горожанка. Когда вас спрашивают о свекре, вы отвечаете: «Он владелец ранчо». Этим для вас все сказано. Но если человек уходит корнями в землю, как Фрилмен, то для него «владелец ранчо» значит гораздо больше. Он знает, что создал основу благосостояния для себя и своей семьи собственными руками — настойчивым, кропотливым трудом, разумным планированием, экономией. Он и сейчас зарабатывает на жизнь нефинансовыми махинациями, не обманом конкурентов, он добывает средства из земли.

А это вырабатывает особый человеческий характер — прямой, честный, четко отграничивающий зло от добра. Он человек безыскусный, но было бы ошибкой принять безыскусность за глупость. Ваш муж сейчас влюблен в вас. Возможно, так будет и дальше. Но как бы он гордился вами, если бы мог привезти вас домой на семейный кворум и сказать, что вы разделяете взгляды его близких! У входа вас ждет машина. А в аэропорту есть ночной рейс. Вернитесь домой. У вас почти не осталось времени на размышления.

Селби замолчал. Тишина показалась ему неоправданно затянувшейся. Он вытащил из кармана трубку, набил ее табаком, услышал, как звякнули пружины, что-то зашуршало. Затем снова воцарилась тишина.

Селби чиркнул спичкой о подошву. При свете он успел заметить, что постель пуста. Он потянулся к торшеру.

Кармен Фрилмен прерывающимся от слез голосом сказала:

— Не включайте свет! Я одеваюсь.


Шериф Брэндон и Дуг Селби сидели по одну сторону стола, Кармен Фрилмен — по другую. Горела только настольная лампа под абажуром, отбрасывая на сидящих мягкий зеленоватый свет. Часы, висевшие над стеклянным шкафчиком с оружием, которым пользовался шериф, показывали двадцать минут шестого.

В дверь кабинета постучали. Брэндон отпер дверь.

На пороге стоял Джилберт Фрилмен.

Шериф пригласил:

— Входите, Джилберт.

Сразу было видно, что Джилберт нервничает.

— Вы сказали по телефону, что Кармен находится…

— Она здесь, — сказал Селби.

Кармен отодвинула стул и поднялась. Она в упор смотрела на мужа, ее подбородок был высоко поднят, только легкое дрожание губ выдавало ее волнение.

Джилберт подбежал к ней, прижал к себе.

— Что случилось, милая?

Селби сказал:

— Она решила вернуться и помочь нам. Это решение она приняла по доброй воле.

Шериф добавил:

— Мы с Дугом подумали, что вы должны приехать, пока мы не начали задавать ей вопросы. Садитесь, Джилберт.

Джилберт смущенно пробормотал:

— Необычайно благородно с вашей стороны после всех неприятностей, которые мы вам причинили…

Брэндон махнул рукой:

— Забудьте об этом!

Селби посмотрел на Кармен Фрилмен.

— Миссис Фрилмен, вы хотите сделать заявление?

Она кивнула.

Муж не смотрел ей в глаза. Ему с трудом удавалось сохранить самообладание.

Кармен ответила:

— Начну сейчас же… Я достаточно долго работала с мистером Биллмейером и сумела понять все тонкости его бизнеса. Последнее время я убеждала его в необходимости иметь собственные складские помещения и механизировать погрузку и отгрузку товара… Возможно, вам кажется, что я говорю о не относящихся к делу вещах, но мне необходимо начать с самого начала…

— Продолжайте, — сказал Селби.

Джилберт по-прежнему избегал смотреть на жену.

— Мистер Биллмейер имел два земельных участка.

Приобретя третий, лежащий между ними, он получил бы возможность построить такие склады с необходимыми подсобными помещениями, включая гаражи.

Вскоре после того, как я вышла замуж, мой деверь Стефен как бы в шутку сказал, что у него появился участок земли, который он хотел бы продать мистеру Биллмейеру.

Я поняла, что речь идет как раз о том участке, который хотел приобрести мистер Биллмейер, и ответила Стефену, чтобы он обратился непосредственно к будущему владельцу. Я ни словом не обмолвилась о заинтересованности Биллмейера в участке и о его планах.

Нужно сказать, мистер Биллмейер был ко мне сильно привязан. Он несколько раз делал мне предложение. Думаю, мое замужество было для него большим ударом. Во всяком случае, характер наших отношений изменился…

Я рассказала мистеру Биллмейеру о разговоре со Стефеном и предупредила, что тот непременно явится к нему. Мистер Биллмейер обвинил меня в том, что я предупредила Стефена о его заинтересованности, и теперь он станет взвинчивать цену. Я была возмущена.

Стефен действительно приехал к мистеру Десмонду Биллмейеру. Надо сказать, мой покойный шеф был превосходным бизнесменом. Он без труда сумел убедить Стефена, что совершенно не заинтересован в приобретении нового участка. Он пытался и мне втереть очки, сказав, что отказывается от постройки складского комплекса, поэтому не прочь продать и свои два участка при условии, что за них дадут приличную сумму. Однако я сразу почувствовала обман, слишком уж хорошо знала мистера Биллмейера.

У мистера Биллмейера был близкий друг, мистер Джилспай. Вскоре Стефен в разговоре с Джилбертом упомянул, что ведет переговоры о продаже участка с Джилспаем. Я внутренне посмеялась, но ничего не сказала ни Джилберту, ни Стефену, продолжая защищать интересы мистера Биллмейера. Но, верите ли, я просто не могла дождаться, когда смогу, наконец, уволиться, ведь после замужества я обещала мистеру Биллмейеру отработать у него полгода.

— Как вообще могло получиться, что вы дали обещание? — спросил Селби. — Или, иными словами, почему мистер Биллмейер был так сильно в вас заинтересован?

— По простой причине. Я досконально изучила дело, и мистер Биллмейер просто растерялся, думая, что не сможет без меня обойтись. Он рассчитывал за полгода подобрать мне замену.

— Понятно. Продолжайте, прошу вас.

После некоторого колебания Кармен сказала:

— Вообще-то, я не догадывалась, что было у него на уме, иначе ни за что бы не согласилась остаться…

Примерно неделю назад мистер Биллмейер неожиданно стал меня уговаривать бросить Джилберта и уехать из Мэдисон-Сити. Он предлагал все: партнерство, независимый счет в банке и равное участие в прибылях, не говоря уже о комфорте и роскоши. Когда я отказалась, он впал в уныние. Естественно, меня это нервировало. А в среду он напился. Впервые я увидела его в таком состоянии.

В прошлом мистера Биллмейера было нечто, связанное с алкоголем. Что именно — я не знаю, но он безумно боялся спиртного. Не пил ни капли. Представляете, как я изумилась, почувствовав, что от него несет виски. Мне не нравилось, как он на меня смотрит. Он ничего не говорил, но не спускал с меня глаз, куда бы я ни шла и чем бы ни занималась. Но ничего не произошло, и ничего не было сказано. Когда в среду вечером я уходила из конторы, мистер Биллмейер еще оставался на работе.

В День благодарения, примерно часа в три, мистер Биллмейер позвонил мне и сказал, что произошло нечто такое, что его бесконечно потрясло, но объясняться по телефону не стал. Он хотел узнать, смогу ли я встретиться с ним около шести часов.

— В Голливуде? — спросил Селби, многозначительно посматривая на Брэндона.

— Нет, в Лас-Алидасе.

— Где?

— В Лас-Алидасе, отель «Лас-Алидас». Он попросил меня выехать из дома до четырех часов и сказать всем, что я еду в Голливуд, вместо этого отправиться в Лас-Алидас и дожидаться его там.

Селби старался не показать, как он удивлен.

— И вы его там встретили?

— Да.

— Он был одет в этот твидовый костюм?

— Нет, на нем был модный двубортный пиджак в мелкую клеточку.

— Он был на машине?

— Да.

— Вы ее видели?

— Нет, не видела. Я просто заметила, что сзади на дороге появилась машина с включенными фарами, потом огни погасли. Потом мистер Биллмейер подошел к моей машине, открыл дверцу и уселся рядом.

— Он был пьян?

— От него пахло виски, но он не казался пьяным…

— А вы не боялись? — поинтересовался Селби.

— Испугалась только после того, как приехала на свидание. Я стала не на шутку беспокоиться. Но я дала обещание мистеру Биллмейеру и не собиралась его подводить.

— Продолжайте.

— Просьба мистера Биллмейера была для меня полнейшей неожиданностью. Понимаете, он хотел знать, подтвержу ли я его алиби в случае необходимости.

— Что? — изумился Селби.

— Именно так он и сказал: алиби.

— Какое? Когда? Для чего?

— Он не сказал. Только еще раз повторил, что произошло нечто такое, что может изменить всю его жизнь. Он действительно страшно нервничал. Спросил, согласна ли я сказать членам семьи, особенно Стефену, что ездила в Голливуд и работала с боссом в конторе.

— Что было потом?

— Мистер Биллмейер попросил меня вернуться домой примерно в половине двенадцатого. «Если у вас станут выпытывать подробности, сошлитесь на усталость. Притворитесь, что сердитесь на меня. Скажите, что приехали в контору, сразу нашли требуемую бумагу, которая никуда не пропадала, а потом мы обсуждали кое-какие дела».

— Далее?

— Он вышел из машины и немного постоял на тротуаре, улыбаясь мне. Теперь он казался менее удрученным, держался естественнее, чем когда-либо со времени моего замужества. Я оставила машину на стоянке, пошла в кино, просидела два сеанса и ушла оттуда в расчете вернуться домой в одиннадцать сорок пять. Вот и все, что я знаю.

— Почему вы этого не рассказали, когда мы попросили вас опознать тело? — спросил Брэндон.

— Если помните, шериф, вы меня и намеком не предупредили, что везете опознавать тело мистера Биллмейера. Взяли и отвели в мертвецкую. Естественно, когда я увидела, кто это… У меня просто в глазах помутилось, я потеряла сознание. Только и всего. А придя в себя, я была не в состоянии говорить. Хотела приехать к вам утром. Потом, по дороге домой, обо всем рассказала Джилу. И тут он указал на вещи, которые мне и в голову не приходили. Ведь, по существу, у меня без ведома мужа было самое настоящее свидание с боссом. Я не ездила в Голливуд, хотя семье несколько раз повторила, что меня вызывают в контору. Джилберту я сказала, что провела вечер в кино, и он поверил, поверят ли другие… В итоге он решил, что лучше ничего не рассказывать, вызвал адвоката, мистера Карра, и спросил совета. Мистер Карр сказал, что нам надо поехать в санаторий доктора Раппа… Остальное вы знаете.

— Что вы рассказали Карру?

— Абсолютно все, от начала до конца. Он выспрашивал подробности, его интересовало решительно все: и про участок, и про склад. Мистер Биллмейер умер, и у меня не было оснований хранить деловые секреты. Мистер Карр внушал мне, что он, как поверенный, имеет право все знать. И я ему все рассказала.

С минуту в кабинете шерифа царила тишина, потом Селби сказал:

— Миссис Фрилмен, мне думается, у вас есть только один выход. Предайте вашу историю широкой огласке, не упускайте ни одной подробности. Подчеркните, что у вас было трудное положение в связи с покупкой участка: с одной стороны, в качестве агента по продаже действовал ваш деверь, а с другой — вы из лояльности к шефу боялись сообщить Стефену имя подлинного покупателя.

— Но как я объясню… свой побег?

— Ничего не объясняйте. У вас был шок. Врачи предписали вам полный покой. Как только вы почувствовали, что достаточно отдохнули, вы по собственной инициативе явились к нам.

— Но вы же сами нашли меня!

— Пустяки, об этом не надо упоминать, — махнул рукой Селби. — Лично от меня никто не услышит, что я ездил в санаторий и привез вас сюда.

Глаза Кармен широко раскрылись.

— Как, вы не собираетесь опубликовать, как вам удалось меня отыскать? Это было…

— Я вас не искал и не находил. Вы сами вернулись, по собственному желанию.

Резко отодвинув стул, на котором сидел, Джилберт Фрилмен вскочил с места, подбежал к столу, протянул обе руки через стол и пожал руки Селби.

— Вы даже не представляете, что сделали для меня!

Только сейчас я понял, какой ошибкой было бегство Кармен. Если бы мы действовали иначе…

Он запнулся, не находя нужных слов.

Шериф Брэндон довольно заурчал:

— Забудьте и думать об этом, сынок. Вы ошиблись.

Со всяким может случиться. Самое главное — вовремя осознать и исправить ошибку.

Джилберт Фрилмен пытался высказать глазами то, что отказывались произносить его губы. Потом он повернулся к Кармен, раскрыл объятия и, когда она бросилась к нему, нежно привлек к себе.

## Глава 11

Субботним утром окружной прокурор вошел в кабинет и увидел Сильвию Мартин.

— Хэлло, соня! Завтракал?

— По большому секрету и только между нами — нет!

Сильвия рассмеялась.

— Как ты считаешь, мы можем выскочить на минутку, чтобы перекусить?

— Можно попытаться, — ответил Селби, — только я сначала должен просмотреть почту.

— Скажи, Дуг, сегодняшняя информация в утренних газетах специально была построена так, чтобы дать оплеуху «Блейд»? Разумеется, для читателей это хорошо, но, Дуг, между нами, как случилось, что она вернулась?

— Она почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы вынести любое испытание.

— Наверняка не без небольшой детективной работенки со стороны окружного прокурора!

— Не знаю, откуда ты это взяла? Только не вздумай публиковать свои догадки.

Сильвия пожаловалась:

— Я потеряла работу.

— Как?

— Я посылала корреспонденции в лос-анджелесские газеты. Но когда дело приняло крутой оборот, они прислали сюда своих репортеров… И знаешь, Дуг, я сомневаюсь, что лос-анджелесские ребята будут такими же… э… деликатными по отношению к Кармен Фрилмен, как мы.

— По-моему, общественность уже потеряла интерес к убийству. В подобных вещах важно лишь первое впечатление… Но здесь есть один момент, который не дает мне покоя.

— Какой же?

— По словам матери Джилберта, первый телефонный звонок, сильно расстроивший Кармен, раздался, когда они садились за стол, то есть примерно минут в десять третьего. Понимаешь, именно после него она вернулась в столовую убитая. А Биллмейер позвонил уже в три.

— Ты считаешь, Кармен темнит?

— Я все думаю, какова роль ее брата в этой истории.

— Может быть, Карр откопал его для того, чтобы использовать в качестве посредника?

— Карр — крепкий орешек.

Отворилась дверь, и в кабинет вошел Рекс Брэндон.

— Занят?

— Входи, Рекс, — пригласил Селби. — Я проснулся полчаса назад и еще не успел позавтракать. Мы с Сильвией как раз обсуждали, не стоит ли перенести беседу в кафе, за столик, на котором помимо кофе и булочек будут еще яичница с ветчиной.

Брэндон предложил:

— Можно сделать иначе. Я сейчас позвоню своей хозяйке, и мы втроем отправимся к нам завтракать.

Зазвонил телефон. Селби поднял трубку.

— Хэлло?

Женский голос ответил:

— Это Инес, Дуг. Я хочу тебя немедленно видеть по крайне важному делу. Я буду не одна.

Селби колебался.

— У меня назначена встреча через пятнадцать минут.

— Не можешь ли ты принять нас до этого?

— Вы можете сейчас приехать?

— Да.

— Тогда давайте быстрее.

Селби положил трубку и пояснил:

— Инес Стэплтон чем-то очень взволнована. Давай, Рекс, звони жене и отправляйтесь с Сильвией. Я с Инес разберусь за несколько минут и приеду к вам.

— ОкейО'кей, — согласился Брэндон, подмигивая Сильвии. — Поехали, сестренка. Что бы Инес ни намеревалась сообщить, она не будет говорить в присутствии представителя «Кларион».

Сильвия взмолилась:

— Только пусть она тебя слишком долго не задерживает, Дуг! Мой желудок посылает телеграфные жалобы в министерство продовольствия. Поскольку я работаю в утренней газете и ложусь спать, когда добрые люди начинают вставать, завтрак в моей жизни играет огромную роль.

— Если совещание продлится больше пятнадцати минут, — засмеялся Селби, — я объявлю перерыв.

Через две минуты после ухода шерифа и Сильвии Аморетт Стэндиш доложила о приходе Инес Стэплтон.

— С ней еще какая-то женщина, — предупредила она, — но Инес хочет сначала поговорить с вами наедине.

Вошла Инес Стэплтон, высокая, уверенная в себе женщина; ее уверенности способствовали богатство и положение в обществе. Раньше, когда ее отец жил в Мэдисон-Сити, он считался одним из самых влиятельных людей в городе. В те беззаботные дни у Дуга, молодого стряпчего, было больше досуга, чем работы. Они с Инес частенько проводили вместе свободное время.

Потом, после избрания Дуга окружным прокурором, их пути разошлись. Инес вскоре вошла в состав адвокатской коллегии, занялась частной практикой и откровенно предложила Дугу забыть ее, ибо отныне она превращалась в «занозу в его теле».

— Здравствуй, советник! — воскликнула она. Ее темные глаза потеплели и заулыбались.

— Доброе утро и тебе, — в тон ответил Селби. — Признавайся, сегодня утром ты «заноза в моем теле» или пришла со светским визитом?

— Нынче утром я заноза.

— Тогда садись и выкладывай. С кем ты пришла?

— Со своей клиенткой.

— К твоему сведению, — сказал Селби, подчеркнуто деловито поглядывая на часы, — у меня через пятнадцать минут деловое свидание. Ну, а тебе под большим секретом признаюсь, что мы договорились позавтракать. Я практически не спал ночь, улегся под утро, естественно, встал поздно и не поел. Сейчас заскочил в контору просмотреть почту и узнать новости, потом отправлюсь к шерифу.

— Как у тебя настроение перед завтраком, Дуг?

— Людоедское.

— Благодарение Богу, что ты остался холостяком! — сказала она не совсем искренне.

— Так ты считаешь, что я не женился из-за своих зверских инстинктов?

— Ох, не знаю… Во всяком случае, я явилась сюда не для того, чтобы обсуждать твои отношения с женщинами… Дуг, со мной приехала миссис Грайнс, она моя клиентка.

— Ты имеешь в виду миссис Первис Грайнс? — удивился Селби.

— Нет, миссис Карлтон Грайнс.

— Что тебе известно про Карлтона Грайнса?

— Очень много. Но я хочу, чтобы ты сначала выслушал мою клиентку, Дуг. Пусть она по-своему изложит историю. Информация из первых рук всегда производит большее впечатление, чем из вторых, как ее ни преподноси.

— Согласен. Пригласи ее сюда.

— Сейчас, одну минуточку.

Женщина, которую Инес Стэплтон ввела в кабинет, оказалась совсем не такой, какой ее представлял себе Селби: ни броской наружности, ни пышных форм, ни нагловатой уверенности, которую естественно было ожидать от подруги Карлтона Грайнса, тайком удравшего из Оклахомы, чтобы в скором времени бежать из орегонской тюрьмы. Она была неприметной, тихой, скромной женщиной с умным, немного настороженным взглядом и робкой улыбкой.

— Миссис Карлтон Грайнс, — представила ее Инес.

— Садитесь, прошу вас, — пригласил Селби. — В вашем распоряжении лишь несколько минут. Поэтому я предпочел бы услышать основные факты, детали в случае необходимости вы изложите в следующий раз.

Инес Стэплтон улыбнулась.

— Уверена, Дуг, что миссис Грайнс прекрасно сумеет справиться со своей задачей. — Она повернулась к клиентке: — Вам понятно, чего хочет окружной прокурор? Прошу вас, изложите ему основные моменты вашей жизни так, как рассказывали мне.

Миссис Грайнс взглянула на Селби темно-карими серьезными глазами.

— Я познакомилась с Карлтоном в Оклахоме, а с его семьей так и не встречалась. У него несколько раз были неприятности. Он был обязательным, но страшно упрямым. Любил выпить. Собственно говоря, последнее и было его главным недостатком. На меня произвели впечатление его удаль, дерзость и бесшабашность. Он был десятью годами старше меня. Ну, и я потеряла голову. — Она на секунду повернулась к Инес Стэплтон. — Вы хотели, чтобы я рассказала именно эту часть?

— Продолжайте, — сказала Инес.

У миссис Грайнс был хорошо поставленный голос, такой, который обычно называют «культурным». Глаза были умными и выразительными. Очевидно, ей не составляло труда придавать течению мыслей словесную форму и одновременно проверять, какую реакцию она вызывает у слушателей.

— Мы уехали из Оклахомы первого ноября 1931 года. Поехали в Аризону. И там поженились. Жили под вымышленными именами. Карлтон не хотел, чтобы его брат узнал о нашей свадьбе. Ну и, конечно, он не осмеливался делать глупости, привлекать к своей особе внимание местных властей. В то время он боялся, что его разыскивают, чтобы в принудительном порядке вернуть назад и предъявить дополнительные обвинения.

Инес Стэплтон кивком предложила своей клиентке продолжать.

— Мы поехали в Орегон. Через неделю Карлтон нашел работу. Он был человеком умным и производил прекрасное впечатление. Мне он поклялся до конца дней своих не притрагиваться к спиртному. Ну, и я ему поверила, этакая дуреха!.. Карлтон договорился о приобретении в рассрочку подержанной машины и сделал первый взнос. Он убедил меня, что автомобиль ему нужен, чтобы ездить на работу и с работы. А в День благодарения 1931 года он напился, сел в машину и уехал куда глаза глядят. Произошла авария. Полиция его задержала, проверила досье и припомнила все старые грехи, в том числе и оклахомскую историю. Как выразился Карлтон, ему пришлось заплатить сполна…

Из тюрьмы был организован побег. Карлтон, необузданный и бесшабашный, принимал в беспорядках самое активное участие. Вожак старался покрыть тех, кому удалось бежать. Он наотрез отказался назвать их офицерам охраны. Позднее кого-то поймали, эти выдали всех. Вожак покаялся, но, видно, для отвода глаз.

На самом деле арестованные договорились, что сбежавшими назовут тех, кто погиб при пожаре тюрьмы.

И наоборот. Все и просто, и хитро. Я об этом не подозревала вплоть до того дня, когда какой-то неизвестный позвонил и посоветовал мне «в моих интересах» съездить в Калифорнию и навестить некоего мистера Десмонда Биллмейера. Доброжелатель говорил настолько уверенно, что я послушалась. Карлтон меня не узнал.

Он разумеется, был богат. Сказал, что полностью утратил память и не помнит прошлого.

Селби, невероятно заинтересованный и позабывший о завтраке, спросил:

— Но вы-то ему напомнили?

— Да. Мое сообщение было для него страшным ударом.

— Когда это случилось?

— В прошлый вторник.

— Чем закончился ваш разговор?

— Карлтон вел себя честно. Прямо сказал, что не может меня вспомнить и поэтому не знает, являюсь ли я его женой. Пожаловался, что абсолютно не помнит своей прошлой жизни, даже не знает, как его звали…

Очевидно, его контузило во время пожара. Он сказал, что хочет проверить мою историю. И если она правдива, он готов предложить материальное возмещение, но вряд ли вернется ко мне. То, что оборвалось десять лет назад, не свяжешь!

— Что вы ему ответили?

— Я согласилась с ним… В конце концов, мистер Селби, десять лет — долгий срок.

— Хотите сказать, что вы любите другого мужчину?

— Сейчас нет, но любила.

— Карлтон нашел брата?

— Мне думается, он выяснил, что тот живет в Лас-Алидасе. Скорее всего, он и ехал к нему. Хотел появиться без предупреждения, устроить сюрприз.

— Так вы считаете, он вздумал облачиться в старый костюм, притвориться, что фортуна не была к нему слишком милостива за эти десять лет, а потом поразить брата, сообщив ему, какое он занимает положение в обществе и чего сумел добиться?

— Нечто в этом роде… Из того, что мне удалось выяснить позднее, я поняла, что Карлтон сделал вклад в нефтепромыслы. Брат Карлтона мог получить вложенные деньги лишь по истечении определенного количества лет после юридического подтверждения смерти Карлтона. Возможно, его брат… Ох, я ничего не знаю…

Мне мисс Стэплтон сказала, что вас необходимо ознакомить с фактами…

— Я хотел бы все это обдумать, — сказал Селби.

Инес Стэплтон деловито сообщила:

— Мне думается, что это все, миссис Грайнс. Мистер Селби узнал основные факты. Если потребуется, вы сможете представить ему подробности и доказательства. Так что теперь вы можете начать действовать в открытую.

— Что ты намерена предпринять, Инес?

— Естественно, в первую очередь восстановить права своей клиентки, вдовы Десмонда Биллмейера. Сегодня вечером в «Блейд» появится интервью с ней. Я подумала, что предварительно тебе следует ознакомиться с фактами.

— Спасибо, — сказал Селби, проводив обеих женщин до входной двери.

Секунду Инес смотрела ему в глаза, очевидно затрудняясь подыскать слова, потом раздумала, поджала губы и сказала:

— Не смею дольше задерживать. Не стоит откладывать конференцию за завтраком.

И что-то в ее тоне наполнило Селби уверенностью, что она знает о присутствии Сильвии Мартин на этой так называемой конференции.

## Глава 12

Небо затягивалось, низкие, пропитанные дождем тучи наступали с юго-востока, как-то сразу потемнело, и просторная столовая в доме шерифа наполнилась тенями.

Миссис Брэндон принесла огромную тарелку с горячими сдобными булочками, поставила ее возле внушительного блюда с жареной ветчиной, залитой яйцами и посыпанной зеленым луком, с довольным видом осмотрела стол.

— Ну, получили все, что хотели?

Селби оторвался от кружки золотисто-коричневого кофе со сливками.

— Я блаженствую, как разомлевший кот перед камином, и боюсь замурлыкать.

Миссис Брэндон придвинула кресло и села.

— Ну что ж, я сама не откажусь от чашечки кофе с булкой… Рекс, положи-ка мне кусочек ветчины… Вон тот, с краю. Вроде позавтракала всего час назад, но немножко хорошей еды не повредит. Суббота после полудня — законный выходной, я бы на вашем месте никуда не уходила, а немножко отдохнула. Вы последнюю неделю крутитесь как заводные.

Селби рассмеялся.

— Нынешнее утро вовсе не было выходным, а я только на минуту появился в конторе и тут же исчез.

— Ничего, вы с лихвой наработались ночью… Рекс, когда ты явился, а? Я знаю, уже под утро.

Брэндон расплылся в улыбке.

— Я снял ботинки в коридоре и пробрался в спальню, как вор.

Миссис Брэндон разрезала горячую булку пополам, положила в середину порядочный кусок масла, налила в чашку кофе, добавила густых сливок, не позабыла и о сахаре. Потом с глубокомысленным видом заявила:

— По всей вероятности, теперь вы намерены потолковать об убийствах. Конечно, я считаю, что за столом грех говорить про такие страсти, но коли надо, так что уж тут попишешь? Так что начинайте, не стесняйтесь.

Брэндон подмигнул:

— Она же умирает от любопытства, Дуг, а прикидывается этакой голубицей. Но если бы мы отказались говорить о «таких страстях», она бы посчитала себя оскорбленной.

Селби усмехнулся.

— Ну что ж, тогда я познакомлю вас с информацией, которую получил от Инес Стэплтон.

Миссис Брэндон погрозила пальцем:

— Дуг Селби, будьте поосторожнее с этой девушкой.

Она в вас влюблена.

Сильвия Мартин улыбнулась:

— Мне нравится, что вы предостерегаете Дуга от других женщин, но надеюсь, вы не говорите ничего подобного про меня?

Миссис Брэндон посмотрела на Сильвию поверх очков.

— Вам бы, моя дорогая, не мешало выйти замуж и остепениться. Дуг, так что же вам сказала Инес Стэплтон?

Брэндон хохотнул:

— Ну, что я вам говорил? Она просто сама не своя, так хочет послушать про убийство!

Селби задумчиво сказал:

— Кажется, судьба послала Инес выигрышное дело.

И он подробно рассказал о своей беседе с Инес Стэплтон и ее клиенткой.

Когда он закончил, Сильвия с горечью сказала:

— Ну вот, в «Блейд» опять появится сенсационное сообщение. Можно не сомневаться, что мне она никогда не сообщит ни единого пустячка!

Шериф усмехнулся.

— Ничего, Сильвия, зато мы в свое время предоставим вам возможность первой опубликовать решение загадки.

Сильвия машинально потянулась за блокнотом и карандашом, но потом, весело засмеявшись, сказала:

— Не давши слова, крепись, а давши — держись!

Так что теперь, джентльмены, подавайте мне готовое решение.

Брэнд он вздохнул:

— Если бы не заключение доктора Трумэна о причине смерти, мы бы сейчас ни о чем не беспокоились.

Все увязывается.

Селби покачал головой:

— Мы проглядели какой-то важный момент, от которого зависит правильное решение дела.

— Какой, например? — спросила Сильвия.

— Если бы я знал какой… Вообще-то меня все еще волнует этот твидовый костюм. Где его взял Биллмейер?

— Там, где его заботливо хранили все десять лет, — задумчиво ответила Сильвия.

Брэндон немного подумал.

— Возможно, Дуг, он сам хранил эти вещи как единственное звено, связывающее его с прошлым. Биллмейер мог утратить память, но не потерять вещи. Он надеялся, что они когда-нибудь помогут ему установить свою личность.

Селби кивнул:

— Я уже думал об этом, Рекс, но ты забыл про конверт, находившийся во внутреннем кармане. Конверт был адресован до востребования Грайнсу в Финикс, внизу стоял обратный адрес: Чероки-Флэтс, Оклахома.

Если бы костюм находился у Биллмейера, ему стоило только разочек взглянуть на адрес, поехать в Чероки-Флэтс и навести справки.

Брэндон нахмурился:

— Что верно, то верно!

Селби продолжал:

— По логике вещей костюм должен был храниться у его жены, но получается, что Биллмейер ничего не слышал о своем прошлом до самого вторника. Если безоговорочно принять заявление его супруги о том, что она рассказала ему о его жизни, то естественно предположить, что в доказательство она представила старый твидовый костюм, который он носил десять лет назад.

— Но какие мотивы у нее были убить его? — спросил Брэндон.

— Это-то как раз понятно. Вплоть до вторника Биллмейер не подозревал, что женат. Тут появляется его жена. Он понимает, что по закону она его прямая наследница и, если с ним что-то произойдет, она получит его состояние. Возможно, это ему совсем не улыбалось. Может быть, он, к примеру, хотел оставить дело Кармен Фрилмен? И тогда он решает составить завещание… Если бы он умер до того, как составил завещание, в прямом выигрыше оказалась бы жена… Потом имеется еще братец. Тот рассчитывал вступить во владение немалой собственностью, как только истечет предусмотренный законом срок. Оставалось ждать совсем немного. И вдруг этот шалопай, бездельник, от которого после смерти остался приличный «клок шерсти», является в поношенном костюме, и прощай все мечты и надежды… Согласитесь, искушение должно быть сильным!

Сильвия сказала:

— Знаете, обе версии мне кажутся в равной мере убедительными.

— Вот это и доказывает, что мы с шерифом чего-то не учли. Или неправильно интерпретировали факты.

Селби поднес было кофейную чашку ко рту и вдруг резко опустил на блюдечко.

Сильвия Мартин, внимательно следившая за выражением его лица, спросила:

— В чем дело, Дуг?

Вместо ответа тот отодвинул стул, подошел к телефону и набрал номер Джилспая.

— Мистер Джилспай? — спросил он, услышав голос в трубке.

— Да.

— Это окружной прокурор Селби.

— Доброе утро, мистер Селби. Вернее, добрый день.

Селби рассмеялся:

— Мы почти на границе… Хочу у вас кое-что спросить.

— Прошу вас.

— Вы видели Стефена Фрилмена в пятницу?

— Нет.

— Вы что-нибудь получили от него после визита, который он вам нанес в День благодарения? Он вам не звонил?

— Нет… Конечно, вы понимаете, мистер Селби, что я все равно ему не смог бы ответить. Мне просто пришлось бы сознаться, что я действовал как подставное лицо.

— Все ясно. Я просто занимаюсь проверкой и перепроверкой, — сказал Селби.

— Я больше ничем не могу вам помочь?

— Нет, спасибо.

Селби положил трубку, подошел к столу, уперся руками в спинку стула и с хмурым видом уставился на Брэндона.

— Пожалуй, Рекс, это и есть самый важный факт…

— Какой?

— Стефен Фрилмен не появился у Джилспая в пятницу и не звонил ему.

— Ну и что?

— Как ты не понимаешь! Это значит, Стефен знал о бесполезности своего визита. Он сообразил, что Джилспай — подставное лицо Десмонда Биллмейера. Только вот откуда у него такие сведения?

Брэндон с минуту подумал, обтер губы, решительно отодвинул тарелку и поднялся с места:

— Ты хочешь сразу же ехать?

Селби энергично кивнул:

— Да.


Когда Брэндон и Селби приехали, семейство Фрилменов сидело за ленчем.

— Очень сожалею, — извинился Селби, — что нам приходится прерывать трапезу, но у нас есть несколько вопросов, на которые необходимо срочно получить ответ.

Стефен пригласил:

— Садитесь за стол. Или вы уже позавтракали?

— Благодарю вас, мы поели.

Заметив официальную серьезность лиц, Стефен спросил:

— Ох, что же будет? Уж не станете ли вы вызывать нас поочередно в отдельную комнату, сажать под яркий свет и устраивать допрос третьей степени?

Селби не принял шутки:

— Я могу задавать вопросы где угодно, но, возможно, кто-то предпочтет отвечать не при всех.

Стефен поспешно заявил:

— Прекрасная мысль! Лично я буду каяться в своих грехах без свидетелей, как на исповеди. Остальных можете допрашивать прямо тут.

На лицах сидящих появились слабые улыбки. Вдруг в разговор вмешалась Корлисс Дитмер:

— Мы ведем себя как куча несмышленышей. Дуг Селби и Рекс Брэндон всегда действуют честно и открыто. Не уверена, что мы платим им той же монетой.

Она поочередно оглядела собравшихся за столом, чуть дольше задержалась на Кармен, которая вспыхнула, несмотря на солидный слой косметики.

— Глупости, Корлисс, — возразил Стефен, — каждый из нас делает все, что может. Разве Кармен не вернулась добровольно и не…

Корлисс внимательно посмотрела на него:

— А ты этому веришь?

Стефен поспешил закурить.

Чарльз Фрилмен сурово проговорил:

— Садитесь, ребята. Полагаю, я все еще глава семьи.

И не допущу ссор и недоразумений. Что вас интересует?

Селби и Брэндон уселись на стулья, которые им указал старый Фрилмен.

Селби сказал:

— Я хочу получить ответ на два вопроса… Стефен, ты пытался продать Джилспаю земельный участок, верно?

Ты ведь знал, что Джилспай — подставное лицо Биллмейера. Как ты об этом узнал?

Стефен несколько раз глубоко затянулся, посмотрел на сидящих за столом и почувствовал неприятный холодок. Все напряженно смотрели на него. Кармен судорожно вздохнула.

— Не понимаю, почему вы считаете, что я об этом знал? — пробормотал он на всякий случай, и всем показалось, что он, как мальчишка, отрицает свою вину.

Селби покачал головой:

— Не крути, Стефен. Это же очевидно. Ты так стремился повидаться с Джилспаем в четверг, что ушел из-за праздничного стола. Он должен был в пятницу дать тебе окончательный ответ. Однако в пятницу ты к нему не поехал и даже не соизволил позвонить. Ты все знал.

Откуда?

Стефен стряхнул пепел с кончика сигареты. Левой рукой он, сам того не замечая, смял в комок салфетку.

— Сказать по правде, я… не был так доверчив и недогадлив, как воображал Биллмейер. Я сразу подумал, что он берет меня на пушку. У меня есть приятель в компании по продаже недвижимости. Я попросил его позвонить Биллмейеру и предложить продать один из его земельных участков, причем назвать сумму, в два раза превышающую стоимость земли. Если бы Биллмейер согласился, мой приятель всегда мог бы сказать, что передумал… Но Биллмейер ответил, что земля не продается. Поэтому, когда Джил спай повел переговоры, я уже знал, кто за ним стоит.

Селби вновь качнул головой:

— Тут должно быть что-то другое. Звонок лишь навел тебя на мысль, но если бы ты не знал наверняка, то в любом случае в пятницу поехал бы к Джилспаю.

— Ну, что ж, признаться, у меня с детства был превосходный слух. Когда мы в четверг вели переговоры с мистером Джилспаем, он вышел в соседнюю комнату.

Я… ну, я слышал, как он разговаривал по телефону с Биллмейером.

— Это уже лучше, — сказал Селби. — Пойдем дальше. Что ты делал, когда ушел от мистера Джилспая в День благодарения? Ты и вправду ездил осматривать участок?

— Нет, — вздохнул Стефен, — не ездил. Я же понимал, что он обманывает. А мне было необходимо довести сделку до конца. Я понимал, что Джилспай старается для Биллмейера. Знал, что Биллмейер вызвал Кармен в голливудскую контору. Ну, и предположил, что они занимаются обсуждением этой самой сделки…

Вот я и решил поехать к самому Биллмейеру и сказать, что пора перестать ходить вокруг да около, настало время выложить карты на стол и прийти к окончательному решению.

— Ну и куда ты поехал? — спросил Селби.

Стефен взглянул на сидящих за столом, как бы прося поддержки, таковой не нашел и негромко ответил:

— Я поехал в Голливуд в контору Биллмейера. Там было темно. Швейцар сказал, что Биллмейер в тот день не приезжал. Я справился о Кармен Фрилмен, он ответил, что ее тоже не было… Вот и все. Надеюсь, вы понимаете, как я себя почувствовал в подобных обстоятельствах… Ведь Кармен — жена моего родного брата!

Селби повернулся к Кармен:

— Теперь ваша очередь.

Она удивилась:

— Но я же все рассказала!

— Предложение пригласить А.Б. Карра исходило от вас или от вашего мужа?

Она колебалась долю секунды, потом ответила:

— От меня.

— Я хотел бы узнать об этом поподробнее.

Джилберт наклонился вперед.

— Я могу ответить. Мы поехали к Карру домой и все рассказали. Карр сказал, что Кармен надо показать врачу, тот выдаст справку о болезни. Он позвонил доктору Раппу. Доктор встретил нас в аэропорту. Он задал Кармен пару вопросов, выслушал стетоскопом сердце, осмотрел зрачки, проверил рефлексы и сказал, что она нуждается в полном покое. Посоветовал поместить Кармен в санаторий, где ее никто не потревожит.

— Кто при этом присутствовал?

— Никто.

— А ваш брат? — обратился Селби к Кармен.

Она покачала головой.

— Почему же на следующий день Карр приехал в мою контору в сопровождении Милтона Грегори?

Снова заговорил Джилберт:

— Я могу ответить и на это. Когда мы с Карром летели назад, он сказал, что пригласит в контору окружного прокурора брата Кармен, пусть думают, что предложение обратиться к Карру исходило не от меня или Кармен, а от Милтона.

— Откуда он узнал, что у Кармен есть брат?

— Ну-у, наверное, мы ему сказали…

— Вы ему объяснили, как связаться с Милтоном Грегори, дали адрес?

— Нет.

— Карр приехал вместе с Милтоном Грегори, и мне показалось, что мистер Грегори хочет поговорить со мной. Но Карр в полном смысле слова не давал парню раскрыть рта. Видимо, опасался, что, если я начну расспрашивать Милтона, всплывут какие-то факты. А ведь Милтон даже не знал, что мне говорить. Он не мог знать, где находится сестра, если только Карр ему не сказал, ну а Карр не простофиля, чтобы допустить такую оплошность.

Кармен упорно рассматривала рисунок на скатерти.

Селби продолжал:

— Поэтому возникает вопрос: о чем таком было известно Милтону Грегори, чего, по мнению Карра, не следовало знать мне?

Ответом ему было гробовое молчание.

Селби заговорил вновь:

— Вот и получается, что Карр был знаком с Милтоном Грегори, и Кармен об этом было известно. Вот почему она предложила обратиться к А.Б. Карру, когда возник вопрос об адвокате.

И снова молчание. Потом Джилберт пробормотал:

— Собственно говоря, какая разница?.. Допустим, Милтон действительно бывал у Карра. Какое это имеет значение?

— Как раз это я и намерен выяснить, — сообщил Селби. — Телефонный звонок, который так сильно расстроил вашу жену, раздался около двух часов в День благодарения. Десмонд Биллмейер звонил после трех, однако никто из вас не знал, что Биллмейер звонил дважды.

Кармен пристально посмотрела на Селби:

— Я не намерена отвечать на ваши вопросы…

Все вдруг поняли, что она близка к истерике.

— Вы понимаете, мистер Селби? Спрашивать меня бесполезно!

Чарльз Фрилмен вздохнул:

— Очень сожалею, Селби, но, кажется, это окончательный ответ. Я бы очень хотел, чтобы Кармен не занимала такой позиции, но — он стиснул зубы и опустил на стол большие кулаки — она одна из Фрилменов, а мы всегда держимся друг за друга. Так что мы в некотором роде станем ее поддерживать.

Глаза Кармен наполнились слезами.

Селби сказал:

— Ответьте хотя бы, связаны ли Милтон и Карр прямо или косвенно с делом Биллмейера?

Кармен всхлипнула:

— Не могу, мистер Селби, честное слово, не могу ничего сказать…

— Мы все равно это выясним, — сказал Селби, — но другим путем. Если вы мне скажете правду, возможно, все будет легко и просто. Учтите, я не отступлю и добьюсь своего. Но уж тогда не обижайтесь, я больше не стану деликатничать…

Все ждали ответа Кармен, осуждая ее упрямство, но она лишь покачала головой.

Чарльз Фрилмен поднялся на ноги:

— Все, ребята, придется вам пойти другим путем…

## Глава 13

Начавшийся часа в два в субботу мелкий дождичек к пяти часам превратился в настоящий ливень.

Дождевые капли, барабаня в стекла, стекали вниз извилистыми струйками. Только кабинет шерифа и был освещен, в остальной части здания царили мрак и покой.

Селби, попыхивая трубкой, обдумывал детали убийства Биллмейера с разных точек зрения. Они с шерифом дожидались важного телефонного звонка.

Брэндон, питавший бесконечное уважение к способности приятеля разгадывать значение самых, казалось бы, незначительных фактов, не мешал ему и сидел молча.

Зазвонил телефон.

Трубку взял Брэндон. Спустя несколько минут он сказал:

— О'кей, продолжайте работать. Если что-нибудь выяснится, дайте мне знать. — Он положил трубку и объяснил: — Лос-анджелесская полиция. Милтон Грегори исчез. Его не могут найти.

Селби кивнул, продолжая курить.

Минут через десять опять зазвонил телефон.

Брэнд он ответил:

— Контора шерифа. Да… Кто? Да, да, понятно. Говорит шериф Брэндон… Что такое? Ага, мистер Рочестер из Национального банка в Сиресе. Да, мистер Рочестер, чем могу служить?

Шериф слушал собеседника, и на его лице отражалось удивление. Наконец он сказал:

— Да, благодарю вас. Я постараюсь по возможности не предавать факты широкой огласке… Да, до свидания.

Он положил трубку и повернулся к Селби.

— Некто Рочестер из Национального банка в Сиресе. У Биллмейера там был текущий счет. В среду утром Биллмейер позвонил Рочестеру и предупредил, что ему понадобятся тридцать пять тысяч наличными для уплаты задатка за земельный участок. Сделка будет завершена днем или вечером в День благодарения. Он просил приготовить эту сумму заранее, чтобы не случилось задержки. Чек он не хотел выписывать по некоторым соображениям.

— И он получил деньги? — спросил Селби.

— Получил, ровно тридцать пять тысяч тысячедолларовыми банкнотами. Банкир сказал, что они на всякий случай их переписали, копию списка отправят в мой офис в здании суда с курьером. Он…

Их прервал стук в дверь. Брэндон нахмурился. Ему не хотелось отворять дверь, но тут раздался задорный голос Сильвии Мартин:

— Эй! Впустите меня обсохнуть.

Усмехнувшись, Брэндон открыл дверь.

— Принесла вам последнюю газету. Вечерняя «Блейд» просто рвет и мечет: недовольна местными властями.

Эти голубчики научились бросаться трескучими фразами… Признавайтесь, вы тут заняты обсуждением важных секретов? Вам не помешает присутствие газетного репортера?

— Газетный репортер может присутствовать. Господи, там вроде бы сильно льет?

— Как из ведра! — сказала Сильвия, снимая блестящий от дождя плащ и ставя зонтик на подставку возле двери.

Брэндон просмотрел «Блейд», заголовки на первой странице которого кричали крупными буквами:

«ВДОВА ТРЕБУЕТ ИМУЩЕСТВО БИЛЛМЕЙЕРА.

ОНА ПРИЗНАЕТ, ЧТО ЕЕ МУЖ

СКРЫВАЛСЯ ОТ ПРАВОСУДИЯ.

ШЕРИФ И ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР ОБЕСКУРАЖЕНЫ».

Сильвия с отвращением бросила газету.

— Терпеть не могу нечистоплотную стряпню… Босс отправил меня к вам, чтобы приготовить первосортный ростбиф. Я получу материал сейчас или позже?

— Что ты хочешь? — спросил ее Селби.

— Всего лишь крючочки, зацепочки, к которым можно «привесить» газетный репортаж, босс сочинит передовицу.

Брэндон покачал головой:

— Расследование продвигается, но у нас пока нет ничего определенного.

Сильвия умоляюще посмотрела на обоих:

— Неужели ничего?

— Ничего интересного для тебя, — уточнил Селби.

— А я принесла вам дурные вести. И надеюсь, что у вас найдется что-то в противовес.

— Что за дурные вести? — спросил Брэндон.

— Одна из крупнейших лос-анджелесских газет прислала сюда своего аса, Джозефа Бэгли Рафта. Именно Рафт когда-то разобрался в загадке убийства Бордена и добился признания в деле Хоулитта. Он изобретателен и находчив, но беспринципен, для него все средства хороши. Он заявил, что его газета обещает опубликовать результаты расследования самое позднее во вторник, после чего вам с Рексом останется только вынести ему благодарность и произвести арест.

— Заявления стоят недорого, — сказал Брэндон.

— Только не заявления Джо Рафта, — возразила Сильвия. — Когда он говорит, люди слушают, а за репортажи платят огромные деньги.

— В таком случае ему придется откопать улику, о которой мы не имеем понятия.

— Или, — подхватил Селби, — выяснить значение улики, которую мы не оценили по достоинству.

— Что бы это могло быть? — спросила Сильвия.

— Все тот же твидовый костюм.

— Который был надет на Биллмейере?

— Да.

— Этот костюм он носил десять лет назад, — задумчиво проговорил Брэндон, — потом потерял память.

И вот незадолго до смерти память снова вернулась к нему.

Селби прищурился:

— Валяй, Рекс, продолжай рассуждать. Мне кажется, ты дойдешь до чего-то важного.

Брэндон удивленно посмотрел на Селби:

— В моих рассуждениях нет ничего интересного, Дуг, ничего оригинального. Мы все время об этом говорим.

— Верно, но мы в своих рассуждениях ни разу не пошли дальше. Дойдем до этого места и останавливаемся. Сейчас мне показалось, что мы с самого начала были на правильном пути, только нужно идти дальше, а не останавливаться на перекрестке.

— Ну, — прогудел Брэндон, — Биллмейер пошел куда-то и раздобыл старый костюм. Возможно, после этого он позабыл, что десять лет подряд был Биллмейером. Впрочем, не исключено, что он помнил и свою биллмейеровскую жизнь, и грайнсовскую.

— Вот тут, Рекс, неувязка. Допустим, он неожиданно вспоминает, что когда-то был Карлтоном Грайнсом. Раздобывает где-то старый костюм и надевает его… Зачем, если он помнит, что сейчас он Десмонд Биллмейер?

Брэндон на минуту задумался, потом кивнул:

— Ты прав, сынок. Раз он обрядился в это тряпье, то полностью позабыл, что он Биллмейер. Он снова стал Грайнсом. Последние десять лет стали белым пятном. Скорее всего, он даже не догадывался, что он их прожил.

— Вот-вот! — возбужденно воскликнула Сильвия. — Наверняка так и было. Он «очнулся» в чужом костюме, и так как помнил, что только что убежал из тюрьмы и его разыскивает полиция, то испугался, что одежда краденая. Ну и поскорее побежал туда, где спрятал свой костюм. Костюм был на месте. Биллмейер натянул его, хотя пиджак ему больше не годился…

— Обождите. Но ведь это должно было навести его на мысль, что память опять его подводит, — сказал Брэндон.

Селби, засунув руки в карманы, зашагал по кабинету:

— Есть еще один важный момент.

— Какой же?

— Мы забываем, что костюм уже был на нем, когда к нему вернулась память.

— Что-то я тебя не понимаю.

— Если наши сведения верны и Биллмейер действительно получил в банке тридцать пять тысяч долларов, то они должны были находиться у него в момент, когда Десмонд Биллмейер исчез и возродился Карлтон Грайнс. Ты представляешь, как это выглядело? Грайнс чувствует себя беглецом, скрывающимся от закона. Он одет в шикарный чужой костюм, в кармане — тридцать пять тысяч долларов в тысячедолларовых банкнотах!

Брэндон резко выпрямился.

— Черт возьми! Все так и должно было произойти.

Он находит тридцать пять тысяч наличными, естественно, решает, что виновен в каком-то тяжком преступлении, и…

— И он хочет выяснить, что за преступление совершил, — продолжил Селби, — насколько оно серьезно: убийство, просто ограбление или, может, похищение…

Как же он поступает? Предпринимает то, что поможет ему найти ответ…

— Ясно, и это приводит его на Орэндж-Хейтс?

Все трое обменялись понимающими взглядами.

Сильвия Мартин облекла мысль в слова:

— Он поехал к старине АБК!

Шериф Брэндон от волнения не мог усидеть на месте.

— Вот теперь, — сказал он, — мы и правда кое-что нащупали! Можно представить себе, как все было. Старина АБК долго был ведущим адвокатом по уголовным делам на Тихоокеанском побережье. Ну а Карлтон Грайнс как раз из тех мест. В тюрьму он угодил в Орегоне. Он был связан с разными мошенниками. Они ему и посоветовали: «Если когда-нибудь угодишь в неприятности, иди прямиком к старине АБК. Если у тебя есть деньги, он вытащит из какой угодно беды». Логично, правда? Ну а дальше случилось следующее: Грайнс позабыл, кем был последние десять лет. Он видит на себе дорогой «чужой» костюм, в карманах которого лежат «чужие» вещи и тридцать пять тысяч долларов. Разве он мог подумать, что стал состоятельным человеком и мог запросто пойти в банк и снять со счета такую кучу денег? Единственное объяснение, пришедшее ему в голову, — он замешан в серьезном преступлении, и его доля равна тридцати пяти тысячам. Он знал, что его разыскивает полиция за побег из тюрьмы. И вот он решает, что настало время обратиться к Карру за советом. Найти Карра было нетрудно, стоило только заглянуть в телефонную книгу, где есть адрес его конторы. А в конторе дали и домашний адрес.

— Когда он поехал к Карру, — продолжала задумчиво Сильвия, — его убили, а тридцать пять тысяч исчезли.

— Все куда сложнее, — возразил Селби. — Он заезжал в Лас-Алидас.

— До поездки к Карру или после? — спросил Брэндон.

Селби пожал плечами:

— Неизвестно.

— Нет, мы не знаем, — быстро заговорила Сильвия. — Но, скорее всего, уже после свидания с Карром, во всяком случае, после первого свидания. Потому что Карр должен был позвонить в Оклахому, где ему сообщили, что брат Карлтона уехал с визитом в Лас-Алидас. Карр посоветовал своему клиенту поехать туда. Но тут Карлтон запил… Нет, обождите минутку. Должно быть, он поехал в Лас-Алидас повидаться с братом. На звонок никто не ответил, тогда он сел в машину, стоявшую на подъездной дорожке. На ней был оклахомский номер, ну и Карлтон решил, что это автомобиль брата. Он вернулся в город, напился, вторично поехал к дому Карра, окончательно опьянел и…

— Нет, Сильвия, — прервал ее Селби, — ты продолжаешь упрощать. Он приехал в Лас-Алидас, помня, что он Биллмейер. Он позвонил Кармен Фрилмен, попросил о свидании, а когда она приехала, попросил подтвердить его алиби. Так вот, Биллмейер никогда бы не стал просить о таких вещах. Алиби нужно было Карлтону Грайнсу, мошеннику. А это означает, что он задумал совершить какое-то преступление. Иначе зачем ему потребовалось алиби? Получается, что, когда к нему вернулась память, он не забыл о том, что он Биллмейер. И это не вяжется с твидовым костюмом, пропавшими деньгами и поездкой к АБК, если он туда действительно ездил. Итак, либо мы неправильно интерпретируем факты, либо…

Его прервал телефонный звонок.

Ответил шериф Брэндон:

— Хэлло? Да, Перкинс… Одну минуточку, Гарри. Дуг здесь, я спрошу у него. — Брэндон повернулся к Дугу Селби: — Звонит Гарри Перкинс. Репортер из Лос-Анджелеса по имени Джо Рафт и еще какой-то человек, похожий на ученого, хотят осмотреть твидовый костюм, в который был одет Биллмейер. Вот Перкинс и спрашивает разрешения.

Селби торжествующе усмехнулся:

— Скажи Перкинсу, пусть осмотрят, но только в нашем присутствии.

Брэндон кивнул и сказал:

— Мы сейчас приедем, Гарри. Задержи их. Мы хотим присутствовать при осмотре костюма. — Брэндон усмехнулся, повесив трубку: — Это нам на руку. Рафт хвастался, что он очень быстро распутает дело. Теперь мы знаем, что ключ к разгадке — костюм.

Сильвия Мартин уже стояла у двери.

— Ну, мистер окружной прокурор. Вы как в воду глядели. Поехали, интересно узнать, чего они хотят.


Джозеф Рафт был человеком среднего роста, лет сорока, с темными глазами. Гарри Перкинс представил собравшихся. Поначалу Рафт почти не обращал внимания ни на Селби, ни на Брэндона. С его точки зрения, они были туповатыми провинциальными чиновниками, которые сейчас преграждали ему путь к успеху.

Сильвия Мартин удостоилась взгляда, каким мужчина отмечает хорошенькую женщину. А тут еще Перкинс добавил:

— Имейте в виду, мисс Мартин тоже репортер.

На секунду Рафт онемел, и, хотя губы его улыбались, глаза оставались холодными.

— Местная газета? — спросил он.

— «Кларион», — ответила Сильвия.

— Понятно.

Перкинс представил спутника Рафта, некоего мистера Бемекстера… Бемекстер улыбался добродушно, но, когда Сильвия Мартин, бросив на Дуга красноречивый взгляд, спросила о его профессии, он ответил очень расплывчато:

— Ну, только не репортер.

— Тогда юрист? — предположил Брэндон.

— Нет.

Селби сказал, суховато посмеиваясь:

— Не приходитесь ли вы родственником тому Томасу Л. Бемекстеру, который написал прекрасную книгу по криминалистике? «Раскрытие преступлений с помощью микроскопа», так она, кажется, называется?

Улыбка Бемекстера тоже стала сухой:

— Приходится признать себя виновным.

Рафт посмотрел на Селби еще раз, решив, что недостаточно внимательно отнесся к этому провинциальному прокурору. Очевидно, он вовсе не собирался никому сообщать, что привез эксперта по криминалистике.

— Они хотят посмотреть одежду Биллмейера, — объяснил Перкинс.

— Могу я поинтересоваться зачем? — спросил Селби.

Ответил Рафт. Он и не мыслил, что могло быть иначе:

— Нам хочется разрешить загадку преступления, если имело место преступление.

— Замечательно, — сказал Селби. — Я от всей души приветствую помощь такого специалиста, как мистер Бемекстер… Я надеюсь, он сообщит нам все, что ему удастся установить.

— Разумеется, — сказал Рафт.

— Даст нам копию своего доклада?

— Будет рад.

Селби улыбнулся.

— Когда?

— Ну, — глаза Рафта блеснули, — мы пришлем вам копию доклада по почте, как только он будет написан.

— И почта доставит его мне, естественно, после того, как ваша газета разнесет все по городу?

— Думаю, что да, — вынужден был признать Рафт.

— А до этого?

Рафт пожал плечами:

— Будем говорить откровенно, мистер Селби. Услуги мистера Бемекстера стоят денег. В деле Биллмейера есть деталь, которую я хотел бы проверить. Мне хочется знать мнение Бемекстера. Платит ему моя газета, которая вовсе не намерена заниматься благотворительностью в пользу администрации Мэдисон-Сити; если мы получим интересующую нас информацию, то опубликуем ее первыми.

— Допустим, — сказал Селби, — что произошло убийство, и мы не сможем задержать убийцу, потому что вовремя не получим информацию.

— Хорошо, мистер Селби, я гарантирую, что за час до выхода газеты вы получите ответ. Большего вы и не можете требовать.

— Покажите костюм, — обратился Селби к Перкинсу.

Перкинс опустил на пол Фидо, которого держал на коленях, и со словами «Мы готовы» отпер металлический ящик и достал одежду Биллмейера. Бемекстер моментально принялся за работу. Он открыл чемоданчик, набитый разнообразными электрическими приборами, и попросил вывинтить одну из электроламп, чтобы подключить прямо к патрону «один аппаратик».

— Валяйте, — согласился Перкинс.

Все собрались вокруг скамьи, на которую Бемекстер положил костюм, и наблюдали, как он подключает двойной патрон. В одну ячейку он включил матовую лампу, которая давала сияющий, чуть голубоватый свет, к другой подвел шнур от миниатюрного пылесоса, извлеченного из чемоданчика; разорвал заклеенный конверт, достал из него чистый белый мешочек, подсоединил его к пылесосу и включил моторчик. Очень тщательно пропылесосил отворот на левой брючине костюма, осторожно снял белый мешочек, в который попало содержимое из пылесоса, заклеил его и, надписав: «Отворот левой штанины, Х—21», убрал в чемоданчик.

Когда он открыл второй конверт и прикрепил к пылесосу второй мешочек, Брэндон спросил его:

— Что значит «Х—21»?

— Ключевой номер, который я присвоил этому случаю, — решительно и твердо ответил Бемекстер. — Это избавляет от необходимости каждый раз обозначать дату, место, перечислять присутствующих и так далее. Все это у меня записано в блокноте под номером Х—21.

— Понятно.

Бемекстер обследовал тем же способом правую штанину и воротник пиджака; потом он начал рассматривать отвороты брюк и концы рукавов под микроскопом. Пятно на одном из рукавов привлекло его особое внимание. Повернув регулятор на лампе, ученый-криминолог рассмотрел пятно с разных точек при ультрафиолетовом излучении. Покончив с этим, прошелся пылесосом по всему костюму.

Рафт пытался отвлечь внимание присутствующих от Бемекстера, но глаза зрителей были прикованы к ученому.

Наконец репортер заявил, что нет смысла вертеться под ногами у Бемекстера, пересек комнату и уселся на край стола.

Закурив сигарету, он обратился к Сильвии Мартин:

— Ведь «Кларион» — утренняя газета?

— Да, — ответила девушка, не спуская глаз с Бемекстера.

Оставив пиджак, он с такой же тщательностью осмотрел ботинки, особенно каблуки и шнурки, потом потянулся к носкам, а под конец вывернул пиджак наизнанку и собрал пылесосом пыль из внутренних карманов.

Рафт, усевшись на угол стола, закурил и попытался вовлечь присутствующих в разговор. Ему отвечали на вопросы, но смотрели только на Бемекстера.

Наконец тот выдернул шнур из патрона.

— Сделали все, что хотели? — спросил Рафт.

— Кажется, да.

— О'кей, — объявил Рафт. — Сколько вам нужно времени на серьезное исследование?

— Все зависит от того, что я найду, — уклончиво ответил Бемекстер.

Рафт улыбнулся:

— Конечно, конечно… Огромное спасибо, мистер Селби, за сотрудничество.

Бемекстер выдвинул двойной патрон, ввернул на место лампочку, убрал свои инструменты и обратился к Селби:

— Позвольте оставить вам мою визитную карточку.

Она может вам пригодиться.

Селби взял карточку и поблагодарил.

— У вас есть моя книга?

— Да.

— Рад, что вы вспомнили о ней.

Рафт подхватил Бемекстера под руку и поспешил с ним к выходу со словами:

— Огромное спасибо, ребята.

Когда дверь за ними закрылась, Перкинс сказал:

— Черт возьми! Они ворвались сюда и унесли улики, о которых мы и понятия не имеем!

Селби вздохнул:

— С нашими возможностями мы все равно не смогли бы их обнаружить. Нужны микроскопы, фотоаппараты — одним словом, целая криминалистическая лаборатория.

— Не нужно было показывать ему пиджак! — воскликнула Сильвия, обращаясь к Перкинсу. — Рафт поднимет целую бучу, а его газета обвинит Дуга и Брэндона в том, что они чуть ли не укрывают преступника… Ну а «Блейд» уцепится за возможность высмеять нынешнюю администрацию.

Перкинс кивнул.

Селби сказал:

— Знаете, мне показалось, что Бемекстер выяснил все, что хотел, задолго до того, как осмотрел карманы.

— Поэтому-то Рафт нам зубы и заговаривал, — добавила Сильвия.

Селби вытащил трубку и набил ее табаком:

— Не уверен, что Рафт и правда хотел нас отвлечь.

Уж слишком он явно это делал.

— Можете не сомневаться, — проворчал Брэндон, — он специально отошел от Бемекстера и заявил, что смотреть не на что. Воображал, что мы пустимся с ним в разговоры.

— Не уверен, — покачал головой Селби. — Рафт — умный парень. Скорее, он специально делал вид, будто стремится нас отвлечь, чтобы мы не спускали глаз с пиджака…

— Я тебя не понимаю, сынок…

— Он хотел получить что-то другое, но так, чтобы мы этого не заметили. Он…

— Получить он ничего не мог, — уверенно сказал Перкинс, — я тут решительно все запер. Об этом я никогда не забываю. Никогда ведь не знаешь, что может приглянуться чужому человеку и что он вздумает опустить себе в карман. Куда спокойнее, когда твои ящики на замке. Он даже не приближался к письменному столу, присел вот тут на уголке…

Но Селби не сдавался:

— И все-таки я думаю, что Рафт нас обманывал, дурачил. Он же добился того, что мы боялись отвести глаза от рук Бемекстера… Что находилось в этом углу комнаты, а?

— Говорю тебе, здесь не было ничего.

Вдруг Селби тихонько ругнулся.

Что такое? — спросил Перкинс.

— Могу поспорить, до меня дошло!.. Ключ, о котором мы забыли.

— Какой?

— Собака.

Перкинс посмотрел на него как на помешанного.

— Ты не понимаешь? — воскликнул Селби. — Господи, до чего я был слеп! Спал среди белого дня. Самая важная улика в деле — собака!

— Но как собака может быть самой важной уликой? — спросил Перкинс.

— Собака не принадлежала пострадавшим, — возбужденно заговорил Селби, — хотя, по всей вероятности, привыкла ездить в машине. Согласитесь, вряд ли она выбежала из боковой улочки и прыгнула в чужую машину. Пса при столкновении могло выбросить из одного автомобиля, и он в суматохе по ошибке влез в… Конечно! Собака изначально находилась в машине Биллмейера!

То есть это собака Биллмейера? — воскликнула Сильвия Мартин.

— Необязательно, — сказал Селби.

— А ведь Рафт играл с собакой, — добавил Брэндон.

Селби наклонился:

— Фидо, иди сюда, плут. Где ты там?

Черный песик подошел, виляя хвостом. Селби почесал его за ухом, погладил.

— Вот, пожалуйста! — воскликнул он.

Что такое? — спросил Перкинс.

Селби поднял собаку на руки и поднес к свету. Большой клок шерсти на спинке песика был аккуратно выстрижен ножницами.

— Теперь видите? Рафт срезал шерсть и положил ее в конверт, который унес с собой в кармане.

— Зачем?

— Затем, что костюм связан с собакой — и собака, и костюм имеют отношение к убийце.

— К убийце или к жертве?

— К убийце.

— Каким образом?

— Когда Карлтон Грайнс удрал из тюрьмы… Нет, начнем лучше с другого конца. За какие-то преступления Карлтона приговорили к тюремному заключению.

Что происходит с одеждой человека, когда он попадает в тюрьму?

— Он снимает ее и получает арестантский костюм, — ответил Брэндон. — Как правило, робы сшиты из байки разных цветов. У нас, к примеру, коричневые с синим.

— Совершенно верно. В орегонской тюрьме тоже должны быть робы своего цвета. Тюрьма сгорела. Раздобыть собственную одежду Грайнс не мог — она погибла при пожаре.

— Но этот-то костюм не пропал!

— Точно. Выходит, Грайнс был в другом костюме, когда его арестовали. А этот хранился у кого-то. Но у кого же?

— У жены! — воскликнула Сильвия.

— Это наиболее логичное предположение.

— Ну, друзья, загадка постепенно становится менее запутанной, — пробормотал Брэндон.

Селби продолжал рассуждать:

— Предположим, что Карлтон Грайнс спрятал костюм и забыл о существовании Грайнса, превратившись в Биллмейера. Получив костюм через десять лет, он первым делом проверил его карманы и обнаружил письмо с обратным адресом: Оклахома, Чероки-Флэтс… Мне кажется весьма правдоподобным, что и костюм, и собака имеют непосредственное отношение к миссис Карлтон Грайнс.

— За этим и охотился Рафт? — спросила Сильвия.

— Вероятно, Рафт искал собачью шерсть на костюме. Ну а коли шерстинки обнаружены, значит, собака принадлежит тому, кто находился с Биллмейером в машине, то есть убийце. Возможно, Рафт уже знает все о собаке.

Брэндон кашлянул.

— Похоже, мы должны нанести визит миссис Карлтон Грайнс.

— Послушай, Гарри, у тебя не найдется поводка для собаки? — спросил Селби.

— Не нужно поводка, — ответил Перкинс. — Открой в машине дверцу, и Фидо туда первым прыгнет… Наверное, так он и попал в машину Биллмейера в день аварии.

Селби пояснил:

— Я хочу взять его с собой в дом… Впрочем, его можно просто держать под мышкой.

Он набрал номер телефона Инес Стэплтон.

Когда Инес взяла трубку, Селби услышал обрывок произнесенной ею фразы: «…наиболее важный свидетель».

Потом она сказала:

— Хэлло?

— Привет, Инес. Говорит Дуг. Сейчас не поздно заехать к тебе? Мне хотелось бы потолковать.

— Дуг, я очень рада! — Но оживление почти сразу исчезло из голоса Инес. — По делу, полагаю?

— В какой-то мере. Со мной шериф и… — Дуг заметил отчаянные жесты Сильвии, просящей ее не называть. — Я хочу задать тебе парочку вопросов, — сказал он.

Голос Инес стал официальным:

— Сейчас у меня важное деловое свидание, но если ты сможешь заехать через часа полтора, я тебя приму.

— Хорошо, мы приедем, — сказал Селби и повесил трубку.

Сильвия сказала:

— Дуг, я выхожу из компании. Мое присутствие у Инес помешает откровенному разговору.

— Хорошо. Могу поспорить, сейчас она разговаривает со своей клиенткой. Во всяком случае, у нее кто-то есть.

Брэндон сказал:

— Возьмем с собой собачонку и посмотрим, как она будет себя вести. Если она и вправду принадлежит миссис Карлтон Грайнс, то почувствует запах хозяйки и после ее ухода начнет лаять и скулить.

Селби задумчиво кивнул.

— Только не подавайте виду, что мы проводим опыт.

Пусть Инес думает, что мы просто захватили Фидо с собой. Мы можем…

— В чем дело? — спросил шериф, когда Селби внезапно умолк.

— Я просто подумал, не покупаем ли мы подойник для несуществующей коровы.

— То есть как это?

— Мы сейчас проверяем жену Биллмейера… Давайте подумаем и о других, о брате Карлтона, например.

— А что о нем думать?

— Ведь собака может принадлежать и брату Карлтона. Кстати, у нас сейчас как раз хватит времени, чтобы заехать к Хинклу и чете Первис Грайнс… Биллмейер ехал на машине Хинкла. Этого не стоит забывать.

Задумчиво кивнув головой, Селби сказал собаке:

— Пошли, Фидо. Ты едешь домой. Понимаешь, домой?

Собачонка навострила уши.

— Домой! — повторил Селби.

Собака залаяла.

Сильвия почти плясала от возбуждения:

— Ох, Дуг, идем быстрее! Фидо — козырной туз, который Рафт приберег у себя под манжеткой. Попробуем обыграть этого задавалу!

Перкинс открыл дверь.

Дождь не утихал, с крыши стекали бурные потоки, дорожка напоминала канал, в канаве бурлила настоящая река.

Селби спрятал Фидо под плащ:

— Не бойся, приятель. Мы поедем кататься…

Отважные путешественники торопливо забрались в служебную машину.

Ветер налетал внезапными порывами, гнал воду по асфальтовой мостовой, менял направление дождевых струй.

Главная улица Лас-Алидаса казалась темной и пустынной. Немногочисленные смельчаки, отважившиеся выйти из дома, пробегали, согнувшись под дождем и ветром, не обращая внимания на лужи и грязь. Неоновые вывески бросали красноватый отблеск на блестящие от воды дома. Монотонный стук дождевых капель составлял шумовой фон, на котором резко выделялся противный визг шин об асфальт.

— Хочешь прихватить Билли Рэнсома? — спросил шериф Брэндон, оборачиваясь к устроившемуся на заднем сиденье Селби.

— Не сейчас. Давайте покружим возле дома Хинкла и посмотрим, как будет вести себя собака. Возможно, мы идем по ложному следу.

— Какой там ложный след! — воскликнула Сильвия Мартин. — Беспроигрышная лотерея! Ведь Биллмейер ехал в машине Хинкла и…

— Мы объедем вокруг квартала, — вмешался Селби, — и посмотрим, знакомы ли собаке эти места. Я приподниму песика, ему будет все видно.

Брэндон свернул на Честнат-стрит, проехал несколько кварталов и спросил:

— Ну, как ведет себя пес?

— Езжай помедленнее, Рекс. Он что-то не реагирует на окружающее.

— Опусти окно, — посоветовала Сильвия, — ему важно почуять запах…

Селби опустил окно с подветренной стороны. Дождь, ударяясь о дверцу машины, рассыпался на мелкие брызги. Собака, высунув мордочку, стала принюхиваться.

— Дело пойдет! — воскликнула Сильвия. — Он знает эти места. Он великолепно представляет, где находится!

Они достигли квартала с шестисотыми номерами по Честнат-стрит.

Селби сказал:

— Что-то Фидо не проявляет энтузиазма.

— Во всем виноват дождь, — сказал шериф. — Я объеду квартал и подгоню машину к дому с другой стороны.

Он свернул направо. Сильвия спросила:

— Вы заметили машину перед домом Хинкла?

— Нет, — покачал головой Селби, — я занят собакой.

— А я отметил, что там стоит машина, и только. Что в ней особенного, Сильвия?

— Если я, конечно, не ошибаюсь, машина принадлежит А.Б. Карру.

Брэндон снова повернул.

— Ну что ж, если старина АБК прибыл с визитом в этот дом, то нам сам Бог велел заглянуть на огонек.

— Держи себя в руках, Рекс, — предупредил Селби. — Карр — скользкий угорь, с ним не справиться, если лезть на рожон.

— Знаю, — проворчал Брэндон, — но в один прекрасный день я все же оторву ему башку… Как пес, Дуг?

Селби разочарованно рассмеялся:

— Твой пес согрелся и заснул, еще одно доброе начинание ни к чему не привело.

Брэндон сказал:

— О'кей, в таком случае я выезжаю на Честнат-стрит.

Следующая улица оказалась перекрытой — ремонт.

Лишь через четыре квартала им удалось наконец найти свободный проезд.

Когда миновали фонарь, Сильвия разочарованно воскликнула:

— Рекс, машины-то уже нет!

Брэндон нажал на тормоз и плавно остановил машину.

— Ты уверена, что это был автомобиль Карра?

— Вполне.

— В доме горит свет, — сказал Селби.

— Давайте зайдем и послушаем, что скажет Хинкл. Мы не станем упоминать о Карре, во всяком случае поначалу. Интересно, они расскажут о его посещении сами?

— Что делает пес? — осведомился Брэндон.

— Все еще дрыхнет, лодырь! Надо опустить окна и оставить его в машине. Ишь как разоспался… Ладно, пошли.

Они выскочили под проливной дождь. Сильвия приподняла юбку и побежала под навес крыльца. Селби и шериф шлепали по лужам, стараясь не замочить брюки. Когда они добрались до ступенек, Сильвия нажала кнопку звонка.

Дверь отворил Хинкл:

— Что вам нужно? Ох, я вас не узнал… Окружной прокурор и шериф. Входите же.

— Мисс Мартин, — представил Сильвию Селби.

— Входите, — повторил Хинкл. — Похоже, у меня сегодня вечер приема гостей.

— Как прикажете вас понимать? — спросил Селби, переглядываясь с Брэндоном.

— Одного только что проводил, — объяснил Хинкл. — Он… — Спохватившись, он вдруг умолк. Немного помолчав, Хинкл снова сказал: — Что же вы не проходите? Первис и Руфь дома.

Первис Грайнс поднялся со словами:

— Хэлло, что-нибудь случилось? Полагаю, вы видели сегодняшнюю «Блейд»? Мне думается, что факты подтасованы. Карлтон никогда не был женат на этой женщине.

Хинкл любезно предложил:

— Садитесь же! Говорят, в ногах правды нет.

Миссис Грайнс с чувством сказала:

— Мы будем бороться с самозванкой и не уступим ни дюйма. Мы наняли лучшего адвоката в штате — А.Б. Карра.

Селби спросил:

— Разве Карр не представляет интересы миссис Джилберт Фрилмен?

— Но она-то к убийству не имеет отношения, — заметила миссис Грайнс.

— И ничего не добивается, — вмешался ее супруг. — По сути дела, мистер Карр представляет не ее, а ее брата. Он…

Хинкл предостерегающе кашлянул.

— Итак, Карр согласился представлять вас в деле о наследстве, — резюмировал Селби, делая вид, что не заметил незаконченной фразы.

— Да.

— Адвокат противной стороны, — задумчиво произнес Селби, — Инес Стэплтон. Она квалифицированный специалист и работает с душой.

— Пфф! — воскликнула миссис Грайнс. — Мы ее не боимся. Мистер Карр сегодня был у нее, и она…

Хинкл снова кашлянул.

Первис Грайнс сурово сказал:

— Знаешь, Руфь, предоставь Карру вести переговоры и не порть игру.

— Конечно, — согласилась миссис Грайнс, — но почему нельзя поставить власти в известность, что мистер Карр нас представляет? Все равно об этом напечатают в газетах!

— Кстати, — безразличным тоном спросил Селби, — что вы скажете о брате Кармен Фрилмен?

— Не сомневайтесь, он в порядке, и его претензии не пересекаются с нашими. Так что мистер Карр вполне может представлять и нас, и его.

— Вы уверены, что ваши интересы не столкнутся? — спросил Селби недоверчиво.

— Абсолютно уверен. А если это случится, то мы уступим, лишь бы заполучить Карра…

На этот раз на Хинкла напал продолжительный кашель. Дождавшись конца приступа, миссис Грайнс с невозмутимым видом сказала:

— Я им…

— По-моему, ты слишком много болтаешь, Руфь! — оборвал ее супруг.

— Ах, тебе так кажется? — возмутилась она. — Я прекрасно знаю, что можно сказать и чего — нельзя. Ведь я же не упоминаю про действительно важные вещи. У меня столько же прав…

— Спокойнее, Руфь, не надо горячиться, — уговаривал ее Первис. — Не забывай, на карту поставлено наше будущее. Не хочется терять шансы. Вот что я вам скажу, мистер Селби. Разговаривайте с А.Б. Карром. Он ответит на все интересующие вас вопросы.

— Лично я считаю, что мы являемся единственными законными наследниками! — запальчиво выкрикнула миссис Грайнс.

— Не обольщайся, — сказал Хинкл. — Вы с Первисом воюете против женщины, которая называет себя вдовой, и против второй женщины — ее защитника. У мисс Стэплтон великолепная репутация, она знает свое дело и очень часто добивается успеха. И на суде мисс Стэплтон заведет душещипательную речь о том, как верная жена страдала и отказывала себе во всем, на протяжении долгих лет оплакивая горячо любимого супруга, который тем временем разбогател и получил возможность исполнять все свои прихоти…

— Черта лысого она его оплакивала! — закричала экспансивная миссис Грайнс. — Могу поспорить, если частный сыщик покопается в ее прошлом, он обязательно найдет разных там друзей-приятелей. Карр не посоветовал бы его нанять, если бы…

Первис Грайнс стукнул кулаком по столу:

— Послушай, Руфь, остынь, я тебе говорю! И не распускай язык! Ты всего лишь моя жена, а речь идет о моем наследстве. Тебе надлежит прислушиваться к моим советам и вести себя так, как я говорю.

— Вспомни, что сказал Карр на прощанье, — подхватил Хинкл. Он рекомендовал вам обоим никому ничего не говорить.

Руфь обиделась:

— Если так, я больше вообще не скажу ни единого слова. Но я уверена, что вы делаете ошибку. Мы должны помогать властям. Мы же не требуем ничего незаконного, и не исключено, что нам потребуется помощь шерифа и прокурора, чтобы выиграть дело.

Она сердито отвернулась, щеки ее пылали.

Первис Грайнс обратился к Селби:

— Извините меня, но вы сами юрист и понимаете, что если человек затеял тяжбу на полмиллиона, то ему не следует слишком много болтать.

Селби улыбнулся:

— Наверное.

— Ну вот. Убежден, что Карр скажет то же самое.

К тому же эта женщина-репортер записывает каждое слово!

Миссис Грайнс огрызнулась:

— Как будто я сказала что-то особенное. Великий Боже, ты уж считаешь…

— Замолчи! — рявкнул Первис Грайнс. — Наступила напряженная тишина, потом Грайнс добавил более благодушным тоном: — Если вас что-то интересует, то мистер Карр у себя дома…

— Сейчас вы его не застанете, — не утерпела Руфь.

— Почему же? — возразил ее супруг. — Он же сам сказал, что коли мы будем нуждаться в нем, то он будет дома.

— Да, но не раньше чем через час. Сейчас он поехал в Эль…

Хинкл перебил ее:

— Я не хочу вмешиваться не в свое дело, но, может быть, джентльмены интересуются… — Он не договорил, ограничившись кивком в направлении стола, на котором стояли чернила и лежала ручка рядом с блокнотом.

Селби сказал:

— Пожалуйста, поймите меня правильно: меня совершенно не интересует исход тяжбы за наследство Биллмейера. Я собираю факты, имеющие отношение к его смерти. Надеюсь, это ясно?

— Ясно, — кивнул Хинкл.

— И справедливо, — заключил Грайнс. — Но раз так, то нам больше нечего вам сказать.

Селби поднялся со стула:

— Ну, а мне остается сказать одно: спокойной ночи.

Грайнс осклабился:

— Что ж, тут можно к вам и присоединиться: и мы вам всем желаем спокойной ночи.

Он распахнул дверь, и они помчались под холодным дождем к мокрой и холодной машине.

Разбуженный их вторжением, Фидо недовольно открыл глаза, потянулся, зевнул и лизнул руку Селби.

Дверца захлопнулась, вспыхнули фары, несколько секунд они сидели молча, был слышен только стук дождевых капель о крышу машины.

— Ну, — сказал Брэндон, — поехали.

Селби негромко попросил:

— Давай-ка повернем назад.

— Хочешь навестить старину АБК?

— Нет, по-моему, надо ехать в Эль-Бокано.

— Для чего? — удивился шериф.

— Старину АБК жаждут заполучить при разбирательстве тяжбы за наследство. У него появилась возможность заработать приличные деньги, ведь речь идет о полумиллионе! Но одновременно он представляет Милтона Грегори в деле, тоже имеющем отношение к состоянию Биллмейера. Он привозил сюда Грегори и заставил подписать соглашение, по которому тот не будет конфликтовать с четой Грайнс, ибо только при этом условии Карр может представлять обе стороны. Вот почему на столе оказались чернила и ручка. Именно Милтона Грегори имел в виду Хинкл, когда, не закончив фразы, кивнул в сторону стола. А миссис Грайнс, ни разу не упомянув о договоре с Грегори, считает, что умеет хранить важные тайны.

Брэндон тихонько свистнул.

— Более того, — продолжал Селби. — Карр не вернулся в Мэдисон-Сити. Он решил поехать в Эль-Бокано. Миссис Грайнс нечаянно проговорилась. Правда, ее остановили, но сказанное ею «Эль» может относиться только к Эль-Бокано.

Сильвия Мартин сжала руку Дуга:

— Ну и голова у тебя, Дуг! Теперь все понятно.

Хинкл боялся, как бы эта болтушка Руфь не проговорилась, ну а она была в восторге от собственной изворотливости… Дуг, а какова роль Милтона Грегори в этой истории?

— Меня это тоже интересует. Но есть и другой вопрос…

— Какой же?

— Отнесет ли старина АБК в понедельник в свой банк тысячедолларовые банкноты?

## Глава 14

Холодный ливень перешел в монотонный мелкий дождь, настолько плотный, что свет уличных фонарей в Эль-Бокано с трудом пробивался через его завесу и ложился желтыми лентами на сверкающий асфальт.

Здесь, в поселке, субботний вечер, несмотря на ограничения военного времени, оставался предпраздничным: местные жители отправились в город за покупками и повеселиться. На тротуарах, а то и просто на дороге собирались небольшие группки, люди обменивались новостями и обсуждали текущие дела.

Шериф снизил скорость.

— Есть предложения? — спросил он у Селби.

— Нет. Разве что нам посчастливится наткнуться на машину Карра где-нибудь на платной стоянке или получить сведения о нем в отеле.

Они проехали по центральной улице, замедляя ход возле каждой припаркованной машины.

— Похоже, нам следует попытать счастья в отелях, — сказал Селби. — На улице холодно и сыро… Такой ливень!.. Рекс, остановись-ка перед этим отелем. Я забегу, вдруг повезет…

— Лучше уж я пойду, — сказала Сильвия. — Я могла бы расспрашивать вроде невзначай, а ты или шериф…

— Ты права, — согласился Селби. — Справься в регистратуре. Проверь по журналу несколько последних фамилий и расспроси о приезжих.

Брэндон остановил машину, но не выключил мотор, и «дворники» продолжали работать.

— Помнишь, в последней аварии у нас вышла из строя печка? — заговорил Брэндон, когда Сильвия побежала по тротуару к освещенному входу в отель. — Я все не соберусь ее починить, а сейчас она очень бы нам пригодилась. В машине такая холодина…

Селби вытащил из кармана кисет и набил трубку.

— Так или иначе, но мы на верном пути, — произнес он. — Карр что-то знает. Разумеется, он слишком хитер, чтобы позволить уличить себя в неэтичном ведении дела, если удастся выяснить правду…

Он не договорил, заметив Сильвию. Она вышла на крыльцо и возбужденно махала им рукой.

— Похоже, мы попали в точку, — сказал Брэндон, выключая мотор.

Они прошли к отелю по мокрой дорожке.

Сильвия Мартин тихо сказала:

— Грегори в комнате 406. Я уверена.

— Карр здесь? — спросил Селби.

— Нет. Когда Грегори регистрировался, с ним вместе был высокий мужчина, потом он ушел. Видимо, это был Карр. Грегори зарегистрировался под именем Фрэнка Кармоди.

Селби подмигнул:

— Давайте-ка поднимемся без предупреждения.

Автоматический лифт дрожал и дребезжал, поднимая замерзших путешественников.

Нужную комнату они нашли без труда. Селби постучал.

Сквозь щели фрамуги пробивался свет, но на стук ответа не последовало. Селби постучал вторично.

Мужской голос спросил:

— Кто там?

— Вам письмо, — ответил Селби.

— Суньте под дверь.

Селби сурово произнес:

— Открывайте, Грегори. Мы — представители закона.

Наступившая тишина была настолько продолжительной, что Брэндон не выдержал, подошел к двери и скомандовал:

— Открывайте, иначе мы взломаем дверь.

Стукнула задвижка, и Милтон Грегори дрожащим голосом спросил:

— Чего вы хотите?

— Поговорить с вами.

Рекс Брэндон, слегка отодвинув Грегори, первым вошел в помещение.

— Вы не имеете права входить, — запротестовал Грегори.

Брэндон опустил тяжелую руку на плечо молодого человека:

— Мы уже вошли. Так что садитесь.

Милтон Грегори не сел, а рухнул на стул.

Брэндон наклонился над ним:

— Что предпочитаете: быть арестованным по обвинению в убийстве или рассказать правду?

— В убийстве?

— Именно так я и выразился.

— Но вы ничего не можете мне предъявить…

Брэндон рассмеялся.

— Я всего лишь хотел защитить сестру, — продолжал Грегори.

Селби, выступивший вперед, сказал:

— Первис Грайнс сказал нам другое. — Он увидел растерянное выражение на физиономии молодого человека и продолжал: — Мы как раз от него… Скажите, у вас остался экземпляр соглашения, которое вы подписали, или вы отдали его Карру?

— Его забрал Карр.

Селби скинул мокрый плащ, повесил его на спинку кровати и уселся в кресло:

— Ну что ж, Грегори, начинайте. — Это было сказано самым будничным тоном.

— Вы не имеете права меня допрашивать…

Брэндон загремел:

— Мне надоело вас слушать!

— А что вы, собственно, хотите?

— Хотим знать правду, — сказал Селби.

— Я не стану делать никаких заявлений.

— Послушайте, — заговорил Селби, поднимаясь с кресла и направив палец на Грегори. — Мы знаем, что Биллмейер звонил вашей сестре много позже вас.

Именно ваше сообщение ее напугало и расстроило. Я выкладываю карты на стол. Вы правы, у нас нет на вас материалов — пока. Но ведь мы можем их получить, и тогда… Я вовсе не желаю видеть вас в санатории с нервным припадком. Уже сейчас мы имеем право задержать вас, так что либо вы заговорите, либо мы посадим вас в полицейскую машину и доставим в тюрьму. И пусть тогда ваш адвокат попробует вызволить вас оттуда. В любом случае мы всегда сможем держать вас под рукой.

— Вы не можете предъявить мне обвинение, во всяком случае, в этом округе!

Брэндон усмехнулся:

— Вы основной свидетель и…

Селби прервал его:

— У нас налажен контакт с полицией Лос-Анджелеса, и нам все равно, в какой тюрьме вы будете находиться, лишь бы иметь вас в своем распоряжении.

Грегори перестал сопротивляться. Брэндон тоже снял плащ, уселся за стол и примирительно сказал:

— Так-то оно лучше.

Сильвия Мартин прошла в темный угол комнаты, придвинула себе стул и сделалась почти невидимкой.

— Не теряйте времени, — сказал Селби, — рассказывайте.

— Я не преступник, — заявил Грегори, — и не собирался никого обманывать. Честное слово, мне и во сне не снилось, что могут возникнуть недоразумения.

Я не сомневался, что чек совершенно правомочный.

— Допустим, — сказал Селби, — вы и правда сделали ошибку. Но вы так себя вели, что не вызываете симпатий.

— Мне показалось, что иного выхода нет.

— Теперь обстоятельства изменились… Так что изложите нам все детали.

Грегори с нервной поспешностью стал объяснять:

— У меня был этот чек на полторы тысячи долларов, и мне позарез нужны были деньги. Чек был в один из восточных банков, и я не мог получить по нему наличные. Они хотели сразу его учесть, а выплату сделать, когда накопится крупная сумма. Сами понимаете, прошло бы немало времени, мне же деньги требовались немедленно. Я рассчитывал на эту сумму. Чек был задержан.

— Что вы сделали? — спросил Селби.

— Я хотел, чтобы сестра его индоссировала, то есть сделала на обороте чека передаточную надпись, но никак не мог с ней связаться, и тогда…

— Понятно, вы подделали ее подпись? — сказал Брэндон, видя, что молодой человек не в состоянии продолжать.

Однако Селби иначе понял молчание Грегори.

— Он подделал подпись Биллмейера, — сказал окружной прокурор.

— Это вовсе не была подделка! — закричал Грегори. — У меня и в мыслях не было требовать у него деньги. Мне просто было необходимо срочно провести чек через банк.

Я только надписал в уголке «О'кей» и поставил подпись Биллмейера. Разве я мог предполагать, что чек не примут к оплате? Человек, выдавший его мне, казался надежным, как само золото…

— И когда банк отказался платить по чеку, вы позвонили сестре и рассказали, что стряслось?

— Я сказал, что нам необходимо срочно встретиться с Биллмейером, я должен ему все лично объяснить.

Чек поступил к управляющему банком днем в среду. Он связался со мной и предупредил, что в пятницу вечером деньги нужно вернуть, иначе они стребуют их с мистера Биллмейера, который поручился за чек… Прежде чем позвонить Кармен, я пытался занять денег у знакомых.

— Биллмейер, ничего не зная о поддельной подписи, сразу упрятал бы вас в тюрьму? — рассуждал Селби.

— Нет, он бы этого не сделал. Он бы использовал чек, чтобы оказать давление на сестренку, — ответил Грегори.

— Ах вот в чем суть!

Грегори кивнул.

Селби посмотрел на Брэндона, потом снова на Грегори.

— Это все?

— Разве этого недостаточно?

— Даже слишком много, если вас интересует мое мнение, но я-то ждал от вас фактов.

— Я все вам рассказал.

Что случилось потом?

— Кармен сказала, что вряд ли сможет помочь. Сообщила, что Биллмейер… ухаживал за ней, у него серьезные намерения, он даже предложил бежать с ним. Вот такая карусель.

— И тогда вы обратились к А.Б. Карру?

— Да.

— Почему вы выбрали именно его?

— Я много о нем слышал. Знаю людей, которых он выручал. Денег он стоит немалых, но есть за что платить.

— Хорошо, вы обратились к Карру. Ну а потом?

— Остальное вы знаете.

— Сестра знала, что вам помогает Карр?

— Да. Селби несколько минут обдумывал услышанное.

— Понятно, — сказал он. — Когда Кармен увидела убитого, она решила, что это ваших рук дело.

Грегори беспокойно заерзал на стуле.

— Тогда она поехала к Карру выяснять, что произошло в действительности, ну а Карр, понимая, что подделка чека — великолепный мотив для убийства, и желая замять историю, посоветовал ей выйти из игры, всем же остальным говорить, что поручительство подлинное. Потом он изъял бы полторы тысячи долларов из наследства Биллмейера, и все были бы довольны.

Грегори упорно молчал.

— Так ведь? — спросил его Селби.

— Ну, что-то в этом роде, только он не говорил этого сестренке.

— А кому же?

— Мне.

— Ну а вы что сделали?

— Я убедил сестру довериться доктору Раппу и уехать в санаторий.

— Как случилось, что вы убили Биллмейера? — спросил Селби. — Как вы заставили его выпить виски?

— Я его не убивал!

Селби безжалостно продолжал:

— Вы связались с сестрой. Кармен рассказала Биллмейеру про чек и упросила повидаться с вами. Он назначил встречу на Орэндж-Хейтс, может быть, в резиденции Карра. Вы напоили его, предполагая, что если он разобьется, то все подумают, что мистер Биллмейер погиб в автомобильной катастрофе. Но у него было слабое сердце, и вино вы отравили…

— Вы сошли с ума! Я не делал ничего подобного.

Я даже не видел его! — закричал Грегори.

— У вас есть алиби? — спросил Селби.

— Поговорите с Карром.

— Сейчас мы разговариваем с вами.

— Больше я ничего не скажу.

— И для вас, и для вашей сестры будет куда лучше, если вы все объясните.

Грегори покачал головой:

— Я сказал все, что хотел. И все объяснил.

— Итак, вы могли полностью или частично рассказать Грайнсу о случившемся, но Карр разработал условия соглашения, по которому Грайнс обещал не привлекать вас к уголовной ответственности и заплатить в соответствии с подделанной подписью полторы тысячи долларов банку. В таком случае за отсутствием материальных претензий ничто не мешало Карру представлять Первиса Грайнса в тяжбе за наследство с вдовой Биллмейера.

— Если вам так много известно про меня, — взорвался Грегори, — какого черта вы задаете вопросы?

— Я хочу услышать историю от вас.

— Но я же рассказал.

— Я хочу услышать все.

— Вы получили все, что вам полагается.

Селби кивнул Брэндону.

— Теперь, Рекс, нам остается только арестовать его.

— Вы не можете арестовать меня за подлог. Грайнс признает чек. Он не будет…

— Мы арестовываем вас по подозрению в убийстве, — сказал Селби.

Грегори панически испугался.

— Я вижу, вы собираетесь обвинить невинного человека. Вы и ваша шайка! Думаете, что вам удастся повесить на меня это убийство… — Грегори сжал кулаки.

Брэндон подошел сбоку, ловко надел наручник на запястье Милтона и заломил ему руку за спину. Щелкнул замок наручников, шериф отступил, предоставив потрясенному Грегори бороться со стальными браслетами.

С холодным безразличием он подошел к стенному шкафу, отворил дверцу, достал пальто и шляпу. Надел шляпу молодому человеку на голову, а пальто набросил на плечи.

— А теперь, — сказал он спокойно, — если вы будете держать язык за зубами и спокойно пройдете через вестибюль, никто и не подумает, что вы арестованы.

Когда мы сядем в машину, я надену наручники по-другому, чтобы руки у вас были впереди… Итак, молодой человек, пошли.

Когда Грегори был благополучно доставлен в окружную тюрьму, Брэндон взглянул на часы и сказал Селби:

— Ты опоздал на свидание, Дуг.

— Знаю, но ничего не могу поделать. Мы сейчас уедем.

Милтон Грегори сказал:

— Ну что ж, умники, вы бросили меня в тюрьму, не предъявив обвинения. Я требую свидания с моим адвокатом А.Б. Карром.

— Это ваше законное право, — с улыбкой сказал Брэндон. — Надзиратель свяжет вас с ним по телефону.

Надзиратель вопросительно посмотрел на шерифа, тот утвердительно кивнул головой. Надзиратель медленно и неохотно набрал номер телефона Карра, подождал и сказал через несколько секунд:

— Никто не отвечает.

— Ерунда! — заявил Грегори. — Этот трюк вы применяете со всеми новичками. Возможно, кое-кто и попадается, но того, кто в курсе дела, вам не провести. У вас есть номер, который заведомо не отвечает, и вы его набираете, если арестованный просит связаться с адвокатом.

— Наберите номер сами! — спокойно сказал шериф.

Грегори подошел к телефону.

— Одну минуточку, — предупредил надзирателя Селби. — Проверьте, чтобы он набрал правильный номер.

Они наблюдали, как Грегори вращал диск телефона, как изменилось выражение его. лица, когда он понял, что не дождется ответа на звонок. Он ждал не меньше минуты, потом неохотно опустил трубку на рычаг.

— Пусть попробует дозвониться еще раз, примерно через час, — распорядился Брэндон и повернулся к арестованному.

— Вот и все, Грегори. Через час вам разрешат снова позвонить Карру. А пока отправляйтесь в камеру.

Грегори окаменел.

Надзиратель грозно спросил:

— Ты слышал, парень?

Грегори не шевелился, а надзиратель насмешливо продолжал:

— И ты воображаешь себя умником? Сообразительным парнем, да? Думаешь, стоит тебе появиться у нас, и ты сразу введешь свои законы? Так вот, когда тебе удастся снова попасть на свободу и ты встретишься с человеком, побывавшим в тюрьме, спроси у него, как называют тех, кто пытается не подчиняться здешним законам. Вот они-то и есть настоящие сосунки!

Надзиратель искоса глянул на шерифа, потом выдвинул ящик из стола, демонстративно достал оттуда дубинку и с угрожающим видом направился к Грегори.

— Ну? Шериф велел отвести тебя в камеру.

— Хорошо, хорошо, — поспешно согласился Грегори, — только покажите, где она находится.

## Глава 15

Брэндон и Селби вышли из тюрьмы.

Сильвия Мартин ждала их в машине.

— Дуг, ты опоздал на свидание с Инес, — сказала она.

— Знаю, но что ж поделаешь.

— Ну, а теперь я с вами распрощаюсь, — добавила весело Сильвия. — Мне еще надо написать статью, так что увидимся уже после того, как съездишь к ней…

Шериф, высадите меня возле офиса.

Брэндон кивнул.

Дождь продолжался, но теперь дождевые капли были настолько мелкими, что походили на туман. Однако проникали эти мелкие капли глубоко, и фетровые шляпы окружных чиновников промокли насквозь.

Они высадили Сильвию у издательства «Кларион» и поехали к Инес Стэплтон.

— Что ты скажешь о собаке? — спросил Брэндон, заметив, что Селби потянулся к Фидо.

— Ничего. Возьму с собой, будто это моя собака.

Он засунул маленькую черную собачку под плащ, пересек тротуар и нажал звонок квартиры Инес Стэплтон.

Дверь автоматически открылась, и Селби с Брэндоном вошли в холл.

— Третий этаж, да? — спросил шериф.

— Точно, номер 302.

Они вошли в лифт, поднялись на третий этаж, подошли к квартире Инес, на пороге которой стояла хозяйка.

Селби с удовольствием посмотрел на элегантное вязаное платье из красной шерсти, плотно облегающее стройную, ладную фигурку Инес.

— Вы опоздали, — сказала она.

— Ничего не могли поделать, — ответил Селби, — дела. Ездили за реку по делу, а потом отвозили в тюрьму арестованного, который доставил порядочно хлопот.

— Господи, какие занятые мужчины… Входите же.

Похоже, в нашей сельской местности многовато преступлений.

— На нашу долю хватает, — согласился шериф.

В комнате был большой камин, в котором весело потрескивали поленья.

— Давайте сюда плащи и шляпы! — скомандовала Инес. — Боже, да вы совсем промокли! Вы считаете унизительным пользоваться зонтиками?

— Они всегда мешают, — сказал Селби.

— В жизни не пользовался зонтиком! — сообщил Брэндон.

— Дуг, а что это у тебя? Собачка? Маленький песик!

Какой маленький! Здравствуй, песик! Ты кусачий?

Она протянула руку к Фидо, тот завилял хвостом.

— Он очень дружелюбный малыш, — сказал Селби.

— Вот уж не думала, что у тебя есть собака.

— Он недавно у меня появился.

— Ну какой же прелестный!

Селби опустил Фидо на пол и сказал:

— Чувствуй себя как дома…

Фидо побежал к камину, но неожиданно остановился; втянул носом воздух, подошел к одному из глубоких кресел и начал усиленно вилять хвостом.

— В чем дело, Фидо? — спросил Селби.

Собачка тявкнула.

— Ему здесь нравится, — сказала Инес.

Селби многозначительно посмотрел на Брэндона.

— Ты сегодня видела свою клиентку? — спросил он у девушки.

— Да, она только что уехала.

Селби вновь взглянул на Брэндона.

— Я хотел бы с ней поговорить, — сказал он.

— Ну… мы это обсудим. Садитесь, устраивайтесь поудобнее у огня.

Инес была удивительно милой и уютной. Она понравилась Селби. Тепло, приглушенный свет; чувствовалось, что здесь живет женщина, — по контрасту с холодной, дождливой ночью и даже с комнатой самого Селби, которая была просто местом для ночевки, она и не могла не приглянуться.

Молодой окружной прокурор устроился на стуле возле камина, наслаждаясь теплом и комфортом. Мужчины протянули ноги к огню, и сразу от их ботинок и брюк стал подниматься пар.

В Инес Селби всегда привлекала какая-то особая женственность. Днем, возможно, она действительно была способным адвокатом, деловым партнером или противником, но вечерами, дома, превращалась в грациозную, уравновешенную, красивую женщину.

Инес весело предложила:

— Я только что сварила кофе, хотите?

Брэндон благодарно посмотрел на нее:

— Инес, ты не просто умница, ты ясновидящая!

Она рассмеялась, но глаза ее были обращены к Селби.

— Я так и не слышала твоего ответа, Дуг.

— Конечно, хотим! А мы тебя не слишком обеспокоим лишними хлопотами?

— Ты же не частый гость в моем доме, Дуг.

Как только Инес вышла на кухню, Брэндон, понизив голос, сказал:

— Это собака миссис Грайнс. Ты видел, как вел себя Фидо? Она сидела на этом месте.

Селби кивнул.

— Я могу сказать тебе еще кое-что, — продолжал Брэндон. — Женщина не была добра к собаке. Фидо обрадовался, что его хозяйка была здесь, но не сделал попытки выследить ее по запаху. Так, случайный интерес. Нет, она его не баловала.

— Все можно объяснить иначе, Рекс.

— Как же?

— Собака жила у нее недолго — недельку, дней десять самое большее.

— Это мысль!

Появилась Инес с подносом, на котором стояли две большие чашки с ароматным кофе, молочник со сливками, сахар и печенье.

— Сахар можете не экономить, берите, сколько хотите.

Повторять дважды ей не пришлось. Они положили и сахар, и сливки.

Глаза Инес Стэплтон светились спокойным удовлетворением — и она почти не сводила их с лица Дуга Селби. Она закурила сигарету и села возле него.

— Дуг, ты промочил ноги.

— Пустяки, ботинки намокли только снаружи.

— Неправда, они пропитаны водой. Тебе надо носить галоши.

— Ну да, и каждый раз их то снимай, то надевай?

— Носи ботинки на каучуке. Тебе столько приходится ходить пешком!

— Ну, не так уж и много. Десяток шагов сюда, десяток — туда. В основном по лестницам… Инес, когда я смогу поговорить с миссис Грайнс?

— О чем?

— Хочу задать ей несколько вопросов.

— Каких?

Селби заколебался, но все же ответил:

— Не могу тебе сказать.

— Ты думаешь, что я вставляю тебе палки в колеса, Дуг, но это не так…

— Что ты имеешь в виду?

— Ты не сможешь ее увидеть.

Селби поставил кофейную чашку на стол. Он был искренне удивлен:

— Почему?

Инес ответила:

— У нее нервное расстройство в кавычках.

— Могу я узнать, что с ней случилось?

— Тебя интересует, что вызвало расстройство?

— Ну, в конечном итоге это одно и то же.

Она улыбнулась:

— Верно, только моя формулировка звучит лучше.

— Пусть будет так: что вызвало это ее расстройство в кавычках?

— Некий джентльмен по имени А.Б. Карр.

— Какой вездесущий тип!

— На самом деле, правда?

Брэндон собрался было сказать что-то еще, но передумал и занялся своим кофе.

Инес спохватилась:

— Пойду приготовлю кофе. Чтобы не пропало ни капли…

Она убежала на кухню, и скоро принесла серебряный кофейник. Налила горячий кофе обоим мужчинам. Снова ушла в кухню, а вернувшись, сказала:

— Дуг, просто не представляю, что делать с А.Б. Карром!

— А в чем, собственно, дело?

— Он представляет Первиса Грайнса.

— Вижу, ты следишь за ходом событий!

— Верно.

— Могу я спросить, как ты об этом узнала?

— Почему тебя это интересует?

— Ведь они договорились всего какой-то час назад.

Инес улыбнулась:

— Мне сообщил сам Карр.

— Когда?

— Минут тридцать назад в этой самой комнате.

— Предлагал компромисс?

— Можно так сказать, но по сути требовал львиную долю для себя и своих клиентов, оставляя моей клиентке всего двадцать пять процентов.

— И это явилось причиной ее так называемого нервного расстройства?

— Нет. Причина расстройства возникла тогда, когда он заявил о своем намерении получить показания моей клиентки под присягой. Тут я подумала, что Карр — большой специалист по организации нервных заболеваний.

— Ну и как он отнесся к известию о плохом самочувствии твоей подопечной?

— С плохо скрываемой злобой. Старина АБК не любит, когда его собственное оружие обращается против него. Я с самым серьезным видом объяснила ему, что моя клиентка не в состоянии подвергаться расспросам, она расстроена точно так же, как в свое время Кармен Фрилмен, и ей посоветовали прибегнуть к такому же лечению: отправиться в санаторий, где ее никто не сможет потревожить.

— Как он отреагировал?

— Осатанел и стал мне угрожать.

— Чем?

— Сама не знаю. Скорее всего, хотел напугать молодого адвоката.

— Но он угрожал?

— Он сказал, что на протяжении последних десяти лет моя клиентка не была ни образцово-показательной женой, ни респектабельной вдовицей. Конечно, выражался он туманно, но дал понять, что группа частных детективов сумеет найти в ее прошлом такие моменты, которые превратят перекрестный допрос в настоящую пытку.

— И поэтому потребовал проведения допроса под присягой, чтобы она поняла, что ее ждет впереди?

— Нет. Я точно знаю, чего он ждал от этого допроса. Он вел бы себя изысканно вежливо и предупредительно, задавал бы ей самые невинные вопросы: где она жила в 32-м году, где — в 33-м, и так далее, записал бы адреса, место работы, узнал бы, чем она занималась.

А потом и на самом деле направил бы по адресам детективов, которые бы обнаружили — ну, я не знаю, что именно они могут обнаружить…

— Но ты уверена, что они что-нибудь непременно узнают?

— А как ты думаешь? Неужели за десять лет жизни одинокой женщины не произошло ничего такого, что можно преподнести в нужном свете, что-то добавив и о чем-то умолчав, и действительно поставить ее в неловкое положение? С другой стороны, клиент АБК — брат умершего, мне-то нельзя отплатить той же монетой… Лично я уверена, что такие методы запугивания моей клиентки, имеющей законные права на деньги мужа, несовместимы со званием юриста. Так или иначе, но я посмотрела ему в глаза и сказала, что, к несчастью, моя клиентка перенесла точно такой же удар, как Кармен Фрилмен, которой он самолично рекомендовал отправиться в санаторий, где ее никто не будет тревожить расспросами. И добавила, что, Бог даст, моя клиентка поправится так же быстро, как миссис Фрилмен, которая уже через несколько дней по доброй воле явилась в полицию давать показания, но я не хочу вселять беспочвенных надежд, потому что состояние миссис Грайнс весьма серьезное.

Селби ухмыльнулся. Брэндон откровенно захохотал.

— Дал бы четыре монеты по десять центов, чтобы превратиться в муху на стене этой комнаты и поглядеть на его физиономию! И что же он сделал?

— Физиономия его и правда побагровела, — улыбнулась Инес. — Он пригрозил, что получит распоряжение суда, позволяющее его врачу осмотреть миссис Грайнс и доложить о состоянии ее здоровья.

— Что ты ответила?

— Ответила, что пойду в суд с прошением поручить осмотр врачу, который осматривал Кармен Фрилмен, и буду настаивать, чтобы он в письменной форме указал, в чем именно состояние моей клиентки отличается от состояния миссис Кармен Фрилмен.

— Что было после этого?

— Он тут же ушел.

— Отлично, — засмеялся Селби, — такой урок, будем надеяться, пойдет Карру на пользу. Он и правда слишком распоясался. Но я тоже хочу видеть твою клиентку.

— Прости, Дуг, но это невозможно. Если ты ее допросишь, Карр будет иметь основание требовать того же самого. По правде говоря, ей действительно сильно досталось. Она перенесла эмоциональную встряску и чувствует себя подавленной. У меня есть два врача, которые это подтвердят официально. Сейчас ей прописаны снотворное и полный отдых.

Селби сказал:

— Я в ином положении, нежели Карр. Пока он не добьется постановления суда, он бессилен что-либо предпринять. А я — нет.

— Совсем недавно, — вмешался Брэндон, — мы объясняли одному непонятливому человеку, что существуют простые способы заставить отвечать на вопросы, но есть и более сложные.

Инес заморгала глазами, но подбородок ее был упрямо вздернут.

— Весьма сожалею, но вам придется идти сложными путями. Я на время отстраняю миссис Грайнс от дел.

— Могу я спросить почему? — спросил Селби.

— Я уже объяснила. Она подавлена.

— Оттого, что не все, ею рассказанное, согласуется с фактами?

— Ничего подобного! Если бы дело обстояло так, я бы немедленно отказалась представлять ее… Очень сожалею, Дуг, но это окончательное и бесповоротное решение.

Селби допил кофе и подождал, пока Брэндон поставит пустую чашку на блюдце.

— Ладно, — сказал он, — чтобы не было недоразумений, помни: я тебя предупредил. Еще раз повторяю: я намерен ее допросить.

— Все ясно, Дуг, но мне кажется, ты понимаешь меня.

Селби потянулся, поднялся с кресла и сказал:

— Ладно, Рекс, пойдем.

Брэндон показал пальцем на свою пустую чашку.

— Хватит, хватит, пора приниматься за дело. Я вижу, ты пригрелся и готов сидеть здесь, пока Инес будет наливать тебе кофе.

Инес покачала головой:

— Немного еще осталось.

— Изыди, сатана… Пошли, Рекс. И спасибо за гостеприимство, Инес.

Брэндон проворчал:

— Как будто эти пять минут…

В голосе Селби послышались железные нотки:

— Идем же, Рекс.

Брэндон взглянул ему в лицо и вскочил с кресла:

— Пошли, Дуг.

Когда они вышли на улицу, Брэндон поинтересовался:

— Почему такая спешка?

— Миссис Грайнс была в этой комнате уже после ухода Карра, то есть примерно минут тридцать назад.

Инес нужно получить заключение от врачей. Это означает, что, как только она нас выпроводит, она вызовет врачей, чтобы они осмотрели миссис Грайнс. Поскольку Инес не хочет нам помочь, мы не станем с ней миндальничать. Приставим людей наблюдать за врачами, к которым она обратится. Вне всяких сомнений, одним из них будет некто Уилсон. Инес ему нравится, он для нее готов сделать все в допустимых пределах. Так что мы просто посмотрим, куда направится доктор Уилсон, и в разгар осмотра войдем в дом.

Брэндон пришел в восторг.

— Ну и голова у тебя, Дуг! Здорово!

Селби остановился у телефона-автомата.

— Рекс, позвони в управление и отдай распоряжение.

Брэндон сформулировал приказ в точных и ясных выражениях. Потом вернулся к Селби:

— Что теперь?

— Мы можем отвезти собаку назад к Перкинсу и выслеживать миссис Грайнс. Потом привезем миссис Грайнс ко мне в контору, а Перкинс «случайно» зайдет с Фидо.

— Дождемся завтрашнего дня?

Селби покачал головой.

— Не думаю. Слишком много событий, завтра может быть поздно… Давай зайдем за Сильвией и отправимся к Карру. Ты можешь договориться с управлением, чтобы нам позвонили сразу, как только обнаружат миссис Грайнс?

— О'кей… Черт побери, дело, конечно, на первом месте, но давно я не пил такого вкусного кофе. Честное слово, она умеет его варить!

— Угу, — согласился Селби.

— Могу поспорить, Карра чуть удар не хватил, когда она ему заявила про это нервное расстройство… Ладно, поехали за Сильвией. Когда миссис Грайнс найдут, нам будет некогда это делать.

Селби кивнул.

Машина ехала медленно, с трудом боролась с потоками воды на лобовом стекле, шины шипели на мокром асфальте, из-под колес вырывались фонтаны грязи и воды.

— Похоже, дождь начинает утихать, — заметил Брэндон.

— По-моему, просто капли стали крупнее и реже, — ответил Селби рассеянно, его мысли были заняты чем-то другим.

— Сейчас дождь нужен, — рассуждал шериф. — Почве необходимы запасы влаги, залог будущих урожаев.

Плохо только, что дождь холодный. Если после него не установится теплая погода, считай, его как бы и не было. В этом году не было восточных ветров…

— Фактически не было.

Брэндон остановил машину перед входом в редакцию «Кларион».

— Вот мы и приехали.

Селби отворил дверцу:

— Я сейчас забегу и…

Входная дверь «Кларион» отворилась. На пороге стояла Сильвия Мартин.

— Умница, — похвалил Брэндон, — работала, но поглядывала на улицу, чтобы нам не нужно было выскакивать под дождь.

— Знаешь, я иногда думаю, как здорово, что она работает в «Кларион» и держит нашу сторону.

— Как ведет себя пес? — спросил шериф.

Селби оглянулся на заднее сиденье.

— Спит.

— Он вообще соня, верно?

— Угу. Залезает в машину, сворачивается клубочком и засыпает. Обожает езду, а вот куда ехать — ему вроде бы и безразлично… Знаешь, Рекс, есть одна вещь, которая меня беспокоит.

— Какая же?

— На нас оказали влияние внешние признаки… мы не были объективными.

— Что-то я тебя не понимаю.

Прежде чем Селби ответил, тротуар перебежала Сильвия Мартин. Селби распахнул дверцу.

Девушка впорхнула в машину и нетерпеливо спросила:

— Хоть сколько-нибудь повезло?

Селби ответил:

— Кажется, мы нашли владельца Фидо, Сильвия.

— Кто же это?

— Миссис Карлтон Грайнс.

— Ох!

Брэндон добавил:

— И Дуг собрался изложить свои соображения. Валяй, говори, я что-то не понял насчет предвзятости.

— Кажется, я был слишком доверчив. Впрочем, как все мы. Понимаете, часто мы принимаем безоговорочно какие-то предположения из-за «наслоений».

— О чем ты говоришь, Дуг? — спросил шериф.

— Допустим, ты поймал преступника, которого разыскивала полиция за побег из тюрьмы, и он тебе рассказывает, что не знает, кто он такой, что с того момента, как покинул тюремные стены, страдает амнезией и не в состоянии припомнить, что с ним было до ареста.

Что бы ты на это сказал?

Брэндон сначала усмехнулся, потом посерьезнел:

— Сказал бы, что это один из старых трюков, к которым все они прибегают!

— Совершенно верно! — согласился Селби. — Но ввиду того что человек сколотил приличное состояние и историю мы услышали не от него, а от разных лиц, мы принимаем ее за святую правду… К примеру, Джилспай ничего не знает о потере памяти Биллмейера, кроме того, что сам Биллмейер ему рассказал. То же самое и с Кармен. Мы действовали, исходя из предположения, что Биллмейер напился и неожиданно вспомнил прошлое, после чего отправился туда, где была спрятана его одежда, и нашел ее. Но допустим, что все разговоры про амнезию — ловкий ход изобретательного мошенника? Что тогда?

— Да, что тогда? — в сильном возбуждении переспросила Сильвия. — Продолжай, Дуг.

— В таком случае твидовый костюм приобретает зловещее значение.

— Вот этого я не понимаю. Если амнезия была вымышленной, то костюм хранился в его собственном шкафу и Биллмейер мог достать его в любую минуту.

Селби покачал головой не соглашаясь.

— Ну, нет, такой костюм, да еще с письмом в кармане, он ни за что не оставил бы в своем доме. Само по себе письмо, вернее, конверт, инкриминирующий…

Такие улики не хранятся там, где их может нечаянно найти уборщица, горничная, служанка. Выйдя на свободу, Биллмейер первым делом уничтожил бы и костюм, и письмо.

— Тут ты, несомненно, прав, — согласился Брэндон.

— Тогда откуда же он взял этот твидовый костюм? — спросила Сильвия.

— В том-то и вопрос. И не простой, если хочешь знать. Если костюм был не у Биллмейера, тогда у кого?

— И каждый раз мы возвращаемся к жене, — буркнул шериф.

Селби кивнул.

— Предположим, что костюм и на самом деле был у жены. Ее муж умер при попытке бежать из тюрьмы. Во всяком случае, так ей официально заявил и. Но все же десять лет она хранит эту никому не нужную тряпку…

Не слишком-то логично, верно?

— Совсем нелогично.

— Единственное, что могло заставить ее сохранить костюм, — продолжал рассуждать Селби, — это веские основания подозревать, что ее муж жив, но не хочет давать о себе знать, потому что боится. Она ждет его появления с минуты на минуту и поэтому не выбрасывает одежду.

— Десять-то лет! — с сомнением воскликнул Брэндон.

— В этом нет ничего странного, — вмешалась Сильвия. — Уж раз она засунула костюм в какой-нибудь сундук или чемодан, он там мог бы пролежать и тридцать лет. Понимаете, годы бегут незаметно. Ты же не можешь себе сказать: «Завтра я выброшу этот костюм, или на следующей неделе, или в следующем месяце». Он где-то хранится, про него со временем забывают и думать… Насколько я понимаю, костюм хранился в шкафу из камфарного дерева. Верно?

— По-видимому, так. Пахнет камфорой, а не нафталином.

— Вот вам, пожалуйста, — продолжала Сильвия, — костюм был аккуратно спрятан… Ты снова оказался прав, Дуг, только женщина способна на такое.

Селби предостерег:

— Не будем увлекаться, но такую возможность надо иметь в виду. Собачья шерсть на пиджаке, собака входит в раж в комнате мисс Стэплтон. Все начинает складываться в определенную картину… Сильвия, мы собираемся нанести визит старине АБК. Решили, что тебе будет интересно прогуляться с нами.

— Есть соображения?

— Нет. Выразим наше почтение и, если он еще не знает, сообщим, что его клиент находится в тюрьме.

Посмотрим, что он на это скажет.

Сильвия вздохнула:

— Знаешь, Дуг, я его боюсь. Он такой ловкий и… опасный. Он с удовольствием пришил бы тебе какое-нибудь политическое дело.

— Я знаю.

— Он же связан с мошенниками, которые охотно присягнут в чем угодно или, коли дойдет до этого дело, выполнят что угодно для маэстро, стоит ему лишь пошевелить пальцем.

— Ужасно неприятно, что он привнес атмосферу спаянности с гангстерскими организациями в наш тихий Мэдисон-Сити, — вздохнул Селби, — но все равно мы никогда не примиримся с его методами. Придется ему приноравливаться к нашим. Пойдем, Рекс.

## Глава 16

Полицейская машина, пробираясь сквозь завесу дождя, взобралась по крутому склону шоссе на Орэндж-Хейтс, вихляя на скользком асфальте, проехала с полмили и, наконец, замерла перед большим особняком в испанском стиле, в котором обитал А.Б. Карр.

— Не похоже, что кто-то дома, — заметил Брэндон.

— Я вижу свет! — воскликнула Сильвия.

— Где?

— На секунду между занавесями примерно где-то в середине здания мелькнул свет, потом неожиданно переместился в глубь помещения.

— Ну что ж, сейчас мы все узнаем.

Это был голос Селби. Брэндон поставил машину перед самым домом.

— Что делать с песиком, Дуг?

Селби посмотрел на спящую собачонку.

— Пусть остается здесь. Мы чуть-чуть опустим окна, устроим сквозняк, но так, чтобы дождь не попадал внутрь, надо же машину проветрить.

Они так и сделали, но вместе с холодным воздухом в машину проникли брызги дождя.

— Боюсь, что сиденья намокнут, — сказал Селби. — Пожалуй, правильнее полностью закрыть окна с подветренной стороны и открыть с противоположной.

— А ты не боишься, что Фидо удерет? — спросил Брэндон.

— Ему куда больше нравится спать под крышей, чем мокнуть под дождем.

Они вышли из машины и двинулись по гравиевой дорожке к парадной двери, но не успели сделать и нескольких шагов, как вдруг, будто по мановению волшебной палочки, все здание ярко осветилось. Включилась подсветка прожекторами, освещающая стены особняка, зажглось множество фонарей, льющих свет сверху и превращающих обычную дорогу в сверкающую ленту. В огромном помещении не осталось ни одного темного уголка, где можно было бы спрятаться.

Из дома приглушенно донесся звон курантов.

— Что за дьявол! — воскликнул потрясенный Брэндон.

Селби был тоже сильно заинтригован.

— Погоди минутку. Давай проведем эксперимент, — сказал он.

Схватив за руки Сильвию и Брэндона, он потянул их назад, к машине. Через два шага что-то щелкнуло, и снова воцарился мрак, который после яркого света казался совершенно непроглядным.

— Ага, все ясно, — сказал Селби, — автоматика. И вежливо, и спокойно. Идемте, друзья.

Они вторично двинулись ко входу, но не прошли и четырех футов, как снова вспыхнул свет и снова раздался звон курантов.

— По всей вероятности, тут использован механизм невидимых лучей, — произнес Селби. — Стоит пересечь такой луч, как автоматически включается освещение и сигнальный гонг. Я слышал, что у него производили какие-то электроработы, но не знал точно, какие именно.

Брэндон покачал головой:

— Так ты говоришь, тут действуют невидимые лучи?

— Несомненно. По всей вероятности, все вокруг ими пересечено вдоль и поперек, так что нельзя незаметно подойти к дому.

Они шли по дорожке, Брэндон сердито бурчал:

— Говорю тебе, Дуг, честному человеку все эти фокусы ни к чему. Попомни мои слова. В один прекрасный день нас вызовут сюда соседи, испуганные пальбой в доме, и среди жертв будет старина АБК! Ты ведь знаешь, никакая охрана не помогает, когда человек вынужден вот так остерегаться!

Входная дверь открылась. На пороге появилась высокая фигура Карра, на его лице играла предельно вежливая улыбка, за которой, однако, чувствовалась насмешка.

— Добрый вечер! Добрый вечер! — воскликнул он. — Входите же, не стойте под дождем, обсуждая мои нововведения. Я вам покажу, как все работает… Ах, мисс Мартин из «Кларион»! Какая приятная неожиданность!

Вечер сырой, а в доме уютно.

Они поднялись на крыльцо.

— Хитроумная штука, правда? — спросил Карр.

— Освещение? — спросил Селби.

— Да.

— Эффектно.

— И эффективно. Конечно, я не могу объяснить вам весь механизм включения освещения, это секрет, но ни один человек ни открыто, ни тайком не сумеет приблизиться к дому. Больше того, если кто-нибудь вздумает пробраться сюда тайком с лужайки или через кусты, сразу начнут действовать автоматические киноаппараты, которые отснимут все действия незваного гостя. Оригинальный способ избавиться от нежелательных посетителей, правда?

Брэндон возмущенно хмыкнул:

— Когда я переехал в эти края, тут вообще жители не знали, что такое замки. Ты мог войти в дом в любое время дня и ночи. Возле домиков лежали дрова, в кладовках — провизия. Если случайно оказывалось, что тебя нет дома, твой приятель мог приготовить себе поесть, а соседка — одолжить муки, сахара или чего ей там надо.

— Весьма интересно и трогательно… Ведь у вас, шериф, когда-то было скотоводческое ранчо?

— Совершенно верно.

— Да, страшно интересно. Лишний раз подтверждает, что люди, выросшие близко к природе, куда искреннее и непосредственнее выходцев из больших городов…

Но почему же мы стоим тут и разговариваем, ведь вы промокли. Снимайте плащи. Прекрасно, я их повешу сюда, в этот шкаф, и нажму кнопку.

Карр действительно нажал кнопку, и моментально шкаф наполнился струями теплого воздуха. Послышалось гудение, будто в комнату забрался гигантский шмель.

— Мощный фен, — объяснил Карр, — прогоняет через перфорированные стенки шкафа сухой нагретый воздух. Буквально через три минуты вещи высохнут.

Невеликое изобретение, а насколько облегчает жизнь!

В доме кондиционированный воздух, поэтому ничего не стоило смонтировать сушилку. Она просто необходима в сырую погоду… Но, прошу вас, входите и садитесь. Только дурной хозяин может хвастать новинками, позабыв о гостеприимстве…

Карр ввел их в библиотеку — роскошно обставленную комнату. Скрытые в стене светильники наполняли помещение мягким, не утомительным для глаз светом.

Повсюду стояли низкие мягкие кресла со скамеечками для ног, рядом лежали принадлежности для курения.

По стенам выстроились книжные шкафы, и почему-то сразу становилось ясно, что книги здесь не «для мебели». Мало того, вся комната была проникнута той атмосферой удобной и уютной деловитости, которая обычно не присуща большим помещениям, где никто не живет.

Вдоль стен тянулись стеллажи, плотно уставленные книгами в одинаковых переплетах, причем можно было с уверенностью сказать, что книги читались и доставляли удовольствие, а не просто служили украшением.

Карр подождал, пока все усядутся и возьмут сигареты, потом нажал кнопку звонка. Одетый в белый костюм филиппинец, немолодой, ловкий, энергичный, с настороженными глазами, возник на пороге, будто давно за дверью дожидался звонка.

Карр сказал:

— Мне кажется, Сальвио — новое лицо даже для вас, Селби, хотя вы были здесь не так давно. Я считаю его ценным добавлением к дому. Интересная история, кстати сказать. Он был несправедливо обвинен в том, что отравил свою гражданскую жену, весьма привлекательную блондинку. Присяжные решили его повесить, но мне все же удалось добиться оправдательного вердикта во время апелляционного суда… Что хотите выпить? Я бы предложил ямайский ром. Или Сальвио приготовит великолепный коктейль «Том и Джерри»… Впрочем, вероятно, в такую погоду приятнее всего выпить горячий грог?

Селби улыбнулся и покачал головой:

Это официальный визит, Карр.

— Пустяки, пусть он будет тысячу раз официальный, но стаканчик-другой не помешает. Обождите, мисс Мартин-то, во всяком случае, пришла не по делу. Принести вам что-нибудь такое, что ликвидирует дурные последствия сырой погоды? Как, мисс Мартин?

Сильвия улыбнулась и тоже вежливо отказалась.

— Неужели и вас я не соблазню, шериф?

— Нет, благодарствую.

Карр покачал головой, делая вид, что удивлен.

— Когда вы находитесь при исполнении служебных обязанностей, то становитесь невероятно упрямыми. В жизни своей не встречал ничего подобного. Поверьте, в городе полицейский офицер даже не наденет на тебя наручники, пока ты его как следует не угостишь.

Селби громко рассмеялся. Брэндон даже не улыбнулся.

Карр покачал головой.

— Во-первых, пить одному скучно, а во-вторых, не хочется заставлять вас любоваться тем, как я смакую подогретый душистый ром… Нет, джентльмены, придется разделить неудобства вашего положения… Между прочим, Селби, вы были просто великолепны! Только какого черта, скажите, вы отказались от заслуженных лавров?

— За что? — спросил Селби.

— Вы превосходно придумали — поменяться машинами, так что получилось, будто я вашу угнал. Вы бы лопнули от смеха, если б видели последствия вашей, так сказать, «ловкости рук». Меня довели до бешенства тупоголовые полицейские. Я им говорю, что веду машину, которую взял напрокат, что они неверно записали номер украденной машины, а они гнут свое!

Карр весело расхохотался, вспомнив о переделке, в которую угодил.

— А что было потом? — с любопытством спросил Селби.

— Что, что? Пришлось ехать в полицейское управление. Я просто рвал и метал. Сначала подумал, что действительно из агентства сообщили неверный номер или же его неправильно записали. Они перезвонили в «Акмэ». Тогда мне пришло в голову, что дежурный по гаражу перепутал номера машин. И только приехав в гараж, я сообразил, что все это значит.

— Я очень сожалею о своем поступке, — сказал Селби.

— Сожалеете? — воскликнул Карр. — Великий Боже, вы, наверное, шутите?

— Я говорю искренне. Терпеть не могу обманывать.

— Бесподобный обман! Вы же провели старину АБК, а не какого-нибудь желторотого птенца! Уверен, найдется немало окружных прокуроров, которые с удовольствием пожмут вам за это руку.

Сильвия Мартин, видя смущение Дуга, спросила:

— Расскажите и нам об этом случае, мистер Карр.

— Джентльмены, да неужели Селби даже вам ничего не рассказал?

Она покачала головой.

Карр на секунду растерялся.

— Да, понятно, такой материал вы бы непременно опубликовали. Раз в газетах ничего не было, значит, вы действительно не в курсе дела… Ну что же, слушайте…

Хотя, конечно, эта история не делает мне чести.

Селби пытался его остановить, но Карр с видимым удовольствием подробно рассказал о визите окружного прокурора в санаторий.

Сильвия смотрела на Дуга широко открытыми недоверчивыми глазами.

— Дуг, получается, что она вернулась вовсе не по доброй воле…

— Ничего подобного, совершенно добровольно, — довольно скованно ответил Селби.

— Но уже после того, как ты с ней поговорил?

— Ну да.

Сильвия Мартин возмутилась:

— И ты молчал, хотя «Блейд» клеймила тебя позором, все считали, что ты упустил Кармен Фрилмен и тебе крупно повезло, когда она неожиданно явилась в полицию!

Селби пожал плечами:

— Мне было стыдно. Трюкачество не в моем характере, я люблю честную игру. Очень сожалею, что на этот раз мне пришлось отступить от своих правил.

На лице Карра можно было прочесть все его мысли:

— Ей-богу, он не кокетничает, а так и думает! Необыкновенная скромность! При дьявольской изобретательности. Знаете, Селби, временами я начинаю вас побаиваться… Мисс Мартин, не переживайте из-за публикации.

— Я вовсе не переживаю. Погодите, пока я напишу об этом.

— Не откладывайте в долгий ящик, — посоветовал Карр, — и пишите подробнее, так будет забавнее. На этот сюжет Джозеф Бэгли Рафт хочет написать нечто вроде рассказа и опубликовать в столичной газете… Вы знакомы с Рафтом?

— Да, — безразличным тоном ответила Сильвия.

— Мой близкий друг, — пояснил Карр. — Я много раз давал ему материалы, а он писал потрясающие статьи. Когда я рассказал Джо Рафту о проделке советника, он сначала смеялся и не хотел верить, а потом пообещал опубликовать юмористический рассказ под названием «Человек кусает собаку». Я… — Карр замолчал, прислушиваясь к телефонному звонку. Потом, когда Сальвио снял трубку, продолжил: — В конечном счете, для меня это будет рекламой. Мое имя время от времени мелькает на страницах газет, и публика меня не забывает, ну и Джо Рафт не подведет. Он уж постарается доказать, что этот случай был единственным исключением из общего правила, если вы понимаете, что я имею в виду… Дружелюбная пресса — великое дело!

На пороге появился Сальвио и молча кивнул, Карр замолчал.

— Что-то важное? — спросил Карр.

— Я думаю, очень.

Карр встал:

— Прошу меня извинить.

Как только он скрылся за дверью, Сильвия сердито сказала Селби:

— Я готова тебя избить за то, что ты мне ничего не рассказал, Дуг!

Селби смущенно пробормотал:

— Это было бы нечестно по отношению к Кармен Фрилмен. И потом, я действительно обманул Карра.

— Что касается Кармен Фрилмен, не стоило так уж щадить ее чувства, она не заслуживает внимания и жалости. Как аукнется, так и откликнется. Ну, а разговоры об «обмане» вообще ерунда, ты имел дело со стариной АБК, для которого обман, подтасовка фактов и шантаж — обычное дело. Ведь это он посоветовал Кармен Фрилмен удрать из города и поставил тебя в невыгодное, если не сказать дурацкое, положение. Думаешь, он переживал, когда основную свидетельницу увезли у тебя из-под носа? Нет, он просто смеялся над тобой. Что ж, в какой-то мере ты отплатил ему той же монетой.

Брэндон усмехнулся.

— Я бы не пожалел и пяти долларов, чтобы увидеть его в тот момент.

Сильвия рассмеялась:

— Если бы вы были там, то ничего бы не увидели.

— Почему?

— Если бы вы поехали в санаторий и столкнулись с Карром, вы бы увесистым пинком убрали его со сцены.

Брэндон сжал правую руку в кулак, левой погладил выступившие косточки и ухмыльнулся:

— Неплохая мыслишка!

Карр вернулся в комнату. Его манеры оставались изысканно вежливыми, но теперь он не улыбался.

— Шериф, насколько я понял, в ваше «общежитие» попал один из моих клиентов?

— Милтон Грегори? — спросил Селби.

— Да.

— Я как раз собирался вам о нем рассказать.

Карр опустился в кресло.

— Временами, Селби, я нахожу вас ужасно занудным, в вашей официальной должности, конечно. По-человечески вы очаровательны.

— Но мы и приехали потолковать о Милтоне Грегори.

— В самом деле?

— Да. Вы говорили, что представляете его сестру?

— Я говорил?..

Селби нахмурился.

— Помните, вы приехали в мою контору с Милтоном Грегори и заявили, что у его сестры нервное расстройство. Вы еще не давали Милтону рта раскрыть.

Карр снова расплылся в улыбке:

— Совершенно верно, советник.

— У меня сложилось впечатление, что вы тогда упомянули о Кармен Фрилмен как о своей клиентке. И совершенно определенно не говорили, что представляете мистера Милтона Грегори.

— Но, советник, я не несу ответственности за то, как вы истолковываете мои слова. Единственное, помню, что я неоднократно повторял тогда, это то, что вместо Милтона Грегори говорю я.

— Но вы ничего не сказали о том, что он ваш клиент.

— Разве я обязан представлять вам список моих клиентов только потому, что вы окружной прокурор?

Теперь нахмурился Брэндон:

— Достаточно уверток, Карр. Мы хотим знать, с какой целью молодой Грегори нанял вас.

Карр улыбался как вельможа.

— Очень сожалею, шериф, что не имею возможности ответить на ваш вопрос. Вам же прекрасно известно, что адвокату не полагается болтать о делах клиентов. И никакая сила в мире не заставит меня это сделать. На моей стороне закон.

Селби ровным голосом сказал:

— Вы сегодня заезжали к Первису Грайнсу.

— Ну-у, я вижу, вы объездили всю округу! — Карр рассмеялся. — Вот к этому я никак не могу привыкнуть, Селби. Когда живешь в тесном мирке, каждый твой шаг становится в ту же минуту известен всем…

— Для чего вы к нему ездили? — настойчиво повторил Брэндон.

Карр снова улыбнулся:

— Очень жаль, но мне вновь придется отказаться отвечать на вопрос, шериф. Неприятно, но я просто вынужден быть негостеприимным. Если бы вы задали мне этот вопрос в кабинете, я бы послал вас… сами знаете куда, но поскольку вы находитесь в моем доме, значит, как ни крути, вы мой гость. Вы ставите меня в ужасно неловкое положение!

Брэндон вспыхнул от негодования.

Селби спокойно улыбался. После минутного молчания он сказал:

— Карр, я хочу задать вам еще один вопрос. Заранее предупреждаю: вопрос весьма скользкий. И все же я надеюсь получить ответ.

— Что ж, давайте ваш вопрос, советник.

— Когда Карлтона Грайнса, или Десмонда Биллмейера, нашли мертвым, он был одет в твидовый костюм, который ему не годился. Насколько нам известно, костюм этот он в последний раз надевал десять лет назад, уезжая из Оклахомы. Я хочу знать, Карр, известно ли вам что-нибудь про этот костюм? Слышите? Что-нибудь?..

Карр заколебался.

— По-моему, этот костюм, — ответил он, осторожно подбирая слова, — я раньше никогда не видел.

— И ничего о нем не знаете?

— Давайте сформулируем ответ так: лично я ничего не знаю про костюм, но мог бы сделать определенные предположения. Ну и разумеется, сделал их. Но никакими фактами не располагаю. Иными словами, в качестве свидетеля я выступить бы не мог.

— Хорошо, — сказал Брэндон. — И каковы же ваши предположения?

Карр снова заулыбался:

— Я вижу, вы, шериф, хотите, чтобы я налил вам виски, приготовил сандвич или как-то иначе проявил себя гостеприимным хозяином.

— Иными словами, на этот вопрос вы тоже не желаете отвечать? — спросил Брэндон.

— Совершенно верно, шериф. Мои выводы являются результатом мыслительного процесса, и я их использую, чтобы улучшить свое финансовое положение. Иначе говоря, я зарабатываю на жизнь, эксплуатируя свои мозги, и не намерен выбрасывать продукт их деятельности на ветер.

— Если у вас есть какие-то соображения насчет костюма, вы обязаны поделиться с нами! — упрямо стоял на своем Брэндон.

— Великий Боже, шериф, почему?

— Прежде всего потому, что поможете найти убийцу.

— Вы абсолютно правы, шериф. Тут я вынужден согласиться. Я рад, что вы это сказали, мне неприятно все время вам противоречить.

— Ладно, — нахмурился Брэндон, — продолжайте.

Я вижу, вам доставляет удовольствие ехидничать, насмешничать и изощряться в остроумии. Я же отношусь с уважением только к фактам.

— Я тоже пытаюсь говорить о фактах, шериф.

— Тогда почему же вы не хотите поделиться своими соображениями? Может быть, спасаете клиента?!

Карр, было заметно, наслаждался раздражением шерифа.

— Вопрос по существу, шериф. Понимаете, я зарабатываю на жизнь продажей собственных мыслей. Если бы округ Мэдисон нанял меня адвокатом, я бы выложил вам все, что знаю. Округ же нанял вашего молодого друга — окружного прокурора, и он лояльно защищает интересы нанимателей, отдавая дорогому Мэдисон-Сити силы и энергию. Поэтому мне приходится делать определенные выводы и на их основании строить свое финансовое благополучие.

— Хотите сказать, что знаете, кто убил Биллмейера? — спросил Селби.

— Ну, советник, так далеко я бы не зашел в своих утверждениях, но у меня имеются весьма любопытные теории. И мне хочется их использовать в своих интересах.

Не исключено, что мне удастся выяснить личность убийцы, тогда я сделаю все возможное, чтобы получить финансовый выигрыш… Так-так-так, шериф, — торопливо произнес Карр, видя, что Брэндон собирается что-то сказать. — Прошу вас, дайте мне закончить мысль. Я хотел сказать, что постараюсь употребить свои знания, чтобы заработать деньги, но никогда не преступлю закон. Никаких правонарушений, шантаж тоже исключается. Однако сомневаюсь, чтобы из патриотизма я был способен написать письмо в газету очаровательной мисс Мартин со словами: «Дорогая редакция, я думаю, что такой-то человек совершил убийство по следующим соображениям… Прошу опубликовать».

Селби поднялся с места:

— Ну что же, в таком случае, Карр, мы не станем дольше вас задерживать.

Торжествующее выражение сразу исчезло с лица Карра. Он моментально забыл о своем состязании с шерифом и повернулся к Селби:

— Не уходите! Я хочу поговорить с вами о Милтоне Грегори.

— О чем именно? — спросил Селби, продолжая стоять.

— Что вы предполагаете с ним делать?

Улыбка Селби была только что не суровой.

— Послушайте, Карр, как вы только что сказали, я нанят округом Мэдисон и, глядя со своей невысокой колокольни, тоже делаю определенные выводы и заключения. Поскольку вы не предоставляете нашему округу возможность ознакомиться со своими дедукциями, сомневаюсь, что Мэдисон-Сити одобрит меня, если я вздумаю поделиться с вами своими собственными.

Благодушие в голосе Карра исчезло, когда он увидел, что остальные тоже поднялись с мест:

— Вы так просто от меня не отделаетесь, Селби. Я должен знать, какое обвинение предъявлено Милтону Грегори и что вы собираетесь с ним делать.

— Понимаю, вам нужна эта информация. А как вы, шериф? Из беседы с Карром вы поняли, что ему нужно?

Карр угрожающе шагнул вперед, но широченные плечи шерифа разделили их с Селби.

Спохватившись, Карр рассмеялся:

— Селби, вы действительно умный человек. Что ж, надо признаться, я слегка поддразнивал шерифа. А теперь вы обращаете против меня мое же оружие. Джентльмены, я приношу свои извинения. Признаю, что вел себя нетактично. Но поймите и меня. Я на минуту вышел из себя, не удивляйтесь, Селби. Ведь никогда еще я не проигрывал, у меня нет опыта побежденного… Вы отказываете мне в информации, и, чтобы получить необходимые сведения, я вынужден буду прибегнуть к судебной машине.

— Это, безусловно, ваше законное право, — согласился Селби. — Сегодня суббота, поздний вечер. Поспешите, и вы сумеете подписать заявление о незаконности задержания Милтона Грегори. Приказ об освобождении войдет в силу в понедельник или во вторник, возможно, в среду утречком.

Карр нахмурился:

— Многое может произойти до понедельника.

— Верно. Я вынужден с вами согласиться, Карр, и порадоваться, что хоть в этом-то наши мнения совпали.

— Черт побери! Ладно, Селби, пусть на этом наше состязание заняться серьезными делами закончится. Я могу и не узнать, что вы приготовили про запас до вторника или среды. Но, с другой стороны, не надейтесь вытянуть что-нибудь полезное из Милтона Грегори. Запретить мне увидеться с клиентом в тюрьме вы не в силах, ну а после того, как я побеседую с ним, немой вам покажется куда более общительным субъектом по сравнению с этим молодым человеком.

Селби, уже подошедший к входной двери, сказал, не поворачивая головы:

— Это уж наша забота, Карр. Сейчас вам надо составить заявление, иначе вы можете не узнать о судьбе Милтона и до четверга.

Карр прошел с ними в холл и распахнул дверь стенного шкафа-сушилки.

— Вы совершенно правы, советник. Я ничего не могу возразить… Ну вот, ваши вещи совершенно сухие и теплые… Боюсь только, у вас промокли ноги. Надеюсь, вы не простудитесь и сможете меня снова навестить.

Очень прошу вас не дожидаться официальной причины. Заглядывайте по-приятельски. Возможно, тогда вы не будете чувствовать себя при исполнении служебных обязанностей и согласитесь запросто посидеть, поболтать и выпить.

— Благодарю вас, — сухо ответил Селби.

Карр распахнул дверь:

— Что ж, спокойной ночи. К сожалению, ночь-то ненастная и холодная. И дождь не прекращается ни на минуту. По-моему, он даже стал сильнее, чем час назад. А мне, по всей вероятности, придется поехать в тюрьму, повидаться с Милтоном Грегори и подсказать, что ему говорить на допросе… Моя система освещения не включается, когда гости уезжают. Так что прожектора не будут вас слепить, но, как только вы дойдете до определенного места, фонари загорятся и будут освещать дорогу до машины. Итак, спокойной ночи.

Они двинулись по дороге к воротам, и сразу же тьму прорезал яркий свет фонарей.

— Не нравится мне этот тип! — с чувством воскликнул Брэндон.

— Он из кожи вон лез, чтобы вывести тебя из равновесия, — усмехнулся Селби, — а это хороший признак. Доказывает, что мы его проняли. Уж не знаю, по какой причине, но только арест Милтона Грегори больно задел Карра.

— Возможно, это нанесло удар его самолюбию, — предположила Сильвия. — Он приложил все силы, чтобы спрятать Грегори, а вы так легко до него добрались.

— Ну что же, теперь остается разыскать миссис Карлтон Грайнс, и мы, по всей вероятности, узнаем больше.

Они миновали последний невидимый луч, и освещение погасло. Путники оказались в кромешной тьме.

Сильвия сказала:

— Дуг, обещай мне рассказать во всех подробностях, как ты возвратил Кармен Фрилмен. Даже сейчас еще не поздно напечатать об этом статью.

Селби распахнул перед Сильвией дверцу машины и влез следом за ней. Брэндон занял место водителя и сразу включил мотор.

— Не представляете, какое удовольствие я испытал, когда Дуг вылил на этого зазнайку ушат холодной воды, ответив ему его же словами. Черт побери, этот нахал меня выводит из себя, я буквально начинаю с ума сходить от злости. Если бы он меня ругал последними словами, я бы меньше негодовал, чем когда выслушивал его покровительственные нравоучения…

— Дуг, где собака? — внезапно вскрикнула Сильвия, перебив шерифа.

Селби включил в салоне верхний свет.

— Может, он спрятался внизу? Нет, его там нет…

Его нет в машине.

— Похоже, Карр посмеялся последним, — сказал Селби.

— Ты думаешь, он забрал собаку?

— Телефонный звонок. Возможно, его предупредили. Знать бы, что он приказал своему филиппинцу.

— Но Карр отсутствовал совсем недолго, — возразила Сильвия. — Он не успел бы добежать до нашей машины.

— Но он успел бы распорядиться, чтобы это сделал его слуга!

— Проклятый жулик! Не адвокат, а черт знает кто!

Но для чего ему понадобилась собака?

— Для того же, для чего и нам, — ответил Селби. — Карр — человек сообразительный. Этого нельзя забывать ни на секунду. Правда, Рекс, не исключено, что Фидо удрал по собственной инициативе…

— Но почему?

— Потому что был возле дома.

— То есть ты предполагаешь, что он собака Карра?

— Да или живет поблизости, бывал во владениях Карра. Кстати, никто не слышал, чтобы Карр появлялся с собакой в городе?

— Нет, — ответил Брэндон, — но я им, слава Богу, не интересуюсь.

— А я вот часто его вижу, — сказала с улыбкой Сильвия. — Он то и дело разъезжает в машине по городу. Нет, я бы запомнила Фидо, если бы видела его с Карром.

— В таком случае собака ему потребовалась для того же, для чего и нам, — наклонил голову Брэндон. — Он понимает, что пес может стать ключом к разгадке.

— Больше, чем ключом, — задумчиво сказал Селби. — По сути дела, он свидетель, почти доказательство. Допустим, Карр приезжает с визитом к миссис Грайнс и берет с собой собаку. Собака радостно лает и прыгает. Тут Карр вежливо говорит, что он и понятия не имел, что это ее пес, что окружной прокурор, вне всякого сомнения, будет рад установить этот факт, и предлагает ей самые невыгодные условия раздела наследства мистера Биллмейера. Ну и она… Дальнейшее понятно.

— Понятно, — уныло согласилась Сильвия.

Брэндон стал разворачивать машину.

— Ну что ж, однако мы получим собаку обратно!

— Одну минуточку, Рекс, — сказал Селби, опуская руку на руль.

— В чем дело?

— Ты не сможешь этого сделать!

— Черта с два не смогу!

— Во-первых, Карр не разрешит нам обыскивать его дом без ордера. Во-вторых, если мы и обыщем его, то обыск ничего не даст. Пойми, горячая голова, если Карр таки поручил своему слуге выкрасть собаку из машины, то у него хватило ума ее спрятать. Нет уж, Рекс, придется действовать иначе. Сначала отправимся к миссис Грайнс, потом установим наблюдение за домом Карра. Пусть его остановит офицер, когда он выедет из дома якобы для того, чтобы проверить водительские права, исправность тормозов, фар. Нечто в этом роде. И если собака окажется в машине Карра, мы его арестуем за воровство.

— А Карр скажет, что нашел ее на шоссе или что она прибежала к его дому, скулила и просилась погреться.

— Несомненно, Карр приготовит правдоподобное объяснение, но ведь мы вернем Фидо, и это главное.

— Что же получается? Нам нет смысла ехать к миссис Грайнс, пока у нас нет собаки? — спросил Брэндон.

Селби кивнул:

— Я готов отколотить себя за то, что предоставил Карру такую великолепную возможность. Умный дьявол! Вы понимаете, что произошло? Мы ездили к Первису Грайнсу, тот заметил Фидо в машине. После нашего отъезда Первис испугался, что слишком много наговорил, и позвонил старине АБК. Не этот ли звонок мы слышали, когда были у Карра?.. Послушай, Рекс, что нам надо сделать. Вы с Сильвией сидите в машине. Выключите огни и затаитесь. Я же спущусь с холма, возьму свою машину, позвоню к тебе в контору и попрошу прислать сюда какого-нибудь расторопного помощника. По моим расчетам, Карр должен выехать с минуты на минуту.

— Но это немыслимо, Дуг! — воскликнула Сильвия. — Тебе придется шагать под дождем не меньше полумили…

Селби распахнул дверцу.

— Ноги у меня и без того промокли. От ходьбы я только согреюсь. Восстановится циркуляция крови.

Сильвия решительно заявила:

— Прекрасно, Дуг, я пойду с тобой.

— Ну что ты, Сильвия! На улице дождь и холод!

— Мои ноги тоже промокли, мне тоже нужно пройтись, чтобы согреться. Идем, Дуг. А Рекс будет наблюдать.

Селби махнул рукой:

— Хорошо, у нас нет времени на споры. Рекс, как только увидишь, что его машина выезжает из ворот, останови ее. Скажи, что слепят фары. Осмотри машину хорошенько. Если тебе посчастливится найти Фидо, тащи его в контору.

— Притащить, конечно, можно, — вздохнул Брэндон, — но мне бы хотелось арестовать саму птичку и дать ей возможность немного отдохнуть от кипучей деятельности.

Селби улыбнулся.

— Мне кажется, сейчас мы имеем все шансы для этого. Он вылетит из гнездышка, как только решит, что путь свободен. Ну, Сильвия, двинулись.

## Глава 17

Идти было скверно: холодный дождь хлестал в лицо.

— А ведь все не так уж и плохо, верно? — бодро спросила Сильвия, шагая рядом с Селби.

— Угу, я люблю, когда дождь в лицо.

— Я тоже.

— У тебя ноги совершенно мокрые, да? — сочувственно спросил Селби.

— Внутри хлюпает, но теперь это уже не имеет значения. Пока мы двигаемся, мне не холодно.

Селби прошел в молчании сотню ярдов, потом сказал:

— Некоторые владельцы больших домов скоро взвоют от налога на недвижимость.

— Я просто мечтала об этом, — отозвалась Сильвия.

— А вон и особняк Джилспая, — заметил Селби, указывая влево. — Он вдовец. Живет в доме с тремя слугами. Представляю, во сколько обходится ему содержание этого дворца! Не говоря уже о снижении стоимости…

Он внезапно замолчал.

— Что такое? — спросила Сильвия.

— Я вспомнил о телефонном звонке Джилспая.

— О каком?

— Джейсон Джилспай звонил Биллмейеру, когда Стефен Фрилмен находился у него в доме. Припоминаешь?

У нас еще есть заявления и Джилспая, и Стефена.

— Помню отлично.

— Но Кармен Фрилмен уверяет, что встретилась с Биллмейером в Лас-Алидасе. Она не могла этого сделать, если Джилспай звонил в Голливуд.

Сильвия даже остановилась:

— Дуг, но это же страшно важно… Если ты сумеешь уличить Кармен еще в одной лжи…

— Почему-то мне не верится, что она лжет. Если помнишь, Джилспай вовсе не говорил, что звонил Биллмейеру в Голливуд, хотя не исключено, что это так. Во всяком случае, у меня создалось такое впечатление, но… Одним словом, мне придется забежать к нему и уточнить этот момент.

— Хорошо, зайдем вместе.

— В этом нет надобности. Я пробегу по дорожке, постучу в дверь и спрошу его.

— Глупости, я тоже пойду. На это уйдет всего минута.

Селби негромко сказал:

— Когда начинаешь задумываться…

— Да, Дуг?

Селби сказал скороговоркой:

— Подожди меня здесь. Я добегу до дома и задам Джилспаю один вопрос.

Прежде чем она успела двинуться, он перешагнул невысокий цементный барьерчик и побежал по мокрой траве. Взбежал на крыльцо и нажал кнопку звонка.

Почти в то же мгновение над ступеньками вспыхнул яркий свет, предохранитель соскочил с задвижки, дверь отворилась.

— Ну и ну, здравствуйте, Селби! Великий Боже, вы насквозь промокли! Что случилось? Сломалась машина?

Входите же!

Джилспай широко распахнул дверь.

Селби сказал:

— Я хотел вам задать один вопрос — о том телефонном звонке Биллмейеру в День благодарения. Спасибо, я не буду входить. Я такой мокрый…

Неожиданно раздался жалобный вой, потом громкий собачий лай. Скользя когтями по натертому полу, из дома выскочил Фидо и с радостным визгом бросился к Селби.

Джилспай прикрикнул на него:

— Пошел прочь, Фидо! Что с тобой? Ты раньше так себя не вел. Входите же, Селби.

Селби медленно отступил назад:

— Нет, я входить не стану. Я…

Взгляд Джилспая стал тяжелым и холодным, рука вынырнула из кармана. Селби увидел зловещий блеск синеватой стали:

— Я сказал, входите!

Джилспай не поднимал глаз, не повышал голоса, но в его намерениях нельзя было сомневаться.

— Если я приглашаю войти, я это имею в виду.

Селби шагнул, притворяясь, что не понимает, зачем Джилспаю оружие.

— Хорошо, конечно, я…

Джилспай, пятясь, стал отходить назад, в дом. Налетевший порыв холодного ветра с силой захлопнул входную дверь.

Глаза Джилспая напоминали стальные буравчики.

— Не дурите, Селби, — предупредил он, — не подходите слишком близко. Я не задумываясь спущу курок. Понимаете ли, смерть у меня на кончиках пальцев.

Стоит вам снять отпечатки — и я конченный человек.

А вы проницательны. На самом деле. Говорю это совершенно искренне. И попался я вовсе не на дурацком телефонном звонке… Наверняка, на чем-то другом. По-видимому, подвела собака.

Теперь не стоит от вас ничего скрывать, Селби. Мне пришлось принять решение, когда Фидо залаял. Что ж, откровенно признаться, я намерен при помощи пистолета добыть себе свободу. Поверьте, я никогда не колебался, если дело доходило до кульминационного момента.

Фидо, по всей вероятности, прыгнул в машину Биллмейера. Или же просто несколько шерстинок попало на костюм Десмонда, хранившийся у меня. Уверен, это показали микроскопические исследования. Я сразу заметил место, где у Фидо выстрижен клок шерсти. Удивлялся, зачем вам это понадобилось. Я заезжал к мисс Стэплтон, а после меня, скорее всего, туда же приехали вы, захватив с собой Фидо. Почуяв мой запах, он начал лаять, хотя не слишком-то меня любит. Я бы сказал, умная детективная работа, но вы все равно ничего не добьетесь, Селби.

Селби обдумывал свои возможности, как обдумывает их боксер с самых первых секунд после гонга, возвестившего о начале раунда, и не находил ничего утешительного. Лицо Джилспая воплощало маску холодной решимости.

Можно было подумать, что Джилспай читает его мысли:

— И не пытайтесь, Селби. Мы оба стоим у конца пути: и вы и я. Я вовсе не хочу вас убивать. Но, возможно, мне придется это сделать. Несомненно одно: живым я не сдамся, и, если погибну, вы погибнете вместе со мной. Не то, чтобы я имел что-то против вас, нет. Но в данный момент вы мой самый надежный страховой полис.

Селби сказал:

— У меня просто в голове не укладывается. Я был уверен, что вы с Десмондом Биллмейером были лучшими друзьями.

— Так и было. Это я переправил оружие и пилки в орегонскую тюрьму. У меня хранился и его костюм.

— И вы его убили.

— Формально — да, я его убил, хотя и не хотел этого делать. Бедный, недалекий, наивный Карлтон Грайнс, он же Десмонд Биллмейер! Кто же знал, что у него слабое сердце?.. Не двигайтесь, прошу вас, потому что я хорошо владею оружием и выстрелю до того, как вы успеете помолиться Богу…

Селби, желая оттянуть время, сказал:

— Вы все отлично спланировали.

— О, вы мне льстите. Хотите получить недостающие сведения? Почему бы и нет? Раз вы меня заподозрили, значит, я проиграл. Мои проклятые руки и отпечатки пальцев в картотеке!

— Вы давно знали Карлтона Грайнса?

— С восстания в орегонской тюрьме. Он мне очень нравился: был необузданным, безрассудным, но привлекательным, даже обаятельным парнем. К несчастью, он женился на женщине, привыкшей к законности и порядку. Ну, а у меня была жена, которая, наоборот, знала все ходы и выходы, на законы плевала и считала, что они пишутся лишь для того, чтобы их обходить. Карлтон прожил у нас три месяца, скрывался от всех…

Вообще-то рассказывать не о чем. Жена умерла примерно через год после нашего побега. Костюм Карлтона аккуратно спрятала в шкафу. Карлтон занялся бакалейным делом. В нем была жилка преуспевающего бизнесмена. Естественно, он стал моей дойной коровой.

Потом вдруг появилась его супруга. Придуманная мною для него амнезия сослужила хорошую службу, но он стал жадничать. Через два месяца его должны были объявить юридически умершим. Тогда нефтяные акции и партнерство перешли бы к его брату, который сразу получил бы от пятидесяти до ста тысяч долларов в год.

Я убеждал Карлтона, что ему с лихвой хватит того, что он заколачивает на своих магазинах. Пусть часть барышей перейдет Первису. Где там, он и слушать не хотел, позвонил мне, полный бредовых планов: он собирался нагрянуть к брату, который в это время гостил в Лас-Алидасе, притвориться нищим, бездомным изгоем, преследуемым законом, и убедить брата отдать в его пользу две трети доходов и лишь треть оставить себе.

Это было совершенным безумием!

Именно этот разговор и слышал Фрилмен. Я позвонил Биллмейеру в Голливуд и ждал, когда он снимет трубку, а он тем временем сам позвонил мне из Лас-Алидаса. Я сказал, что его братец может повременить. И взял с него слово, что он дождется меня и никуда не поедет.

Я отделался от Стефена Фрилмена под первым пришедшим мне в голову предлогом и добавил во флягу «сногсшибательных» капель. Карлтон снова начал пить, а пьяным он становился неуправляемым. Я решил, что угощу его виски из моей фляжки, он заснет, проспится, после чего с ним можно будет по-человечески разговаривать.

Вы знаете, что произошло дальше. Он сгорел, как свечка. Когда я понял, что он умер, признаюсь, я струсил. Я оставил его тело в своей машине, привез сюда и спрятал, потом вернулся в Лас-Алидас, нашел дом, где остановился его брат, и украл машину Хинкла… Остальное понятно.

По задуманному плану шериф после моего телефонного звонка должен был выехать сюда и поспеть как раз к моменту аварии. Даже если бы машина с трупом Десмонда ни во что не врезалась, что практически было немыслимо, естественно было бы предположить, что человек погиб от избытка алкоголя при слабом сердце. Шериф выяснил бы имя умершего, а проверка в Оклахоме показала бы, что на земле одним мошенником стало меньше.

Утром я поехал поездом в Лас-Алидас, там сел в свою машину и вернулся домой. За «работу» я получил тридцать пять тысяч, которые Биллмейер вез мне в виде задатка.

После звонка его жены он снял много денег, так что, если бы она обратилась в полицию и потребовала наложить арест на его счета, он бы не оказался в затруднительном положении.

Ну, я не располагаю большим запасом времени…

К утру я должен очутиться в таком месте, где смогу затеряться в толпе, не оставив следа. Вас я забираю с собой, Селби, как заложника. Мы поедем на моей машине, ее поведете вы, я же сяду рядом с вами с пистолетом в руках, чтобы вы не фокусничали. И не воображайте, что я постесняюсь пустить его в ход, если потребуется… Фидо, ты останешься дома… Ложись, Фидо! Ты меня слышишь? Оставайся на месте. Пошли, Селби. — Прижав пистолет к спине Селби, Джилспай заставил его сесть за руль большого седана, стоявшего в гараже перед распахнутой дверью. — Повторяю: машину поведете вы. Таким образом, руки ваши будут заняты. Подчиняйтесь моим приказам беспрекословно.

Не рассчитывайте пустить седан под откос, чтобы потом выскочить из него: мое оружие будет все время плотно прижато к вашему боку. При первой же попытке неповиновения я нажимаю на спусковой крючок.

Так что у меня еще есть шанс остаться в живых после аварии. У вас же — никакого. Включайте мотор.

Селби вывел машину юзом из гаража, развернул ее и поехал вниз по улице.

— Прямо, — командовал Джилспай. — Возможно, советник, вам не пришло в голову, что именно этот путь проделала машина с покойником Десмондом. Я имею в виду вечер Дня благодарения. Я сам довел ее до вершины холма кварталов за десять от моего дома, потом позвонил по телефону шерифу и стал ждать. Если бы не та аккуратная детективная работа, которую вы проделали, все было бы шито-крыто, мой план удался бы на славу. И если бы не собака… Да, Селби, в жизни всегда так случается. Век живи — век учись. Мелочи на поверку оказываются основными, определяющими факторами. Подумать только, какая обида: мне только что удалось полностью утвердиться в совершенно новом качестве. В Мэдисон-Сити наконец ко мне начали относиться как к влиятельному горожанину… Ну что ж, что-нибудь подобное рано или поздно должно было случиться. Биллмейер не мог не рассыпаться. Когда на свет появилась его супруга, он совершенно утратил способность соображать, и мне уже тогда следовало понять, что это конец.

— Я должен остановиться возле этого перекрестка? — спросил Селби.

Джилспай улыбнулся.

— Еще бы! Не вздумайте нарушать законы, Селби.

Будьте предельно внимательны и осторожны. Я бы не хотел, чтобы нас задержали за несоблюдение правил дорожного движения.

Селби поднял голову и взглянул в зеркало заднего вида. За ним сверкали фары какой-то машины, идущей на огромной скорости. Селби постепенно стал замедлять ход седана, остановился, но не пустил в ход тормоза. В тот же миг он почувствовал холодное дуло пистолета, прижатое к его боку.

— Селби, вы чертовски умны! Позади нас машина шерифа. Надеюсь, вам не удалось каким-то образом подать им сигнал? Поезжайте до первого поворота, поверните направо и гоните что есть духу вперед. Учтите, Селби, если они попытаются нас остановить, это будет ваш смертный приговор. Не мешкайте! Вперед!

Селби не спеша повернул направо. Задняя машина сделала то же самое. Джилспай сидел, сильно подавшись вперед.

— Не оглядывайтесь, Селби! Прибавляйте постепенно скорость, пока стрелка спидометра не выйдет на отметку шестьдесят. Вы…

Машина, идущая за ними, неожиданно рванулась вперед.

Лицо Джилспая окаменело.

— Боюсь, Селби, вы перемудрили на собственную голову… Мне страшно не хотелось этого делать, но, как видно, придется…

На полицейской машине вспыхнул кроваво-красный огонь. Пронзительный вой сирены нарушил тишину.

Селби видел, как сжались губы Джилспая. Окружной прокурор резко нажал на тормоз, одновременно поворачивая машину наперерез автомобилю шерифа.

Неожиданное торможение отбросило Джилспая вперед, на ветровое стекло. Селби выпустил руль, чтобы схватить руку противника с оружием, но ему это не удалось. Он услышал грохот выстрела, почувствовал, как пламя обожгло ему щеку, потом удар от столкновения с машиной шерифа.

Обе машины, сцепившись, заскользили и завертелись на мокром, сверкающем под дождем асфальте.

Селби, обхватив Джилспая руками, старался дотянуться до пистолета. Он смутно сознавал, что впереди маячат белые перила моста, но все его чувства и энергия были подчинены одному: схватить запястье правой руки Джилспая, прежде чем раздастся второй выстрел.

Когда это ему наконец удалось, он услыхал, как снова загремел выстрел. Одновременно произошел взрыв.

Перед фарами машины Джилспая возник неизвестно откуда ослепительно-белый столб и обрушился на крышу машины.

Селби сжимал пальцами запястье Джилспая даже в тот момент, когда дверца распахнулась и их взрывной волной выбросило в темноту. Селби ощутил жуткое чувство бесконечного падения, грохнулся на мокрую землю и скатился вниз по откосу. Что-то ударило его по голове.

## Глава 18

Селби находился на грани между сознанием и черной пустотой забытья, временами то смутно улавливая ход событий, то погружаясь в полное беспамятство. Голоса… вспышки света… Бледные любопытствующие зрители.

Сильвия держит его голову, ее теплые губы прижимаются ко лбу, слезы капают ему на лицо. Сирена, красный свет… Голос Перкинса: «Вот и санитарная машина»… Запах антисептиков… Над ним склоняется доктор Трумэн, суховатый компетентный голос сообщает: «Но это же вовсе не кровь, а губная помада»… Укол шприца… солоноватый привкус во рту, темнота становится какой-то теплой, он погружается в наркотический сон.


Проснулся Селби в воскресенье днем.

Медсестра сказала:

— Доброе утро. Как вы себя чувствуете?

Селби попытался остановить вращение стен в комнате.

— Не знаю, — сказал он с трудом. — А как я должен себя чувствовать? Могу я кого-нибудь увидеть?

— Очень скоро. Доктор Трумэн велел предупредить его, как только вы очнетесь. Шериф тоже просил позвонить. Мисс Мартин ждет внизу. Уверяет, что она ваша родственница.

— Я хочу видеть мисс Мартин, — с твердостью, на какую только был способен, сказал Селби.

Сильвия вошла с широкой улыбкой.

— Хэлло, Дуг! Похоже, ты уже в порядке?

— Ты поняла, что это был Джилспай?

— Как только услышала лай Фидо. Я побежала за машиной шерифа. Ох, Дуг, я, наверное, установила мировой рекорд по бегу! Послушай, тебе не полагается волноваться и задавать вопросы. По-моему, доктор Трумэн лечит тебя от сотрясения мозга, но все же я тебе сейчас кое-что покажу.

Сильвия распахнула жакета экстренный выпуск «Кларион» был распластан у нее на груди так, что Селби смог прочитать огромные буквы заголовка:

«ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР ДОБИВАЕТСЯ СВОЕГО. СМЕРТЕЛЬНО РАНЕННЫЙ УБИЙЦА ПРИЗНАЕТСЯ В СОДЕЯННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ».

Селби потянулся к газете, но Сильвия поспешно запахнула жакет.

— Нет, нет, Дуг. Тебе нельзя волноваться!

— Разве это меня волнует?

— Еще, Дуг. Послушай, лос-анджелесские газеты сделали тебе невероятную рекламу. Какую историю написал Джо Рафт о том, как ты обманул АБК! Дуг, неужели тебе не хочется подпрыгнуть на кровати? Весь город буквально лопается от гордости.

Селби на минуту закрыл глаза.

— Я припоминаю, что когда доктор Трумэн привез меня в больницу вчера вечером, — начал он, стараясь как можно яснее выговаривать слова, — он громко сказал: «Это не кровь. Это губная помада». Но это должна была быть кровь — или я бредил?

Сильвия Мартин быстро оглянулась на запертую дверь.

— Полагаю, что ты, как окружной прокурор, имеешь право знать ответ. Понимаешь, это было вот так.

И она наклонилась к его лицу.