# Дело смелой разведёнки

Эрл Стенли Гарднер

## Глава 1

Закончив обед, Перри Мейсон возвратился в свой офис. Его ожидала взволнованная и озадаченная Делла Стрит.

— Я пыталась дозвониться до вас, но вы уже ушли из ресторана, — сказала она. — Мистер, желавший, чтобы вы его приняли в 2 часа 30 минут, отменил свой визит. Как только другой стороне стало известно, что дело берет в свое производство Перри Мейсон, оно было, к взаимному удовлетворению сторон, сразу же улажено. Вам теперь можно посылать чек.

— Сколько они хотят? — спросил Мейсон. — Около пяти тысяч долларов?

— Шесть тысяч семьсот пятьдесят долларов — такова сумма, на которую другая сторона согласилась.

— Пошли чек на пятьсот долларов, — сказал Мейсон. — Что еще?

— У нас в офисе произошел мистический случай.

— Что ты имеешь в виду?

— Какая-то женщина, очевидно считавшая, что жизнь ее в опасности, обратилась к вам за помощью. Она также хотела бы получить помощь от хорошего частного детективного бюро, которое бы вы сами выбрали и контролировали.

— Кто она? — спросил Мейсон. — И где она?

— Ее зовут Аделла Гастингс, — пояснила Делла. — А на ваш второй вопрос у меня нет ответа.

Мейсон в изумлении поднял брови.

— В 12 часов 15 минут я ушла обедать, — сказала Делла. — Как вам известно, мы с Герти обедаем поочередно. Я быстро перекусила и в 12 часов 45 минут была в офисе. Герти обедала до 1 часа 30 минут. Я тем временем занималась и коммутатором.

— Продолжай, — произнес Мейсон.

— Вы знаете Герти. Она неисправимый романтик. Если она обратит внимание на какого-то клиента, в ее голове рождается о нем целая история. Днем, когда на коммутатор поступает мало звонков и люди редко посещают наш офис, Герти читает любовные романы и поглощает шоколадный крем.

Мейсон ухмыльнулся.

— Затем она рассказывает тебе, как следит за своей фигурой, — вставил Мейсон.

— Вот именно, — заметила Делла, улыбаясь. — Сейчас она убедила себя в том, что, согласно научным трактатам, немного сладкого перед едой убивает аппетит и ей уже не хочется так сильно есть. Она говорит, что наши диетические предписания устарели, что сладкое мы едим после еды, что мы должны есть сладкое до…

— Я знаю это. Свои истории Герти рассказывала и мне. Вернемся к загадочному происшествию. Оно заинтересовало меня.

— Итак, Герти читала любовный роман. Она как раз дошла до самого интересного места. Я думаю, она читала одним глазом, а другим следила за клиентами. Она сказала, что через пять минут после моего ухода в офис пришла женщина, которая была чем-то очень взволнована. Она заявила, что должна увидеть вас немедленно. Герти ей объяснила, что вы ушли обедать, что редко принимаете клиентов без предварительной записи, что к 2 часам 30 минутам вы, очевидно, вернетесь, поскольку в это время у вас начинается прием. Женщина впала почти в истерику. Она заявила, что будет ждать вас, что не уйдет из офиса, пока не устроит свои дела: «Я хочу, чтобы мистер Мейсон защищал мои интересы, и я хочу, чтобы он нанял хорошего частного детектива».

— И что потом?

— Герти спросила у нее имя и адрес. Женщина назвалась миссис Гастингс, сказала, что ее домашний адрес сейчас значения не имеет. Итак, — продолжала Делла, — Герти записала ее имя и вернулась к чтению романа. Женщина сидела вон в том большом кресле около окна. Через две минуты женщина встала и начала ходить по комнате. Затем сказала: «Через пару минут я вернусь». Она открыла дверь и вышла в коридор.

— И что дальше? — спросил Мейсон.

— Это все, — ответила Делла. — Она до сих пор не возвращалась.

— Понятно, — сказал Мейсон. — Эта женщина в любую минуту может вернуться назад. Как она выглядит?

— Герти высказывается довольно неопределенно. Она говорит, что миссис Гастингс выглядит как аристократка. У нее хорошая фигура, поставленный голос, длинные ухоженные пальцы. По мнению Герти, ей тридцать два — тридцать три года. Поскольку на этой женщине были большие темные очки, Герти ничего больше не могла сказать о ее внешности.

Герти добавила, что эта женщина была в больших темных очках, чтобы скрыть свои заплаканные глаза. Я спросила Герти, как она определила это. «По голосу, — сказала Герти. — В голосе прослушивались всхлипывающие нотки».

— Оставим это на совести Герти, — заметил Мейсон. — Аристократическая внешность, изящная фигура, ухоженные пальцы, хорошо поставленный голос… Тебе не кажется, Делла, что черты героини любовного романа, который читала Герти, она перенесла на нашего клиента?

— Вряд ли, — заявила Делла. — Она обычно довольно наблюдательна. Но в обеденное время, когда Герти читает подобные романы, она нередко витает высоко в розовых облаках.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — У нас есть время немного поработать над инструкциями для присяжных заседателей, которые я хочу представить суду. Это дело он будет рассматривать на следующей неделе.

— Есть пара важных писем, которые не терпят отлагательств, — сообщила Делла Стрит. — Ответы по ним должны уйти сегодня.

— Хорошо, — ответил Мейсон. — Начнем с писем. Однако я знаю, что это означает. Ты накапливаешь большую стопку писем, кладешь два срочных на самый верх и затем говоришь мне, что я должен просмотреть всю корреспонденцию.

Делла Стрит улыбнулась, вышла из кабинета, но через минуту вернулась с черной женской сумкой в руках.

— Что это? — спросил Мейсон.

— Это? Что-то.

— Рассказывай, — попросил Мейсон.

— Я пошла в комнату для стенографисток, где находятся дела по ведению переписки. Возвращаясь через приемную, я заметила эту сумку, находившуюся у спинки большого кресла. Я спросила Герти, не ее ли эта сумка. Герти ответила, что нет и ранее она ее не видела. Я спросила, кто приходил к нам в офис с сумкой. Немного подумав, Герти ответила, что эту сумку, очевидно, оставила та загадочная женщина, которая была здесь днем. Сумка находилась в кресле, в котором она сидела.

Мейсон протянул руку, и Делла Стрит передала ему сумку.

— Да, — сказал задумчиво Мейсон, — очень странно. Та женщина сказала, что находится в беде, что выйдет на несколько минут, но не возвращается обратно, забывает свою сумку. Мы не знаем, может быть, сумка и не ее.

— Как вы думаете, стоит посмотреть внутрь? — спросила Делла. — Сумка довольно тяжелая, очевидно, она полна денег.

Мейсон внимательно оглядел сумку и затем сказал:

— Думаю, что надо открыть ее и посмотреть, нет ли там каких-либо документов владельца.

Мейсон открыл сумку, начал рыться в ней, но затем резко отдернул руку.

— Что там? — спросила Делла. Поколебавшись немного, Мейсон достал из кармана носовой платок, обмотал пальцы, просунул руку в сумку и вытащил из нее револьвер 38-го калибра.

— Вот это да! — воскликнула Делла.

Держа носовой платок так, чтобы не оставить отпечатков пальцев, Мейсон повернул барабан.

— Четыре заряженных патрона, две пустые гильзы. Револьвер 38-го калибра системы «Смит-и-вессон».

Понюхав дуло ствола, Мейсон сказал:

— Из револьвера, кажется, стреляли совсем недавно.

Осторожно повернув барабан так, чтобы он занял первоначальное положение, Мейсон положил револьвер на промокательную бумагу на своем столе и сказал:

— Давай посмотрим, что еще в сумке. — Внимательно разглядывая содержимое сумки, Мейсон заметил: — Там, кажется, есть сумочка для кредитных карточек. Посмотрим, что в ней.

Мейсон вытащил сумочку, открыл ее и извлек несколько разных карточек.

— Водительские права, выданные в штате Невада, — сказал он. — Аделла Стерлинг Гастингс. 721, Нортверт-Ферстон-авеню, Лас-Вегас, Невада. Тут есть и кредитная карточка. Миссис Гарвин С. Гастингс. 692, Уэтерби-бульвар, Лос-Анджелес. Есть еще калифорнийские водительские права на имя Аделлы Стерлинг Гастингс. 692, Уэтерби-бульвар, Лос-Анджелес.

— Тут еще целая дюжина других карточек. Миссис Гарвин С. Гастингс, член автомобильного клуба Южной Калифорнии, член яхт-клуба Бальбао-Бич. И еще четыре карточки.

— В сумке есть и кошелек, — сказал Мейсон. — Он, кажется, набит деньгами.

Делла Стрит оторвалась от заметок, которые она делала.

— Вы полагаете, можно копаться в содержимом сумки? — спросила она.

— Представляется, что с помощью этого револьвера было совершено преступление, — заметил Мейсон. — Оставив сумку в моем офисе, кто-то, очевидно, хочет вопреки моему желанию втянуть меня в какое-то скверное дело. Совершенно неестественно для женщины уйти, оставив свою сумку. Если что-то не случилось с ней, то ее уход из офиса без сумки кажется мне каким-то маневром. А если это так, я хочу как можно больше выяснить о ней.

Мейсон достал кошелек и, раскрыв его, воскликнул:

— Посмотри, чтобы ты думала!

Делла оторвалась от своих заметок.

— Купюры в сто и пятьдесят долларов. Тут тысяча, тысяча пятьсот, две тысячи, две тысячи пятьсот, три тысячи в больших купюрах. Затем двадцать, пятьдесят, шестьдесят, восемьдесят, сто, сто пятьдесят в купюрах меньшего достоинства. Серебром два доллара и сорок три цента. Делла, кажется, наша посетительница была в состоянии выплатить приличный гонорар.

— Почему вы говорите в прошедшем времени?

— Потому что я не знаю, увижу ли я ее когда-нибудь. Тебе придется признать, что если женщина уходит, оставляя кошелек с такой суммой, то у нее, очевидно, что-то не в порядке с памятью. Она даже забыла, что стреляла из револьвера.

Посмотрим, что еще есть. Пудра, губная помада, полпачки сигарет, кошелечек для ключей. Знаешь, что интересно, Делла. Когда-то он был наполнен ключами. Сейчас — только один. От ключей остались ясные следы на коже, из которой сделан кошелек. А сейчас только один ключ. Да здесь еще один кошелечек, почти заполненный ключами и…

Зазвенел телефон.

Делла сняла трубку:

— Подождите минутку. Кто звонит?

Она немного послушала, затем закрыла трубку рукой и, повернувшись к Мейсону, сказала:

— Это мистер Хантли Баннер, адвокат. Говорит, что хотел бы переговорить с вами относительно дела Гастингс.

Взгляд Мейсона невольно перешел от кошелька к револьверу на столе. Немного поколебавшись, он кивнул Делле, снял трубку со своего аппарата и сказал:

— Да, мистер Баннер. Говорит Мейсон. В трубке послышалось:

— Я адвокат Гарвина С. Гастингса. Насколько я понимаю, вы представляете его жену в деле о разделе собственности.

— Могу я узнать, почему вы так решили? — спросил Мейсон.

— А разве это не так?

Засмеявшись, Мейсон ответил:

— На юридическом языке это, мистер Баннер, называется попыткой увильнуть от ответа. Прежде чем ответить на ваш вопрос, я хотел бы знать, какие у вас есть основания заявлять, что я представляю миссис Гастингс.

— Она сама сказала мне, что вы будете ее адвокатом.

— Могу я узнать, когда это было?

— Перед обедом.

— Вы разговаривали с ней?

— Она разговаривала с моим секретарем по телефону.

Мейсон осторожно заметил:

— Меня не было в офисе, когда сюда заходила миссис Гастингс. Она не стала ждать. В настоящий момент у меня нет полномочий представлять миссис Гастингс.

— Она, очевидно, вернется, чтобы повидаться с вами, мистер Мейсон, — сказал Баннер. — Несомненно, что она выбрала именно вас в качестве своего адвоката. Поимейте в виду, что в деле о разделе имущества ее положение довольно непрочное. Вся собственность Гастингса записана на его имя. Однако в деле о разводе мой клиент выступает в духе сотрудничества настолько, насколько далеко можно идти в таких делах без столкновения интересов. Я думаю, вы понимаете, что я имею в виду.

Конечно, Гастингс не хотел бы оставлять ее без гроша в кармане, но мне кажется, что у нее уж слишком радужные идеи относительно раздела имущества. Было бы хорошо, если бы она с самого начала поняла, что ей не удастся обустроить свое гнездо за счет моего клиента.

— Есть ли какая-нибудь общая собственность?

— Не заслуживает даже упоминания. Конечно, мы с вами придем к соглашению. Фактически мы предлагаем ей очень щедрые условия.

— Может быть, вы введете меня в курс дела? — спросил Мейсон.

— Но не по телефону, — ответил Баннер.

— Где расположен ваш офис?

— В Грейфрайер-Билдинг.

— Это всего лишь в полутора кварталах от меня, — сказал Мейсон. — Послушайте, мистер Баннер. У вас найдется несколько минут? Если да, я подойду к вам. Мне хотелось бы выяснить некоторые детали, прежде чем я соглашусь представлять миссис Гастингс.

— Буду рад вас видеть, если вы сейчас подойдете, — сказал Баннер.

— Через пять минут я буду у вас, — ответил Мейсон.

Мейсон повесил трубку и сказал Делле:

— Я ухожу к Баннеру. Постараюсь кое-что выяснить об этом деле. Если бы я начал расспрашивать его по телефону, у него возникли бы подозрения. Поэтому я решил навестить его. Мне кажется, он может сказать больше, чем намеревается.

Мейсон вышел из офиса, дошел до перекрестка, подождал зеленый сигнал, перешел улицу и через полквартала подошел к Грейфрайер-Билдинг. Он изучил указатель расположения офисов. Контора Баннера находилась в комнате 438.

Здание представляло собой современное сооружение из стекла и стали. Бесшумно движущийся лифт через несколько секунд доставил Мейсона на нужный этаж, и он оказался перед дверью с табличкой: «Хантли Л. Баннер — входите».

За столом, обращенным к входу, сидела молодая женщина, исполнявшая роль секретаря-стенографистки, сотрудника по приему посетителей и оператора телефонов. Она рассеянно улыбнулась Мейсону.

— Меня зовут Перри Мейсон. Я разговаривал с мистером Баннером по телефону и…

— О, конечно! — воскликнула секретарь, мгновенно приходя в состояние человека, готового оказать помощь посетителю. — О, мистер Мейсон!

Она отодвинула кресло, вышла из-за стола, улыбнулась через плечо.

— Пожалуйста, проходите.

Мейсон отметил ее аккуратную фигуру, мягкую походку, когда она шла к двери.

— Мистер Мейсон, — заявила она, открыв дверь. Сидевший за большим столом человек встал и, протянув руку для приветствия, пошел навстречу Мейсону. На его лице появилась рассеянная, не очень приветливая улыбка. Ему было около сорока лет, бросались в глаза его грузная фигура и проницательные глаза.

— Это мисс Митчелл, мой секретарь, мистер Мейсон. Она просто обожает вас.

Черные глаза Митчелл внимательно рассматривали Мейсона. В них можно было прочесть нескрываемый личный интерес.

Протянув руку, Митчелл сказала:

— Весьма рада видеть вас.

Мейсон пожал ее руку и галантно поклонился.

— С удовольствием познакомился с вами, мисс Митчелл.

— Пусть нас никто не беспокоит, — сказал Баннер. — Отключите все телефоны.

— О, неужели это так важно, — произнес Мейсон, улыбаясь.

— Для меня — да, — сказал Баннер. — Садитесь, мистер Мейсон. Устраивайтесь поудобнее. Так называемое дело Гастингса может продлиться долго, но если ваша клиентка будет действовать разумно, я не вижу причин, почему нельзя было бы быстро прийти к соглашению.

— Ранее вы сообщили, что у вас есть идеи, о которых вы бы не хотели говорить по телефону, — сказал Мейсон.

— И есть и нет, — ответил Баннер. — Вам же известно это, мистер Мейсон. Я не настолько глуп, чтобы, вытянув шею, говорить: вот что мой клиент собирается делать. Позднее это привело бы нас к катастрофе. Поэтому я буду действовать как опытный и неглупый юрист. Вот мои слова: «Вот это я готов посоветовать делать моему клиенту. Это не свяжет руки — ни моему клиенту, ни мне, ни кому-нибудь еще». Если вы примете мое предложение и мы договоримся — это будет прекрасно. Если вам оно не понравится, в таком случае вы не сможете использовать ситуацию во вред ни мне, ни моему клиенту.

— Звучит довольно убедительно. Так каково же предложение?

— Я посоветую моему клиенту ежегодно выплачивать Аделле Гастингс десять тысяч долларов в течение пяти лет или до того времени, когда она выйдет замуж, в зависимости от того, что наступит раньше. Я посоветую моему клиенту завещать ей пятьдесят тысяч долларов и указать в соглашении, что эти условия окончательные, если она не уйдет из жизни раньше его.

— Довольно странный способ решения вопроса, — заявил Мейсон. — Мне не нравится идея составления завещания. Почему бы не посоветовать мистеру Гастингсу выделить ей пятьдесят тысяч долларов в виде страхового полиса.

— Это можно организовать, — откликнулся Баннер. — Со своим клиентом я уже обсуждал эту идею и… Знаете, Мейсон, я не возьму на себя никаких обязательств, если скажу, что со стороны моего клиента, очевидно, не будет особых возражений, если соглашение будет достигнуто на изложенных мною условиях.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Это ваше предложение. Сколько…

— Нет, нет, это не предложение, — поторопился возразить Баннер. — Это я только собираюсь посоветовать своему клиенту.

— Ну что ж, — откликнулся Мейсон. — Именно это вы намереваетесь посоветовать своему клиенту. Какова же верхняя планка предложений вашего клиента?

— Выше не будет, — ответил Баннер. — Сказанное — это максимальные цифры. Но мы же здесь не лошадьми торгуем, мистер Мейсон.

— Я понимаю это так, что я должен принять или отвергнуть ваши условия, если стану адвокатом миссис Гастингс.

— Мне не хотелось бы захлопывать дверь перед вами, — сказал Баннер, — но это максимум, на что я могу сейчас пойти. Вы еще не разговаривали с миссис Гастингс?

— Нет, не разговаривал.

— Она очаровательная молодая женщина, — сказал Баннер. — Производит прекрасное впечатление.

— И выглядит моложе своих лет? — поинтересовался Мейсон.

— Да, конечно. С ней все в порядке. Мне очень жаль, что ее брак с Гастингсом не удался.

— Как долго она была в браке? — спросил Мейсон.

— Около восемнадцати месяцев.

— Почему брак распался? — задал вопрос Мейсон. Баннер пожал плечами.

— Почему человек лысеет? Почему седеют его волосы?

— Брак расторгается по взаимному соглашению или нет? — спросил Мейсон.

— Я не хочу, чтобы на меня ссылались, — начал Баннер, — но Гастингс до этого был женат дважды. Его первый брак был просто идеальным. Его жена умерла, и Гастингс остался один. Он постоянно вспоминал о первом браке, забыл о всех перебранках со своей первой женой и помнил только хорошее.

Потом Гастингс женился во второй раз, — продолжал Баннер. — Он не смог понять, что счастье первого брака зависело от личности его жены. Он почему-то считал, что поскольку до этого был так счастлив, то такое положение вещей, скорее, зависит от самого состояния нахождения в браке, чем от личности близкой женщины. Поэтому он попытался получить счастье во втором браке, но он не удался. Пришлось оформлять развод. Вскоре Гастингс вновь почувствовал себя одиноким. Женился на Аделле, которая была его секретарем. Итак, третий брак. Аделла — очень симпатичная женщина, добрая и тактичная. Единственная причина несчастья Гастингса состоит в том, что он так и не стал счастливым. По-моему, он до сих пор не понимает этого, — заключил Баннер.

— Итак, Аделла Гастингс сказала, что будет консультироваться со мной? — спросил Мейсон.

— Да-да. Она позвонила ко мне в офис. Но меня на месте не было. Она разговаривала с моим секретарем, которой сообщила, что приехала из Лас-Вегаса и собирается поручить свои дела вам.

— Довольно необычный выбор адвоката для ведения бракоразводного дела, — произнес Мейсон. — Я же в основном занимаюсь делами, связанными с насилием иди имеющими к этому отношение.

— Я знаю, знаю, но вы же колоритная фигура. Любой адвокат, добивающийся успеха в ведении криминальных дел, может, как говорят, «одной рукой» справиться с делами о разводах. Буду совершенно откровенен с вами, мистер Мейсон. Когда Элвина сказала мне, что вы будете представлять Аделлу Гастингс, мне стало немного не по себе.

— Элвина? — спросил Мейсон.

— Элвина Митчелл — мой секретарь.

— Ясно, — сказал Мейсон. — Думаю, что я свяжусь с вами немного позже; и тогда… Хотелось бы услышать, какая собственность будет фигурировать в деле.

— Никакой не будет.

— Что?! — воскликнул Мейсон. — Я думал, что мы говорили о десяти тысячах долларов в год и…

— Я говорил и говорю, — ответил Баннер. — Вы спрашивали о размерах собственности, которая может быть вовлечена в дело. Я сказал, что такой собственности нет. Вернее, собственности много, но она не будет фигурировать в деле. Вся эта собственность принадлежит только моему клиенту. С ней господин Гастингс может делать все, что угодно. Если он хочет решить дело со своей женой таким образом, что она какое-то время может жить не работая, он вправе сделать это. Если он не захочет ничего ей давать, никто не сможет ничего сделать.

— И еще вопрос. Почему вас обеспокоила мысль о том, что Аделла собирается консультироваться со мной?

Банлер рассмеялся:

— Мне пришлось бы противостоять чемпиону.

— Ну хорошо, — сказал Мейсон, ухмыляясь. — Ухожу. Я просто хотел познакомиться с вами и немного узнать о существе дела. Как я понял, Аделла уже начала бракоразводный процесс или собирается начать.

— Она поселилась в Лас-Вегасе и в начале следующей недели подает на развод. Я думаю, что сейчас мы оба понимаем необходимость предотвращения коллизии, которая свела бы на нет законность развода. Поэтому в разумных пределах нам нужно сотрудничать, чтобы ускорить решение вопроса.

Например, можно выписать повестку в суд и организовать заседание суда, но я выступлю там от имени Гарвина Гастингса и дам официальный ответ, в котором буду все претензии отрицать. Затем дело может быть передано в суд более высокой инстанции, но я могу вообще не появиться там при условии, естественно, что мы тем временем достигнем согласия.

— Почему вы хотите ускорить решение этого дела? — спросил Мейсон. — У Гастингса есть на примете другая женщина?

Баннер улыбнулся и покачал головой:

— Я могу заявить, не впадая ни в какое противоречие, что Гастингс излечился. Причин для заключения очередного брака нет. Гастингс — трудный человек, который хочет жить по-своему. Он целиком поглощен бизнесом, и я не думаю, что он хотел бы завести собственную семью только потому, что иногда ему становится одиноко и скучно в таком большом доме.

Скажите своей клиентке, Мейсон, что она может в любое время вернуться на должность секретаря в управление предприятиями Гастингса. Он очень ценит ее как секретаря. Не будет никаких трений, оскорблений или обид. Все можно решить полюбовно, на дружеской основе. Гастингс действительно хочет, чтобы его жена получила приличное содержание.

— Большое спасибо, — сказал Мейсон, прощаясь. — Несомненно, я еще увижу вас.

Когда Мейсон выходил из офиса Баннера, Элвина Митчелл тепло, по-дружески улыбнулась ему:

— До свидания, мистер Мейсон.

— До свидания, — ответил Мейсон. — Мы еще встретимся.

Возвратившись к себе, Мейсон улыбнулся Делле и сказал:

— Мне кажется, этот разговор меня немного вывел из себя. Но все в порядке. Речь идет о разделе имущества в связи с разводом. Мне удалось получить некоторую интересную информацию о сути дела.

— А как быть с револьвером и двумя пустыми гильзами? — спросила Делла.

— Это совсем другое дело, — ответил Мейсон. — Несомненно, нет причин, по которым Аделла Гастингс должна была бы стрелять в своего мужа: у нее нет соперницы. Поэтому можно допустить, что на пути из Лас-Вегаса она дважды выстрелила, например, в зайца. Давай примемся за эту пачку писем. Посмотрим, сколько мы сможем обработать до возвращения Аделлы Гастингс.

Мейсон начал диктовать, однако спустя некоторое время его внимание что-то отвлекло. Время от времени он поглядывал на свои часы, ничего не говоря.

В четыре часа Делла сказала:

— Если это вас так беспокоит, почему бы не позвонить.

— Да, пожалуйста, позвони в Лас-Вегас. Указан ли в водительских правах домашний телефон Аделлы Гастингс?

Делла набрала номер и через некоторое время сказала:

— Телефон в Лас-Вегасе у нее есть. Ей звонят, но не получают ответа.

— Позвони на квартиру Гарвина Гастингса. Никак не называйся, просто позови к телефону миссис Гастингс. Не исключено, что она вышла из дому, занимаясь делами о разводе. Она приходила сюда, чтобы повидаться со мной, затем решила позвонить своему мужу и рассказать о своих планах. Он предложил ей прийти и поговорить с ним.

Делла Стрит кивнула, нашла в справочнике номер домашнего телефона Гарвина Гастингса и набрала номер. Послушав немного, она осторожно повесила трубку.

— Ну и что? — спросил Мейсон.

— Отвечает автоматическое записывающее устройство. Хорошо поставленный голос говорит, что в настоящий момент мистера Гастингса нет дома, что через тридцать секунд можно записать на пленку сообщение для хозяина дома.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Забудем об этом. Возможно, у них все в порядке.

— Что делать с кошельком, деньгами и револьвером? — спросила Делла. — Оставим здесь, в офисе?

— До пяти часов нам позвонит Аделла Гастингс. Она же должна спохватиться, что оставила у нас свою сумку.

— Хотите пари? — спросила Делла.

Мейсон улыбнулся.

— Нет, — ответил он.

## Глава 2

В 5 часов 15 минут Делла Стрит спросила:

— Ну как, шеф? Закрываем офис? Уже 5 часов 15 минут.

Кивнув, Мейсон сказал:

— Думаю, что больше здесь нечего делать, Делла.

— Вы собираетесь терзаться этим делом всю ночь?

— Не знаю, — признался Мейсон. — Оно не идет у меня из головы, и появляется мысль: взять самолет и лететь в Лас-Вегас.

— Но ее там нет, — сказала Делла.

— Но там ее квартира, — сказал Мейсон, — а у нас, вероятно, имеется к ней ключ.

Что вы собираетесь найти в ее квартире?

— Возможно, разгадку всему делу. А возможно, и ничего.

— Вы войдете в ее квартиру?

— Еще не знаю, — признался Мейсон. — Приму решение, когда придет время. Мне хотелось бы знать, в котором часу она будет в Лас-Вегасе.

— Она, вероятно, на пути туда.

— Если нет, она в большой беде. Она ушла из моего офиса. Ее машина, вероятно, была здесь запаркована. Она, очевидно, вышла из машины, чтобы взять что-либо, и…

— Откуда вы все это взяли? — спросила Делла.

— Из ее сумки.

— Вы имеете в виду, что пришли к такому выводу на основании вещей, которые находились в сумке.

— Нет, на основании тех, которых там не было.

Делла вопросительно подняла брови.

— Она была в Лас-Вегасе, — начал Мейсон. — У нее водительские права штата Невада. Она водит автомобиль. Возможно, она приехала сюда из Лас-Вегаса. Это означает, что она подъехала к зданию, где находится мой офис. Она должна была что-то делать со своей автомашиной. Рядом с нами есть стоянка. Возможно, она поставила там свою машину. Ей дали квитанцию за пользование стоянкой. Квитанцию она положила в сумку. Поднялась в мой офис. Была очень взволнованна. Вне зависимости от того, чем это было вызвано, мы знаем, что она, вероятно, дважды стреляла из револьвера 38-го калибра. Затем она вспомнила, что ей кое-что нужно взять из машины. Очевидно, она взяла из сумки квитанцию и пошла к машине. На парковке что-то ее задержало и не позволило возвратиться в мой офис, — рассуждал далее Мейсон. — Возникает вопрос: она оставила здесь свою сумку намеренно или случайно?

— Почему она должна была оставить ее намеренно? — спросила Делла.

— Потому, — сказал Мейсон, — что в ней был револьвер. Она не хотела носить эту сумку с собой дольше, чем это было необходимо. Она намеревалась сразу же вернуться. Герти она сказала, что вернется через пять минут.

— Если она хотела что-то взять из своей машины, то, очевидно, дала на чай человеку, обслуживающему эту стоянку. Для этого она, вероятно, взяла из сумки квитанцию и пятидесятицентовую монету. Затем что-то случилось, что заставило ее изменить свои планы. Подумав немного в молчании, Мейсон сказал:

— Делла, позвони Полу Дрейку. Если он у себя, попроси его прийти сюда. У меня для него есть дело.

— А как быть с этим? — спросила Делла, показав на вещи из сумки, рассыпанные по столу.

Мейсон выдвинул ящик стола. Взяв револьвер с помощью носового платка, он положил его в ящик. Остальные вещи — в сумку.

Делла позвонила Полу Дрейку, немного поговорила и, повесив трубку, сообщила Мейсону:

— Он как раз уходил из офиса. Я поймала его на пороге. Он сказал, что сейчас подойдет.

Через минуту раздался условный стук в дверь кабинета Мейсона. Делла открыла.

— Очень неудобно, когда офис детективного агентства располагается на одном этаже с клиентами, — сказал Дрейк. — Никогда вовремя не уйдешь домой. Послушай, Перри, надеюсь, дело не займет слишком много времени. Сегодня вечером я хочу заняться своими делами.

Дрейк подвинул кресло, уселся на кожаный подлокотник и улыбнулся Мейсону.

— У меня есть к тебе дело, которое нужно сделать очень быстро, — начал Мейсон. — Это следовало бы сделать двумя или тремя часами раньше. Надеюсь, что мы еще не очень опоздали.

Пол Дрейк, высокий, подвижный, привыкший к любым неожиданностям, скользнул в кресло, оставив ноги на подлокотнике. Потянулся за сигаретой. В его действиях не было никакого напряжения.

— Ну, выкладывай, — сказал он.

— Тебя хорошо знают на автостоянке, которая находится рядом с нашим зданием, — начал Мейсон.

— Должны знать, — ухмыльнулся Дрейк. — Уже семь лет я паркую там свою машину.

— И я тоже, — продолжал Мейсон. — Именно поэтому я не могу сделать это сам. Как детектив, ты можешь обшаривать любые места, и тебе не будут задавать много вопросов. А я привлекаю к себе слишком большое внимание.

— Что же мне нужно сделать? — спросил Дрейк.

— Пойди на ту автостоянку, Пол. Посмотри на все машины, которые там стоят. Ищи машины с номерами штата Невада. Выпиши номера таких машин. Обрати внимание на регистрационный сертификат на лобовом стекле. Выпиши фамилию владельца машины из этого сертификата. Но меня особенно интересуют номера невадских машин.

— Сделать это сейчас? — спросил Дрейк.

— Конечно. Мне нужно было бы быть более догадливым и сделать это еще три часа назад.

Дрейк загадочно улыбнулся, встал и, не говоря ни слова, направился к двери.

— Связаться с чартерной службой? — спросила Делла.

— Подождем Дрейка. Если ее машина на парковке, начнем распутывать клубок с этого конца.

— А если нет?

— Полетим в Лас-Вегас.

— Может быть, сначала перекусим? — спросила Делла.

— Это потом, — сказал Мейсон. — Может, гамбургер или сосиску, чтобы заморить червячка.

Делла Стрит сняла трубку и набрала номер ресторана-киоска, находившегося на углу автостоянки.

— Можете ли вы, — спросила она, — приготовить два больших гамбургера, которые мы заберем минут через двадцать? Говорит Делла Стрит, секретарь Перри Мейсона. Правильно. Мистер Мейсон хочет, чтобы было много лука и приправы. А для меня — с большим количеством соуса, но немного лука. Начинайте готовить, пожалуйста, сразу.

Делла Стрит повесила трубку.

Мейсон посмотрел на часы, улыбнулся и сказал:

— А как быть с Полом, Делла?

— У Пола, — сказала она, — на сегодня уже что-то есть. Возможно, у него на обед филе-миньон, жареный картофель, лук по-французски, вкусный салат и бутылка марочного вина. И если вы не возражаете, — продолжала она, — он хотел бы перевести расходы на ваш счет и предъявить вам для оплаты чек.

Через пятнадцать минут Дрейк постучался в дверь. Делла Стрит открыла.

Входя в кабинет, Дрейк сказал:

— На стоянке только две машины с невадскими номерами, Перри.

— Узнал, кто их владельцы?

— Регистрационных сертификатов на них нет. У одной машины номер АТК—205. Я спросил, как долго стоит на парковке эта машина. Около шести часов. Номер другой машины СФЮ—804. Она находится на парковке восемь часов.

Мейсон кивнул Делле Стрит.

— Хорошо, Пол. Свяжись с невадской полицией. Мне нужны все сведения об этих машинах. Затем свяжись со своими представителями в городах штата Невада и выясни все данные об их владельцах. Только общие сведения, пока ничего конкретного. Я собираюсь сделать это сам, поэтому лишних расходов не производи.

— Что ты имеешь в виду под «лишними расходами»?

— Ну, — ответил Мейсон, — как в шутку говорила Делла, возможно, у тебя сегодня свидание. Ты собираешься заказать филе-миньон со всевозможными приправами и добавками и запить это марочным вином. И все затраты отнести к расходам по этому делу.

— Этого не придется делать, если мне самой засесть за телефоны, — сказала Делла.

— Нет, не надо, — ответил Мейсон. — Позвони в невадскую полицию, Пол. Выясни фамилии владельцев этих машин и их адреса. Я позвоню тебе через тридцать пять — сорок минут. К тому времени постарайся получить информацию. Затем засади за работу своих представителей и отправляйся обедать. Когда они откопают нужную информацию и позвонят тебе, ты уже будешь на месте.

— А как насчет обеда за твой счет?

— Согласен.

Дрейк ухмыльнулся:

— Это что-то совершенно новое. Обычно, когда я работаю по твоим делам, мне приходится обходиться непрожаренными гамбургерами на обед и минеральной водой на десерт. Побежал делать дело.

Мейсон кивнул Делле Стрит.

Они поспешили в ресторан, где Делла взяла гамбургеры, которыми они подкрепились на пути в аэропорт.

## Глава 3

Из аэропорта Мейсон позвонил Полу Дрейку.

— Пол, получил ли ты какую-либо информацию о тех машинах с невадскими номерами?

— Только что, — ответил Дрейк. — Машина с номером АТК—205 зарегистрирована на имя Медины Финн, проживающей по адресу: 625, Сайпресс-авеню, Лас-Вегас, Невада. С номером СФЮ—804 — на имя Харли С. Дрекселя, 296, Сентер-стрит, Карсон-Сити. Записал?

— Повтори еще раз, — попросил Мейсон. Я хочу убедиться, что записал правильно.

Дрейк повторил фамилии, адреса и номера машин. Закрыв записную книжку, Мейсон сказал:

— Все правильно. Теперь, Дрейк, пусть твои представители в этих городах проверят указанных людей.

— В Карсон-Сити у меня никого нет, — ответил Дрейк. — Ближайший город — Рино. Это в тридцати милях, и пройдет некоторое время, прежде чем мой человек сможет приступить к выполнению задания.

— Попытайся к полуночи все сделать, — попросил Мейсон.

Он повесил трубку.

Мейсон и Делла Стрит поспешили к двухмоторному самолету чартерной линии. Пилоту Мейсон объяснил:

— Полетим в Лас-Вегас. Вам придется там нас немного подождать. Сегодня же мы вернемся назад. Хорошо?

— Согласен, — ответил пилот.

Мейсон и Делла Стрит пристегнули привязные ремни. Взревели моторы, и, получив разрешение на взлет, пилот после пробега по взлетной дорожке поднял самолет в воздух и, набрав необходимую высоту, взял курс на Лас-Вегас.

Солнце ярко освещало причудливые вершины гор. Самолет пролетал над городами и поселками. Над горами они попали в сильные воздушные потоки. Самолет основательно трясло. Оставив позади поросшие лесом вершины гор, самолет летел над пурпурным загадочным полумраком пустыни.

Окончательно стемнело, когда они приземлились в Лас-Вегасе.

— Подождите нас, — сказал Мейсон пилоту. — К сожалению, я точно не могу сказать время отлета. Наши дела, может быть, займут час, а может, больше. Пожалуйста, заправьте самолет и ждите.

— Будет сделано, — сказал пилот. — Хотелось бы по возможности вылететь до полуночи.

— Трудности с полетом?

— Нет, семейные трудности, — ответил пилот. — Моя жена с подозрением относится к этим полетам в Лас-Вегас, особенно если я не возвращаюсь к утру.

— Много приходится делать таких полетов? — поинтересовался Мейсон.

— Это зависит… — ухмыльнулся пилот. — С моей точки зрения, не много. С точки зрения моей жены, слишком много.

— Мы дадим вам знать, — сказал Мейсон, — как только определимся. Но мне кажется, что мы вылетим до полуночи.

Такси доставило их к дому 721 по Нортверт-Ферстон-авеню. Как Мейсон и предполагал, это был жилой дом. Он просмотрел указатель жильцов, нашел фамилию Аделлы С. Гастингс и нажал кнопку звонка.

Никто не ответил.

— Что теперь будем делать? — спросила Делла Стрит.

— Я думаю, — ответил Мейсон, — что при данных обстоятельствах вполне оправданно попробовать подобрать ключ.

С беспокойством в голосе Делла сказала:

— Мне кажется, что нужно иметь какой-то официальный предлог. Почему бы не позвонить в полицию? Попросить их просто присутствовать при этом.

Мейсон покачал головой.

— Еще не время, Делла. Наша клиентка… если дело дойдет до этого… Она еще не клиент. Но мы защищаем ее всеми возможными средствами.

— Защищаем от чего? — спросила Делла Стрит.

— Это как раз мы и пытаемся выяснить, — сказал Мейсон. — Возможно, мы защищаем ее от самое себя.

— Но вы же так не думаете?

— Я еще не знаю.

Мейсон открыл портфель, вынул из него два кошелечка для ключей и начал примерять ключи к входной двери. Один за другим ключи не подходили.

— По всей вероятности, мы вытащили пустой лотерейный билет, — сказала Делла Стрит.

— Остался один, последний ключ, — сказал Мейсон. Он вставил ключ, и замок, щелкнув, открылся.

— Кажется, — сказал Мейсон, — получилось. Делла Стрит колебалась, в то время как Мейсон держал дверь открытой.

— Пойдем, — сказал Мейсон, — квартира 289.

— Зачем нам подниматься наверх? — колебалась Делла Стрит. Мы знаем, что ключ подходит. Нам известно, что это ее сумка. Известно, что ее нет дома и…

— Откуда нам известно, что ее нет дома? — спросил Мейсон.

— Потому что она не отвечает на звонки.

— Возможно, она не хочет визитеров, возможно, она по каким-то причинам не смогла ответить на звонок.

Подумав немного, Делла Стрит вошла в открытую дверь и направилась к лифтам.

Они поднялись на второй этаж, нашли квартиру 289, и Мейсон нажал перламутровую кнопку звонка. Они услышали мелодичный звон, но какого-либо движения в ответ на звонок в квартире не последовало.

Мейсон постучал по двери кулаком.

Подумав немного, он произнес:

— Я понимаю, что это необычно, но я хочу войти. Возможно, тебе лучше подождать здесь.

— Почему? — спросила Делла.

— Я просто хочу убедиться, что в квартире нет трупа.

— Ее трупа?

— Я не знаю, — ответил Мейсон. — Две выпущенные из того револьвера пули должны что-то означать.

Используя тот же ключ, которым Мейсон отомкнул замок входной двери, он открыл дверь квартиры и вошел внутрь.

Пошарив на стене, Мейсон включил свет.

Это была, очевидно, трехкомнатная квартира. Сначала гостиная, дверь из которой вела, вероятно, в спальную комнату, а другая, которая была открыта, — в маленькую кухню. Нет сомнений, это была меблированная квартира, но обстановка в ней была гораздо лучше по сравнению с квартирами, которые сдаются в Неваде для временного проживания в целях получения развода.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — что пока признаков жизни не видно. Очень мало вещей, которые говорили бы о личности проживающего в ней человека. Только несколько книг и обычный набор журналов на столе, пепельница с двумя сигаретными окурками, стакан… Что это?

— Что? — откликнулась Делла на звук голоса Мейсона.

Мейсон указал на стол:

— Кубики льда. Посмотри!

— Боже! Здесь кто-то есть! — воскликнула Делла.

В это время открылась дверь ванной комнаты. Вошла женщина с купальной шапочкой на голове и широким полотенцем вокруг тела. Она смотрела на Мейсона и Деллу Стрит полными возмущения глазами.

— Продолжайте, — сказала она спокойно. — Будьте как дома. Не обращайте на меня внимания.

— Прошу нас простить, — сказал Мейсон, — но я даже не представлял, что вы дома. Я стучал в дверь и звонил. Я звонил вам по телефону сегодня, но ответа не последовало.

— Весь день я была в Лос-Анджелесе, — сказала женщина. — Скажите мне, пожалуйста, кто вы такие, как вы попали сюда и что вы хотите. Иначе я буду вынуждена звонить в полицию.

— Меня зовут Перри Мейсон. Я адвокат из Лос-Анджелеса. Почему вы не вернулись в мой офис?

— Не вернулась в ваш офис? — спросила она.

— Да.

— Я никогда в жизни не была в вашем офисе, и я не знаю, что вы адвокат. Кто с вами?

— Мисс Делла Стрит, мой секретарь, — сказал Мейсон.

— Как вы сюда вошли?

— Мы использовали ваш ключ, — сказал Мейсон.

— Что вы имеете в виду под словами «мой ключ». — То, что я сказал. Вы оставили ключ в моем кабинете вместе с некоторыми другими вещами.

Женщина сказала:

— Если вы не покинете мою квартиру, я звоню в полицию…

Внезапно она повернулась и бросилась в спальную комнату, оставив дверь открытой.

Мейсон видел, как она резко выдвинула ящик тумбочки, сунула внутрь руку, пошарила, затем повернулась к двери с выражением крайнего изумления на лице.

В смятении она схватила трубку телефона, стоявшего около постели.

— Думаю, что лучше позвонить в полицию, — произнесла она.

— Подождите минутку, — сказал Мейсон. — Вы уверены, что нужно звонить в полицию?

— А почему нет?

— Вы оставили свою сумку в моем офисе, — сказал Мейсон. — А в сумке находились некоторые интересные вещи.

— Моя сумка в вашем офисе?

— Да, разве вы не потеряли ее?

Она опустила руку, положила трубку телефона на место.

— Теперь, — сказала женщина, — вам придется начать говорить.

— Я думаю, лучше начать вам, миссис Гастингс, — сказал Мейсон. — Могу заверить вас, что я нахожусь здесь из желания помочь вам. Я начал испытывать большое беспокойство, когда вы не вернулись в мой офис и когда была обнаружена ваша сумка, ваш кошелек, ключи, водительские права… и… и другие вещи.

— Какие другие вещи?

Мейсон показал на выдвинутый ящик тумбочки в спальной комнате.

— Вещь, которую вы только что искали. Должен сделать вам комплимент по поводу ваших актерских способностей. Надеюсь, что вы будете способны подобным же образом держать себя и перед судом присяжных.

Женщина задумчиво изучала Мейсона и затем произнесла:

— Мистер Мейсон, если вы действительно Перри Мейсон, моя сумка у вас?

Мейсон кивнул.

— Как она оказалась у вас?

— Сегодня после обеда вы пришли в офис и, оставив ее там, ушли.

— Я никогда не была в вашем офисе. Я слышала имя Перри Мейсона. В течение некоторого времени я с мужем жила в Лос-Анджелесе и иногда видела ваше имя в газетах, но в вашем офисе я никогда не была.

— А ваша сумка? — спросил Мейсон.

— Ее украли вчера из моего автомобиля. Я была в Лос-Анджелесе. Мне понадобились сигареты. Я поставила машину на парковку перед магазином, взяла один доллар из кошелька, быстро побежала в магазин купить сигареты. Когда вернулась, сумки уже не было, хотя я обнаружила это несколько позднее.

— Ясно, — улыбаясь, сказал Мейсон. — Если бы у вас появилась тогда мысль информировать обо всем полицию, присяжные, возможно, и поверили бы вашему рассказу.

— Почему вы говорите о присяжных? Почему они должны поверить моему рассказу? С какой целью я должна выдумывать все это?!

— Я понимаю так, что вы не жаловались в полицию.

— Нет, хотя я не понимаю, почему это должно вас интересовать.

— Почему вы не пожаловались в полицию?

— Потому что, — сказала она, — во-первых, о пропаже сумки я узнала только тогда, когда пришла к себе домой в Лос-Анджелесе. Стала искать ключи и поняла, что сумка исчезла.

Я хотела вовремя прийти на встречу со своим мужем. Я боялась, что опоздаю, а он в этом отношении очень пунктуальный человек. Я торопилась, поэтому не положила сигареты в сумку, а просто бросила их на сиденье. Сумка, очевидно, исчезла как раз в это время, но я обнаружила это лишь дома, когда стала искать ключи.

— Почему вы и тогда не уведомили полицию? — спросил Мейсон.

— Муж сказал, что это будет бесполезной тратой времени. Кроме того, он не хотел, чтобы стало известно, что ту ночь я провела в нашем доме. Мы живем раздельно и…

— Ваше нежелание информировать полицию частично проистекало и из того, что в сумке находилось еще кое-что, — сказал Мейсон. — Это «кое-что» вы как раз и искали в ящике тумбочки.

— Револьвер? — спросила она.

— Да.

— Револьвера не было в сумочке, — сказала женщина. — Насколько я знаю, он находился вон в том ящике прикроватной тумбочки. Очевидно, кто-то взял его оттуда, вероятно, это тот человек, который украл мою сумку, поскольку ключи от этой квартиры находились в сумочке. А сейчас с этими ключами появились вы. Может быть, следует проверить ваш рассказ, мистер Мейсон.

— Вы не брали револьвер с собой в поездку в Лос-Анджелес?

— Конечно нет. В Лос-Анджелес я поехала на встречу с мужем. Вернулась сегодня, примерно двадцать минут назад. Выкурила сигарету, немного выпила, принимала душ, когда услышала голоса. Мистер Мейсон, если моя сумка у вас, потрудитесь вернуть ее мне.

— У меня есть к вам пара вопросов, — сказал Мейсон.

— У вас нет права задавать мне вопросы и выслушивать ответы на них, так же как получать ключ от моей квартиры и незаконно врываться в нее.

Внезапно поведение Мейсона стало в высшей степени деловым.

— Вчера вы выехали в Лос-Анджелес?

— Да.

— И встречались там со своим мужем?

— Я уже сказала вам.

— Встречались?

— Да.

— Какие вопросы вы хотели обсудить с ним?

— Это не ваше дело.

— Раздел собственности?

— Я уже сказала. Это не ваше дело.

— Вы договорились с ним?

— Снова говорю, это не ваше дело, мистер Мейсон.

— Где вы провели последнюю ночь?

— Для вашего сведения, я провела ее дома, но это вновь вас не касается.

— Послушайте, миссис Гастингс, — сказал Мейсон. — Если вы говорите неправду, а это, очевидно, так и есть, вам, вероятно, представляется, что вы выдумали что-то совершенно оригинальное. Хочу предупредить вас, что из этого у вас ничего не получится. Полиция умна и действует основательно.

— Я беспокоюсь о своих делах, мистер Мейсон. Вы — о своих.

— В сумке, которую вы сегодня после обеда оставили в моем офисе, — сказал Мейсон, — лежали ваши водительские права, кошелек со значительной суммой денег, ключи и револьвер. К вашему сведению, из него незадолго до этого были сделаны два выстрела.

— Что?! — воскликнула миссис Гастингс. Ее глаза расширились от ужаса.

— Вы играете очень убедительно, как хорошая актриса, — заявил Мейсон. — Временами я начинаю верить вам, но эта вера противоречит фактам.

Аделла Гастингс подошла к креслу, опустилась в него, как будто ноги отказали ей.

— Не хотите ли… не присядете ли вы, — устало сказала она.

Мейсон кивнул Делле Стрит. Они сели в кресла.

— Мистер Мейсон, — наконец вымолвила миссис Гастингс, — вы незаконно вошли в мою квартиру по непонятным пока для меня причинам. Будучи юристом, вы поставили меня в позицию обороняющегося лица, задавали вопросы, утверждали, что мои ответы не соответствуют истине. Теперь я хотела бы послушать вас.

— То, что я буду говорить, — сказал Мейсон, — могут подтвердить мой секретарь и сотрудница по приему посетителей. Последняя сказала, что вы пришли в мой офис примерно в половине первого, когда я и мой секретарь ушли на обед. Вы сказали сотруднице по приему посетителей, что должны на несколько минут выйти из офиса, однако больше туда не вернулись.

Затем позднее в кресле, в котором вы сидели, мы обнаружили вашу сумку. Естественно, в то время мы не знали, что она ваша. Я взял ее в свой кабинет, и мы с Деллой Стрит просмотрели ее содержимое.

— Открывали ли вы кошелек? — спросила миссис Гастингс.

— Да.

— И что вы нашли в нем?

— Деньги.

— Сколько?

Мейсон сделал знак Делле Стрит, которая, посмотрев в записную книжку, сказала:

— Три тысячи сто семьдесят долларов и сорок три цента.

— И в сумке был револьвер?

— Да.

— Вы сказали, что из него дважды стреляли?

— Да.

— Где сейчас револьвер?

— В ящике моего стола.

— А где моя сумка со всем содержимым?

— У меня с собой.

— Можете вы как-нибудь доказать, что вы Перри Мейсон?

— Конечно, — ответил адвокат.

Он достал бумажник из кармана, показал водительские права и кредитные карточки.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Думаю, что следует поверить вашему рассказу. Где моя сумка?

— В моем портфеле, здесь, — ответил Мейсон.

— Могу я, наконец, получить ее?

— Да, если вы убедите меня, что вы Аделла Гастингс или миссис Гарвин С. Гастингс.

— Но мне нечем убеждать вас. Все доказательства у вас, в моей сумке.

— Но я не могу передать сумку незнакомому человеку, — сказал Мейсон.

Подумав немного, миссис Гастингс сказала:

— Если у вас моя сумка, то там в кошельке есть мои водительские права.

— Да, есть, — кивнул Мейсон.

— В калифорнийских водительских правах есть отпечаток моего большого пальца и моя фотография.

— Фотография, — сообщил Мейсон, — меня не удовлетворяет.

— Там есть отпечаток большого пальца. Это должно убедить вас.

Она подошла к письменному столу, достала из ящика пузырек с чернилами, налила немного чернил на промокательную бумагу, прижала большой палец сначала к бумаге, а затем к чистому листу бумаги на столе.

— Думаю, что отпечаток достаточно четок, — сказала она. — Вы можете сделать необходимые сравнения.

— У вас случайно нет лупы? — спросил Мейсон.

— Нет, думаю, что нет. Хотя подождите минутку. Она открыла другой ящик письменного стола, пошарила там и достала увеличительное стекло.

Мейсон открыл свой портфель, извлек из него пакет с карточками, достал калифорнийские водительские права и внимательно сличил отпечатки пальца на листе бумаги и на правах.

Удостоверившись наконец, он достал сумку из портфеля и передал ее миссис Гастингс.

— Тут все, кроме револьвера. Он у меня в столе.

— Почему?

— Он может стать уликой.

— Уликой чего?

— Убийства.

Она в молчании посмотрела на Мейсона, ужас застыл в ее глазах.

— Откуда у вас револьвер? — спросил Мейсон.

— Его мне дал мой муж.

— Где он его взял?

— Купил.

— Почему он дал его вам?

— Для защиты, потому что мне проходится ездить по ночам.

Что случилось прошлой ночью?

— Мы с мужем достигли договоренности.

— О разделе имущества?

— Да.

— Вы знаете адвоката по фамилии Баннер? — спросил Мейсон.

— Хантли Л. Баннер? — переспросила она. В ее голосе чувствовалось отвращение.

— Да, кто он?

— Это адвокат моего мужа. Думаю, что в основном из-за него распадается наш брак.

— Вы сказали распадается?

Она сделала широкий круговой жест рукой, показывая на обстановку в квартире.

— Как по-вашему, что я здесь делаю? — спросила она. — Подтверждаю свое проживание в этом штате.

— Чтобы получить развод?

— Да.

— По взаимному согласию?

— Конечно. Все расходы оплачивает мой муж.

— Сегодня днем я разговаривал с Баннером, — сказал Мейсон.

— Да?

— Да, разговаривал.

— Почему вы вступили в контакт с ним?

— Я не вступал, — сказал Мейсон. — Он сам связался со мной. Он сказал, что вы позвонили к нему в офис и сообщили, что собираетесь поручить мне вести ваше дело в целях выработки соглашения о разделе имущества!

— Почему же он это сказал? Я не звонила ему, и у меня не было необходимости нанимать адвоката. Мой муж и я без труда достигли соглашения. Мы встречались, чтобы договориться о некоторых вопросах в связи с нефтеносными участками.

— Баннер сказал, что он уполномочен вести переговоры в связи с разделом имущества, — пояснил Мейсон.

— Я не понимаю, — сказала миссис Гастингс.

— Не понимаете чего?

— Почему Гарвин не позвонил Хантли Баннеру и не сказал ему, что все улажено. Когда Баннер звонил вам?

— Примерно около двух часов дня, возможно, чуть позднее. Я не обратил внимания на время.

— Почему? Ведь Гарвин собирался обязательно утром позвонить ему.

— Это было сегодня утром?

— Да.

— Очевидно, — сказал Мейсон, — он не сделал этого. Почему он не позвонил, как вы думаете?

— Не знаю. Он сказал, что собирается позвонить. И я знаю, что он сдержал бы свое слово.

— Очевидно, — сказал Мейсон, — он все-таки не сдержал своего слова.

— Я не могу этого понять. Это так не похоже на него. Он…

Мейсон показал на телефон.

— Почему бы не позвонить ему сейчас, — сказал он, — и не спросить, в чем дело.

— Это хорошая мысль.

Она подошла к телефону, набрала номер междугородной связи и сказала:

— Я хочу заказать разговор с Гарвином С. Гастингсом из Лос-Анджелеса. Он оплатит счет. Это личный разговор. Говорит миссис Гастингс.

Она сообщила оператору номер своего телефона и номер телефона в Лос-Анджелесе и села в кресло, ожидая ответа.

— Вы всегда заказываете разговор с оплатой теми, кому вы звоните? — спросил Мейсон.

— Да, он так предпочитает. В этом случае он знает, что звоню я и откуда звоню. Ему не нравится, когда кто-то звонит ему по телефону, и он не знает, кто это делает.

— Разве у него нет секретаря для решения таких вопросов? — спросил Мейсон.

— Есть, но не дома, и не вечером. Он… Она не договорила. Сказала в трубку:

— Вы уверены?.. Нет, я думаю, все в порядке. Аннулируйте, пожалуйста, заказ.

Она положила трубку на место, посмотрела на Мейсона и сказала:

— Я не понимаю этого. Оператор междугородной связи говорит, что отвечает автомат. Можно передать сообщение, которое будет записано на пленку. Когда придет хозяин телефона, он сможет прослушать запись.

— Я пытался звонить по этому телефону, — сказал Мейсон, — и получил такой же ответ.

— Вы звонили?

— Да.

— Когда?

— Днем, когда мы проверили содержание вашей сумки.

— Я не понимаю этого, — сказала она. — Не понимаю, почему Гарвин не позвонил Баннеру и не рассказал ему о договоренности.

— Он должен был сделать это сегодня утром?

— Да.

— Вас утром дома не было?

— Нет. У меня были другие дела.

— Какие?

— Не думаю, что об этом следует рассказывать вам, мистер Мейсон.

— Хорошо, — сказал адвокат.

— Давайте максимально все упростим. Вы были с мужем прошлую ночь?

— Да.

— Вы достигли с ним соглашения?

— Да.

— Он должен был позвонить своему адвокату Хантли Баннеру и сказать ему, чтобы он подготовил для подписания некоторые документы. Он должен был сделать это рано утром?

— Да.

— Баннеру ваш муж не звонил, — сказал Мейсон. — Вчера у вас украли сумку, которую сегодня днем оставили в приемной моего офиса. В сумке был револьвер 38-го калибра. Вскоре после обеда ко мне в офис пришла женщина в больших темных очках, что сделало почти невозможным опознать ее, сообщила сотруднице по приему посетителей, что ее зовут миссис Гастингс, что она пришла по делу большой важности, что она в опасности и ищет моей защиты.

Через несколько минут она сказала, что должна ненадолго выйти. Обратно она не вернулась. Вашу сумку она оставила у меня в офисе. В той сумке был ваш револьвер. Из револьвера были сделаны два выстрела. Ваш муж сегодня не сделал того, что должен был сделать. На звонки он не отвечает.

Теперь представьте, миссис Гастингс, что какая-то женщина украла вашу сумку, вскоре после вашего ухода из дома пришла к вашему мужу, дважды выстрелила в него, и ваш муж сейчас мертв. Представляете, в какое положение вы попадаете?

Она побледнела, затем в ее глазах появилось подозрение.

— Минутку, минутку, — сказала Гастингс. Затем добавила: — Так это ваша игра?

— Что, какая игра?

— Вы представляете клиентку, которая украла мою сумку, и сейчас вы пытаетесь сделать из меня козла отпущения.

— Моя мистическая клиентка украла сумку до того, как вы виделись с мужем? — спросил Мейсон.

— Да, именно тогда она и украла ее.

— Вы сказали мужу, что сумку украли?

— Конечно.

— Вы были одни с ним прошлой ночью?

— Да.

— У вас не было денег?

— Когда я приехала, денег у меня не было, — сказала она. — Мой муж дал мне пятьсот долларов на первое время. Я купила новую сумку и кошелек.

— Вы управляли машиной без водительских прав?

— Да.

— Вы не подали заявления о том, что права у вас украли?

— Нет. Я собираюсь сделать это сегодня вечером. Намеревалась сообщить в полицию, что у меня украли сумку.

— Собирались ли вы информировать полицию, что в сумке был револьвер?

— Конечно нет. Я не имела представления, что револьвер находится в сумке.

— Я прибыл сюда чартерным рейсом, — сказал Мейсон. — Собирался сегодня вернуться с Лос-Анджелес. Я боялся, что вы находитесь в беде. Предлагаю вам лететь вместе со мной, с тем чтобы вы могли пойти в свой дом и все выяснить. Есть ли у вашего мужа секретарь, который приходит в дом в дневное время?

— Нет, если он не вызывает его специально. У него есть свой офис, и большую часть работы он выполняет там.

— Назначены ли у него встречи на сегодня?

— Я не знаю.

— Можете ли вы узнать, принимал ли он сегодня кого-нибудь?

— Я могу позвонить Симли Бисэну, — ответила она.

— Кто это?

— Генеральный менеджер и руководитель аппарата офиса моего мужа. Он очень близок к Гарвину, моему мужу.

— Ближе Баннера?

— О, этот Баннер, — сказала она, произнося это слово с отвращением. — Это просто адвокат, который старается пробить себе дорогу. Хотелось, чтобы Гарвин увидел его в истинном свете, но он загипнотизировал моего мужа. Поверьте, в отношении Симли это Баннеру не удалось. Симли хорошо знает, что за человек Баннер: оппортунист, самонадеянный интриган, хитрый адвокат, который пытается заставить моего мужа во всем полагаться на него при решении деловых и юридических вопросов. Я хочу позвонить Симли.

Она сняла трубку и заказала разговор с Симли Бисэном.

— У вас есть номер его домашнего телефона?

— Конечно. Не будьте же столь подозрительны, мистер Мейсон. Хотя это обычное дело с адвокатами. После замужества я выполняла некоторые секретарские обязанности. До этого я была его секретарем. Поэтому я звонила Симли Бисэну сотни раз.

Хэлло, Симли? Это Аделла Гастингс. У меня все хорошо… Да, в Лас-Вегасе… Правильно, вчера я ездила в Лос-Анджелес. Только недавно вернулась обратно… Да, все хорошо. Симли, скажите мне вот что. Я пытаюсь связаться с Гарвином, но мне никто не отвечает. Срабатывает автоответчик… Что? Он ничего не сказал?.. Да, странно… Нет, нет, я думаю, что все в порядке. Возможно, что-то случилось, и ему пришлось выехать из города… Это не похоже на него. Нет, спасибо. Извините, что побеспокоила. Я хотела поговорить с ним. Позвоню ему завтра. Симли, сообщите мне, если что-нибудь о нем узнаете. Скажите, что я хочу видеть его…

Ну, это не совсем конфиденциально, — продолжала Аделла. — С одной стороны, да, с другой — нет. Мы с ним договорились о разделе собственности… Да, да, спасибо. Я знаю, что вам будет приятно… Я не знаю. Сегодня утром он обязательно должен был позвонить Хантли Баннеру. Очевидно, он этого не сделал. Баннер до сих пор думает, что он должен заниматься переговорами о разделе собственности. Он пытается сделать так, чтобы быть незаменимым для Гарвина, чтобы он все больше полагался на него… Я знаю, что вы сделаете это, Симли. Я ведь не жадная. Мне известно, что это не общая собственность, но я отказалась от хорошей работы, от карьеры, растеряла деловые связи. Я была хорошей женой Гарвину, по крайней мере в течение этих восемнадцати месяцев. Честно, все было бы хорошо, если бы не Баннер. Я знаю, что у вас есть другие дела, кроме разговора по телефону о Хантли Баннере. Когда увидите Гарвина, скажите ему, что я пыталась связаться с ним. Завтра утром он обязательно будет на работе, если у него назначена эта важная встреча… Хорошо. Спасибо. До свидания.

Она повесила трубку и сказала Мейсону:

— Весь день моего мужа не было в офисе. Это очень странно, хотя встреч у него не было назначено. Он должен был продиктовать несколько важных писем. Назавтра на десять часов у него назначена очень важная встреча, и, несомненно, он на работу придет.

— При условии, что он сдержит обещание, — сказал Мейсон.

— Мистер Мейсон, вы проявляете все тот же юридический склад ума. Всегда предполагаете худшее. Вы почти убедили меня, что мой муж мертв, убит из того револьвера.

— Сейчас я почти убежден в этом, — сказал Мейсон.

— Вы становитесь все более похожи на Хантли Баннера, — сказала она. — Нет-нет, я не это имею в виду. Это неуместно. Я хотела сказать, что все адвокаты одинаковы. У моего мужа множество разных дел. Я думаю, что что-то случилось, и ему пришлось неожиданно выехать из города. Поскольку у него не было назначено встреч, он не появился на работе.

— И не позвонил? — спросил Мейсон. Ее глаза сузились.

— В вашем вопросе звучит тревога. Если он не появится завтра в десять часов утра… но он появится.

— Хочу сделать вам предложение, миссис Гастингс. Я возвращаюсь в Лос-Анджелес чартерным рейсом. Мне кажется, вам лучше лететь вместе с нами и самой выяснить, все ли в порядке дома.

— А если что-то не в порядке? — спросила она.

— Поставите в известность полицию.

— Тогда все, что я вам рассказала, будет выглядеть неправдоподобным. Я что, должна буду сказать полицейским: вылетела из Лас-Вегаса, поскольку внезапно почувствовала, что что-то случилось с моим мужем.

— Я пойду с вами, — сказал Мейсон. — Мы войдем в дом вместе. Если там что-то случилось, сообщим в полицию. Я возьму на себя всю ответственность.

— А если все в порядке, мистер Мейсон, мой муж нас обоих поднимет на смех, вас и меня. Вам, вероятно, все равно. Что касается меня, то это может разрушить прекрасное соглашение о разделе собственности.

Спасибо, что возвратили мне мои вещи, мистер Мейсон. Я думаю, что позднее мы вернемся к составлению соглашения о разделе собственности, поскольку Хантли Баннеру я не доверяю.

— А револьвер? — спросил Мейсон.

— Револьвер, — сказала она и нахмурилась. — Вы уверены, что из него сделаны два выстрела?

— Уверен.

— Я всегда держала его полностью заряженным.

— И кто-то выкрал его?

— Конечно. Я уже рассказала вам.

— Так вы не полетите вместе с нами? — спросил Мейсон.

— Нет. Мне хотелось бы, чтобы вы перестали интересоваться этим делом. Теперь вы знаете, что со мной все в порядке, вернули мне мою сумку. Я думаю, что свяжусь с вами, но я не хочу, чтобы… Я не хочу, чтобы вы разбили лодку. Вы понимаете?

— Да, я понимаю, — ответил Мейсон.

## Глава 4

Пилот самолета чартерного рейса встретил такси, на котором Делла Стрит и Мейсон приехали в аэропорт.

— Для меня это неожиданность, — сказал он. — Думал, что вы приедете на несколько часов позднее. Что случилось, вы проиграли в рулетку все деньги?

— Проигрались до цента, — ответил Мейсон, усмехаясь.

— Не позволяйте ему дурачить вас, — вмешалась Делла Стрит. — Он думал о вашей жене.

— Для нее это, конечно, будет полной неожиданностью, — сказал пилот. — Вы готовы к отлету?

— Да, пойдемте, — ответил Мейсон.

Они подошли к самолету, забрались в кабину, пристегнули ремни. Пилот прогрел мотор, поднял самолет в воздух, сделал широкий круг над ярко освещенным деловым районом Лас-Вегаса.

Разглядывая огни внизу, Делла сказала:

— Думаю, здесь остается много денег из различных штатов страны. Когда думаешь, что за счет игорного бизнеса оплачиваются все налоги штата Невада, приходишь к выводу, что основное финансовое бремя несут туристы.

— Удивитесь, когда узнаете, какой доход дает это Калифорнии, — сказал пилот.

— И что? — спросил Мейсон.

— Если бы не полеты в Лас-Вегас, нам бы пришлось, например, закрыть свою фирму, — сказал пилот. — Лас-Вегас дает возможность процветать нашим авиалиниям. Развлекательный бизнес выплачивает большие деньги гостиницам — ведь большая часть артистов, выступающих в Лас-Вегасе, проживает в Южной Калифорнии. В целом это большой бизнес. Следует иметь в виду, что только немногие теряют денег больше, чем могут позволить. Чаще всего игра идет не на тысячи долларов. Большинство людей приезжают сюда развлечься, и они готовы заплатить пятьдесят или сто долларов, чтобы почувствовать прелесть игры. При более внимательном рассмотрении этого вопроса возникает мысль о том, что власти хорошо осведомлены о размерах бизнеса, берущего свое начало в Южной Калифорнии. Сегодня представитель торговой палаты Южной Калифорнии делал проверку чартерных рейсов, — сказал пилот.

— Что вы имеете в виду под проверкой чартерных рейсов, — спросил Мейсон.

— Да это был рутинный опрос, — ответил пилот. — Они выясняли, как часто мы летаем в Лас-Вегас, какой процент это составляет от нашей общей деловой активности и тому подобные вопросы.

— Интересовались ли они, — спросил Мейсон, — фамилиями пассажиров, летающих чартерными рейсами?

— Конечно. Они хотели знать, были ли это индивидуальные полеты или групповые, наши постоянные клиенты или случайные.

— Спрашивали ли они фамилии?

— Да, они интересовались фамилиями, — ответил пилот. — Но я подумал, что это личное дело, и ответил им, что сообщать фамилии пассажиров не в правилах нашей компании, осуществляющей чартерные рейсы.

Мейсон посмотрел на Деллу Стрит.

— Они назвались представителями торговой палаты, не так ли?

— Да.

— Их было двое мужчин или один?

— Нет, это была женщина. Настоящая красотка.

— Не могли бы вы описать ее?

Пилот, оторвав взгляд от приборов, внимательно посмотрел на Мейсона.

— Зачем это вам? Что-нибудь не так?

— Я не знаю, — ответил Мейсон. — Я просто интересуюсь. Так как же выглядела эта женщина?

— Ну… Ей около двадцати девяти — тридцати лет, с хорошей фигурой. Невысокого роста, красивые черты лица, голубые глаза, нет, скорее серые.

— Блондинка или брюнетка?

— Брюнетка.

— Она полная?

— Нет. Сто двенадцать — сто пятнадцать фунтов.

— Откуда вы узнали, что она из торговой палаты? Она показала удостоверение?

— Нет. Она сама сказала, что из торговой палаты, и не делала из этого никакого секрета. Подошла и сообщила, что они пытаются собрать деловую статистику, охватив все чартерные рейсы в течение месяца. Также опрашивают ряд пассажиров, прилетающих в Лас-Вегас регулярными рейсами.

— Учитывают ли они автомобили из Калифорнии? — спросил Мейсон.

— Она об этом ничего не сказала.

— Все это очень интересно, — сказал Мейсон, бросая взгляд с места второго пилота назад на Деллу Стрит, которая убирала записи, сделанные ею во время разговора. Она зафиксировала описание молодой женщины, которая производила опрос.

Примерно в течение пятнадцати минут они летели молча, обозревая звезды над головами и громадную темную чашу пустыни внизу, которая разрывалась иногда светом движущихся по дорогам автомобильных фар.

— Когда над этим начинаешь задумываться, — неожиданно заявил пилот, — кое-что кажется немного странным. Прибывающие в Лас-Вегас самолетами люди составляют лишь небольшую часть туристского потока. На одного авиапассажира приходится тысяча туристов, прибывающих автотранспортом. По меньшей мере двести-триста человек.

— Да, конечно, люди совершают странные вещи, когда собирают статистические данные.

— Это естественно, — откликнулся пилот. — Во всяком случае, вы заставили меня задуматься.

Они приземлились в аэропорту Лос-Анджелеса. Мейсон позвонил Полу Дрейку.

— Что ты узнал, Пол? — спросил Мейсон.

— Вы рано прибыли, — ответил Дрейк. — Я ожидал, что ты позвонишь только утром.

— У нас все идет хорошо. Есть результаты. Возможно, мы дадим тебе немного поспать. Так что ты узнал?

— Да кое-что есть, — ответил Дрейк. — Мелине Финч, проживающей по 625, Сайпресс-авеню, Лас-Вегас, двадцать восемь лет, брюнетка, разведена, с красивой фигурой. В Лас-Вегасе у нее магазин подарков. К ней за товарами регулярно приезжает молодая женщина. Складывается впечатление, что она живет хорошо, имеет, очевидно, другие источники доходов. Предполагают, алименты. Ее бывший муж — миллионер с восточного побережья.

— Что выяснил о другой машине? — спросил Мейсон.

— Ее владелец Харли С. Дрексель, проживающий по адресу: 291, Сентер-стрит, Карсон-Сити. Ему пятьдесят пять лет, он строитель-подрядчик. Покупает участки земли, ставит на них дома и с выгодой перепродает. Иногда он строит дома сразу на четырех-пяти участках, иногда — только на одном.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Возможно, потребуется дополнительная информация о той женщине, которая работает у Финч. Пока Дрекселем не занимайся.

— Какие будут поручения? — осведомился Дрейк.

— На сегодня ничего, — ответил Мейсон. — Ты хорошо пообедал?

— Хорошо ли я пообедал? Да, это было что надо. А как у тебя, Мейсон?

Мейсон рассмеялся:

— На пути в аэропорт мы с Деллой съели по гамбургеру, а потом были настолько заняты, что забыли о еде. Думаю, что Делла умирает с голоду. Будем поправлять дела. До завтра, Пол.

Мейсон повесил трубку и повернулся к Делле.

— Извини, — сказал он. — Я совершенно забыл об ужине.

— Я тоже. Но мой желудок выдает настойчивые сигналы.

— Стейк? — спросил Мейсон. Она покачала головой.

— Мне яичницу с ветчиной.

— Поддерживаю, — сказал Мейсон. — Пойдем.

## Глава 5

В десять часов утра Мейсон вошел в свой офис и, остановившись в дверях, задумчиво рассматривал Деллу Стрит.

— Делла, — сказал он, — когда ты полночи работала, что же тебе мешает подольше поспать утром?

Улыбаясь, Делла ответила:

— Спать не могла. Проснувшись, я начала обдумывать случившееся. В голову лезли мысли о скопившихся в офисе документах. Поняв, что окончательно проснулась, я встала, приняла душ, приготовила завтрак и поспешила на свой старенький автобус.

Мейсон, ухмыльнувшись, сказал:

— Утром я проснулся в обычное время. Встал, принял душ, немного посидел, и уже в 8 часов 30 минут вышел из дому. Есть что-нибудь новое, Делла?

— Сейчас нет. Но…

Зазвонил телефон.

Подняв трубку, Делла сказала:

— Да, Герти. — И спустя некоторое время: — Подожди, я узнаю. Звонит ваш «да — нет, нет — да» клиент и спрашивает у Герти, можно ли попасть к вам на прием сегодня утром.

— Ты имеешь в виду Аделлу Гастингс?

— Да.

— Я хочу поговорить с ней. Делла Стрит сказала Герти:

— Минутку, Герти. Соедини ее с мистером Мейсоном.

Подняв трубку, Мейсон сказал:

— Хэлло?

В голосе Аделлы Гастингс слышалось нетерпение.

— Мистер Мейсон, я должна увидеться с вами.

— Вы здесь, в Лос-Анджелесе?

— Да.

— Как вы сюда прибыли?

— Прошлой ночью я не могла заснуть. Чем больше я думала об этом, тем больше понимала, что вы были, возможно, правы. Мне бы хотелось встретиться с вами, если возможно, до… до…

— Что вы имеете в виду под словом «до»? — спросил Мейсон.

— До того, как что-либо случится.

— Что вы имеете в виду? — спросил Мейсон.

— Если Гарвин сегодня не появится на работе в десять часов, Симли Бисэн… Это будет означать, что произошло что-то очень серьезное.

— Возможно, как раз сейчас он уже на работе, — сказал Мейсон.

— В том-то и дело, что две или три минуты назад его еще не было на работе.

— Вы разговаривали по телефону с мистером Бисэном?

— Да, разговаривала.

— Это не очень хорошо, — сказал задумчиво Мейсон. — Где вы сейчас находитесь?

— На парковке рядом с вашим зданием.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Поскольку вы уже здесь, сделаем следующее. Приходите сюда, но не через главный вход. Повторяю еще раз. Не через главный вход. Не заходите в мою приемную. Подходите к двери с табличкой: «Перри Мейсон. Приватный вход». Постучитесь, и Делла Стрит впустит вас.

— Я не должна проходить через приемную?

— Да, не должны.

— Мне идти сейчас?

— Да.

— Иду, — сказала миссис Гастингс.

Мейсон повесил трубку и, повернувшись к Делле Стрит, сказал:

— Меня это очень беспокоит.

Делла Стрит, слушавшая телефонный разговор, кивнула.

— Конечно, — сказал Мейсон. — Аделла Гастингс, очевидно, говорила правду, когда утверждала, что сумку у нее украли.

— И тем не менее?

— И тем не менее, — пояснил Мейсон, — она могла прийти к нам в офис, оставить сумку и уйти, полагая, что сумка и ее содержимое вызовут большой интерес. В сумке она оставила достаточно большую сумму денег, рассчитывая на то, что мы попытаемся связаться с ней. Мы бы сделали это, даже если в сумке не было бы револьвера.

Делла Стрит ждала ответа, но Мейсон молчал.

— Ну и что? — спросил Мейсон. Улыбнувшись, Делла сказала:

— Продолжайте. Вы думаете вслух и заставляете меня высказываться и разъяснять свою точку зрения.

Очевидно, Мейсон не слышал ее. Внезапно он сказал:

— Делла, сейчас же свяжись по телефону с Полом Дрейком. Я хочу переговорить с ним до прихода Аделлы Гастингс.

Делла Стрит сжала в руке трубку телефона и стала быстро набирать номер.

— Пол Дрейк на проводе, шеф.

Мейсон взял трубку:

— Пол, есть срочное дело. Необходимы немедленные действия.

— Я всегда действую немедленно.

— Помолчи, сейчас не до шуток, — заявил Мейсон. — Я хочу, чтобы ты собрал шесть или семь молодых женщин двадцати семи — тридцати двух лет, весящих от ста до ста семнадцати фунтов. Все должны быть в больших темных очках. Пошли одного из своих детективов в аптеку, чтобы он купил дюжину очков с самыми большими и самыми темными стеклами.

— Когда это сделать?

— Сейчас же, — ответил Мейсон.

— Пожалей, Перри! Я не могу…

— Заплати им, сколько сочтешь нужным, — сказал Мейсон. — Я впутался в дело, которое меня беспокоит и лично, и профессионально. Возможно, твоя сотрудница по приему посетителей знает девушек, работающих в этом здании, которые примерно на полчаса могли бы уйти с работы. Пошли детектива вниз, в ресторан. Пошли кого-нибудь на парковку машин. Поговори с молодыми женщинами, которые паркуют машины. Скажи им, что они могут заработать за час двадцать долларов. Позвони мне, как только соберешь их.

— Двадцать долларов за час? — переспросил Дрейк.

— Пятьдесят, если необходимо. Мне нужны результаты.

— Спешу выполнять, — сказал Дрейк. — Начну со своей сотрудницы по приему посетителей. У меня сейчас здесь пара свободных детективов и молодой парень, который спустится в аптеку и купит очки. Нужны большие с темными стеклами?

— Вот именно. Большие с темными стеклами. Я тебе позвоню, как только мы будем готовы. Запомни, Пол. Собери всех этих девушек в своем кабинете, пусть они наденут темные очки и ждут сигнала.

В нужное время Делла позвонит тебе и скажет: «Пол, это Делла». Это все. Сразу после этого выводи своих девушек в коридор. Пусть они идут в нашу приемную. Скажи им, чтобы они туда не входили, пока я не выйду из своего кабинета с молодой женщиной, которая также будет в темных очках. Я подойду к вашей группе, и мы пойдем вместе. Понял?

— Конечно, — ответил Дрейк.

Мейсон повесил трубку. Делла Стрит посмотрела на Мейсона и улыбнулась.

— Вот это преимущество размещения на одном этаже с детективным агентством.

Мейсон задумчиво кивнул.

— Идея, насколько я понимаю, состоит в том, чтобы выстроить их всех в линию и произвести опознание.

— Именно так, — сказал Мейсон. — Ты же знаешь Герти. Если я приведу в приемную Аделлу Гастингс в темных очках и спрошу: «Герти, когда-либо до этого ты видела эту молодую женщину?» — Герти, естественно, скажет: «Это как раз та женщина, которая оставила здесь сумку, миссис Гастингс. Ваша сумка в офисе у мистера Мейсона, миссис Гастингс». Такова человеческая сущность. Герти к настоящему моменту помнит только, что женщина хорошо сложена, двадцати семи — тридцати лет, носила темные очки с большими стеклами. Она была в приемной и забыла здесь свою сумку. Но если случится что-то непредвиденное, Герти, не задумываясь, произведет опознание, и мы попадем в беду.

— Что вы имеете в виду под «что-то случится»? — спросила Делла Стрит.

— Если кто-то украл сумку Аделлы Гастингс, сделал два выстрела из револьвера, который был в сумке, всякое может случиться. А если, с другой стороны, эти выстрелы произвела Аделла Гастингс, а затем устроила весь этот спектакль, с тем чтобы втянуть меня в это дело, можно быть уверенным в том, что что-то уже случилось. Она…

Мейсон замолчал, поскольку раздался стук в дверь его кабинета. Он кивнул Делле Стрит, которая открыла дверь.

— Здравствуйте, миссис Гастингс, — сказал Мейсон. — Вы, должно быть, встали очень рано, чтобы совершить такую поездку?

— Да, это действительно так.

— Где же ваши темные очки?

— Боже, да я не ношу темных очков. Надеваю их только при поездках через пустыню в дневное время. В городе никогда не ношу.

— А темные очки у вас с собой?

— Конечно. Без темных очков почти невозможно вести автомобиль при поездке из Лас-Вегаса сюда.

— Ослепительный свет в пустыне?

— Да, невозможно смотреть.

— Что вы делаете с очками, когда за ненадобностью снимаете их?

— Кладу в футляр и в сумку.

— Были ли в сумке, которую я вернул вам, темные очки?

— Нет.

— Значит, кто-то носит их?

— Конечно.

— Нашли ли вы в сумке пустой кожаный футляр из-под очков? Когда сумку я передавал вам, то футляр был в сумке.

— Да, футляр был на месте.

— Сейчас у вас другие очки?

— Да, вчера по дороге домой я остановилась около аптеки и купила очки.

— Сегодня утром у вас были с собой кошелек и сумка?

— Да.

— Из них ничего не пропало?

— Нет. Почему вы задаете эти вопросы, мистер Мейсон?

— Можно посмотреть ваши темные очки?

Она открыла сумку, достала футляр и вытащила очки.

— Почему эти очки так подходят к футляру, как будто он сделан специально для них? — спросил Мейсон.

— Обычно я покупаю особые, дорогие темные очки. И на этот раз мне удалось купить очки той же марки со стеклами того же размера, что были у меня раньше.

— Футляр подошел для них?

— Да.

— Как вы думаете, запомнил ли вас продавец, который продал вам очки?

— Сомневаюсь. Мне их никто не продавал. Я вошла в аптеку, выбрала нужные мне очки и, поскольку цена на очках была обозначена, положила деньги на прилавок, сделав знак продавцу, который кого-то обслуживал. Я взяла очки, продавец помахал мне рукой, давая знать, что все в порядке. Поэтому я оставила деньги и вышла. Я торопилась, а он был занят.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — эту аптеку вы сможете найти?

Она нахмурилась и сказала:

— Не знаю, думаю, что смогу. Я узнаю эту аптеку, если снова увижу ее. Думаю, что да.

— Где вы взяли деньги, чтобы купить эти очки?

— Я уже вам говорила, что муж дал мне пятьсот долларов. Я сказала ему, что кто-то украл мою сумку и кошелек. Он дал мне денег и велел купить другую сумку. Что касается находившихся в сумке вещей, то мне, по его словам, вероятно, возвратят все, кроме кошелька с деньгами. Он сказал, что воры обычно возвращают водительские права, кредитные карточки и другие вещи. Они не хотят иметь на руках компрометирующие их предметы. Что касается денег, то их нельзя идентифицировать. Поэтому все, кроме денег, они обычно упаковывают в конверт и отсылают владельцу. Муж сказал, что, возможно, все будет дома, когда я вернусь к себе.

— Хорошо, — произнес Мейсон. — Теперь послушаем вас. Что вас привело ко мне?

— Вы отзывчивый человек, — сказала миссис Гастингс. — Я постоянно думала над вашими словами. Мне кажется, что-то случилось. Я не смогу успокоиться, пока не буду убеждена в обратном.

— Я бы хотел попросить вас, — сказал Мейсон, — надеть очки, чтобы я смог посмотреть на вас в очках.

Она вытащила очки и надела их. Мейсон задумчиво посмотрел на нее.

— У тех очков были очень большие стекла? — спросил Мейсон.

— Самые большие из имевшихся, — ответила миссис Гастингс. — Когда вы находитесь в пустыне, особенно летом, яркий свет совершенно невыносим. Поэтому хочется глаза максимально прикрыть. Я пользовалась темными защитными очками, но они очень нагреваются. Поэтому я перешла на другие. «Упликенс» стекла, размер 24-Х. Это код стекол. Он обозначает их размер и затемненность. Стоят десять долларов.

— А налог? — спросил Мейсон.

— Цена обозначается обычно не круглой цифрой. Поэтому десять долларов — это стоимость очков, включая налог. Это везде так. Каким бы ни был налог, стоимость таких очков везде десять долларов. У «Упликенса» это стандарт. Они рекламируют свои очки в модных магазинах.

Мейсон кивнул.

— Сегодня утром вы связывались с Симли Бисэном?

— Да, перед тем как позвонить вам, Симли очень обеспокоен. По его словам, он два или три раза звонил к нам домой, но отвечает автомат. Он говорит, что у мужа сегодня должна была состояться очень важная встреча. В таких случаях он обычно приезжает на работу на десять — пятнадцать минут раньше.

— Эта встреча не была отменена? — спросил Мейсон.

— Нет, тот человек, с которым должен был встретиться мой муж, ждал его в офисе. Симли сказал, что, если Гарвин не появится в течение пяти — десяти минут, он поедет к нему домой и выяснит, в чем дело.

— У него есть ключ от дома? — спросил Мейсон.

— Возможно, и есть. Один ключ от дома мой муж обычно держал в своем офисе, с тем чтобы при необходимости по его просьбе кто-то мог бы поехать домой и взять необходимые мужу вещи.

Мейсон посмотрел на часы и сказал:

— Тогда в течение нескольких следующих минут нам что-нибудь станет известно. Если ваш муж по вызову куда-то уехал, он, очевидно, оставил записку. Он…

— Если бы его вызвали, он сразу же позвонил бы в офис, — перебила она Мейсона. — Боюсь, что он или заболел, или…

— Или? — подхватил Мейсон, но его голос утонул в полной тишине.

— Или то, что вы говорили вчера вечером, — ответила миссис Гастингс.

Мейсон, посмотрев на часы, сказал Делле:

— Давай позвоним Полу Дрейку.

Делла Стрит набрала номер телефона Дрейка. Мейсон подключился к линии и, услышав голос Дрейка, сказал:

— Пол, это Перри. Как дела с тем заданием?

— Нашли двух девушек, которые отвечают твоим требованиям. Одна из них — подруга нашей сотрудницы по приему посетителей. Другая — из секретариата фирмы с третьего этажа. На первом этаже есть агентство по подготовке секретарей. Думаю, что там мы подберем двух-трех девушек. Мой сотрудник пошел туда.

— А что дала стоянка автомашин? — спросил Мейсон.

— Ничего. По крайней мере, до сих пор находящемуся там сотруднику пока не повезло. Отвечающие требованиям женщины, паркующие машины на той автостоянке, или не могут отвлечься от покупок, или боятся. Даже когда мой сотрудник предъявляет удостоверение и говорит, что это рутинное дело, требующее всего нескольких минут, они стесняются.

— Даже когда он обещает пятьдесят долларов за час работы? — спросил Мейсон.

— Даже за эти деньги они боятся.

Мейсон посмотрел на часы и сказал:

— Я сражаюсь со временем, Пол. Пожалуйста, постарайся.

— Боже! — воскликнул Дрейк. — Я делаю все, что могу. Вот идет сотрудник, который был на фирме на первом этаже. Он подобрал двух женщин, отвечающих требованиям.

— Это хорошо, — откликнулся Мейсон. — Продолжайте. Дай знать, как только будете готовы, и помни об условностях. Делла просто назовет себя и повесит трубку.

— Хотел бы я знать, что ты затеваешь, — сказал Дрейк.

— Может быть, это даже лучше, что ты не знаешь, Пол, — ответил Мейсон.

— Когда тебе нужны эти девушки?

— Возможно, в течение следующих пяти или десяти минут, — ответил Мейсон. — Я дам тебе знать.

Мейсон положил трубку на рычаг и нахмурился.

— Что это все значит? — спросила Аделла Гастингс. — Имеет ли это какое-либо отношение ж моему делу?

Мейсон внимательно посмотрел на нее.

— К какому делу? — переспросил он. Она смутилась.

— Почему?.. Я… я… Конечно, я полагаю, что должна заплатить вам за потраченное время, мистер Мейсон. Я компенсирую ваши затраты.

Мейсон обратился к Делле Стрит:

— Свяжись с отделом по расследованию убийств полицейского управления. Найди лейтенанта Трэгга. Я хотел бы переговорить с ним. Если его нет, то с кем-нибудь из его сотрудников.

Делла кивнула, попросила дать линию внешней связи и стала набирать номер.

— Отдел по расследованию убийств, пожалуйста. Лейтенанта Трэгга. Звонят от Перри Мейсона.

Мейсон взял трубку и дал знак Делле Стрит, чтобы она контролировала разговор.

Послышался голос лейтенанта Трэгга, сухой, строго официальный:

— Здравствуйте, Перри, — сказал он. — Нашли еще одно тело, не так ли?

— Это удивило бы вас?

— Нет.

— Я не знаю, что я нашел бы, — сказал Мейсон, — но кое-что меня беспокоит.

— Это хорошо, — пояснил Трэгг. — То, что беспокоит вас, несомненно, должно беспокоить и меня. Кто же находится в беде?

— Моя клиентка из Лас-Вегаса, Невада, пару дней назад потеряла сумку, большую сумку, в которой женщины носят все, в том числе губную помаду, сигареты, кошельки с деньгами и ключами и прочую мелочь.

— Продолжайте, — сказал Трэгг.

— Эту женщину зовут Аделла Гастингс. Она жена Гарвина С. Гастингса. В настоящее время миссис Гастингс проживает отдельно в штате Невада.

— Ближе к делу, Мейсон, — попросил Трэгг.

— Вчера днем, когда мы с Деллой Стрит были на обеде, к нам в офис пришла какая-то женщина в больших темных очках, которая назвалась миссис Гастингс и намеревалась дождаться моего возвращения с обеда. Прождав несколько минут в приемной, она в спешке покинула помещение, заявив, что через несколько минут вернется, но не вернулась.

Несколько позднее в тот же день мы обнаружили в приемной женскую сумку, в которой находились кредитные карточки, водительские права и другие вещи, по которым можно было определить ее владельца.

— Это была сумка миссис Гастингс?

— Да.

— Вы передали сумку хозяйке? — спросил Трэгг. — О, подождите минутку, Перри. Было ли в сумке оружие?

— Да, было.

— И разрешение на его ношение? — спросил Трэгг.

— Нет. Миссис Гастингс не носила оружие с собой. В последний раз она видела его в ящике прикроватной тумбочки в своей спальне.

— Подождите минутку, Мейсон. Из оружия стреляли?

— Да, дважды.

— Хорошо, — сказал Трэгг. — Теперь к делу, Мейсон. Где труп и где оружие?

— Я не знаю, есть ли вообще труп. Однако вполне естественно, я обеспокоен.

— Так и должно быть. Где я могу найти миссис Гастингс? По какому адресу она проживает в Лас-Вегасе?

— 721, Нортверт-Ферстон-авеню, но сейчас она у меня в кабинете. Мы обсуждали с ней ситуацию, и она считает, что нужно предпринять какие-то меры. Я полагал, что следует уведомить вас. Возможно, вы захотите взглянуть на вещественные доказательства.

Голос Трэгга был сух и холоден.

— Хорошо, Мейсон. Что она сказала по поводу двух выстрелов, которые были произведены из ее револьвера?

— Ей об этом ничего не известно, — ответил Мейсон. — Ее сумка и ключи были украдены, затем исчез и ее револьвер. Кроме того, и сумку в моем офисе оставила не она. Это была другая женщина, выступавшая под ее именем.

— Почему бы не позвонить в полицию Лас-Вегаса? — сказал Трэгг. — Возможно, те пули уже где-то оставили свой след в человеческом теле. Вдруг тело обнаружено в штате Невада?

— Я тоже так думаю, — пояснил Мейсон. — Но мне казалось, что сначала я должен сообщить обо всем вам. Ранее ведь вы неоднократно жаловались, что я якобы скрываю улики и это мешает вашему расследованию.

— Скрывать улики — преступление, — сказал Трэгг.

— Согласен.

— И поэтому вы звоните сейчас мне. Вы хотите облегчить душу.

— Я думаю, что вы должны об этом знать.

— Почему бы вам не позвонить в полицию Лас-Вегаса?

— Возможно, я и позвоню. Но поскольку они находятся в совершенно другой юрисдикции, я считаю необходимым снять с себя ответственность, поставив вас обо всем в известность.

— Хорошо, — сказал Трэгг. — Вы меня информировали. Я это запомню. Спасибо за звонок, Мейсон. До свидания.

Мейсон положил трубку на место и, повернувшись к Аделле Гастингс, произнес:

— В любую минуту Трэгг может прибыть сюда, и вам придется отвечать на его вопросы. Если вы говорили мне правду, отвечайте на вопросы Трэгга полно, честно, ничего не скрывая. Если говорили неправду, скажите, что вам нечего ему сообщать. Во всяком случае, не пытайтесь лгать лейтенанту Трэггу.

— Я понимаю.

— Вы не та женщина, которая приходила к нам в офис вчера?

— Нет.

— Вы не оставляли здесь своей сумки?

— Нет, не оставляла.

— Вы не стреляли из револьвера?

— Нет.

— Вы оставили револьвер в своей квартире и в последний раз видели его там?

— Да.

— Если вы говорите мне неправду, — сказал Мейсон, — вполне возможно, что вас ожидает пожизненное тюремное заключение или даже смертный приговор.

— Я вам не лгу.

Мейсон кивнул Делле Стрит.

— Позвони Полу Дрейку.

Делла набрала номер и кивнула Мейсону, который поднял трубку телефона.

— Как дела, Пол?

— У меня шесть женщин, — ответил Дрейк, — и они уже теряют терпение.

— Им не придется долго ждать. Они все в темных очках?

— Да.

— С большими стеклами?

— Я бы сказал, да.

— Хорошо, — подвел итог Мейсон. — Ждите. Через пять — десять минут вам придется действовать.

— Как долго это продлится? — спросил Дрейк. — Они хотят это знать.

— Это займет немного времени, — ответил Мейсон. — Через двадцать минут они смогут пойти домой. Сиди на месте и жди сигнала.

Положив трубку, Мейсон повернулся к Аделле Гастингс.

— Вытащите темные очки из футляра. Держите их наготове, чтобы можно было сразу их надеть. Когда придет сюда лейтенант Трэгг, не обращайте ни малейшего внимания на то, что я буду говорить. Не позволяйте вводить вас в заблуждение.

— Почему вы думаете, что лейтенант прибудет сюда, мистер Мейсон? Насколько я поняла из вашего разговора, ничего необычного не произошло.

— Я пытаюсь, миссис Гастингс, сложить два и два, чтобы получить четыре. Затем сложить две четверки, чтобы получить восемь.

Наступило минутное молчание.

— Вы сказали Симли Бисэну, что собираетесь пойти ко мне? — спросил Мейсон.

— Да, я сказала ему, что попытаюсь договориться с вами о встрече и что он сможет позвонить мне сюда, если случится что-то действительно важное.

— Вы сказали ему…

Фразу Мейсона прервал телефонный звонок. Делла Стрит подняла трубку.

— Да, Герти. Минутку…

— Симли Бисэн звонит Аделле Гастингс.

Мейсон показал Аделле Гастингс на аппарат.

— Будете говорить отсюда, — спросил он, — или из библиотеки?

— Конечно отсюда, — ответила она. Аделла Гастингс взяла трубку.

— Алло, Симли. Это Аделла… Что! Что?! О Боже мой! Нет! Вы сообщили в полицию?.. Боже?! Я ничего не понимаю! Какой страшный удар! Послушайте, Симли, я позвоню вам позднее. Я не могу поверить!.. Конечно, можете сообщить полиции, где я нахожусь. Если мистер Мейсон не будет возражать, я хочу сразу же уйти и приехать домой… Да, да, конечно, можете сказать им. В конце концов, может быть, это лучше всего. Спасибо, что позвонили, Симли.

Она положила трубку и повернулась к Мейсону.

— Моего мужа убили, — произнесла она.

— Вы удивлены? — спросил Мейсон.

— Подсознательно я боялась этого, мистер Мейсон. Это сообщение ошеломило меня.

— У вас, возможно, осталось совсем немного времени, — сказал Мейсон. — Лучше расскажите мне, что вам стало известно.

— Симли поехал к нам домой. Открыл дверь. Мой муж лежал мертвым в постели. Ему дважды выстрелили в голову, очевидно, когда он спал. Он… мертв уже порядочное время.

Аделла Гастингс не могла сдержать рыданий. Вновь зазвонил телефон.

Ответив по телефону, Делла Стрит сказала Мейсону:

— Это Хантли Баннер. Будете с ним говорить?

— Конечно, — ответил Мейсон. Взяв трубку, Мейсон сказал:

— Хэлло, Баннер. Говорит Мейсон. Что у вас сегодня на уме?

— Разговор вновь о разделе имущества, — сказал Баннер. — Я хотел поговорить с вами и выяснить ситуацию.

— Видите ли, миссис Гастингс сейчас у меня в кабинете. Я не торговец лошадьми, мистер Баннер, и хотел бы знать, до каких верхних пределов вы готовы идти.

— Вчера я сообщил вам свои цифры.

— Послушайте, Баннер, — сказал Мейсон. — Когда я веду переговоры относительно урегулирования юридического спора или раздела имущества между женой и мужем, я неукоснительно следую правилу отказываться от первого предложения противной стороны.

Наступило молчание. Затем Баннер произнес:

— А как вы посмотрите на второе предложение?

— Это зависит от адвоката, от сумм, которые предлагаются, от тона, которым предложение вносится, и от нескольких других соображений. Давайте забудем о деле, по которому вы будете консультировать своего клиента. Скажите мне, чего же больше всего хочет ваш клиент. Внесите свое последнее предложение и выразите его в максимальных цифрах. Я или приму его, или в течение тридцати минут отвергну. В последнем случае не вижу нужды в дальнейших переговорах. Будем решать дело в суде. Так что выкладывайте свой максимум.

— Я сообщил вам об этом вчера, — сказал Баннер.

— Нет, не сообщали, — ответил Мейсон. — Каковы же ваши верхние цифры?

— Верхний предел я назвал вам вчера. Это все, что я уполномочен предложить. Я должен позвонить своему клиенту и получить его разрешение, прежде чем смогу сделать другое, более выгодное для вас предложение.

— Тогда звоните своему клиенту, — предложил Мейсон.

— В течение ближайшего времени вы будете в своем офисе?

— Да.

— Я перезвоню вам, — ответил Баннер.

Мейсон положил трубку, посмотрел на часы и сказал:

— Через три — пять минут Трэгг будет здесь. Баннер намеревается позвонить мне, как только переговорит со своим клиентом.

— Вы не сказали ему, что Гарвин…

— Нет, не сказал. Проверим Хантли Л. Баннера. Посмотрим, как он работает.

Воцарилась напряженная, полная ожиданий тишина. Зазвонил телефон.

Делла Стрит сняла трубку и сказала:

— Это снова Баннер.

Мейсон поднял трубку своего аппарата:

— Да, Баннер.

— Я созвонился со своим клиентом, Мейсон. Я изложил ему ситуацию так, как вы это сделали мне. Я сказал ему, что вы не удовлетворены предложением, которое я высказал вам в соответствии с его указанием, что вы борец и не хотите напрасно терять время. Я сказал ему, что, если то было его последнее предложение, пусть он недвусмысленно скажет об этом. Если же он хочет сделать более щедрое предложение, пусть сообщит свои цифры.

— И что же? — спросил Мейсон.

— Когда он узнал, что вы собираетесь представлять его жену, он немного подумал и сообщил, что готов назвать более высокие цифры. Вне зависимости от того, примите вы их или отвергнете, это все, на что он готов пойти.

— И каковы эти цифры? — спросил Мейсон.

— Прибавка довольно значительная, — сообщил Баннер. — Честно говоря, я был очень удивлен, мистер Мейсон.

— Что конкретно?

— Сто тысяч долларов, выплачиваемых по десять тысяч долларов в год, плюс пятьдесят тысяч долларов по завещанию, — сказал Баннер. — Это меня совершенно сбило с толку, поскольку только вчера он сказал, что пятьдесят тысяч долларов — это все, на что он может пойти, что бы ни случилось.

— Вы уверены, что названные вами цифры правильны? — спросил Мейсон.

— Да, конечно.

— Вы разговаривали с Гастингсом?

— Да, конечно.

— Вы в этом уверены? — спросил Мейсон. — Вы уверены, что узнали его голос, что разговаривали именно с ним?

— Послушайте, Мейсон, в делах я придерживаюсь нравственных норм. Подобным образом и работаю. Веду дела мистера Гастингса уже довольно давно. Хорошо знаю его голос. Я разговаривал лично с мистером Гастингсом. Это его последнее предложение. Вы его принимаете или нет?

— Поздравляю вас с самым тонким трюком недели, мистер Баннер, — сказал Мейсон.

— Что вы имеете в виду? — спросил Баннер.

— А то, что ваш клиент, — ответил Мейсон, — мертв по меньшей мере уже двадцать четыре часа.

На другом конце провода установилась мертвая тишина. Мейсон повесил трубку.

Внезапно телефон Деллы Стрит взорвался серией коротких, резких звонков. Это Герти подавала сигнал о том, что в приемную вошел офицер полиции, который без предупреждения направляется в кабинет Мейсона.

Мейсон сказал Аделле Гастингс:

— События приближаются. Приготовьтесь.

Резко открылась входная дверь, на пороге появился лейтенант Трэгг, скептическим взглядом оглядывающий лица находившихся в кабинете.

— Я не ошибаюсь, вы миссис Гарвин С. Гастингс? — спросил он, слегка приподнимая свою черную шляпу, изучая обескураженную клиентку.

— Входите и садитесь, лейтенант, — сказал Перри Мейсон. — Нет необходимости приступать к драматическому опросу миссис Гастингс, в ходе которого она могла бы повести себя неправильно. Ей известно о смерти своего мужа. Ей только что позвонил менеджер мужа и сообщил, что ее муж был убит, и это, очевидно, произошло некоторое время назад. Он также сообщил, что обо всем информировал полицию. Она просила его сообщить в полицию, что находится у меня.

— И после этого вы сообщили мне о револьвере и утерянной сумке? — спросил Трэгг, переводя свой проницательный взгляд с Аделлы Гастингс на Перри Мейсона.

— Этот звонок последовал, — возразил Мейсон, — после того, как я информировал полицию о найденной нами сумке.

— Задолго ли до этого вы информировали полицию?

— За несколько минут.

— Я понимаю, что у вас есть свидетели этого?

— Конечно. Надеюсь, вы зафиксировали время моего звонка.

— Очень проницательно! — сказал Трэгг, будто разговаривая сам с собой. — Чертовски проницательно!

Он внезапно перевел взгляд на Аделлу Гастингс.

— Хорошо, миссис Гастингс. Теперь вам известно о смерти мужа. Вы знаете, что его застрелили. Вам также известно, что выстрелы сделаны из револьвера, который был в вашей сумке.

— Нет, неизвестно.

— Вы были очень удивлены, когда узнали, что ваш муж был убит?

— Я была… я была просто шокирована.

— Мистер Мейсон сказал мне, что свою сумку вы или потеряли, или она была украдена.

— Ее украли. — Где?

— В Лос-Анджелесе. Ее украли с сиденья моего автомобиля. Я забежала в аптеку, чтобы купить пачку сигарет. Господи, да я и отсутствовала не более тридцати секунд. Кто-то за это время стащил мою сумку.

— Вы уверены, что она исчезла именно тогда?

— Ее могли взять только в это время.

— Когда вы хватились сумки?

— Только когда приехала домой. Мне понадобился ключ. Тогда я и обнаружила, что исчезли сумка, кошелек, ключи. Мне пришлось звонить, чтобы муж открыл дверь квартиры.

— Что еще было в этой сумке?

— Много разных мелочей, которые обычно таскает с собой женщина: ключи, водительские права, кредитные карточки, сигареты, губная помада…

— Мне показалось, вы сказали, что у вас кончились сигареты, — резко перебил ее Трэгг.

— Я говорю о вещах, которые обычно имею в своей сумке.

Трэгг повернулся к Перри Мейсону.

— Вы нашли сумку в вашем офисе?

— Да.

— Вы посмотрели и описали, что было в ней?

— Да.

— Там были сигареты?

Мейсон посмотрел прямо в глаза Трэгга.

— В сумке было полпачки сигарет. Тогда Трэгг повернулся к Аделле Гастингс.

— Это дезавуирует ваш рассказ о том, что у вас не было сигарет, — сказал он.

— Это совершенно ни о чем не говорит, — вмешался Мейсон. — Без всякого труда вор мог подложить сигареты.

— Это ваша теория, что сюда приходил именно вор и оставил сумку? — спросил Трэгг Мейсона.

— Да моя, — ответил Мейсон. — По словам миссис Гастингс, ко мне она не приходила.

— Когда в первый раз вы беседовали с ней?

— Вчера ночью. — Где?

— В Лас-Вегасе, штат Невада.

— Вас очень заинтересовала сумка, не так ли?

— В сумке была значительная сумма денег, — ответил Мейсон.

— Сколько? — спросил Трэгг.

— Три тысячи сто семьдесят долларов и сорок три цента.

— В какое время вы приходили сюда? — спросил Трэгг Аделлу Гастингс.

— Я не приходила сюда.

Трэгг повернулся к Мейсону.

— Вы были в это время на обеде?

— Да.

Трэгг обратился к Делле Стрит.

— И вы тоже были на обеде?

— Да, тоже.

— Кто же был за столом сотрудника по приему посетителей? Герти?

— Да, Герти.

— Что говорит Герти? — спросил Трэгг у Мейсона.

— Герти описала приходившую к нам женщину, но в довольно общих чертах. Герти читала. Она обычно записывает фамилии приходящих клиентов и затем передает список Делле. Именно Делла записывает их адреса и излагает суть их просьб ко мне. Поскольку Делла ушла на обед, Герти спросила у пришедшей женщины ее фамилию.

— И что она ответила?

— Женщина назвалась миссис Гастингс.

— Пусть Герти придет сюда, — сказал Трэгг. — Я сам хочу поговорить с ней.

— Минутку, — вмешался Мейсон. — Герти не видела миссис Аделлу Гастингс. Она вошла сюда через мой персональный вход. Герти ее не видела.

— Тем лучше, — ответил Трэгг. — Посмотрим, сможет ли она опознать миссис Гастингс.

— Послушайте, — сказал Мейсон. — Это несправедливо.

— Несправедливо по отношению к кому? — спросил Трэгг.

— По отношению к миссис Гастингс. Герти не может опознать ее.

— Почему не может?

— Когда та женщина приходила в офис, она была в темных очках. В это время Герти была более или менее занята…

Внезапно Трэггу пришла идея. Он повернулся к Аделле Гастингс.

— У вас есть темные очки? — спросил он.

— Есть.

— С собой?

— Да.

— Наденьте их. Хочу посмотреть, как вы выглядите.

Мейсон кивнул Делле Стрит, которая набрала номер телефона Дрейка, выдала ему условный сигнал и повесила трубку.

Трэгг так внимательно следил, как Аделла Гастингс открывала свою сумку, доставала очки, надевала их, что не обратил внимания на звонок Деллы.

— Встаньте, — сказал Трэгг. Аделла Гастингс встала.

— Хорошо, — продолжал Трэгг. — Теперь мы сделаем следующее. Миссис Гастингс выйдет в коридор через эту дверь. Затем пройдет в приемную, не говоря ни слова. Герти будет там. Никто не должен произносить ни слова. Если Герти скажет: «Вчера здесь вы оставили сумку, миссис Гастингс», или что-то в этом роде, это будет полнейшим опознанием.

— Так не пойдет, — вмешался Мейсон. — Какое же это опознание?

— Почему не пойдет?

— Герти не знает, что речь пойдет об опознании. Она узнает ту женщину в любой молодой особе женского пола, на которой будут темные очки. Представьте себе, Герти посмотрит, увидит темные очки, и, поскольку они составляют самую заметную часть наряда и сразу же бросаются в глаза, она сразу же придет к заключению и…

— Вы хотите сказать, что не собираетесь разрешать своей клиентке участвовать в испытаниях подобного рода? — спросил Трэгг.

— Нет, — неохотно сказал Мейсон. — Я не хочу запрещать, но не считаю, что это справедливо.

— Хорошо, — сказал Трэгг. — Тогда мы сделаем так, как я сказал, независимо от того, считаете вы это справедливым или нет. Пойдемте со мной, миссис Гастингс.

Мейсон вздохнул.

— Хорошо, миссис Гастингс, — сказал он. — Я думаю, что здесь командует лейтенант Трэгг. Идите с ним.

Трэгг открыл дверь из кабинета в коридор, поклонился миссис Гастингс и сказал, хитро улыбаясь:

— Идите первой, моя дорогая.

Трэгг сделал знак Мейсону идти вместе с ним.

— Я хочу, чтобы вы тоже пошли, Перри, чтобы вы молчали. Будьте позади, никому не мешайте. Я хочу быть уверенным в том, что вы никому не подадите сигнала. И вы тоже, Делла. Я прошу, чтобы вы тоже пошли.

Только после того, как Мейсон и Делла выполнили указания лейтенанта Трэгга, он заметил толпу женщин перед дверью приемной Мейсона.

— Это… что это такое? — спросил Трэгг. — У вас что, коллективный выход или что-то подобное?

— Пойдемте посмотрим, — сказал Мейсон.

— Прежде всего, — сказал Трэгг, — пропустим вперед миссис Гастингс и…

Он осекся, поскольку все молодые женщины повернулись на звук его голоса. Все они были в темных очках.

— Что за черт, — воскликнул Трэгг.

Делла Стрит дала сигнал, одна из молодых женщин открыла дверь в приемную и вошла в нее.

Трэгг поспешил к группе, позабыв о миссис Гастингс.

— Я хотел бы знать, кто вы такие и что здесь делаете? — спросил он.

Мейсон шепнул Аделле Гастингс:

— Быстро смешайтесь с группой.

Трэгг подошел к входной двери как раз в то время, когда стал слышен голос Герти:

— Что случилось с вами вчера? Вы оставили свою сумку и…

Голос в недоумении умолк, поскольку она увидела, что за женщиной, к которой она обращалась с вопросом, входила другая, тоже в темных очках, а за ней шли следующая и следующая.

Мейсон подтолкнул Аделлу Гастингс, и она вошла в приемную вместе с другими.

Наконец Трэгг протолкнулся в комнату.

— Минутку, — сказал он, — минутку, Герти, видели ли вы одну из этих женщин ранее?

— Я… я… я думала… я не знаю… Сначала я думала, что той женщиной была вот эта, — сказала она, указывая пальцем. — Когда она вошла, я начала ее спрашивать, что случилось с ней вчера, почему она оставила здесь сумку… но сейчас… сейчас я ничего не понимаю.

— Хорошо, — сказал недовольно Трэгг. — Пожалуйста, встаньте все к стенке. Постройтесь в линию.

Как бы объясняя ситуацию, Мейсон сказал:

— Это лейтенант Трэгг из полиции. Если вы выполните все, что он скажет сейчас, вас больше задерживать не будут.

Женщины построились.

— Которая? — спросил Трэгг Герти.

— Я не знаю. Сначала я думала о первой вошедшей женщине, но сейчас я не знаю.

— Хорошо, — сказал Трэгг. — Все можете уйти. Мейсон многозначительно посмотрел на Аделлу Гастингс.

— Все свободны, — сказал он. — Повторяю: все.

— Подождите минутку! — воскликнул Трэгг. — Пусть миссис Гастингс останется.

— Хорошо, которая из них миссис Гастингс? — осведомился Мейсон.

— Не проделывайте со мной свои трюки, — сказал Трэгг.

— Выберите ее, если хотите поговорить с ней, — ответил Мейсон.

— Вы разговариваете с офицером полиции, Перри. Оставьте свои штучки.

Трэгг вышел вперед и безошибочно положил руку на плечо миссис Гастингс.

— Вы останетесь здесь, — произнес он.

— Пойдемте в мой офис, миссис Гастингс, — сказал Мейсон и первым направился по коридору к своему кабинету.

— Что у вас было на уме? — сказал в сердцах Трэгг. — Вы хотели сделать из меня чучело? Вы думали, что я не смогу выбрать миссис Гастингс из группы женщин, что я, беседовав с ней, не обратил внимания на ее одежду, цвет волос, форму плеч?

— Нет, — сказал улыбаясь Мейсон, — совсем не думал. Но вы без какого-либо труда выбрали именно ее. Это и было нужно мне, чтобы убедить присяжных в беспристрастности проведенного теста.

Трэгг в отчаянии смотрел на Мейсона.

— Иногда, — сказал он, — мне хочется забыть о нашей дружбе и принять против вас официальные меры. Я должен был бы знать вас и не попадаться в эту ловушку.

— Это не ловушка, — сказал Мейсон. — Это опознание. Любое опознаваемое лицо имеет право на то, чтобы он был при этом в составе группы лиц.

— Тогда почему вы не подождали, чтобы мы сделали это в полицейском управлении? — спросил Трэгг.

— Потому, — ответил Мейсон, — что там вы не стали бы собирать группу женщин. Вы хотели заставить Герти опознать человека только на основании ее воображения и темных очков.

Мейсон отпер ключом дверь, ведущую из коридора в свой офис, и придержал ее, чтобы прошли Аделла Гастингс, Трэгг и Делла Стрит.

— Я не настолько наивен, — сказал Трэгг. — Вы заранее условились с Герти, что она опознает госпожу Гастингс в первой женщине, которая войдет в приемную. Если бы у меня было что-то в голове, я должен был остановить всех женщин и пустить Аделлу Гастингс первой.

— Об этом Герти я не говорил ни слова, — запротестовал Мейсон. — Это было бы неэтично, непрофессионально и незаконно. Я не воздействовал на свидетеля и не пытался как-либо изменить ее показания. Герти правдива, она может поклясться в этом. Более того, это может сделать и Делла.

— Хорошо, хорошо, — устало сказал Трэгг. — В той сумке был револьвер?

— Да, был, — ответил Мейсон.

— Где он?

— В верхнем ящике моего стола.

— Возьмите его. Хотя… не надо. Просто выдвиньте ящик. Я сам его возьму.

Мейсон выдвинул ящик, застыл в изумлении, затем выдвинул ящик полностью.

— Вижу, — сказал Трэгг, — что это еще один ваш трюк. Так не пойдет, Перри. Давайте револьвер. Требую это официально.

Мейсон посмотрел на Деллу Стрит. Она покачала головой.

Он снял трубку телефона.

— Герти, ты не брала револьвер из моего стола?

— Что?.. Револьвер? Боже, конечно нет. Все утро я даже не заходила к вам в кабинет. Сегодня первой пришла Делла. Она знает, что я там не была.

— Спасибо, Герти.

Мейсон повесил трубку. Повернувшись к Трэггу, он произнес:

— Дело начинает приобретать весьма зловещий характер. Сейчас совершенно очевидно, что кто-то пытается заменить улики и облыжно обвинить миссис Гастингс в убийстве.

— Вижу, — сказал Трэгг. — А именно из этого револьвера убили ее мужа?

— Я не знаю, — сказал Мейсон.

— Но если не из этого, — сказал Трэгг, — зачем было брать его?

— Как зачем? — взорвался Мейсон. — Это ставит миссис Гастингс в опасную ситуацию. Пока не найдем тот револьвер, мы не сможем доказать ее невиновность.

— Но, с другой стороны, — заметил Трэгг, — пока мы не найдем револьвер, мы не можем установить ее вину.

Мейсон покачал головой.

— Трэгг, неужели вы думаете, что я настолько наивен, чтобы запутывать улики?

Трэгг улыбнулся:

— Давайте скажем так. Вы достаточно дерзки, чтобы сделать все для решения дела в свою пользу. Вы записали номер револьвера, что взяли из сумки?

Мейсон покачал головой.

— Как только я установил, что из револьвера недавно стреляли, я положил его в ящик стола. Я брал его, обернув руку носовым платком. Это был «смит-и-вессон» 38-го калибра.

Трэгг повернулся к миссис Гастингс.

— Теперь, миссис Гастингс, я хотел бы послушать вас. Начинайте с самого начала. Когда вы видели своего мужа в последний раз?

— Прошлую ночь я провела в своем доме.

— Прошлую ночь?

— Нет, позапрошлую.

— Что вы делали там, если собирались обосноваться на жительство в штате Невада, чтобы получить развод?

— Мы разводимся по-дружески. За проживание в Лас-Вегасе платит мой муж. Он был исключительно добрым человеком. Я думаю, что мы бы не разошлись, если бы не вмешательство со стороны других людей.

— Кого? — спросил Трэгг.

— Таких, например, как Хантли Баннер.

— Кто такой Баннер?

— Адвокат, который ведет дело моего мужа.

— Дело о разводе?

— Он ведет все дела.

— Вы еще не подали заявления о разводе?

— Нет, я еще не прожила необходимого срока в штате Невада.

— Вы оставались в дружеских отношениях со своим мужем?

— Да.

— Как случилось, что вы пришли навестить его и остались на ночь?

— Он попросил меня прийти и обсудить вопрос о разделе имущества. Он сказал, что у Баннера есть какие-то идеи относительно заключения соглашения о разделе имущества, что эти идеи слишком жестки. Мой муж сказал, что он хочет решить вопрос справедливо, чтобы я была довольна и мы расстались друзьями.

— Вы сказали, что ночь провели у него в доме?

— Да.

— В одной спальне?

— Нет, мы же проживаем раздельно. Я провела ночь в своей спальне. Я собиралась уйти в гостиницу, но Гарвин сказал, что это было бы неразумно, ведь в доме четыре пустые спальни, поэтому мне лучше остаться там.

— Утром вы его видели?

— Нет.

— В последний раз видели его, когда пошли спать?

— Да.

— Вы, конечно, знаете, где находится его спальная комната?

— Не говорите глупостей, лейтенант. Я была замужем за этим человеком восемнадцать месяцев.

— Когда вы ушли из дому?

— Я встала довольно рано, вышла через заднюю дверь, села в машину и уехала.

— В Лас-Вегас?

— Нет, не в Лас-Вегас, — ответила она.

— Тогда куда?

Поколебавшись немного, миссис Гастингс сказала:

— Я ушла из дому рано. По-моему, только это должно интересовать вас в данный момент.

— Я хочу знать, куда вы поехали, — настаивал Трэгг.

— Если вы не возражаете, ответила миссис Гастингс, — я не скажу вам ничего о том, куда я поехала из дому, пока не переговорю с мистером Мейсоном.

— А если я возражаю? — спросил Трэгг.

— Все равно не скажу.

— Пока я не хочу привлекать вас к ответственности за убийство, — сказал Трэгг.

— Даже не буду приглашать вас в полицейское управление для снятия показаний. Мы с вами должны заключить джентльменское соглашение, Перри. Обещайте мне, что эта женщина будет готова к допросу в любое время.

Мейсон повернулся к Аделле Гастингс:

— Это означает, что вы не сможете поехать в Лас-Вегас.

— Как долго я должна оставаться в Лос-Анджелесе?

— В течение сорока восьми часов, — ответил Трэгг.

— Хорошо, — сказала она. — Я буду в городе.

— Где вы остановитесь? — спросил Трэгг.

— Пока не знаю. Очевидно, в отеле.

— Поддерживайте связь с Мейсоном, сказал Трэгг.

— Да, конечно.

— Что касается вас, Мейсон, — сказал Трэгг, — то ситуация несколько иная. Если вы скажете мне, что положили револьвер в ящик своего стола с добрыми намерениями, а оружие исчезло без вашего ведома и вы не знаете, где оно, то на данном этапе мне этого достаточно. Но хочу предупредить вас: этого будет недостаточно для окружного прокурора. Гамильтон Бюргер посчитает, что это очередной фокус-покус с вашей стороны, и он, возможно, поставит перед вами ультиматум: или предъявите оружие, или предстанете перед присяжными заседателями.

— Меня не волнует мнение Гамильтона Бюргера, — ответил Мейсон. — Я положил револьвер в ящик своего стола.

— И этот ящик сейчас пуст? — спросил Трэгг.

— Да, конечно.

— В столе есть еще пустые ящики?

— Нет, — ответил Мейсон. — Этот ящик предназначен для срочных дел, которые требуют немедленных и решительных действий.

— Револьвер как раз подходит под ваше определение, — многозначительно произнес Трэгг. — Дело требует срочных действий, притом немедленных.

— Я постараюсь выяснить, что случилось, — сказал Мейсон. — Вы же знаете, что замки в дверях не защищают от проникновения в помещение. Многофункциональным ключом можно открыть практически любую дверь на нашем этаже.

— У кого есть многофункциональные ключи?

— У сантехника, уборщиц, честно говоря, не знаю. Я свяжусь с людьми, которые обслуживают здание, и все перетрясу.

— Конечно, лучше перетрясти, — сказал Трэгг через плечо.

Он поклонился Аделле Гастингс и вышел. Мейсон повернулся к Аделле.

— Вы убили своего мужа? — спросил он.

— Нет.

— Есть ряд моментов в вашем рассказе, которые кажутся надуманными и вызывают подозрение.

— Я знаю, — ответила она, — но ничем не могу помочь. Я рассказала правду. Сами видите, что получается. Кто-то пытается навязать мне преступление. Кто-то украл мою сумку. Из сумки этот человек взял ключи от моей квартиры. Тот, кто украл сумку, вошел в мою квартиру в Лас-Вегасе, украл револьвер…

— И убил из него вашего мужа, — заключил Мейсон, поскольку голос Аделлы Гастингс прервался от волнения.

— Да, похоже, что так, — ответила она.

— Ваш муж был убит в постели, очевидно, во время сна? — спросил Мейсон.

Она кивнула.

— Это означает, — сказал Мейсон, — что убийство совершил человек, который бывал у вас в доме и которому доверяют. Хорошо, — продолжал Мейсон. — Вы хотите обратить мое внимание на человека, который украл вашу сумку. Но ранее вы рассказывали мне, что ваш муж держал ключ от квартиры в своем офисе, с тем чтобы по его звонку кто-то мог пойти в дом и взять необходимые ему вещи.

Она вновь кивнула.

— Тогда это может означать, что кто-то взял ключ в офисе и вошел в дом. Сколько человек работают в офисе вашего мужа?

— Всего около двадцати — тридцати человек.

— И кто из них имел доступ к ключу?

— Ключ от дома хранился в шкафу, а ключ от шкафа был у менеджера.

— Это означает, что, если мужу нужно было что-либо взять из дома, он звонил менеджеру, который должен был исполнить его просьбу.

— Нет, не совсем так. Менеджер брал ключ из шкафа и кого-то посылал на квартиру мужа.

— Кого именно?

— Любого. Это мог быть посыльный или одна из секретарей.

— А это означает, — сказал Мейсон, — что любой человек, которому менеджер передавал ключ, мог зайти в мастерскую и сделать дубликат ключа.

— Да, это верно, — сказала она. — Но нужно учитывать, что людям, работающим в офисе мужа, он полностью доверял.

— До замужества вы работали у него секретарем?

— Да.

— Он был холостяком?

— Нет.

— Он был до этого женат?

— Да.

— Он был вдовцом?

— Нет. Он был разведен.

— Что случилось с его первой женой?

— Это была не первая жена, вторая, — сказала Аделла Гастингс. — Его первая жена умерла. Вторая жена? Они развелись.

Мейсон задумчиво посмотрел на Аделлу Гастингс.

— Развод расчистил вам дорогу для брака?

— Да.

— Кто подавал на развод?

— Жена.

— Вопрос о разводе был решен на дружеской основе?

— Определенно нет.

— Упоминалось ли ваше имя во время бракоразводного процесса?

— Да.

— Где был оформлен развод?

— В штате Невада.

— В Лас-Вегасе?

— Нет, в Карсон-Сити.

— Когда это было?

— Около девятнадцати месяцев назад.

— И как только было принято решение о разводе, вы с мистером Гастингсом поженились?

— Да.

— Что вам известно о его второй жене? Она обо всем забыла и вновь вышла замуж или?..

— Она ни о чем не забыла, — резко ответила Аделла Гастингс. — Она ненавидит даже то место, по которому я прошла. Она делает все, чтобы доставить мне неприятности. Вот это причина… Как только я узнала, что в мою сумку подложили револьвер, я постоянно думала о ней.

— Где она сейчас живет?

— Я не знаю.

— Под какой фамилией она проживает?

— Гастингс. Она не выходила больше замуж.

— Я имею в виду ее имя?

— Ее зовут Минерва Шелтон Гастингс. Она одна из самых отвратительных, двуличных ханжей, которых я когда-либо видела.

— Она любила Гарвина Гастингса?

— Ее единственная любовь — это она сама, Минерва Шелтон Гастингс. Она двуликий, отвратительный, хитрый, расчетливый, эгоистичный человек.

— Любила ли она Гарвина Гастингса?

— Ей очень нравилась мысль получить большую сумму денег.

— И она получила желанные деньги?

— Несомненно, да.

— Каково состояние Гарвина Гастингса?

— Боже, да я об этом не имею представления. Может быть, два-три миллиона долларов.

— Сколько же получила Минерва?

— Двести пятьдесят тысяч.

— Наличными?

— Да.

— Даже если она любила Гарвина Гастингса, — сказал Мейсон, — она получила хороший куш, и непонятно, почему она должна к вам плохо относиться.

— Для этого есть причины. Она «посадила его на крючок», и, если бы не я, она бы к этому времени очистила его до цента.

— Как это возможно?

— Она бы отравила его.

— Вы имеете в виду, что убийство совершила Минерва?

— Мистер Мейсон, поймите меня правильно. Минерва не остановится ни перед чем. Она амбициозна, хитра, вероломна, изобретательна и нагла.

— Тогда, возможно, она явилась автором всей этой комбинации?

Аделла Гастингс кивнула.

— Но с какой целью? — спросил Мейсон.

— Чтобы отомстить мне.

— Это означает, что она приложила максимум усилий и разработала обширный план, чтобы разделаться с вами, не так ли?

— Если мне дадут срок тюремного заключения, — сказала Аделла Гастингс, — Минерва будет счастлива до небес.

— Тут речь может идти даже о чем-то более солидном. Составлял ли Гарвин завещание, когда она была замужем за ним? Возможно, он все оставлял ей?

— Да, оставлял!

— Аннулировал ли он это завещание, составив новое?

— Он говорил мне, что собирается это сделать.

— Когда он говорил?

— Через несколько дней после того, как мы поженились.

— В документе о разделе имущества, о котором говорил мне Хантли Баннер, указывалось, что вы должны получить по завещанию Гарвина пятьдесят тысяч долларов.

Она кивнула.

— Я думаю, что эта сумма была указана в документе о разрешении вашего с мужем спора.

— Да. После развода со мной он, естественно, не собирался делать меня единственной наследницей имущества.

— Но старое завещание еще не выполнено?

— Я не знаю.

— Вы бы знали, если бы он составил новое завещание в вашу пользу?

— Он мне говорил о подобном намерении. Естественно, старое завещание он не оставил в силе.

— В любом случае ваш выход за него замуж делает прежнее завещание недействительным. При условии, конечно, что ваш брак был законным.

— Естественно, он был законным. Почему вы поднимаете этот вопрос?

— Это образ мышления юриста, — сказал Мейсон. — Приходится учитывать все возможные варианты. Почему ваш брак оказался столь недолговечным?

— Он… я… Он был значительно старше меня.

— На сколько лет?

— На пятнадцать лет.

— Он знал об этом, когда брал вас в жены?

— Конечно.

— Тогда это не имеет никакого значения.

— Мистер Мейсон, для меня довольно болезненно вновь проходить через все это. Я была личные секретарем Гарвина. Он женился на Минерве. Постепенно он начал осознавать, что Минерва — бесстыдная, эгоистичная, расчетливая и опасная женщина. Естественно, что он начал все больше доверять мне, а я — симпатизировать ему. Я думаю, что нас обоих охватило чувство взаимной привязанности. Мы оба оказались как бы под гипнозом обстоятельств и начали постепенно осознавать, что возникла сильная взаимная симпатия. У нас развилась романтическая привязанность друг к другу. Мистер Мейсон, я не хотела бы больше говорить на эту тему. Эти страницы жизни для меня закрыты.

— Вы можете думать, что они закрыты, — возразил Мейсон, — но до того, как вы покончите с этим делом, книгу вновь откроют. Эти страницы будут в центре внимания общественности, и их будут листать одну за другой. Они появятся на первых полосах основных газет города.

Она посмотрела на Мейсона с нескрываемой тоской в глазах и внезапно резко поднялась:

— Мистер Мейсон, я иду в отель. По телефону сообщу, где остановлюсь.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — устраивайтесь. Ни в коем случае не вздумайте уехать из города или скрыться, потому что это дает в руки обвинения сильное оружие против вас. В вашем случае отъезд из города будет истолкован как доказательство вашей вины. Полиции хотелось бы, чтобы вы приняли какие-то меры, чтобы скрыться. Именно поэтому Трэгг не арестовал вас и не пригласил в полицейское управление для снятия допроса. Под честное слово он оставил вас на свободе в городе, надеясь, что вы попытаетесь скрыться, по крайней мере попытаетесь уехать в Неваду. В этом случае они остановят вас еще на территории штата Калифорния и под арестом доставят обратно в город, заявив, что вы предприняли попытку бежать.

— И попытка побега будет использована в суде?

— Да, как доказательство вашей вины.

— Спасибо, что рассказали мне об этом, — заявила миссис Гастингс. — Обещаю, что я не нарушу своего слова.

## Глава 6

Как только Аделла Гастингс вышла из кабинета Мейсона, адвокат сказал Делле Стрит:

— Свяжись с Полом Дрейком, Делла. Попроси его сразу же зайти ко мне.

Делла Стрит набрала номер и, положив на место телефонную трубку, сказала:

— Он идет сюда.

Через тридцать секунд раздался условный стук в дверь, и Делла Стрит впустила в кабинет Пола Дрейка.

— Здравствуй, красавица, — сказал Дрейк. Повернувшись к Мейсону, Пол спросил: — Тебе нужны какие-либо дополнительные данные о владельцах тех двух машин из штата Невада, Перри?

— Я еще не знаю, — ответил Мейсон. — У меня есть для тебя срочная работа.

— Какая?

— В ящике стола у меня был револьвер, — сказал Мейсон. — Кто-то украл его или сегодня ночью, или рано утром, до открытия офиса. Я хочу, чтобы ты выяснил, кто украл револьвер, и вернул его мне.

— Это важно?

— Очень важно. Если я не получу револьвер обратно, меня обвинят в сокрытии улик.

— Интересно, как это можно сделать?

— Я еще не знаю, — ответил Мейсон. — Мой рассказ и рассказ моей клиентки звучат почти неправдоподобно, и, если соединить их вместе, получится фантастическая история, в которой хороший, обладающий сарказмом окружной прокурор наделает столько дыр, сколько их не сыщешь и в швейцарском сыре.

— И смею тебя уверить, — сказал Дрейк, — есть такой окружной прокурор, который в полной готовности ждет такой возможности.

— Да, есть, — подтвердил Мейсон.

— У тебя есть какие-то идеи? — спросил Дрейк.

— Я думаю, — сказал Мейсон, — револьвер украл человек, который был хорошо осведомлен о том, что он собирается делать. Мне не хотелось бы этого говорить, Пол, но у меня есть серьезные подозрения, что моя клиентка, Аделла Гастингс, имеет к краже определенное отношение. Очевидно, она была здесь и взяла револьвер.

— Что тебя наводит на эту мысль?

— Во-первых, она знала, где лежит револьвер.

— Если у тебя есть оружие, — заметил Дрейк, — его можно хранить только в двух местах: в сейфе и в ящике стола.

— Я знаю, — ответил Мейсон, — но нет никаких следов, что здесь, в кабинете, что-то искали.

— Нет никакой необходимости устраивать обширный поиск. Если бы я искал оружие, то в первую очередь я бы заглянул в верхний правый ящик стола.

— Мне не кажется, что здесь работал профессиональный взломщик, — сказал Мейсон. — Думаю, что замки не повреждены. Кто-то, очевидно, вошел сюда или ночью, или рано утром. Вечером сюда никто не может прийти, не зарегистрировавшись в журнале, который находится у лифтера, не указав, кого он хочет посетить и время прихода. При выходе из здания посетитель должен проставить время и расписаться.

Дрейк кивнул.

— Если это случилось вечером, под подозрение подпадает много людей. Значительное число адвокатов приходит сюда после ужина для встречи со своими клиентами или наведения справок в библиотеке. У меня возникает подозрение, что кража была совершена утром. Поэтому прежде всего необходимо проверить записи в журнале, посмотреть, кто приходил сюда рано утром.

— Как рано?

— Начни с двух-трех часов утра. Да это и не важно. Возьми первого посетителя.

— Хорошо, — сказал Дрейк. — Я приступаю к делу. Это не займет много времени. Если хочешь, могу принести журнал сюда.

— Иди возьми его, — сказал Мейсон. — Но у меня к тебе еще одно дело. Я хочу, чтобы ты проверил Минерву Шелтон Гастингс. Это вторая жена Гарвина Гастингса. Его третья жена, Аделла Гастингс, моя клиентка. Для твоего сведения, Гарвин Гастингс был обнаружен сегодня мертвым. Его убили. Во время сна в голову были произведены два выстрела. Мне хотелось бы прояснить прошлое Минервы Гастингс.

— Хорошо, — сказал Дрейк. — Я поручу это дело своим людям, а сам спущусь вниз за регистрационным журналом, если ты не возражаешь.

— Нет, не возражаю.

Дрейк вышел, а Мейсон, задумчиво нахмурившись, начал мерять шагами свой кабинет.

— Это, должно быть, случилось утром, — сказал он как бы про себя, продолжая ходить по кабинету, опустив голову и устремив взгляд вниз.

Внезапно он повернулся:

— Делла, когда у нас убирают помещения?

— Вы имеете в виду эти офисы?

— Да.

— На этом этаже — утром. Этажом ниже — ночью. Оба этажа убирает одна и та же женщина.

— Мне кажется, что они производят уборку утром, — сказал Мейсон. — В разное время ночью мы были на работе и никогда не видели уборщиц.

— Думаю, что они начинают уборку около шести часов утра, — сообщила Делла.

— Что ты скажешь о женщинах-уборщицах? Можно ли их подкупить или обмануть?

— Обмануть, очевидно, да, — сказала Делла. — Подкупить — вряд ли. Они довольно ответственные люди.

Адвокат кивнул, продолжая ходить по кабинету. Дрейк постучался в дверь. Делла впустила его.

— Я думаю, мы на правильном пути, первая крыса уже бросилась из ящика, — сказал Дрейк.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Мейсон.

— Мое детективное агентство открыто круглосуточно, — пояснил Дрейк. — Это необходимо для того, чтобы работающие вечером сотрудники могли прийти сюда и написать свои отчеты. Фактически с 10—11 часов вечера до 7 часов 30 минут — 8 часов утра мы никого здесь не видели. Каждое утро я прихожу на работу к восьми часам, — продолжал Дрейк, — прошу, чтобы к этому времени были готовы отчеты сотрудников, работавших ночью. Поэтому многие из них приходят на работу в 6 часов 30 минут — 7 часов, печатают свои отчеты, а затем идут завтракать.

Мейсон кивнул.

— Из записи в журнале следует, что сегодня утром в шесть часов некий Сидней Белл приходил в наш офис. Но Сидней Белл мне неизвестен. Я никого не знаю под такой фамилией, такой сотрудник в моем бюро не работает. Однако записи в журнале моего офиса показывают, что Сидней Белл в шесть часов утра к нам не приходил. Фактически в офисе находилось только два-три сотрудника, которые готовили свои отчеты.

— В журнале есть запись Сиднея Белла?

— Да-да, есть. Сидней Белл пришел в 6 часов, ушел из здания в 6 часов 15 минут.

— И указал, что приходил в твое бюро?

— Именно так.

— Давай разыщем женщину, которая убирает этот офис, — сказал Мейсон. — Узнай ее адрес, найди лифтера, который работал утром, и получи у него описание Сиднея Белла.

— Я уже сделал это, — сказал Дрейк. — Рано утром лифты обслуживал один из помощников главного швейцара. Он хорошо помнит Белла. Это высокий человек в темном костюме, с атташе-кейсом, в темных очках. Это-то и вызвало удивление лифтера. По его мнению, темные очки в шесть часов утра — довольно странно.

— Это не совсем так, — сказал Мейсон. — В данном случае темные очки использовались для маскировки. Фактически это очень эффективное средство, Пол. А как относительно той уборщицы?

Дрейк ухмыльнулся:

— Я позаботился и об этом. Эту женщину зовут Мауде Г. Крамп. У нее есть телефон, поэтому я сэкономил немного твоих денег.

— Каким образом?

— Я беседовал с ней по телефону. Она говорит, что это был высокий человек в темном костюме, в темных очках, с атташе-кейсом. Крамп в это время убирала ваш офис. Этот человек вел себя очень уверенно. Он сказал: «Доброе утро. Сегодня рано утром я должен улететь в Аризону, поэтому мне необходимы некоторые документы. Думаю, что вы уже привыкли вставать рано утром, но для меня это большая трудность».

— Подожди, — сказал Мейсон. — Ведь дверь в мой кабинет была, очевидно, закрыта. Когда убирают офисы, двери они обычно закрывают.

— Он постучал, сказал, что забыл свой ключ, дал ей пять долларов, похлопал по спине. Он запомнился ей как настоящий джентльмен.

— Он не сказал, что его зовут Перри Мейсон?

— На словах — нет, но своими действиями, несомненно, давал понять.

— Пол, вновь свяжись по телефону с Мауде Крамп. Попроси ее прийти в мой офис. Скажи, что она может заработать некоторую сумму денег. Я хочу поговорить с ней. Скажи, что, возможно, ей придется подождать пару часов, но за каждый час ей заплатят пятнадцать долларов.

— Сейчас сделаю. Еще что-нибудь, Перри?

— Спасибо, пока все, — ответил Мейсон.

— Хорошо, ухожу вновь в «соляные копи», — сказал Дрейк.

Он открыл дверь кабинета и вышел. Мейсон повернулся к Делле:

— Теперь в этом деле появился мужчина, Делла. Она кивнула.

В течение некоторого времени Мейсон молчал, затем сказал:

— Ты заметила тон, которым Аделла Гастингс разговаривала по телефону с Симли Бисэном?

— Да, конечно. Это был теплый, очень дружеский тон.

— Вот именно. Человек, который приходил к нам в офис, находился в здании всего десять минут. В течение этого времени он должен был подняться наверх, постучать в дверь, договориться с уборщицей, войти в кабинет, взять оружие и выйти. И сделать все это за десять минут. Конечно, он мог, как и Пол, предполагать, что оружие должно находиться где-то в моем столе. Но то, как все действия были спланированы, наводит на мысль, что он точно знал, где лежит револьвер.

— Я как-то не улавливаю направления вашей мысли, — сказала Делла.

— Если бы он предполагал длительный поиск оружия, — объяснил Мейсон, — он бы, очевидно, сказал уборщице, что ему нужно поработать, и попросил бы ему не мешать. Этого он не сделал. Он лишь сказал, что хочет поспеть на утренний рейс и зашел, чтобы взять некоторые документы. Это означает, что он рассчитывал на быстрые действия: прийти, взять и уйти.

— Точно! — воскликнула Делла. — Теперь я начинаю все понимать.

— Позвони в офис Гастингса, Делла, — попросил Мейсон. — Можно ли поймать Симли Бисэна до того, как он уйдет на обед.

Делла набрала номер телефона и, подождав немного, сказала:

— Пожалуйста, позовите Симли Бисэна. Скажите, что звонят из офиса Перри Мейсона. Мистер Мейсон — это адвокат.

Подержав немного трубку, она кивнула Мейсону и сказала:

— Пошли искать. Он сейчас подойдет. — И в трубку: Здравствуйте, мистер Бисэн. Говорит Делла Стрит, секретарь Перри Мейсона. Мистер Мейсон хотел бы поговорить с вами. Момент.

Взяв трубку своего телефона, Мейсон сказал:

— Здравствуйте, мистер Бисэн. Я хотел бы переговорить с вами, как только это будет возможно. Я понимаю, что для вас это очень трудное утро, но создалась довольно неприятная ситуация, и я думаю, что вы можете помочь миссис Гастингс, или, выражаясь по-другому, помочь не допустить несправедливое решение.

— Если что-то смогу сделать, я готов, мистер Мейсон, — ответил Бисэн. — Я был близок к мистеру Гастингсу во время его жизни и, конечно, не раз встречался с миссис Гастингс, особенно когда она работала здесь. Поэтому я все сделаю, чтобы помочь ей.

— Можете ли вы подойти ко мне в обеденное время? — спросил Мейсон.

— Я как раз хотел уходить на обед. Я могу пообедать позднее. Хорошо, я иду.

— Большое спасибо, мистер Бисэн. Я жду вас, — сказал Мейсон.

Адвокат положил трубку и посмотрел на Деллу:

— Удивительно, что он даже не спросил, где находится мой офис.

— Конечно, — сказала Делла, — адрес он мог бы посмотреть в справочнике.

— Но это заняло бы определенное время, а он торопился. Проще было бы спросить: «Где находится ваш офис?» Но он не сделал этого. Значит, адрес он знает. Позвони Полу, попроси его связаться с миссис Крамп. Пусть она сразу же придет к нам. Скажи, что ей придется ждать лишь несколько минут. Сообщи Герти, что она может идти обедать. Ты займешь ее место. Если мистер Бисэн придет раньше миссис Крамп, проводи его в мой кабинет, затем возвращайся и жди миссис Крамп. Как только она придет, дай мне знать.

Делла Стрит кивнула.

— Заказать бутерброды? — спросила она.

Мейсон ухмыльнулся.

— Мы на диете Пола Дрейка. Закажи из ресторана, что внизу, пару бутербродов.

— Со всевозможной приправой?

— Со всевозможной, — ответил Мейсон. — Каждый кусочек пойдет на пользу.

## Глава 7

Зазвонил телефон Мейсона. Сняв трубку, адвокат услышал голос Деллы Стрит:

— Пришел Симли Бисэн. Он говорит, что вы ждете его.

— Проводи его.

Чуть позднее Делла открыла дверь, и в кабинет Мейсона вошел высокий мужчина лет тридцати пяти в темном костюме. У него были темные вьющиеся волосы и проницательные карие глаза.

Протянув для приветствия руку, Бисэн сказал:

— Здравствуйте, мистер Мейсон. Рад познакомиться с вами.

— Взаимно, — сказал Мейсон, пожимая Бисэну руку. — Садитесь, пожалуйста.

Бисэн сел в кожаное кресло.

— Мне нужна некоторая информация, — начал Мейсон. — Мне она необходима сейчас, и я полагаю, вы как раз тот человек, который может ее дать.

— Сделаю все, что могу.

— Я, конечно, понимаю, что вы, как ведущий сотрудник обширной фирмы Гастингса, имеете; много обязанностей, и возможно, это не самый подходящий день, чтобы отнимать у вас время. Тем не менее я считаю, что мой вопрос имеет для вас большое значение. Я также понимаю, что вы лояльны к своему покойному хозяину, но думаю, что вы, как честный человек, не будете возражать против того, чтобы ответить на ряд вопросов.

— Продолжайте, — откликнулся Бисэн. — Готов сделать все, что могу. — Затем добавил многозначительно: — В то короткое время, которое я могу оторвать от своих дел. Вы же понимаете, что мне еще придется отвечать на много вопросов.

— Да, я понимаю. Постараюсь быть максимально краток. Вы долго работали у мистера Гастингса?

— Около двенадцати лет.

— Вы знали первую жену мистера Гастингса?

— Да.

— Она умерла?

— Да.

— А вторую жену вы тоже знаете?

— Ее зовут Минерва Гастингс, — ответил Бисэн.

— Да, я знаю ее.

— Вы не могли бы высказать свое мнение о ней? — спросил Мейсон.

Бисэн посмотрел сначала на ковер, затем перевел взгляд на Мейсона.

— Нет, — ответил он.

— И конечно, вы знаете Аделлу Гастингс?

— Да.

— Что вы о ней могли бы сказать? — спросил Мейсон.

— Я знаю Аделлу с тех пор, как она пришла работать в нашу фирму, — начал Бисэн. — Это прекрасная женщина. Она была секретарем мистера Гастингса до того, как он женился на ней.

— Был какой-то, как я полагаю, скандал? — спросил Мейсон. — Упоминалось ли ее имя?

Бисэн начал что-то говорить, потом остановился, потрогал челюсть кончиками своего большого и указательного пальцев:

— Я не хочу, чтобы на меня ссылались, мистер Мейсон. Я вкратце изложу вам ситуацию. Первая жена Гастингса была прекрасной женщиной. После ее смерти Гастингс чувствовал себя очень одиноким. Он смотрел на женщин и на брак с позиций своей покойной жены. Затем встретил Минерву. Ему даже не приходило в голову, что брак с ней будет коренным образом отличаться от брака с первой женой. Он оказался слабым человеком.

— Вы имеете в виду, что Минерва проявила агрессивные черты? — спросил Мейсон.

— Я не сказал этого, — ответил Бисэн.

— Конечно, не такими словами.

— Пусть останется так, как я сказал.

— Продолжайте. Что вы скажете об Аделле Гастингс?

— Мистер Гастингс мыслил о браке в свете того счастливого времени, которое он испытал со своей первой женой. Реальность обрушилась на него после заключения второго брака.

Аделла была его секретарем. Все мы видели страдания мистера Гастингса, а страдал он неизмеримо. Я думаю, он начал доверять свои дела Аделле, и чем дальше, тем больше. Близкая дружба переросла в любовь.

— И конечно, Минерва выходила из себя, — сказал Мейсон.

Симли Бисэн быстро взглянул на него.

— Совсем не обязательно, — сказал он.

— Что вы имеете в виду? — спросил Мейсон.

— Конечно, можно допускать, что Минерва не смотрела на брак с Гастингсом с точки зрения вечных категорий. Она рассчитывала с помощью этого брака улучшить свои финансовые дела.

Поимейте в виду, мистер Мейсон, я не говорю, что такова обстановка сейчас. Но когда-то именно так и было. Минерва следила за развитием событий с большим удовлетворением, поскольку это давало ей возможность получить развод, выглядеть в качестве пострадавшей женщины, выставить Гарвина Гастингса в неприглядном свете и получить в качестве алиментов большую сумму денег.

В то время как между Гарвином и Аделлой стали складываться близкие отношения, Минерва уехала на восток страны навестить своих родственников. Все служащие Гарвина Гастингса считали, что Минерва специально закрывала глаза и создала условия сближения Гарвина с Аделлой.

— И затем? — спросил Мейсон.

— Затем последовали взрыв, взаимные обвинения. Минерва уехала в Карсон-Сити, штат Невада, чтобы устроиться там на шестинедельное жительство, необходимое для получения развода. Через неделю после получения Минервой развода Аделла и Гарвин поженились.

— Что случилось с Минервой?

— Она проживает в Лос-Анджелесе.

— Вы иногда видитесь с ней? — спросил Мейсон.

— Нет, но время от времени я разговариваю с ней по телефону. Знаете, по соглашению о разделе имущества она получила крупную сумму денег и некоторую собственность, и, поскольку все это мне хорошо известно, Минерва иногда звонит мне для выяснения интересующих ее вопросов.

— Как она ведет себя? — спросил Мейсон.

— Думаю, что она не любит меня. Ее любимец Коннели Мейнард, генеральный менеджер Гастингса. Они хорошо знают друг друга.

— Как давно они знакомы?

— Довольно давно.

— Еще до выхода замуж за Гастингса?

— Мне кажется, что у них были общие друзья.

— Как хорошо они знают друг друга?

— Мне это неизвестно.

— Можете ли вы высказать свое мнение о том, нет ли в их отношениях чего-либо большего, чем дружба?

Поколебавшись немного, Бисэн сказал:

— Не знаю. Гадание по этому вопросу пользы не принесет.

— Где сейчас проживает Минерва Гастингс?

— Она проживает то здесь, в Лос-Анджелесе, то у своих друзей в штате Невада. Она неугомонна. Приезжает и уезжает.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Мне нужно знать ваше мнение: она любит Коннели Мейнарда?

Подумав немного, Бисэн ответил:

— Она любит власть, любит деньги, любит себя. Все прочее значения не имеет.

— В целом вы знаете, что произошло здесь вчера, — сказал Мейсон. — Какая-то женщина, назвавшаяся миссис Гастингс, оставила здесь, в офисе, сумку, а в сумке находился револьвер.

— Да, я понимаю, — сказал Бисэн.

— Эта женщина была в темных очках, которые затрудняют ее опознание.

— Это я тоже понимаю.

— Как вы думаете, не была ли эта женщина Минервой Гастингс?

Бисэн задумался.

— Вы знаете, — сказал он, — Минерва очень находчива, смела и проницательна. Если бы она занялась подобной операцией, она бы все тщательно спланировала, все до мельчайших деталей.

— Очевидно, все и было так спланировано. Бисэн ничего не сказал.

В это время резко зазвонил телефон. Мейсон снял трубку.

Послышался голос Деллы Стрит:

— Пришла миссис Крамп.

— Понял, — сказал Мейсон. — Думаю, нам нужно продолжить свои действия.

— Означает ли это, что я должна послать ее к вам.

— Да, — сказал Мейсон.

Мейсон выдвинул ящик своего стола, достал темные очки и, протянув их Бисэну, сказал:

— Вы не возражаете надеть их?

— Зачем?

— Хочу посмотреть, изменится ли ваша внешность.

Поколебавшись немного, Бисэн надел очки. Мейсон критически осмотрел его. В это время открылась дверь кабинета и Делла Стрит сказала:

— Миссис Крамп.

— О, здравствуйте, миссис Крамп, — сказал Мейсон. — Проходите, присаживайтесь.

Миссис Крамп, полная пятидесятилетняя женщина, прошествовала к столу. Симли Бисэн торопливо схватился за темные очки.

— Что случилось, мистер Мейсон? Разве вы не улетели в Аризону?

Бисэн болезненно улыбнулся и, кивнув головой в сторону Мейсона, сказал:

— Вот тот человек — мистер Мейсон. А меня зовут Симли Бисэн.

— Почему? Разве не вы… Почему, вы же как раз…

— Я думаю, это как раз тот человек, миссис Крамп, — сказал Мейсон. — Это все, что нам пока нужно. Если вы вернетесь в приемную, мисс Делла, мой секретарь, выпишет вам чек за ваши услуги. Мне не хотелось беспокоить вас, но…

— Все нормально, все хорошо, — сказала она. — Рада была вам помочь.

Она посмотрела на Симли Бисэна с нескрываемым отвращением, повернулась и неуклюже вышла из кабинета.

Мейсон плюхнулся в свое кресло, закурил сигарету, протянул руку за темными очками. Он сидел, не говоря ни слова. Подавляющей тишины не выдержал Симли Бисэн.

— Хорошо, — промолвил он. — Считаю, что это была не очень удачная попытка с моей стороны помочь миссис Гастингс.

— Каковы ваши отношения с Аделлой Гастингс? — спросил Мейсон. — Насколько вы дружны?

— В наших отношениях нет ничего интимного, если вы это имеете в виду. Но, мистер Мейсон, я сам подставил для себя ловушку. Полагаю, что я сейчас попал в крайне трудное положение.

Адвокат молча сидел за столом, ожидая продолжения речи Бисэна.

— Хорошо, — сказал он. — Я расскажу обо всем, тем более что вы уже и так все знаете. Я живу в мире Аделлы Гастингс. Я… я люблю ее.

— Когда у вас возникло это чувство? — спросил Мейсон.

— Меня потянуло к ней с первой минуты, когда она вошла в мой кабинет. Я не могу сказать, что это любовь с первого взгляда, но я был очарован ею.

— И назначили ей свидание? — спросил Мейсон. Бисэн пожал плечами.

— Какие шансы имеет какой-то служащий, когда в женщину влюбляется босс?

— Это зависит… — начал Мейсон. — В значительной степени это зависит от женщины.

— Я не думаю, что Аделла понимала мое отношение к ней.

— Понимает ли она это сейчас? — спросил Мейсон.

— Не знаю. О своих чувствах я ей никогда не говорил. Она относится ко мне дружески, внимательно. В целом очень хорошо.

— Она рассказала вам, что случилось с ее сумкой и револьвером?

— Да. После вашего отъезда из Лас-Вегаса меня стал сильно беспокоить звонок Аделлы, который она сделала мне, когда вы еще были там. Поэтому я перезвонил ей и попросил рассказать о случившемся.

— И она рассказала?

— Но не по телефону. Она сказала, что собирается приехать в Лос-Анджелес.

— Она встретилась с вами рано утром?

— Да, в пять часов утра, — ответил Бисэн. — Мы вместе позавтракали. Боже, что я говорю? Я сам сую свою шею в петлю, равно как и ее. Я никогда не думал, что так получится.

— Масса различных событий происходит в делах, связанных с убийством, — заметил Мейсон.

— Я только хотел помочь, — сказал Бисэн. — Вероятно, я не смог сделать это достаточно хорошо.

— Конечно нет, — ответил Мейсон. — Плохо не только для Аделлы Гастингс, но и меня вы поставили в трудное положение. Откуда вы знали, где находится револьвер.

— Аделла сказала мне, куда вы его положили.

— Значит, она знала, что вы собираетесь прийти сюда и взять его?

— Боже! Конечно нет. Об этом она не имела ни малейшего представления. Она обо всем рассказала мне и спросила, что ей делать. Она не знала, что я собираюсь предпринять.

— Она сказала вам, что именно она оставила сумку в моем офисе?

— Нет-нет. Неужели вы не понимаете? Именно по этой причине я решил сделать то, что сделал. Аделла сказала, что ее сумку украли, тогда в ней револьвера не было, и что револьвер был найден в сумке, которую у вас в офисе оставила женщина, назвавшаяся Аделлой Гастингс. Мне сразу стало ясно, что на нее «вешают» преступление.

— В то время вы еще не обнаружили тело Гарвина Гастингса?

— Нет, конечно нет. Поразмыслив, я пришел к выводу, что что-то случилось и с помощью этого револьвера было совершено какое-то преступление и делается продуманная попытка обвинить в его совершении Аделлу Гастингс.

— Поэтому вы решили сделать все возможное, чтобы выгородить Аделлу?

— Давайте поразмыслим, мистер Мейсон. Я чувствовал, что кто-то пытается причинить Аделле большие неприятности. Я понимал, что могу как-то нарушить кем-то разработанный план.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — А где револьвер?

— Я спрятал его так, что его никто не найдет.

— Мне нужно найти его, — сказал Мейсон.

— Что вы имеете в виду?

— Нужно найти этот револьвер и передать его в полицию, — сказал Мейсон. — Разве вы не понимаете случившегося. Вы втянули меня в это дело. Я все рассказал полиции о револьвере. Мне пришлось. Револьвер — это улика. Я адвокат. Я не могу скрывать улик. Вы гражданин этой страны. Вы также не можете скрывать улик. Вы поставили себя в такое положение, когда стали соучастником преступления. Вас могут осудить по обвинению в попытке скрыть улики. Поэтому я хочу, чтобы вы немедленно передали револьвер мне.

— А вы отдадите его в полицию?

— Конечно, мне необходимо это сделать. Бисэн болезненно улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он. — Знаю, что надо сдаваться. Могу я воспользоваться телефоном?

— Пожалуйста, вот он, — сказал Мейсон. — Нажмите кнопку и получайте выход в город.

Бисэн снял трубку, нажал кнопку, дождался, когда загорится лампочка, и набрал номер.

— Хэлло, — сказал он, — позовите Розали. — Подождав немного, Бисэн произнес: — Здравствуйте, Розали. Говорит Симли Бисэн. Я хочу, чтобы вы сейчас, не откладывая, сделали то, что я скажу. Это очень важно. Я говорю из кабинета адвоката Перри Мейсона. Я прошу вас подойти к моему шкафчику. Там вы найдете мою одежду для игры в гольф и кожаный мешок, полный клюшек.

Вытащите мешок из шкафчика, переверните его вверх дном, и из мешка выпадет упаковка, обернутая в коричневую бумагу, на этикетке которой написано, что содержимое пакета взято сегодня в шесть часов утра из ящика стола Перри Мейсона. Там же указан адрес офиса Перри Мейсона, и все это скреплено моей подписью. Этикетка прикреплена к упаковке клейкой лентой. Упаковка опечатана печатью. По возможности сразу же привезите упаковку в офис мистера Мейсона. Возьмите такси. Придете ко мне сюда в офис, а обратно я увезу вас на своей машине. Вы все поняли?

Послушав немного, Бисэн сказал:

— Молодчина. Я жду вас.

Бисэн положил трубку и сказал Мейсону:

— Вряд ли стоит рассказывать вам о том, как это здорово иметь хорошего, преданного секретаря. Испытываешь настоящее чувство удовлетворения. В течение какого-то времени мне приходилось мириться с посредственными секретарями. Потом пришла Розали Блэкберн, и все изменилось. Сказать ей нужно только один раз, и все будет исполнено наилучшим образом.

— Почему же вы приняли такие меры предосторожности: опечатали упаковку, приклеили этикетку и спрятали в мешок? — спросил Мейсон.

— Я сделал это, чтобы защитить Аделлу Гастингс. Если бы со мной что-то случилось, я бы не хотел, чтобы при обнаружении этой упаковки кто-то подумал, что к ней имеет отношение Аделла.

— Что вы имеете в виду под словами «что-то случилось»?

— Я смертен, мистер Мейсон. Я просто признаю тот факт, что сегодня человек может, например, погибнуть в автомобильной катастрофе. Жизнь полна риска, вот и все.

Мейсон внимательно посмотрел на Бисэна.

— И это единственная причина для принятия вами этих предосторожностей?

— Я хотел… я… я хотел, чтобы все было сделано правильно.

— Записали ли вы, — спросил Мейсон, — номер револьвера, который был в ваших руках перед тем, как вы упаковали его?

— Нет. Почему я должен был это сделать?

— Для того чтобы не поменяли оружие, не заменили револьвер Аделлы Гастингс на револьвер, из которого убили Гарвина Гастингса.

— Нет, номера я не записал, но запаковал револьвер сначала в папиросную бумагу, затем в толстую упаковочную бумагу коричневого цвета, поперек печати написал свою фамилию и прикрепил к упаковке этикетку.

— Вы не сделали одной вещи, которую нужно было бы сделать, — сказал Мейсон.

— Что вы имеете в виду?

— Гастингса убили, — сказал Мейсон. — Это было хладнокровное преднамеренное убийство. В порыве страсти человека во сне не убивают. Когда кто-то лежит в постели, а к нему в комнату прокрадывается человек и нажимает на спусковой крючок — он совершает преднамеренное, запланированное убийство.

Бисэн кивнул.

— Когда дважды стреляют в голову спящего человека, это означает, что хотят быть уверенным в том, что он мертв.

Бисэн изменил свое положение в кресле, затем с неохотой кивнул.

— Поэтому мы имеем дело с хладнокровным убийством, — сказал Мейсон. — Его совершил человек изобретательный, умный, самоуверенный и, как сам черт, хитрый. Дом Гастингса был заперт на замок. Следов того, что в дом проникли через окно, нет. Поэтому полиция будет доказывать, что убийца вошел в дом, открыв дверь ключом. Насколько я понял, у лиц, не проживающих в доме, имеются два ключа. Один находится в офисе Гастингса, с тем чтобы он мог позвонить, послать кого-нибудь в дом взять необходимые ему вещи. Другой ключ у Аделлы Гастингс. Возможно, есть третий ключ. Что вы скажете о Минерве. Есть ли у нее ключ?

— Нет, она вернула свой ключ вместе с очень сердитым письмом.

— Откуда вы об этом знаете?

— Письмо мне показывал Гастингс.

— Что было в нем написано?

— Это был правильный шаг. В нем она закладывала основу для выгодного себе раздела имущества. Она писала, что чувствует себя старой галошей, что он сначала гордился ею, а сейчас выбрасывает на помойку.

— Раздел имущества произведен с выгодой для Минервы?

— Да, я так считаю. А она — нет.

— Кто готовил соглашение о разделе имущества, местный адвокат или кто-то из Невады?

— Нет. Соглашение вырабатывали она и Гастингс.

— Это довольно необычно, — сказал Мейсон.

— В подобных делах Гастингс вел себя довольно необычно. Он смотрел на вещи как банкир. Он считал, что первая ошибка — это самая большая ошибка, и если приходится платить, то надо платить с хорошим настроением.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Представим дело таким образом. Кто-то очень изобретательный, безжалостный, мстительный имел ключ от дома Гастингсов или смог заполучить его. Поскольку Аделла — ваш друг и моя клиентка, пока исключим ее из наших рассуждений. Поэтому ключ, о котором мы ведем речь, очевидно, находился в офисе Гастингса. Далее, если из револьвера Аделлы ее мужа не убивали, а вы взяли револьвер из моего стола и спрятали его в своем офисе, и если кто-то прознал об этом, логично допустить, что этот револьвер будет заменен на другой, из которого стреляли в Гарвина Гастингса. Видите, какая возникает ситуация.

Бисэн нахмурился, в его глазах появилось смятение.

— Вы, мистер Мейсон, мыслите исключительно отрицательными категориями, — сказал он. — Надеюсь, вы не возражаете против этих слов. В конце концов, я запаковал револьвер и опечатал упаковку. Никто бесследно не сможет вскрыть ее. Я специально спрятал револьвер в таком месте, где его трудно найти.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Мы…

В это время зазвонил телефон, коротко и резко. Мейсон снял трубку.

— Ты все еще за коммутатором, Делла? — спросил Мейсон.

— Пока еще здесь. Герти скоро должна вернуться. Звонит Хантли Баннер, говорит, что у него важное дело. Будете говорить с ним?

— Буду, — ответил Мейсон. — Переключи его на меня. Здравствуйте, Баннер, — сказал Мейсон. — Что у вас?

— Я хотел сказать вам, — начал Баннер, — что мне очень неприятно сознавать, что вы воспользовались имевшимися у вас преимуществами во время того телефонного разговора.

— Какими преимуществами?

— Вы ведь хорошо знали, что в ответ на ваши слова я скажу, что связывался со своим клиентом.

— Я даже в мыслях не допускал, — ответил Мейсон, — что вы пойдете на обман.

— Меня не так уж и волнует то, как вы это сделали, — сказал Баннер. — Неприятно, что я сам попал в эту западню.

— Вы звоните мне только для того, чтобы сообщить, что вам неприятно? — спросил Мейсон.

— Нет, я звоню по другому вопросу. Но я одновременно хотел сказать вам, что мне не нравится, когда меня втягивают в различные игры.

— Что у вас ко мне за вопрос? — спросил Мейсон.

— Я предполагаю, что Аделла Гастингс будет вашей клиенткой, — сказал Баннер. — Это вы будете представлять ее интересы.

— Ну и что?

— Она недолюбливает меня, — сказал Баннер. — Сейчас речь, несомненно, пойдет о большом состоянии. Я в курсе всех дел Гарвина Гастингса, и я, очевидно, буду заниматься вопросом о его наследстве. Я, конечно, понимаю, что при сложившихся обстоятельствах, если Аделла Гастингс будет хозяйкой, шансов быть ее адвокатом у меня нет. Мне только что позвонила Минерва Гастингс, — продолжал Баннер. — Если вы не знаете, то это вторая жена Гарвина Гастингса, с которой он развелся. Она хочет, чтобы я представлял ее интересы. Что я и делаю. Я просто хотел поставить вас об этом в известность.

— Представлять Минерву где, в чем? — спросил Мейсон.

— В вопросах, связанных с состоянием Гарвина Гастингса.

— Разве не было развода с разделом имущества? — осведомился Мейсон.

— Пока я не обольщаю себя успехом, — сказал Баннер. — Но, как адвокат, вы, несомненно, знаете положения нашего закона о том, что убийца не может быть наследником имущества убитого, вне зависимости от того, какие бы у него ни были юридические права на наследство.

— Ясно, — сказал Мейсон. — Итак, вы намереваетесь доказать, что миссис Аделла Гастингс виновна в убийстве своего мужа, не так ли?

— Пусть полиция без меня это делает, — ответил Баннер. — Я представляю интересы Минервы Гастингс. Этому не препятствует закон, это не неэтично, и я собираюсь предпринять любые шаги для защиты ее интересов. Я просто из вежливости ставлю вас об этом в известность.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Будем считать, что вы поставили меня в известность.

— И для вашей информации. Чем больше я думаю о трюке, который вы проделали со мной, тем меньше мне он нравится.

— Я просто хотел выяснить, — сказал Мейсон, — насколько вы честны.

— Хорошо, — прорычал Баннер. — Вы довольны, я надеюсь.

— Да, я выяснил.

— Я не думал, что это так будет истолковано, — сказал Баннер.

— Именно так, — пояснил Мейсон и положил трубку на место.

Повернувшись к Бисэну, Мейсон сказал:

— Это был Хантли Л. Баннер. Он сказал, что собирается представлять интересы Минервы Гастингс. Очевидно, все взвесив, Минерва быстро взялась за дело.

— И он собирается представлять ее интересы? — спросил Бисэн.

— Именно так сказал Баннер.

— Не сомневаюсь, что он представлял ее все время.

— Что вы имеете в виду?

— Да… я думаю… я думаю, что у меня для этого нет каких-либо солидных доказательств, поэтому мне лучше помолчать.

— Однако у вас есть какие-то основания для такого заявления, — поинтересовался Мейсон.

— Я никогда не доверял Баннеру, — сказал Бисэн.

— Да, он, кажется, доверия не внушает, — сухо заметил Мейсон. — Однако Гастингс все дела передал в его руки.

— Я не думаю, что это ошибка только Гарвина Гастингса. К этому приложил руку Коннели Мейнард. Он в отсутствие Гастингса при возникновении юридических вопросов всегда консультировался с Баннером. Постепенно Баннер вошел во все дела.

— Может, вы мне немножко больше расскажете о Коннели Мейнарде, — попросил Мейсон. — Особенно о том, что заставляет вас относиться к нему с подозрением.

— Я не должен был говорить вам этого, — сказал Бисэн. — Вы обладаете способностью выворачивать меня наизнанку.

— Вы хотите помочь Аделле, не так ли?

— Да, хочу.

— Я говорю это, потому что она в беде. Я не смогу помочь ей, если у меня не будет необходимой информации. Сейчас мне ясно, что вряд ли кто, кроме вас, может сообщить мне нужные сведения. Итак, кто такой Мейнард?!

— Мейнард, — сказал Бисэн, — этот второй человек в командной цепи. Он надо мной. Возможно, сейчас, когда Гастингса нет в живых, он примет все дела. Во всяком случае, до тех пор, пока вы не сделаете так, чтобы дело взяла в свои руки Аделла.

— Гастингс владел корпорацией? — спросил Мейсон.

— Нет, это принадлежащий ему одному концерн, — ответил Бисэн.

— Это означает, что до решения суда никто не может вступить во владение им, — резюмировал Мейсон.

— Я тоже так думаю, — сказал Бисэн. — Но Мейнард резкий, противный, агрессивный человек, и он имеет подробную информацию о состоянии дел в концерне.

— Вы также располагаете детальной информацией, не так ли? — спросил Мейсон.

— Нет-нет, это не так. Однако это справедливо в отношении бизнеса.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Вернемся к Баннеру. Что вы думаете о нем?

Поколебавшись немного, Бисэн сказал:

— Вы когда-либо встречались с Элвиной Митчелл, секретарем Баннера?

Взгляд Мейсона напрягся.

— И что? Что вы скажете о ней?

— Она близкий друг Коннели Мейнарда. Дружит с ним уже порядочное время.

— Я думал, что она, возможно, путается со своим боссом, — сказал Мейсон.

— Возможно, но я так не думаю. Мне кажется, она завязла в делах с Мейнардом.

— Продолжайте, — попросил Мейсон. — Продолжайте, пожалуйста.

— Она, конечно, хочет, чтобы Баннер занимался делами Гастингса. По некоторым делам Гастингс консультировался с двумя-тремя адвокатами, но обычно он любил решать вопросы сам. Кроме того, у него появилось не так уж много юридических вопросов. Так, например, возникло дело, когда Гастингс был в отъезде. Мейнард связался с ним по телефону и посоветовал нанять адвоката. Гастингс дал на это свое согласие. Мейнард сразу же обратился к Баннеру. С тех пор он и ведет юридические дела фирмы.

Он упорно пытался все взять в свои руки, советовал Гастингсу, что следует делать и от чего лучше отказаться. Внушал Гастингсу, что без адвоката он может попасть в серьезную неприятность. В конце концов, он изменил методы, которыми Гастингс вел свои дела. Вместо того чтобы делать то, что он считал правильным, решать дела так, как считал нужным, Гастингс все больше и больше полагался на Баннера.

— Все это создает очень интересную ситуацию, — задумчиво произнес Мейсон. — И сейчас Баннер собирается представлять интересы Минервы. Было бы хорошо, если бы вы не трогали револьвер, находившийся в ящике моего стола.

— Но это почти одно и то же, если бы револьвер находился в вашем столе. Я его завернул, опечатал сверток, на печати написал свою фамилию. Я могу пойти в суд и поклясться, что это тот же самый револьвер, что его не поменяли.

— Будем надеяться, что это действительно так, — сказал Мейсон.

В офис из приемной пришла Делла Стрит и сказала:

— Герти на месте.

— Делла, подбери документы, необходимые для составления заявления на управление имуществом Гарвина С. Гастингса. Необходимо, чтобы такое заявление подала в суд Аделла Гастингс.

— А разве нет завещания? — спросила Делла.

— Не знаю, — ответил Мейсон. — Если и было, оно у Хантли Баннера, а он представляет сейчас интересы Минервы Гастингс. Ситуация может осложниться еще больше. Делла, заготовь все документы, чтобы их могла, не откладывая, подписать Аделла Гастингс, потому что события будут развиваться очень быстро. Мы также должны заготовить письмо от имени Аделлы, с тем чтобы она могла выступить в роли администратора собственности Гастингса.

— Неужели это нужно делать так быстро? спросил Бисэн. — Разве нельзя сделать все после похорон?

— Это необычный случай, — ответил Мейсон. — У меня такое чувство, что мы должны действовать быстро. Делла, как только миссис Гастингс сообщит о месте своего пребывания, отвези ей на подпись эти заявления.

— Я знаю, где она остановится, — сказал Бисэн. — В отеле «Фристоун отель-апартментс».

— Там она обычно останавливается, когда бывает в Лос-Анджелесе?

— Да.

— Вчера она останавливалась, например, в доме Гастингса, — уточнил Мейсон.

— Да, я знаю. Гарвин на этом настоял. Честно говоря, мистер Мейсон, Гарвин чувствовал себя очень одиноким и начал понимать, что совершил трагическую ошибку, попросив Аделлу расторгнуть с ним брак. Я думаю, что он хотел помириться.

— А вы хотели и дальше оставаться в тени, мистер Бисэн? — спросил Мейсон.

— Я был в тени многие месяцы, — ответил Бисэн. — В этом мое несчастье. Но я хотел, чтобы Аделла делала то, что считала для себя наилучшим. Я вряд ли был способен состязаться с человеком, имеющим состояние в пять миллионов долларов.

Мейсон внимательно посмотрел на него.

— Вы чувствовали себя неуверенно. Можно было бы на этом и поставить точку. Возможно, следует преодолеть это состояние и начать драться за свое счастье. Неуверенных женщины не любят.

Бисэн опустил глаза.

— Я так сильно люблю ее, что хочу, чтобы она делала все, что считает нужным в своих интересах. Гастингс мог дать ей то, что мне не по силам.

## Глава 8

В трубке телефонного аппарата послышался голос Герти:

— Пришла миссис Блэкберн с пакетом для господина Бисэна.

— Минутку, — ответил Мейсон. Он повернулся к Бисэну. — В приемной миссис Блэкберн с пакетом для вас. Направить ее сюда или вы будете говорить с ней наедине?

— Нет-нет, пусть войдет сюда.

— По вашему разговору я понял, что она не замужем. Однако она назвалась миссис Блэкберн.

— Она была замужем. Это трагическая история.

— Вдова? — спросил Мейсон.

— Нет, разведена. Ее муж однажды ночью не вернулся, и с тех пор она его не видела.

— Для получения развода она выезжала в Неваду?

— Да.

— В Лас-Вегас? — спросил Мейсон.

— В Карсон-Сити.

— Когда это случилось?

— Незадолго до ее прихода к нам. Около года, я думаю.

— Герти, пусть она войдет. Делла встретит ее. Делла направилась к двери, которая вела в маленький коридор, соединяющий кабинет с приемной. Через минуту на пороге появилась молодая черноволосая, черноглазая женщина.

— Входите, — сказал Мейсон.

Розали Блэкберн быстро посмотрела на Мейсона, затем перевела взгляд на Симли Бисэна. Она опустила глаза, поколебавшись немного, снова быстро взглянула на Бисэна и вошла в кабинет.

Симли Бисэн встал с кресла и, протянув руку к пакету, сказал:

— Розали. Это мистер Мейсон, известный адвокат. Вы немало слышали и читали о нем. Что за черт! Что случилось с пакетом?

— В таком виде я взяла его из мешка для клюшек для игры в гольф, — сказала Розали.

— Но… все раскрыто. Бумага разрезана! — воскликнул Бисэн. — Вон, виден револьвер. Розали, ведь не вы это сделали, не так ли?

— Нет, сэр. Я привезла его в том виде, в каком достала из мешка.

— А мой шкафчик был закрыт и заперт?

— Да. Я взяла ключ из левого верхнего ящика вашего стола.

— Да, это действительно событие! — сказал Бисэн. Он начал распаковывать сверток, затем остановился и сказал:

— Розали, пройдите в приемную Мейсона и подождите меня там. Через несколько минут я приду туда, и мы поедем к себе на работу.

— Спасибо, — сказала она, слегка улыбнулась и, повернувшись, поспешила к выходу.

— Будучи вашим секретарем, не проявляет ли она излишнего любопытства к вашим делам? — спросил Мейсон.

— Она работает очень хорошо. Если вы спрашиваете меня, не она ли вскрыла пакет, то даю голову на отсечение, что она этого не делала, — ответил Бисэн.

— Вашу голову уже начинают понемногу отделять от туловища, — заметил Мейсон. — Делла, положи этот пакет в картонную коробку и опечатай его. Будь осторожна, без необходимости не оставляй отпечатков пальцев.

— Вы можете снимать отпечатки пальцев с бумаги? — быстро спросил Бисэн.

— Используя новый процесс, это возможно, — ответил Мейсон. — Иногда отпечатки бывают на бумаге очень четкими и долго сохраняются. Процесс их обработки отличается от обычной процедуры, когда используется порошок, который прилипает к жировому слою отпечатка. Такие отпечатки обрабатываются аминокислотами. Этот процесс скорее химический, чем физический.

— Надо же, я и не подозревал, что можно снять отпечатки пальцев с бумаги, — сказал Бисэн. — Там на бумаге повсюду мои отпечатки, да и Розали тоже.

— Я тоже так думаю, — заметил Мейсон. — Вы, кажется, оба много раз касались свертка.

Делла Стрит открыла дверцу шкафа и вытащила картонную коробку, в которой присылались юридические книги. Она осторожно взяла пакет за углы и положила его в коробку, затем с подобной же осторожностью сняла папиросную бумагу и обнажила сталь револьвера.

Мейсон нагнулся, сунул карандаш в дуло револьвера и осторожно положил его в ящик стола.

— Сейчас, — сказал он, — мы позвоним лейтенанту Трэггу и скажем, что револьвер, о котором я ранее говорил, не был положен на место, но сейчас он у меня.

— «Не был положен на место» — это очень широкое толкование, — сказала Делла.

— Именно так, — ответил ей Мейсон. — Позвони Трэггу и употреби именно эти слова: «не был положен на место».

— Я думаю, что нам не нужно больше вас задерживать, мистер Бисэн, — сказал Мейсон. — Лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств — очень эффективный работник. Он появится здесь через несколько минут. Он, несомненно, захочет получить этот револьвер.

— Вы имели в виду, что больше нет необходимости мне здесь задерживаться? — спросил Бисэн.

— Я имел в виду, что для вас лучше не находиться здесь, — ответил Мейсон.

— Вы собираетесь оберегать меня?

— Да нет, конечно. Я собираюсь защищать свою клиентку, — откликнулся Мейсон. — Собираюсь защищать себя. Вы сами влезли в это дело, и сами думайте теперь о том, как защитить себя.

## Глава 9

По телефону послышался взволнованный голос Герти:

— В приемной лейтенант Трэгг в сопровождении окружного прокурора Гамильтона Бюргера…

— Проводите их, — сказал Мейсон. Он кивнул Делле Стрит: — Встречай с честью, Делла.

Приняв несколько торжественный вид, Делла Стрит открыла дверь кабинета, соединяющую его через небольшой коридор с приемной.

Гамильтон Бюргер и Трэгг прошествовали в кабинет. На лице лейтенанта Трэгга блуждала извиняющаяся улыбка. Гамильтон Бюргер был серьезен и официален.

— Здравствуйте, джентльмены, — сказал Мейсон. — Я полагаю, вы пришли сюда в связи с револьвером. Присядьте, пожалуйста.

— Мы здесь по ряду вопросов, — сказал Бюргер. — Большинство из них имеет отношение к револьверу. Кого вы пытаетесь дурачить здесь?

— Я собираюсь сотрудничать с полицией, — ответил Мейсон.

— Ваше сотрудничество совсем не ощутимо, — заявил Бюргер и кивнул Трэггу.

— Где револьвер? — спросил лейтенант. Мейсон выдвинул правый ящик своего стола.

— Почему его не было там в прошлый раз? — задал вопрос Трэгг.

— Это длинная история, — пояснил Мейсон.

— По телефону вы сказали, что положили его не на то место.

— Извините, но, по-моему, мой секретарь сказала вам, что «револьвер был положен не на то место».

— Кем?

— Это длинная история, — ответил Мейсон. — Я сам еще не решил, рассказывать вам ее или нет.

— Лучше рассказать, — вмешался Гамильтон Бюргер, — потому что по некоторым вопросам я тоже еще не принял решения. Я собираюсь заставить вас держать ответ перед Большим жюри. Но еще не решил, привлекать ли вас к ответственности как соучастника убийства или как лицо, скрывающее и искажающее вещественные доказательства.

— При таких обстоятельствах, — сказал Мейсон, — мне, очевидно, лучше ничего не рассказывать до появления перед Большим жюри.

— Нельзя ли проверить револьвер на отпечатки пальцев? — спросил Бюргер у Трэгга.

— На револьвере редко остаются отпечатки пальцев, — пояснил Трэгг. — Иногда находят отпечаток большого пальца на основании магазина. Однако мы обработаем револьвер, как только вернемся в штаб-квартиру.

Трэгг вставил карандаш в дуло ствола, открыл свой портфель, осторожно положил револьвер в металлическую коробку и уже хотел задвинуть крышку коробки, как вдруг Бюргер произнес:

— Посмотрите номер.

Трэгг вновь сунул карандаш в ствол, поднял револьвер и прочитал номер: С—48809.

Бюргер сверился со своей записной книжкой.

— Хорошо, — сказал он. — Это первый револьвер, который он купил.

Затем он задумчиво посмотрел на Мейсона.

— Хочу сказать вам, мистер Мейсон, что, если произведена замена револьверов, я привлеку вас к ответственности по закону.

— Что вы имеете в виду, говоря о замене револьверов?

— Гарвин Гастингс купил два идентичных 38-калиберных револьвера, — сказал Бюргер. — Мы подняли учеты и установили, что один револьвер был приобретен два года назад, другой — около четырнадцати месяцев. При покупке второго револьвера он сказал продавцу, что хочет купить револьвер для защиты своей жены.

— Револьвер, который находился в моем столе, куплен последним?

— Нет, первым.

— Тогда я не понимаю, что вас так взволновало? — спросил Мейсон.

— Скажу вам, — ответил Бюргер. — Вы любите все мешать: оружие, сотрудников, детективов. И мне кажется, что ваш клиент имел доступ к обоим револьверам. Вы поменяли оружие после двух выстрелов из револьвера, из которого в Гастингса не стреляли. Готов сделать ставку десять к одному, что, когда мы получим баллистику этого револьвера, окажется: убийство при его помощи не совершалось.

— В этом случае вы не можете возбудить дело против Аделлы Гастингс, не так ли? — спросил Мейсон.

— Я теряю терпение при разговоре с вами, Мейсон, — сказал сердито Бюргер. — Меня выводит из себя ваша тактика. Мы можем завести дело, связанное с убийством, и на Аделлу Гастингс, и на Перри Мейсона. Если вы подтасовывали улики, я привлеку вас к ответственности как соучастника преступления. Как вам известно, в нашем штате ликвидировано различие между статусом преступника и соучастника преступления. Другими словами, я арестую вас за убийство.

— Это вы можете сделать только в том случае, если из этого револьвера совершено убийство человека.

— Именно так.

— А если преступление с помощью этого револьвера не совершено?

— Я привлеку вас…

— Согласен, — перебил Мейсон Бюргера, когда тот еще не закончил начальную фразу.

— Но прежде чем продолжить разговор на эту тему, я хочу знать, почему вчера этот револьвер не оказался на месте.

— Хорошо, я отвечу вам, — ответил Мейсон. — Аделла Гастингс рассказала об украденной у нее сумке и револьвере Симли Бисэну, менеджеру фирмы «Гарвин Гастингс энтерпрайзис». К сожалению, Бисэн подумал, что револьвер является обвинительной уликой и он может помочь Аделле Гастингс, если спрячет его.

Сегодня в шесть часов утра он пришел в мой офис и убедил убиравшую помещение женщину в том, что является Перри Мейсоном. С собой у него был атташе-кейс. Он смело вошел в офис, открыл ящик моего стола, взял револьвер и унес его к себе на работу. На работе у него есть шкафчик. Он завернул револьвер в папиросную бумагу, затем в грубую коричневую обертку. Приклеил бирку, на которой указал, что револьвер был взят из офиса Перри Мейсона, расписался на ней, прикрепил к упаковке и заклеил ее с помощью ленты.

— Для чего он это сделал? — спросил Трэгг.

— Он хотел защитить Аделлу Гастингс, — ответил Мейсон. — Он боялся, что ее могут обвинить в том, что она сама взяла револьвер из своей квартиры.

Трэгг и Бюргер обменялись взглядами.

— Продолжайте, — сказал Бюргер. — У вас почти всегда правдоподобное объяснение. Я слушаю, хотя и не верю.

— Я догадывался, что кто-то украл револьвер, — продолжал Мейсон. — Причем этот человек хорошо знал, где искать его. Я считал, что кража могла быть совершена только в то время, когда убирают кабинет. Дрейк проверил журнал, в который записывают фамилии граждан, приходящих в это здание в нерабочее время. Я получил описание внешности приходившего к нам человека. Проработал ряд других версий и вышел на Симли Бисэна. Попросил его прийти ко мне в офис, обвинил его в краже. Уборщица, пришедшая сюда по моей просьбе, опознала его. Он во всем сознался.

— Хорошо, расскажите нам о револьвере, — сказал устало Бюргер. — Мне кажется, что это старое хождение вокруг да около, только на этот раз с новыми поворотами.

— Итак, — продолжал Мейсон. — Симли Бисэн позвонил своему секретарю Розали Блэкберн, попросил ее сходить в свой кабинет, открыть шкафчик, достать из него мешок для клюшек, перевернуть мешок вверх дном, взять упаковку, которая была на дне мешка, и принести ее сюда.

— Продолжайте, — сказал Бюргер. — Это ваш вариант. Продолжайте свой рассказ.

— Когда секретарь прибыла сюда и отдала упаковку Бисэну, оказалось, что она не запечатана. Бумага была разрезана очень острым ножом или бритвой. Сделавший это человек, очевидно, развернул папиросную бумагу и поменял револьвер.

Глаза Бюргера сузились.

— Я сообщаю вам всю информацию, которой располагаю по данному вопросу. Получив револьвер, я сразу же положил его в ящик своего письменного стола, делая это осторожно, чтобы не оставить отпечатков пальцев, и позвонил лейтенанту Трэггу.

— Таков ваш рассказ, да? — спросил Трэгг.

— Да.

Трэгг обменялся взглядом с Бюргером. Лицо последнего помрачнело.

— Так не пойдет, Перри, — сказал он.

— Я ничего не скрываю. Вы хотели услышать эту историю. Я рассказал ее вам.

— Все это очень умно, — сказал Бюргер. — Когда будут судить Аделлу Гастингс за убийство и будут предъявлять этот револьвер в качестве улики, вы будете строить защиту на том, что мы не сможем доказать, что именно этот револьвер был в сумке у Аделлы Гастингс. Вы рассказали нам эту неправдоподобную историю в надежде на то, что мы вызовем в суд для дачи показаний Бисэна и его секретаря. Вы будете в суде доказывать, что пакет был вскрыт, револьвер, возможно, подменен и он, очевидно, не тот, что находился в сумке у Аделлы.

— Хорошо, — сказал улыбаясь Мейсон. — А что вам тут не нравится? Если вы собираетесь выставить этот револьвер в качестве вещественного доказательства против Аделлы Гастингс, вы должны доказать, что именно он был у нее в сумке.

— Если бы вы записали номер револьвера, когда нашли его в сумке, — сказал Трэгг, — были бы устранены все сомнения.

— Тогда бы вы заявили, что я слишком много касался револьвера, — возразил Мейсон.

— Полагаю, что вы выбросили бумагу, в которую был завернут револьвер, — сказал Трэгг.

— Наоборот, — ответил ему Мейсон, — упаковку мы сохранили. Мы очень осторожно обращались с ней, чтобы не оставить отпечатков пальцев.

Мейсон кивнул Делле Стрит.

Делла пошла в чулан и принесла оттуда картонную коробку.

— Бумага, — сказал Мейсон, — там.

— Полагаю, — сказал Бюргер, — вы были свидетелем всего сказанного выше, мисс Стрит.

— Да, но не всего, — ответила Делла. — Когда Симли Бисэн находился в кабинете, наш оператор коммутатора Герти была на обеде, и мне пришлось подменять ее. Я не слышала всего разговора, который имел здесь место.

— Очень умно, исключительно умно, — резюмировал Бюргер. — Вот как легко можно осложнить ситуацию, с тем чтобы было трудно связать воедино обвиняемую и оружие, с помощью которого было совершено убийство. Это случилось раньше, но больше не повторится.

— Почему не повторится? — спросил Мейсон.

— Потому что вас не будет здесь, — ответил Бюргер. — Вы будете находиться в знаменитой тюрьме Сан-Квентин. Я устал от всего и намерен положить этому конец. Вы всегда играли с вещественными доказательствами. На этот раз вы разработали этот трюк с двумя револьверами, с тем чтобы попытаться убедить присяжных, что кто-то подменил револьверы.

— Я думаю, что кто-то действительно это сделал, — сказал Мейсон. — Более того, я считаю, что кто-то намеренно пытается ложно обвинить Аделлу Гастингс в убийстве.

— Хорошо, мы возьмем вещественные доказательства и…

— Минуточку, — прервал Бюргера Мейсон. — Если вы намереваетесь взять оберточную бумагу, прямо здесь вы должны удостовериться, что она разрезана, чтобы потом не было вопросов.

— Я согласен, что бумага была разрезана, — сказал устало Бюргер. — Это также часть вашего плана. Я скажу, что мы сделаем с вами, Перри Мейсон. Вас обоих мы доставим в офис фирмы «Гарвин Гастингс энтерпрайзис».

— Я готов поехать, но Делла Стрит должна…

— Не имеет значения, что она «должна», — отрезал Бюргер. — Она может иметь очень длинный список лиц, желающих попасть к вам на прием, однако вы оба сейчас же отправитесь вместе с нами в контору Гастингса.

## Глава 10

Гамильтон Бюргер прошествовал в офис президента компании, будто намереваясь взять в свои руки управление ее делами.

— Я хочу, чтобы все служащие собрались здесь, — сказал он. — У меня есть к ним разговор. Меня зовут Гамильтон Бюргер. Я окружной прокурор. А это лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств городской полиции. Со мной мистер Перри Мейсон, адвокат, представляющий интересы Аделлы Гастингс, вдовы Гарвина С. Гастингса. А это его секретарь Делла Стрит. Сейчас нужно, чтобы все собрались здесь. Мне необходима информация о прошедших здесь событиях.

В голосе Гамильтона Бюргера звучали начальственные нотки. Он мог оказывать воздействие на людей и внушать доверие. Через несколько минут большой кабинет был заполнен людьми.

— Прежде всего, — начал Гамильтон Бюргер, — я хотел бы знать, кто здесь главный?

— Я, — ответил один из присутствующих.

— Кто вы?

— Меня зовут Коннели Мейнард. В течение некоторого времени я второй человек после Гарвина Гастингса.

— Хорошо, подойдите сюда.

Мейнард, сорокалетний мужчина с выступающими скулами, проницательными серыми глазами, подошел к Гамильтону Бюргеру. Его губы, образовавшие широкую прямую линию над массивной челюстью, были плотно сжаты.

— Что вам известно о делах фирмы? — спросил его Бюргер.

— Практически все, мистер Бюргер.

— У Гастингса был револьвер?

— Да, фактически у него было два револьвера. — Что вы можете сказать о них?

— Они, я думаю, одной и той же марки. Сначала Гастингс купил один револьвер и на всякий случай держал его дома. После того как они с женой стали жить раздельно, он купил второй револьвер. Он дал ей один револьвер, а другой держал у себя. Я не знаю, какой револьвер, старый или новый, он отдал своей жене.

Бюргер посмотрел на собравшихся полукругом озабоченных и любопытных людей и спросил:

— Здесь ли Симли Бисэн? Бисэн выступил вперед.

— В какой должности вы здесь работаете? Ответил Коннели Мейнард.

— Он третий человек в компании, непосредственно подо мной. Я отвечаю за все дела, Бисэн — за дела здесь, в офисе.

Бюргер посмотрел на Бисэна.

— Что вам известно о делах мистера Гастингса?

— Довольно много, хотя, возможно, не так много, как мистеру Мейнарду, но все-таки.

— Вам известно о двух револьверах?

— Да.

— Вы хорошо знаете Аделлу Гастингс?

— Я думаю, что да. Мне кажется, что ее так же хорошо знают все служащие, долго проработавшие здесь, мистер Бюргер. Она работала здесь секретарем, перед тем как вышла замуж за Гарвина Гастингса.

— Она была здесь популярна? — спросил Бюргер.

— Мне кажется, да.

Бюргер повернулся к Мейнарду.

— А что вы думаете?

Немного поколебавшись, Мейнард сказал: — Думаю, что Аделла Стерлинг, это ее девичья фамилия, была очень компетентным секретарем. Поскольку она исполняла обязанности личного секретаря мистера Гастингса, мои контакты с ней ограничивались делами, даваемыми мне на исполнение хозяином фирмы. Возможно, Бисэн, как менеджер этого офиса, знает ее лучше.

— Гастингс был женат, когда она начала здесь работать?

— Да.

— На ком?

— На Минерве Гастингс.

— Судьба этого брака?

— Он распался. Они развелись. Бюргер посмотрел на Бисэна.

— Имела ли Аделла Гастингс какое-либо отношение к этому разводу?

— Из-за Аделлы тот брак распался, — сказал Мейнард.

На это Бисэн заметил:

— Так думает Минерва.

Бюргер посмотрел на собравшихся в кабинете людей.

— Аделла разбила тот брак, — спокойно сказал Мейнард.

— Хорошо, — заметил Бюргер. — В частном порядке мы выясним это. Сейчас вот что я хочу выяснить: кто был сегодня в шесть часов утра в офисе мистера Мейсона?

— Я, — ответил Симли Бисэн.

— Что вы там делали?

— Взял револьвер из ящика его стола. — Зачем?

— Потому что, — прочувственно сказал Бисэн, — кто-то пытается в чем-то обвинить Аделлу Гастингс, а я не хочу этого.

— Что у вас за интерес к этому делу?

— Я хочу честного разбирательства.

— В чем же намереваются обвинить Аделлу Гастингс?

— Теперь я знаю, в убийстве.

— Тогда вы не знали?

— Нет.

— Но вы знали, что это достаточно серьезно, если решили прибегнуть к воровству.

— Я не рассматривал юридических аспектов своих действий.

— Почему вы решили сделать это в шесть часов утра?

— Потому что мне нужно было войти в кабинет мистера Мейсона. Я выяснил, что уборку в офисе Мейсона начинают в шесть часов утра.

— Хорошо, мы еще вернемся к этому вопросу, — угрюмо сказал Бюргер. — Я хочу знать, что вы сделали с револьвером?

— Я завернул его в папиросную бумагу, затем в грубую оберточную бумагу коричневого цвета, которую заклеил клейкой лентой. Я напечатал бирку, на которой указал содержимое упаковки, и приклеил ее лентой к упаковке. Затем расписался поперек печати и положил заклеенную упаковку на дно мешка с клюшками для игры в гольф.

— Что вы сделали дальше?

— Я положил мешок в свой шкафчик, запер дверь шкафчика, ключ от которого положил на обычное место в ящик стола. Затем, когда мистер Гастингс не пришел на работу в десять часов утра, а у него на это время была назначена важная встреча, я начал ему звонить. Работал автоответчик, поэтому я поехал к Гастингсу домой.

— Вы попали в дом?

— Да.

— Как?

— Один ключ от квартиры мистер Гастингс держал в своем офисе, с тем чтобы при необходимости можно было послать кого-то в его квартиру. Иногда он звонил из других городов. Просил что-то взять из его квартиры, например портфель со свежими рубашками или какие-то документы. На этот раз я был там с полицией, ответил на все их вопросы и…

— Не имеет значения, что вы там были с полицией, — грубо перебил Бисэна Бюргер. — Мы повторим все снова. На этот раз вы отвечаете на мои вопросы. Где хранился тот ключ?

— В шкафчике кабинета мистера Гастингса. — То есть здесь?

— Да.

— Покажите мне шкафчик.

Бисэн подошел к шкафчику, открыл дверцу и сказал:

— Ключ висел здесь на этом гвозде.

— Но его сейчас там нет.

— Да, сэр, — ответил Бисэн. — Сегодня утром его забрала полиция.

— Многим было известно, где хранился ключ? — спросил Бюргер.

— Думаю, да.

— Хорошо. Что случилось с револьвером… после того, как вы его положили в мешок?

— Меня вызвали в офис мистера Мейсона.

— Кто вас вызвал?

— Перри Мейсон.

— Что случилось там?

— Он обвинил меня в том, что я взял револьвер. Я сознался.

— Что случилось потом?

— Я позвонил Розали Блэкберн, своему секретарю, и попросил ее принести упаковку в офис мистера Мейсона.

— Кто здесь Розали Блэкберн? — спросил Бюргер.

— Я, — сказала Блэкберн, выйдя немного вперед.

— Хорошо. Что вы сделали?

— Я взяла ключ от шкафчика, вытащила мешок, перевернула его вверх дном, взяла упаковку и привезла ее в офис мистера Мейсона.

— В каком состоянии была упаковка, когда вы увидели ее? — спросил Бюргер.

— Она была разрезана очень острым ножом.

— Что вы сделали с ней?

— Ничего. Внутри в бумаге был виден револьвер. Он выпал из упаковки, когда я переворачивала мешок.

— Что вы тогда сделали?

— Я взяла револьвер, вновь завернула его в бумагу и привезла упаковку в офис мистера Мейсона.

— Хорошо, — устало произнес Бюргер. — Я хочу знать, кто разрезал упаковку? Прошу выйти вперед.

Воцарилась тишина.

— Хорошо, — сказал Бюргер. — Тогда я вам кое-что скажу. Совершено убийство. Мы здесь не играем в детские игры. Это очень серьезно. Я хочу, чтобы все вы уяснили закон, приняли во внимание некоторые факты. Гарвин Гастингс был убит в своей постели во время сна. Когда убивают человека во сне, это не непредумышленное убийство, не убийство второй степени. Это сделано не в порыве страсти, а в результате хладнокровного, продуманного плана. Это убийство первой степени, за которое полагается или смерть, или пожизненное заключение.

Любой человек, скрывающий улики или пытающийся помочь убийце, является соучастником преступления. Любой человек, стремящийся манипулировать уликами, совершает преступление.

Совершенно очевидно, что кто-то пытается фальсифицировать вещественные доказательства.

Мы теперь знаем, что сделал Симли Бисэн. Он ответит за это. Ясно, что после того, как он унес револьвер, то есть манипулировал уликой, кто-то вскрыл пакет. Я хочу знать, кто сделал это и с какой целью, заменили ли оружие и что вообще было с ним сделано.

Все собравшиеся здесь располагают какой-то информацией. Возможно, никто не хочет выйти и сообщить, что он знает. Я хочу, чтобы вы поняли: это ваш долг — рассказать обо всем, что вам известно. Я уверен, что в учреждении подобных размеров невозможно манипулировать вещественными доказательствами без того, чтобы кто-либо не заметил это или у кого-то не возникло подозрений.

Мой офис всегда открыт для вас: звоните, заходите. Находящийся здесь лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств предпримет все меры, чтобы выяснить случившееся.

Если кто-то из вас располагает какой-либо информацией, сообщите нам ее по телефону или лично. Хочу еще раз сказать вам, что дело связано с убийством и мы не собираемся терпеть какие-либо глупости. Кто это?

Люди, стоявшие около двери, расступились.

Коренастый человек довольно агрессивного вида вышел вперед.

— Меня зовут Хантли Баннер, мистер Бюргер, — сказал он. — Я с вами не встречался, но несколько раз видел в зале суда.

— Кто вы? — спросил Бюргер.

— Адвокат, всегда представлял интересы Гарвина Гастингса. В настоящий момент представляю интересы его вдовы.

— Я думал, что мистер Мейсон представляет интересы вдовы Гарвина Гастингса.

— Мистер Мейсон — адвокат Аделлы Гастингс. А я — его вдовы Минервы Гастингс.

— Разве не было развода?

— Я думаю, дадим возможность миссис Гастингс ответить на вопросы, — сказал Баннер и повернулся к двери.

Собравшиеся около двери служащие расступились, и в кабинет вошла женщина лет тридцати. Она была жгучей брюнеткой. Ее челюсть выдвинулась вперед, глаза сверкали.

Баннер взял ее за руку и сказал:

— Это вдова Гарвина Гастингса Минерва Шелтон Гастингс. Теперь она владеет всем.

— Разве вы не оформили развод в штате Невада? — спросил Бюргер.

— Нет, — ответила Минерва. — Я уехала в Неваду и прожила там необходимое для развода время. Подала на развод, но до конца его не оформила.

— Что?! — воскликнул Симли Бисэн. Минерва победно улыбнулась ему и сказала:

— Да, да, я не завершила до конца процедуру развода.

— Но, — продолжал Бисэн, — вы написали Гарвину Гастингсу, что все сделали, что…

— Конечно, я написала. Та маленькая проститутка пыталась обвести его вокруг пальца, свить здесь свое гнездышко, и я решила бороться огнем с огнем.

Гамильтон Бюргер спросил:

— Было ли вам известно, что ваш муж собирался жениться на своей секретарше?

— Конечно. Поэтому он фактически выгнал меня. Я должна была поехать в Неваду и оформить развод.

— И вы подали заявление на развод? — спросил Бюргер.

— Да, — сказала она вызывающе. — Где?

— В Карсон-Сити.

— В Карсон-Сити?

— Правильно. У меня там друзья, и я посчитала, что в Карсон-Сити я смогу устроить свои дела лучше, чем в каком-то другом месте.

— Вы написали своему мужу, что получили развод?

— Нет. Я написала ему, что все закончено согласно плану.

Симли Бисэн сказал:

— Это ложь. Она прислала копию свидетельства о разводе.

Минерва Гастингс рассмеялась.

— Я послала так называемую копию свидетельства о разводе. Она не была заверена.

— Но это была копия свидетельства, — настаивал Бисэн.

— Проверьте по делам, — сказала Минерва вызывающе. Затем повернулась к Гамильтону Бюргеру: — Симли Бисэн всегда был влюблен в Аделлу и готов помочь ей. Потом жениться на ней и завладеть контролем над делами фирмы. Для вашей информации, мистер Симли Бисэн, я буду контролировать бизнес. Я вдова Гарвина Гастингса. Аделла Гастингс имеет на это не больше прав, чем любая другая женщина.

— Думаю, что надо объявить всем, — сказал Хантли Баннер, — что я подал заявление на официальное утверждение завещания и назначение Минервы Гастингс управляющей всем имуществом.

— Завещание! — удивился Гамильтон Бюргер. — Он оставил завещание?

— Да. Он оставляет все Минерве Гастингс. У Гарвина Гастингса нет родственников.

— Было ли более позднее завещание, по которому все имущество оставляется в пользу Аделлы? Это, очевидно, было сделано после заключения брака с ней.

— Такой церемонии вообще не было, — сказала Минерва, сцепляя пальцы.

Мейсон не отводил взгляда от Баннера.

— Я говорю о завещании, — сказал он. — Конечно, если будет найдено завещание, датированное более поздним числом, — другой вопрос, — сказал Баннер. — Однако я думаю, что, если такое завещание и имелось, оно было порвано Гарвином Гастингсом после того, как он стал жить порознь с Аделлой. Я не хочу обсуждать сейчас юридические вопросы. Я хочу лишь разъяснить создавшуюся ситуацию, с тем чтобы власти знали положение дел, знали, с кем вести дела.

— Если ваша клиентка совершила подлог в отношении Гарвина Гастингса, она не должна воспользоваться его плодами. Сказав ему, что она оформила развод, хитростью она пытается завладеть не принадлежащими ей правами.

— Юридические вопросы мы обсудим в суде, мистер Мейсон. Сейчас я просто хочу поставить всех в известность, что Минерва Гастингс берет под свой контроль все дела. Мы ожидаем безоговорочной лояльности со стороны всех служащих фирмы.

— За исключением Симли Бисэна, — едко сказала Минерва. — Что касается вас, Симли Бисэн, то вы хоть сейчас можете пойти успокаивать Аделлу. В ваших услугах больше нет нужды. Вы больше здесь не работаете. Можете очистить свой стол и сегодня заберите отсюда все свои вещи. Я прикажу, чтобы завтра вас сюда не пускали.

— Вы не можете уволить его, — заявил Мейсон. — Вас еще не назначили распорядителем имущества.

Минерва повернулась к Коннели Мейнарду.

— Вы поняли меня, Коннели? — произнесла она. — Я хочу, чтобы Симли Бисэна никогда больше здесь не было, чтобы сегодня же он очистил стол, ушел из офиса и сдал ключ. Понятно?

Коннели сглотнул. Затем сказал:

— Да, миссис Гастингс.

— Вот и хорошо, — сказала Минерва. — Проследите, чтобы мои приказы были выполнены, не важно, что будет говорить вам какой-то адвокат.

Она повернулась и в сопровождении Хантли Баннера торжественно вышла из офиса.

— Что касается меня и моей клиентки, то приказы Минервы Гастингс лишены всякого смысла. Вы можете поступать как вам угодно. Что касается ваших отношений с ней, то пусть все остается на вашей совести. Для меня и моей клиентки Минерва — ничто. Обманом она заставила Гарвина Гастингса поверить, что получила развод. Сейчас пытается фальсифицировать свои собственные заявления.

Мейсон улыбнулся обескураженному Гамильтону Бюргеру и, не оглядываясь, вышел из кабинета.

## Глава 11

Возвратившись в свой офис, Мейсон в глубокой задумчивости принялся шагать по кабинету, кивая головой в такт мыслям. Через некоторое время он заговорил с Деллой Стрит, бросая слова через плечо, продолжая шагать из угла в угол.

— Гарвин Гастингс купил два револьвера, Делла, — сказал он. — Один из них был приобретен до того, как он женился на Аделле. Второй — специально для нее. Не дал ли он один револьвер Минерве? — продолжал он. — Вспомни, она сказала, что в Карсон-Сити у нее есть друзья. Она постоянно ездила туда и обратно, во всяком случае, это можно предположить. Гастингс мог дать ей свой револьвер.

— Но один он отдал Аделле, — сказала Делла Стрит.

— Да, именно так, — продолжал Мейсон. — Один револьвер он отдал Аделле. Она не знает номера своего револьвера. А почему она должна была знать номер? Она же очень просто смотрела на это: револьвер как револьвер, вот и все. Но если Гарвин дал ей револьвер, можно допустить, что он снабдил револьвером и Минерву.

— Очевидно, это был первый из купленных им револьверов, — заметила Делла.

— Я тоже так думаю, — согласился Мейсон.

— И из первого револьвера он был убит?

— Я этого еще не знаю. Из ящика моего стола Трэгг взял, очевидно, первый из купленных Гарвином револьверов. Можно допустить, что Минерва убила его, затем выкрала сумку Аделлы. Она вновь положила револьвер в сумку, надела темные очки и оставила сумку у нас в офисе. После этого она быстро добралась до Лас-Вегаса и, используя дубликат ключа, пробралась в квартиру Аделлы, где и украла револьвер. Возможно, револьвер Аделлы все еще у нее.

— Если она не сообразила избавиться от него, — заметила Делла.

— Нет, она оказалась бы более проницательной, оставив его у себя. Если бы у нее спросили, правда ли, что Гарвин дал ей револьвер в целях самозащиты, она бы предъявила револьвер, которым Гарвин снабдил Аделлу.

— И было бы невозможно разоблачить ее ложь, — заметила Делла.

— Абсолютно невозможно, — согласился Мейсон. — Можно допустить, что первый револьвер Гарвин купил для себя. Револьвер, который он приобрел после женитьбы на Минерве, предназначался для Минервы. Он был передан ей в качестве подарка для самозащиты.

Позвони Полу Дрейку, Делла, — сказал Мейсон. — Скажи ему, что необходима дополнительная информация о машине из Карсон-Сити, которая была запаркована на нашей стоянке. Она принадлежала Харли С. Дрекселю, подрядчику.

— Что узнать о нем?

— Нет ли какой-либо связи между Минервой и Дрекселем. Помни, его машина весь день в понедельник стояла на нашей парковке. Там были две машины с невадскими номерами. Одна из них принадлежала молодой женщине из Лас-Вегаса, и я правильно решил проверить ее прежде всего. Но, учитывая последние события, я начинаю думать, что Карсон-Сити может играть свою роль. И я не хочу упускать это из виду.

Делла Стрит позвонила Полу Дрейку и передала ему необходимые инструкции.

Зазвонил телефон. Ответив, Делла Стрит сказала:

— Это Хантли Баннер, шеф.

Мейсон поднял трубку.

— Говорит Мейсон.

— Это Баннер, мистер Мейсон. Я хотел бы сообщить вам, что у меня не было никаких намерений представлять интересы Минервы. Я принял такое решение только после событий, последовавших после смерти Гарвина Гастингса.

— Почему же вы хотите сообщить мне об этом?

— Тут вопрос этики.

— Этика, — заметил Мейсон, — должна присутствовать в отношениях между вами и вашей собственной совестью, с одной стороны, между вами и коллегией адвокатов — с другой.

— Я понимаю и ценю ваше высокое мнение…

— Никогда даже не пытайтесь оценивать то, что к вам не имеет отношения, — отрезал Мейсон.

— Не будьте таким, Мейсон. С нашей стороны было бы большой ошибкой, если бы мы позволили себе увязнуть в спорах, которые съедят большую часть состояния. В конце концов, в любом вопросе присутствуют два аспекта. Однако есть и золотая середина, и для обеих представляемых нами сторон имеется достаточно капитала.

— Я думаю, что стороны могли бы выработать приемлемое соглашение, если бы отказались от личных амбиций. Продолжайте, — сказал Мейсон. — Излагайте свою точку зрения.

— Прежде всего, — сказал Баннер, — вы должны осознать, что моя клиентка имеет все законные права. Если вы примете это в качестве фактического состояния дел, можно начать обсуждение конкретных вопросов.

— Я не принимаю этого в качестве непреложного факта, — отрезал Мейсон.

— Раскрою вам свои планы, — заявил Баннер. — Я попрошу своего секретаря доставить вам копию завещания Гарвина Гастингса.

— Его последнего завещания? — переспросил Мейсон.

— Насколько мне известно, это последнее завещание Гарвина Гастингса. Он оставил все ей и назначил распорядителем своего состояния.

— Это завещание потеряло силу ввиду его женитьбы на Аделле Гастингс, — сказал Мейсон.

— Подождите минутку, подождите. Тот брак не был законным, — сказал Баннер. — Поэтому здесь неприменимы положения закона относительно автоматической утери силы завещания в целом или в части.

— Я склонен думать, — продолжал Мейсон, — что он составил другое завещание, которое аннулировало завещание, о котором вы говорите.

— Мне об этом ничего не известно, — заявил Баннер. — Если бы он составил другое завещание, я бы об этом знал. Я знаю, что он намеревался это сделать, честно вам говорю.

Фактически он передал мне все необходимые сведения для составления нового завещания, которым аннулировались бы все предыдущие. В это время по взаимному согласию Аделла стала жить одна, и Гарвин предложил мне подождать с подготовкой нового завещания, пока они не достигнут согласия о разделе имущества. Он сообщил мне также, что собирается выделить Аделле определенную сумму денег для ежегодных выплат в течение десятилетнего периода. Кроме того, в завещании будет указана сумма для единовременной выплаты наличными. Это должно быть частное соглашение о разделе имущества. В связи с этим он и просил меня подождать.

— Поэтому вы утверждаете, — сказал Мейсон, — что в настоящее время законным является завещание, по которому все имущество Гарвина передается вашей клиентке.

— Я уверен, что это его последнее завещание. Я хочу быть честным с вами, Мейсон. У меня в офисе имеется машина, на которой можно получать фотографические копии документов. Я сделаю копию завещания с подписями и прочими атрибутами и со своим секретарем пошлю ее вам. Вы прочтете ее, посмотрите на дату, подписи свидетелей, а потом позвоните мне.

— Кто указан в качестве свидетелей? — спросил Мейсон.

— Мой секретарь Элвина Митчелл и я.

— Завещание было подписано в вашем присутствии?

— Не только подписано в нашем присутствии. Мистер Гастингс заявил, что этот документ является его последним завещанием, и попросил нас быть свидетелями. Мой секретарь расскажет вам все подробности этого акта. Мы можем продолжить разговор после того, как вы ознакомитесь со всеми деталями. И запомните: убийца не может наследовать имущество своей жертвы.

— К Аделле ни в коей мере не относятся положения этого закона, — заявил Мейсон.

— Это она говорит, что не относятся? — спросил Баннер.

— А что вы скажете о своей клиентке? — в свою очередь осведомился Мейсон. — Почему вы думаете, что не Минерва убила Гарвина Гастингса? В этом случае, вне зависимости от ее обмана с разводом, вне зависимости от того, что она является вдовой, вне зависимости от завещания, она не может наследовать имущество.

— Но это же абсурд, — возмутился Баннер. — На подобное Минерва не способна.

— Это вы так думаете, — заявил Мейсон. — Между прочим, есть доказательства, прямо указывающие на нее.

— Какие доказательства?

— В настоящее время я не хочу обсуждать с вами этот вопрос.

— Я посылаю вам Элвину, мисс Митчелл, с копией завещания.

— Когда она будет здесь?

— Примерно через пятнадцать минут.

— Хорошо, я приму ее. Она одна из подписавших завещание свидетелей?

— Да, именно так.

— Хорошо, я побеседую с ней.

— Конечно. Поэтому я и посылаю ее к вам. Я выкладываю свои карты на стол, Мейсон.

— Хорошо. Посмотрю, что вы хотите показать мне. Я не закрываю дверей перед компромиссным решением, но я не поступлюсь правами своего клиента.

— Я не жду от вас этого, — заверил Баннер. — Я стараюсь быть с вами максимально честным, Мейсон. Глубоко уважаю ваши способности и не хочу сталкиваться с вами.

— Тогда умерьте свой пыл, Баннер. И если хотите показать мне копию завещания, пусть ваш секретарь отправляется в путь.

Мейсон повесил трубку и повернулся к Делле Стрит:

— Делла, внимательно присмотрись к Элвине Митчелл, когда она сюда придет. Оцени ее с женской точки зрения.

— Убедиться, что она более чем секретарь? — спросила Делла.

— Не знаю, но хотел бы выяснить, — сказал Мейсон. — Очевидно, она способствует процветанию дел Баннера. Она очень дружна с Мейнардом, и за счет этой дружбы при молчаливом согласии Мейнарда Баннер стал все шире заниматься делами Гастингса. Это, очевидно, и объясняет отношение нашей клиентки к Баннеру. Кроме того, Баннер, возможно, и до этого представлял интересы Минервы.

— Хорошо, — сказала Делла. — Можно было бы и не говорить мне, чтобы я оценила Элвину. Я постараюсь быть максимально внимательной.

— По-моему, этот Баннер сам большой интриган, — сказал Мейсон. — Посмотри, как он незаметно вьет свое гнездо. Используя своего секретаря, ему удалось получить в свои руки ведение юридических дел фирмы «Гастингс энтерпрайзис», стать личным адвокатом Гарвина Гастингса, а теперь представлять интересы Минервы.

— Слушая ваш разговор по телефону, — сказала Делла, — мне показалось, что Баннер старался убедить вас в том, что у него на руках все козыри.

— Конечно, старался. Но он настолько переборщил, что сразу же стала заметна уязвимость его позиции. Поскольку он не хотел, чтобы я обнаружил это, он пытался убедить меня в прочности своих логических построений.

— Неужели она сможет это сделать, шеф? — спросила Делла Стрит.

— Что?

— Я имею в виду Минерву. Она делала вид, будто развелась с Гастингсом, выманила у него деньги якобы для получения развода, послала ему письмо, в котором сообщила, что оформила развод. Добилась раздела имущества, получив большую сумму наличными, спокойно наблюдала, как Гастингс по ее вине стал фактически двоеженцем, а теперь требует прав на все состояние.

— Возникают некоторые весьма интересные юридические вопросы, — заметил Мейсон. — Она претендует на состояние Гастингса не только как его вдова. Она требует его и на основе завещания, которое почему-то не было аннулировано.

— Защищает ли закон Аделлу?

— Это зависит от ряда факторов. Например, была ли женитьба на Аделле незаконна с самого начала, или она законна до тех пор, пока суд не примет другого решения. Законом предусматривается, что, если человек женится и составляет завещание, тогда все предыдущие завещания этим актом аннулируются. Конечно, у такого закона есть определенные исключения, но это общее правило.

Мейсон подошел к полке со справочниками, снял пятьдесят третий том второго издания свода законов штата Калифорния и, полистав страницы, нашел соответствующий закон. Зачитав его положения Делле, Мейсон сказал:

— Конечно, в течение последних двух-трех лет могли быть приняты какие-то новые законы по этому вопросу, поэтому придется покопаться в справочниках.

В это время зазвонил телефон. Сняв трубку, Делла сказала:

— Да, Герти.

Послушав немного, Делла обронила:

— Ты имеешь в виду, что пришла его секретарь… Да, подожди минутку… — Повернувшись к Мейсону, Делла сказала: — Хантли Баннер здесь. Пришла не секретарь, а сам адвокат.

Поставив книгу на полку, Мейсон сказал:

— Скажи ему, пусть проходит в офис.

Делла поспешила открыть дверь. Примиренчески улыбаясь, Баннер вошел в кабинет.

— Я, конечно, извиняюсь за ту сцену в офисе Гастингса, — заявил он. — Моя клиентка всегда ненавидела Симли Бисэна, и это вылилось наружу. Как адвокат, я вынужден поддерживать ее действия. Надеюсь, вы понимаете это. Конечно, следует сделать ссылку на тот факт, что она находится в очень возбужденном состоянии, но даже с учетом этого могла бы вести себя более деликатно.

— Садитесь, Баннер, — предложил ему Мейсон. — Я думал, что придет ваш секретарь.

— Я тоже. Я сказал ей пойти к вам, но она почему-то очень испугалась. Она боится, что вы будете расспрашивать ее о подписании завещания и о других делах, и все это она высказала мне. Я ответил, что пойду сам. В конце концов, это совсем не трудно. Наши офисы расположены в полутора кварталах один от другого. Я хочу показать вам фотокопию завещания. Оригинал я уже направил в суд вместе с заявлением об официальном утверждении завещания.

Мейсон протянул руку за документом, который был у Баннера.

— Заметьте, — сказал Баннер. — Завещание очень короткое. В нем аннулируются все предыдущие завещания, говорится, что автор находится в здравом уме и твердой памяти, что у него нет родственников, кроме жены Минервы Шелтон Гастингс, и поэтому все свое состояние он завещает ей.

Наконец, в завещании есть еще один пункт, так называемый пункт безопасности, в котором говорится о том, что если появится какое-то лицо, претендующее на родство с составителем завещания, будь то родственник, незаконная жена или какая-то другая женщина, то в случае установления такого родства это лицо получает по завещанию сто долларов.

Далее, как вы заметите, говорится, что завещание подписано в присутствии свидетелей, то есть Элвины Митчелл и меня. Если у вас есть какие-либо вопросы, задавайте.

— Завещание было подписано соответственно дате, указанной на нем?

— Да, в моем офисе. Гарвин Гастингс подписал его в присутствии меня, Элвины Митчелл и других свидетелей. Он попросил нас быть свидетелями и в нашем присутствии заявил, что это его последнее завещание. Оно не может быть оспорено.

— Через какое время после заключения брака с Минервой было подписано это завещание?

— Я думаю, в пределах сорока восьми часов. Я помню, как он позвонил мне и сказал, что собирается жениться и хочет, чтобы были защищены права его жены.

— Что скажете о завещании, которое было составлено до этой даты? — спросил Мейсон. — Ведь оно было?

— Я не знаю условий того завещания, — ответил Баннер. — Его адвокатом в то время я не был.

— Это означает, что вы начали работать на Гастингса примерно со времени его второго брака, не так ли? — спросил Мейсон.

— Я не сказал этого. И не говорите за меня, — возмутился Баннер. — Фактически я начал выполнять некоторые его поручения юридического характера еще до составления этого завещания. После этого количество поручений увеличилось. Гастингс все больше и больше полагался на мои советы. Думаю, что в период составления этого завещания только я выполнял функции его адвоката.

— Затем его брак с Минервой распался? — спросил Мейсон.

— Это зависит от того, что под этим подразумевать. Фактически брак стал давать трещины со времени… времени появления Аделлы Стерлинг, которая устроилась в фирму работать секретарем.

Я ничего не имею против вашей клиентки, Мейсон. Я лишь говорю, что, по утверждению Минервы, она явилась причиной распада брака. Минерва заявляет, что Аделла вошла в доверие к Гастингсу и способствовала его отчуждению от нее.

— Затем Минерва уехала в Неваду, чтобы прожить там срок, необходимый для оформления развода? — спросил Мейсон.

— Именно так. Тут нет никакого секрета. Гастингс сказал ей, что их брак оказался неудачным и они должны расстаться. Думаю, он сказал Минерве, что полюбил своего секретаря и хочет быть свободным, чтобы жениться на ней. Поэтому Минерва должна поехать в штат Невада получить там развод.

— Минерва согласилась? — спросил Мейсон.

— Нет, — ответил Баннер. — Заявление о разводе она подала здесь, в Лос-Анджелесе. На Аделлу она возложила вину за распад брака. Она настаивала на раздельном проживании и большой сумме алиментов. Она требовала назначения судебного исполнителя для учета собственности. Она требовала возмещения гонорара адвокату и всех прочих расходов.

— И что случилось с этим заявлением, — спросил Мейсон.

— Ничего, — ответил Баннер. — Она его отозвала. Я лично это проверил.

— Что заставило ее это сделать?

— Гастингс убедил ее в этом. Он убедил ее отозвать заявление и дать ему свободу.

— Как ему это удалось?

— По этому вопросу у каждого своя догадка. О финансах Гастингс мне ничего не говорил. Состоялся разговор между ним и Минервой. К этому делу я отношения не имел, поскольку у Минервы был свой адвокат.

— Что случилось с ним?

— Я думаю, что Минерва, нет, Гастингс расплатился с ним. Все было сделано в большой тайне. Минерва получила двести, нет двести пятьдесят тысяч долларов, уехала в Неваду, сняла там квартиру, чтобы получить развод. Вы были свидетелем ее состояния. Она решила бороться огнем с огнем. Минерва сообщила своему мужу, что получила развод, послала ему копию свидетельства о разводе, которая оказалась незаверенной.

— Это, конечно, обман. Суд решит, может ли она воспользоваться им в своих интересах.

— Однако юридически она все еще остается женой Гастингса. Поэтому его брак с Аделлой является фиктивным и не имеет силы.

— Договора о разделе имущества между Гастингсом и Минервой не было, не так ли? — осведомился Мейсон.

— Насколько я знаю, нет. Гастингс просто встретился с ней и сказал: «Послушайте, Минерва. Почему вы хотите нанять адвоката и провести это дело через суд? В этом случае вам придется платить большой налог с полученного имущества. А может быть, вам вообще ничего не удастся получить. Ведь фактически вся собственность принадлежит только мне».

Он дал Минерве понять, что по его просьбе за ней наблюдали детективы и что назревает какой-то скандал.

— Вам известно, что Гастингс имел в виду?

— Нет, неизвестно, — ответил Баннер.

— Вы не знаете или не хотите говорить? — спросил Мейсон.

— Честно говоря, мистер Мейсон, я не знаю. Ни Гастингс, ни Минерва со мной это не обсуждали. У них был разговор наедине, и я не знаю, что случилось. Мне лишь известно, что в прошлом Минервы были какие-то тайны, которые она хотела скрыть. Я знаю, что они пришли к какому-то соглашению.

— Никаких документов не составлялось? — поинтересовался Мейсон.

— Нет. Она согласилась не предпринимать здесь, в Лос-Анджелесе, никаких действий, уехать в Неваду и там получить развод. Договорились также, что в свидетельстве о разводе будет указано, что это окончательное соглашение о разделе собственности и Минерва отказывается от прав на получение алиментов.

— То есть во время этих переговоров она старалась перехитрить Гастингса? — спросил Мейсон.

— Нет, не думаю, — ответил Баннер. — Минерва намеревалась выполнять условия соглашения. Мне кажется, что такими были ее первоначальные намерения. Однако, когда ей стало известно, что Аделла старается выйти замуж за Гастингса… Конечно, трудно понять эмоции женщин. Иногда они делают странные вещи.

Я не хочу сказать, — продолжал Баннер, — что моя клиентка безупречна. Но мне кажется, что с юридической точки зрения ее позиция очень прочная. Я пришел сюда, чтобы попытаться достичь соглашения.

— Вы, очевидно, все проверили и убедились, что в штате Невада не зарегистрировано свидетельство о разводе Минервы с Гастингсом? — спросил Мейсон.

— Вы правы, Мейсон, — ответил Баннер. — Я проверил соответствующие документы. Я это сделал до того, как согласился представлять интересы Минервы. Она подала заявление и этим ограничилась, — продолжал Баннер. — Она прожила в штате Невада необходимые для развода шесть недель, подала заявление, но дело до суда не довела.

— Но она ведь посылала Гастингсу незаверенную копию свидетельства о разводе? — спросил Мейсон.

— Нет, не посылала, — заверил Мейсона Баннер.

— Как же так? — удивился Мейсон. — Она сама сказала об этом в офисе Гастингса в присутствии свидетелей.

— Нет, не так, — произнес Баннер. — В этом есть определенное различие. То свидетельство о браке не было подделано.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался Мейсон.

— Она достаточно умна, чтобы не ставить подписи конкретного судьи в том свидетельстве о браке. Она подписала вымышленным именем. Думаю, что это обман, но не подлог. Нет сомнений, она виновна в обмане. Если бы Гастингс был жив, он мог бы возбудить против нее дело по обвинению в обмане. Что касается отношений между Минервой и любовницей ее мужа, то тут другая ситуация.

Моя клиентка не безгрешна, — продолжал Баннер, — но она продолжает оставаться женой Гастингса. Вернее, его вдовой.

В это время резко зазвонил телефон. Это Герти подавала особый сигнал.

Дверь открылась, и в кабинет вошел лейтенант Трэгг.

— Да, мистер Мейсон, — сказал Трэгг. — Кажется, вы заняты. Здравствуйте, Баннер. Что вы здесь делаете? Замышляете что-нибудь?

— Трэгг никогда не позволяет, чтобы меня информировали о его приходе. Он сразу входит в кабинет.

— Правильно, — сказал, сияя, Трэгг. — Налогоплательщики не хотят, чтобы мы ожидали своей очереди в приемных адвокатов. Кроме того, если вы заранее будете знать о моем приходе, вы сможете немного к нему подготовиться.

— Какая подготовка, по вашему мнению, мне нужна? — спросил Мейсон.

— Почти никакой, — ответил Трэгг. — Я пришел сообщить вам, Перри, что арестую вашу клиентку.

— По какому обвинению?

— В убийстве, конечно, — весело сказал Трэгг. — Из того револьвера убили Гастингса, и мы нашли на нем отпечаток пальца.

— Но вы не снимаете отпечатков пальцев с револьверов, — сказал Мейсон. — Вы сами признали это, Трэгг. Кроме того, револьвер был в руках у Бисэна и его секретаря… и…

Трэгг просто сиял.

— Но это не тот отпечаток, который мы снимаем с помощью порошка, Перри, — прервал Мейсона Трэгг. — Это что-то совсем необычное. Находка, я бы сказал.

— Отпечаток пальца моей клиентки? — спросил Мейсон.

— Я еще не знаю, — ответил Трэгг. — Отпечатков пальцев у нее я еще не снимал. Только собираюсь. Однако я знаю, что это отпечаток пальца женщины. Вот это находка! Обычно один шанс из двадцати пяти, что мы находим отпечаток на револьвере. Даже один из пятидесяти. Оставивший этот отпечаток человек ел что-то сладкое, или красил ногти, или имел дело с каким-то жидким вяжущим средством. Хотя отпечаток сухой и порошок не пристает к нему, однако он различим. С ним можно работать.

— А что вы сделаете, если я не отдам вам свою клиентку?.. — задал вопрос Мейсон.

— Тогда мы сами возьмем ее, — ответил Трэгг. — Наше преимущество в том, что мы просили ее не выезжать из города, просили сделать так, чтобы через вас можно было связаться с ней. Сейчас мы объявляем вам, что она нам необходима.

Трэгг уселся поудобнее в кресле и, улыбаясь, спросил Баннера:

— Как ваши дела, Баннер?

— Хорошо, — ответил он, посмеиваясь. — Очень хорошо.

Мейсон кивнул Делле Стрит. — Вы победили, Трэгг, — сказал он. — Делла, свяжись по телефону с Аделлой Гастингс и попроси ее приехать сюда.

## Глава 12

Судья Квинси Л. Фэллон, оглядев собравшихся в зале заседаний, сказал:

— Начинаем предварительное слушание дела «Народ штата Калифорния против Аделлы Стерлинг Гастингс». Все готовы?

Заместитель окружного прокурора Мортон Эллис заявил:

— Обвинение готово, ваша честь.

Мейсон встал.

— Защита готова.

— Хорошо, — продолжал Фэллон. — Перед тем как рассматривать свидетельские показания, я хотел бы сделать несколько замечаний.

Из сообщений прессы суду известно, что развернулась борьба за состояние покойного. Претендуют на состояние Минерва Шелтон Гастингс на основании завещания и Аделла Стерлинг Гастингс, как вдова Гарвина Гастингса. Они обе подали соответствующие заявления, которые в должное время будут рассмотрены в специальном суде по делам о завещаниях.

Однако мы не хотели бы превращать рассмотрение данного уголовного дела в перебранку по поводу наследства. Нам нужно установить, совершено ли преступление, и если да, есть ли основания считать, что его совершила обвиняемая. Если это будет доказано, дальнейшее рассмотрение дела будет передано в суд более высокой инстанции; если нет, обвиняемая будет освобождена.

Суд понимает, что, возможно, возникнет необходимость рассмотреть некоторые факты, имеющие отношение к наследству, для того чтобы выявить мотивы совершенного преступления и предубежденность свидетелей. Однако суд просит ограничить показания, затрагивающие вопрос наследования, именно указанной целью. Поэтому бесполезно обвинению ставить здесь эти вопросы. В равной степени не следует защите задавать на данной сессии суда такие вопросы свидетелям, ответы на которые можно было бы использовать в суде по завещаниям.

Имея это в виду, я прошу стороны ограничиться очерченными судом рамками. Приступаем к рассмотрению дела.

Мортон Эллис сжато, по-деловому изложил суть дела. Суду были представлены план особняка Гастингса, схемы расположения помещений на первом и втором этажах, фотографии комнат. Патологоанатом указал, что смерть наступила от двух пуль 38-го калибра, которые разрушили мозг, что тело было найдено в постели. В Гастингса стреляли, когда он спал, смерть наступила мгновенно. Это произошло между часом и восемью часами утра в понедельник, четвертого числа. Тело не перемещалось, оно осталось в том же положении, в котором находилось в момент выстрелов, и вскрытие это подтвердило.

Эллис сказал:

— Я вызываю очередного свидетеля, лейтенанта Артура Трэгга.

Трэгг вышел к столу судьи. Он был приведен к присяге, рассказал об обнаружении тела, предъявил фотографии тела в постели, комнаты, в которой тело было обнаружено; две пули, явившиеся причиной смерти, одна из которых, прошив голову, застряла в матраце постели, другая — в черепе.

— Вы знакомы с Перри Мейсоном, защитником обвиняемой? — спросил Эллис.

— Да, знаком.

— Говорили ли вы иногда с ним по телефону?

— Да, говорил.

— То есть вы узнаете его голос?

— Да, узнаю.

— Разговаривали ли вы с Мейсоном по телефону во вторник, пятого числа?

— Да, сэр, разговаривал.

— О чем?

— Позвонив мне, Мейсон рассказал, что накануне кто-то был в его офисе.

— Минутку, — вмешался Эллис, — значит это было в понедельник, четвертого.

— Да, именно так.

— Что еще рассказал Мейсон?

— Он рассказал, что этот человек оставил в его офисе женскую сумку, в которой был обнаружен револьвер. Из револьвера, судя по пустым гильзам, были произведены два выстрела. Он также заявил, что позднее было установлено, что сумка принадлежит Аделле Стерлинг Гастингс, обвиняемой по делу. Мейсон предложил мне приехать и обследовать обнаруженное оружие.

— И что сделали вы?

— Я попросил своих сотрудников позвонить Гарвину Гастингсу. Однако вскоре поступило сообщение о том, что один из служащих Гастингса был послан к нему домой, чтобы выяснить, почему он не отвечает на телефонные звонки. Этот служащий обнаружил в постели тело Гастингса.

— Какие действия предприняли вы?

— Я поехал к мистеру Мейсону.

— И кого вы там застали?

— В офисе Мейсона находилась обвиняемая.

— Вы обнаружили револьвер, о котором говорил мистер Мейсон?

— В тот раз нет.

— А позднее вы нашли его?

— Минутку, — вмешался Мейсон. — Я возражаю против этого вопроса, поскольку в нем от свидетеля требуется высказать свое заключение.

— Почему же? Свидетель, естественно, может ответить, обнаружил ли он впоследствии револьвер, — заявил Эллис.

— Нет, не может, — возразил Мейсон, — потому что он не знает, является ли обнаруженный им позднее револьвер тем, о котором я говорил ему по телефону, и который был у меня в офисе.

— Ваша честь, — взмолился Эллис, — это же словесная эквилибристика. Мы можем проследить за перемещениями револьвера из женской сумки в ящик стола Мейсона, оттуда в офис Гарвина Гастингса, где его спрятал служащий Гастингса Симли Бисэн, затем к Трэггу.

— Вот и прослеживайте, — твердо заявил Мейсон, — но не спрашивайте свидетеля, был ли обнаруженный им впоследствии револьвер тем самым, который находился в ящике моего стола. Вот о чем идет речь.

— Хорошо, хорошо, — смирился Эллис.

— Вы спрашивали у Мейсона о револьвере, когда пришли в его офис?

— Да, спрашивал.

— Вы просили предъявить револьвер?

— Просил.

— И что сделал мистер Мейсон, когда вы попросили его об этом?

— Он выдвинул ящик с правой стороны своего стола и был очень удивлен, обнаружив ящик пустым.

— Я хочу спросить вас, лейтенант Трэгг, — продолжал Эллис, — есть у вас заверенные копии квитанций о продаже оружия Гарвину С. Гастингсу.

— Да, у меня они есть.

— Пожалуйста, передайте их мне.

Трэгг передал Эллису два листа.

— О чем говорится в этих квитанциях, лейтенант?

— Это официальные документы, составленные в соответствии с положениями закона штата Калифорния. Они свидетельствуют о приобретении двух револьверов в центре спортивного оружия.

— О чем конкретно говорится в них? — спросил Эллис.

— О покупке двух револьверов «смит-и-вессон» 38-го калибра. Первый из них со стволом в два с половиной дюйма имеет номер С—48809. Второй приобретен несколькими месяцами позднее, идентичен первому. Его номер С—232721.

— Хорошо. Теперь расскажите нам о разговоре, который вы вели с Перри Мейсоном, адвокатом защиты, в связи с этим оружием? Что он рассказал и почему не смог предъявить револьвер, когда вы пришли в его офис?

— Мистер Мейсон рассказал, что он обнаружил револьвер в сумке обвиняемой, которая была оставлена в его офисе, что он положил револьвер в правый верхний ящик своего стола, что оружие исчезло.

— Когда состоялся этот разговор, лейтенант?

— Во вторник, пятого.

— Рассказывал ли мистер Мейсон о мерах, которые он предпринял для поиска оружия?

— Да, в разговоре, состоявшемся позднее.

— Что он сказал?

— Мистер Мейсон сказал, что он и Пол Дрейк, шеф детективного агентства, провели расследование, в результате которого они вышли на человека, который во вторник утром, пятого числа, приходил в его офис, когда там находилась уборщица. В руках у этого человека был атташе-кейс. Он выступал как Перри Мейсон, но не сказал об этом прямо, а дал понять это своим поведением. Пробыв в офисе около пятнадцати минут, он ушел. Мистер Мейсон сказал мне, что в результате анализа и работы детективов он установил этого человека. Им оказался Симли Бисэн, менеджер фирмы «Гарвин Гастингс энтерпрайзис».

— Что еще он рассказал?

— Он сообщил, что Симли Бисэн взял револьвер из его стола, завернул его в бумагу, которую затем заклеил лентой, и положил упаковку на дно мешка с клюшками для игры в гольф.

— Что случилось потом?

— Мейсон сказал, что в его присутствии Бисэн позвонил своему секретарю и попросил ее взять упаковку из мешка и принести ее в кабинет Мейсона. Когда секретарь пришла, то обнаружилось, что целость упаковки нарушена.

— Что сказал Мейсон о револьвере?

— Он позвонил мне по телефону и сказал, что у него есть для меня револьвер. Позднее он сообщил мне, что упаковку он положил в коробку, чтобы при желании я мог попытаться обнаружить отпечатки пальцев.

— И что сделали вы?

— Я пошел в офис к мистеру Мейсону и взял там револьвер.

— Провели ли вы его баллистические испытания?

— Да, провел.

— Вы сравнивали пули, выпущенные из этого револьвера, с теми, которые явились причиной смерти Гарвина Гастингса: одна из которых была извлечена из головы покойного, другая — из матраца его постели?

— Да, сравнивал.

— Что вы обнаружили?

— Пули, принесшие смерть Гастингсу, были выпущены из этого револьвера.

— Я предъявляю вам револьвер системы «Смит-и-вессон» номер С—48809. Узнаете ли вы его?

— Да, сэр. На нем моя пометка. Его номер я записал.

— Это тот револьвер, который вы получили от мистера Мейсона?

— Да, тот.

— Лейтенант, вы изучали его на предмет обнаружения отпечатков пальцев?

— Да.

— И каковы результаты? — спросил Эллис.

— Сначала я не нашел на нем никаких отпечатков пальцев. Я обработал револьвер порошком, однако это ничего не выявило. Позднее в штаб-квартире полиции я нашел на нем засохший отпечаток пальца. Порошок к нему не приставал, поскольку он высох. Его оставил человек, на пальце которого было какое-то вяжущее вещество, возможно сладкая слюна, никотин. Во всяком случае, при определенном свете этот отпечаток удалось обнаружить.

— Вы сфотографировали его?

— Да, сэр.

— У вас фотографии с собой?

— Конечно.

— Вы пробовали идентифицировать этот отпечаток?

— Да, пробовал.

— Чей он?

— Это отпечаток среднего пальца правой руки обвиняемой Аделлы Гастингс.

— Если суд не возражает, прошу приобщить этот револьвер к вещественным доказательствам под индексом «Б—12».

— Минуточку, — вмешался Мейсон. — Прежде чем я соглашусь с этой просьбой, мне хотелось бы задать свидетелю ряд вопросов.

— Хорошо, — заявил о своем решении судья Фэллон. — Вы можете приступить к допросу свидетеля.

— Лейтенант, вы заявили, что я вам якобы сказал о том, что у меня есть определенный револьвер. Это не так. Я вам говорил о каком-то неопределенном револьвере. Не так ли?

— Мне показалось, вы сказали об определенном револьвере.

— Который я взял из ящика своего стола?

— Так я понял.

— Разве я вам говорил, что этот револьвер я взял из сумки своей подзащитной?

— Подождите минутку, — попросил Трэгг. — Сначала разговор о револьвере я вел с вами. Оказалось, что этот револьвер из ящика вашего стола исчез. Затем ваш секретарь позвонила мне и сказала, что револьвер, который якобы положили не на то место, нашелся и я могу его взять.

— Разве я не говорил вам, — продолжал Мейсон, — что Симли Бисэн взял револьвер из моего стола, унес его в свой офис, завернул в бумагу и запечатал ее. Когда эту упаковку принесли в мой кабинет, оказалось, что бумагу разрезали бритвой или острым ножом и невозможно определить, был ли находившийся в бумаге револьвер тем самым, который я взял из сумки своей подзащитной, не так ли?

— Возражаю против этого вопроса, как основанного на слухах, — заявил Эллис.

— Нет, не на слухах, — отпарировал Мейсон. — Лейтенант Трэгг уже рассказывал вам о нашем разговоре с ним. Я пытаюсь своими вопросами помочь ему вспомнить весь разговор.

— Возражение прокурора не принимается, — принял решение судья Фэллон. — Отвечайте на этот вопрос.

— Да, — сказал Трэгг.

— Таким образом, если сказанное мною соответствует действительности, невозможно доказать, что предъявленный обвинением револьвер является тем самым, который я взял из сумки своей подзащитной или который Бисэн выкрал из моего офиса.

— Возражаю, как против спорного вопроса, который требует заключения свидетеля, — заявил Эллис.

— Возражение прокурора принято, — заявил судья Фэллон.

Мейсон улыбнулся.

— Лейтенант Трэгг, — сказал он. — Вы пришли к выводу, что именно из этого револьвера произведены выстрелы, ставшие причиной смерти Гарвина Гастингса?

— Да, сэр.

— Поэтому вы знаете, что с помощью этого револьвера было совершено преступление?

— Да, сэр.

— Вы никогда не видели этот револьвер у обвиняемой?

— Нет, не видел.

— Вот именно. Из разговора с вами, содержание которого вы только что подтвердили, вы не можете сделать вывод, а также поклясться, что, после того как Симли Бисэн взял револьвер из ящика моего стола, завернул его в бумагу, положил в мешок с клюшками для игры в гольф, кто-то не взял пакет, не разрезал бумагу, не вынул револьвер и на его место не положил другой, не так ли?

— Вопрос в такой формулировке принять нельзя, — заявил Эллис.

— Если суд позволит сказать, — произнес Мейсон, — это совершенно иной вопрос. Я спрашиваю свидетеля, может ли он в результате состоявшегося со мной разговора как-то связать этот револьвер с моей подзащитной?

— Возражение прокурора не принимается, — постановил судья Фэллон. — Я думаю, что этот вопрос законный. Он касается разговора свидетеля с Перри Мейсоном.

— Нет, сэр, — заявил Трэгг. — Принимая во внимание разговор с вами, я не могу поклясться, что тот револьвер не был подменен, после того как Симли Бисэн взял его из ящика вашего стола. Я не могу поклясться, что переданный вами револьвер был тем же самым, что вы взяли из сумки той женщины. Я не могу поклясться, что этот револьвер имел какое-либо отношение к обвиняемой. Это, вы понимаете, мистер Мейсон, я говорю на основании того разговора, что я имел с вами.

Однако я клянусь, что предъявленный обвинением револьвер находился в руках обвиняемой, так как остался отпечаток от среднего пальца ее правой руки, где было какое-то вязкое вещество.

— Вот именно, — сказал Мейсон. — Вещество, которое могло содержать сахар, например.

— Да, сэр, сахар, лак или другое вязкое вещество.

— И это вещество высохло?

— Да, сэр.

— Оставив след, к которому порошок не пристает?

— Да.

— Такой отпечаток может держаться очень долго?

— Да, сэр.

— Обычный отпечаток, содержащий влагу и сальные вещества, сохраняется ограниченный период времени?

— Да, сэр.

— А этот отпечаток относится к отпечаткам особого типа?

— Вот именно, сэр.

— Он не исчезнет так быстро, как обычный отпечаток?

— Правильно.

— Значит, можно сказать, что этот отпечаток мог быть оставлен в Рождество прошлого года, когда обвиняемая ела рождественские сладости, а револьвер в то время находился у ее мужа.

Трэгг покраснел:

— Я не могу сказать, когда был сделан этот отпечаток.

— Но он мог быть сделан в Рождество прошлого года?

— Да, это возможно.

— Вот именно, — сказал Мейсон. — Больше у меня вопросов к свидетелю нет. Я возражаю против приобщения этого револьвера к вещественным доказательствам, поскольку он к делу не относится. Для этого не было приведено достаточно оснований.

— Однако имеются достаточные основания сказать, — заявил судья Фэллон, — что с помощью этого револьвера было совершено преступление, и в качестве такового его можно приобщить к вещественным доказательствам.

— Я отпускаю лейтенанта Трэгга и прошу Симли Бисэна занять свидетельское место, — заявил Эллис.

Бисэн подошел к свидетельскому месту, как человек, которому неизбежно придется пройти через эту процедуру. Подняв руку, он произнес текст присяги, назвал клерку свою фамилию, указал домашний адрес. Затем с нескрываемой враждебностью посмотрел на Мортона Эллиса.

— Ваше имя Симли Бисэн? — начал Эллис. — Четвертого и пятого числа этого месяца вы выполняли обязанности менеджера штаб-квартиры фирмы «Гарвин Гастингс энтерпрайзис». В этой должности вы работаете уже более четырех лет, не так ли?

— Да, сэр.

— Ваша честь, — продолжал Эллис. — Этот свидетель представляет защиту, и поэтому в процессе данного допроса я собираюсь задавать наводящие вопросы.

— Пока этот свидетель не показал своего отрицательного отношения к обвинению, — возразил судья Фэллон. — Поэтому продолжайте рассмотрение дела обычным путем. Когда это станет ясно, я приму соответствующее решение и вы сможете задавать наводящие вопросы.

— Хорошо, ваша честь. Хочу обратить ваше внимание на вторник, пятое число этого месяца, и спросить, видели ли вы в этот день обвиняемую? — начал допрос Эллис.

— Да, сэр, видел.

— В какое время?

— Рано утром.

— Насколько рано?

— Я не смотрел на часы.

— Это было до рассвета?

— Не помню.

— Где вы ее видели?

— В ресторане.

— Как случилось, что вы встретились с ней там?

— Она сказала мне, что будет в ресторане.

— Это был круглосуточный ресторан?

— Да.

— Вы встретились с обвиняемой и завтракали с ней?

— Да.

— И разговаривали во время завтрака?

— Конечно. Мы же не сидели, уставившись друг на друга.

— Отвечайте на заданный вопрос, — сказал Эллис. — Разговаривали ли вы с обвиняемой?

— Я уже ответил на вопрос. Да, разговаривал.

— И после этого разговора вы пошли в офис мистера Мейсона, то есть в здание, в котором находится офис?

— Да.

— И вошли в здание?

— Да.

— Расписались в книге посетителей, которая находится в лифте?

— Да.

— Вы расписались вымышленным именем?

— Да.

— На лифте вы поднялись на этаж, где находится офис мистера Мейсона?

— Да.

— И вошли в его приемную?

— Да.

— Что вы сделали, когда вошли в его приемную?

— Из нее я вошел в кабинет мистера Мейсона.

— Вас кто-нибудь туда впустил?

— Да.

— Кто?

— Уборщица.

— Вы разговаривали с ней?

— Да.

— Что вы сказали ей?

— Я не помню.

— Вы что-нибудь взяли из кабинета мистера Мейсона?

— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос.

— По какой причине?

— Ответ может пойти мне во вред. Эллис посмотрел на судью Фэллона.

— Хорошо, — сказал Фэллон. — Из ответа свидетеля видно, что он представляет защиту. Я разрешаю вам задавать наводящие вопросы. Хотя это вы уже и так делали, не встречая возражений со стороны защиты. Так что продолжайте.

— Вы взяли револьвер из стола мистера Мейсона? — спросил Эллис.

— Я отказываюсь отвечать, поскольку ответ может пойти мне во вред, — сказал Бисэн.

— Позднее, находясь в кабинете мистера Мейсона, вы позвонили своему секретарю на фирму «Гарвин Гастингс энтерпрайзис»?

— Да.

— Как зовут вашего секретаря?

— Розали Блэкберн.

— Что вы сказали ей по телефону?

— Я попросил ее взять ключ, пойти в мой офис, открыть шкафчик, вытащить из него мешок с клюшками для игры в гольф, перевернуть мешок вверх дном. Из мешка должен был выпасть сверток, который ей необходимо было принести в кабинет мистера Мейсона.

— В кабинет мистера Мейсона?

— Да.

— И она принесла?

— Я не знаю.

— Что вы не знаете?

— Я не знаю, принесла ли она то, что я просил.

— Но вам известно, что она появилась в кабинете мистера Мейсона со свертком в руках, не так ли?

— Да.

— Это была та самая упаковка, которую вы положили в мешок с клюшками?

— Я не знаю.

— В упаковке был тот самый предмет, который вы положили туда?

— Я не знаю.

— Что вы имеете в виду, повторяя «я не знаю».

— Я не пытался идентифицировать предмет, который был в упаковке.

— Этим предметом был револьвер, не так ли?

— В упаковке, которую я положил в мешок, был револьвер. Это именно так.

— Это был тот самый револьвер, который вы взяли из кабинета мистера Мейсона?

— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, поскольку ответ может быть использован мне во вред.

— Но вы признаете, что положили упаковку в мешок?

— Да.

— В упаковке был револьвер, не так ли?

— Да.

— И именно эту упаковку ваш секретарь достала из мешка?

— Возражаю, — заявил Мейсон, — поскольку ответ требует вывода со стороны свидетеля.

— Возражение принимается, — постановил судья.

— Но вы проинструктировали своего секретаря взять упаковку из мешка?

— Да.

— И принести ее в кабинет мистера Мейсона?

— Да.

— Она выполнила вашу просьбу?

— Я не знаю.

— Разве вас не было в кабинете? Разве она не вам передала упаковку? — спросил Эллис.

— Упаковку она передала мне, — сказал Бисэн. — Но я не могу сказать, была ли это та самая упаковка, которую я положил в мешок. Я хотел бы пояснить следующее: для того чтобы сохранить упаковку в целости, я заклеил ее лентой, снаружи прикрепил бирку, на которой написал, что именно находится в упаковке. Когда упаковку доставили мне, лента была разрезана, сама упаковка раскрыта. Поэтому я не знаю, заменили ли содержимое упаковки или нет.

— Предметом, который вы завернули в упаковку, был револьвер, не так ли?

— Да, сэр.

— Револьвер системы «Смит-и-вессон», 38-го калибра.

— Да, сэр.

— Это был тот самый револьвер, который вы взяли в кабинете мистера Мейсона?

— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, поскольку ответ может быть использован против меня.

— Хорошо. Теперь вернемся к вашей встрече с обвиняемой, — продолжал Эллис. — Разве ваш визит в кабинет мистера Мейсона не был следствием чего-то рассказанного вам обвиняемой?

Бисэн колебался.

— Разве это не так? — настаивал Эллис. — Отвечайте на вопрос.

— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, поскольку ответ может быть использован против меня.

— Если суд позволит, — заявил Эллис, — совершенно ясно, что свидетель пытается использовать свои конституционные права даже тогда, когда для этого у него нет никаких оснований. Может быть, это справедливо, когда речь идет о его вторжении в кабинет мистера Мейсона. Что же касается его разговора с обвиняемой, то он носил не частный характер, и тут ничего не может быть использовано в ущерб интересам свидетеля.

— Можно мне высказать свое мнение? — спросил Мейсон.

— Конечно, — ответил судья Фэллон.

— Если допустить, — сказал Мейсон, — что обвиняемая и свидетель вступили в сговор, чтобы вынести вещественное доказательство из моего офиса, тогда это действие может составить отдельное преступление — преступный сговор. Вынос револьвера — одно дело, вступление в сговор — совершенно другое. То и другое является преступлением.

— Вы мелочный человек и педант, — вмешался Эллис.

— Совсем нет, — возразил Мейсон. — Когда вы возбуждаете дело против какого-то человека, вы указываете максимальное число пунктов, по которым его можно привлечь к ответственности. Таким образом, в данном случае он будет виновен и в преступном сговоре, и в похищении оружия. Затем вы будете пытаться уговорить присяжных заседателей вынести обвинительное заключение по каждому пункту. Вы доказываете, что каждый пункт — это отдельное преступление, что вы не разрабатываете законы, а только претворяете их в жизнь, что если законодательные органы считают преступлением даже намерение совершить его, то обвиняемый будет виновен в совершении двух отдельных преступлений, в намерении совершить преступление и в самом преступлении. Таким образом, нельзя съесть весь торт и в то же время оставить его нетронутым.

Судья Фэллон еле сдержал улыбку.

— Я разделяю вашу точку зрения, — заявил он. — Мне трудно судить, имеет ли разговор отношение к разбираемому делу, поскольку не видно, что он как-то связан с данным преступлением. А если он имеет отношение и если свидетель и обвиняемая вступили в сговор, чтобы что-то совершить, то свидетель может посчитать, что ответ на заданный ему вопрос будет использован против него.

— Хорошо, — сказал Эллис, решительно поворачиваясь к Бисэну. — Вы завернули револьвер в бумагу и положили его на дно мешка, не так ли?

— Да, сэр.

— Видели ли вы до этого этот револьвер?

— До чего до этого?

— До того, как положили его в мешок для клюшек.

— Да, сэр. — Где?

— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, поскольку ответ может быть использован против меня.

— Видели ли вы этот револьвер до пятого числа этого месяца?

— Я не знаю.

— Почему вы не знаете?

— Потому что я не знаю, был ли это тот самый револьвер, который я видел ранее.

— Вы видели револьвер, который внешне похож на этот?

— Да.

— Где вы его видели?

— Я не могу помнить все места, где я видел подобные револьверы. Фирма, несомненно, выпускает сотни тысяч таких револьверов. Я видел их на витринах магазинов спортивных товаров и в некоторых других местах.

— И, — сказал Эллис, обвинительным жестом указывая на свидетеля, — «некоторые другие места» включают женскую сумку, не так ли?

— Да.

— Кому принадлежала эта сумка? Свидетель опустил голову.

— Миссис Гастингс, — сказал он.

— Ага! — воскликнул Эллис. — После всех этих перипетий допроса вы признаете, что видели этот револьвер в сумке обвиняемой.

— Минуточку, — вмешался Мейсон. — Я возражаю против комментариев прокурора и против самого вопроса. Свидетель не сказал, что он видел именно этот револьвер в сумке обвиняемой.

— Насколько известно, это мог быть и этот револьвер, — настаивал Эллис.

— Насколько вам известно, это мог быть и другой револьвер, — парировал Мейсон.

— Я хочу поддержать возражение на вопрос, заданный в такой форме, — принял решение судья Фэллон.

— Хорошо, — сдался Мортон Эллис, — оставим это. Говорил ли вам кто-нибудь, откуда появился этот револьвер?

— Да, говорил.

— Что говорил?

— Миссис Гастингс сказала мне, что муж дал ей револьвер и посоветовал держать его в своей сумке для защиты, особенно ночью, когда она одна. Если у автомашины спустит шина или забарахлит мотор, ей придется останавливаться на обочине дороги. Она будет беспомощна.

— Так, — ликующе заявил Эллис. — Наконец-то!

— Минутку, — вмешался Мейсон. — У меня есть пара вопросов к свидетелю. Вы сказали, что видели такой револьвер в сумке миссис Гастингс?

— Да, сэр.

— Миссис Гастингс рассказала вам, что револьвер дал ей ее муж для защиты, особенно в ночное время, не так ли?

— Да, сэр.

— Она не говорила вам, как часто она носила его с собой?

— Я понял так, что почти всегда она носила его в своей сумке.

Судья Фэллон посмотрел на Эллиса:

— Свидетель делает вывод. Не хотите ли вы вычеркнуть его из протокола допроса?

Эллис улыбнулся и сказал:

— Ваша честь, обвинение не хочет вычеркивать его. Пусть адвокат защиты продолжает допрос. Такой перекрестный допрос, возможно, немножко труден для клиента мистера Мейсона, но обвинение не хотело бы прекращать его.

— Не было необходимости в таких комментариях с вашей стороны, — сказал судья Фэллон. — Суд просто хотел бы обратить внимание обвинения на то, что это показание позволяет сделать определенные выводы.

— Обвинение не хотело бы возражать против такой линии ведения допроса, — заявил Эллис.

Мейсон повернулся к Бисэну:

— Из разговора вы сделали вывод, что переданный ей револьвер был ее собственностью?

— Да, сэр.

— И она носила его с собой?

— Да, сэр.

— И знала, как им пользоваться?

— Да, сэр.

Эллис оглядел собравшихся в зале, широко и победно улыбаясь.

— Вы сказали, что это была миссис Гастингс, с которой вы вели эти разговоры?

— Да, сэр.

В глазах Мейсона заиграли огоньки.

— Это была Аделла Гастингс, обвиняемая по делу об убийстве?

— Нет, сэр. Разговоры происходили с Минервой Шелтон Гастингс, второй женой Гарвина Гастингса.

Улыбка сразу же исчезла с лица Эллиса. В состоянии болезненного оцепенения он вскочил на ноги.

— Минуточку, ваша честь, минуточку, — сказал он. — Кажется, адвокат защиты и свидетель разработали хитроумную ловушку, зная, что, когда свидетель произносит «миссис Гастингс», я отношу эти слова к обвиняемой. Я возражаю против этих вопросов и прошу вычеркнуть их из протокола допроса, так как, отвечая на них, свидетель должен был делать свои выводы.

— У вас была возможность вмешаться в ход допроса и высказать свои возражения, — резко ответил судья Фэллон. — Суд обратил ваше внимание на слова свидетеля и, зная, что имеются две миссис Гастингс, внимательно следил за допросом. Свидетель старался даже не упоминать обвиняемую. Он просто называл ее миссис Гастингс.

— Это была ловушка, умело расставленная ловушка, — повторял Эллис.

— Нет такого закона, — заявил Фэллон, — который запрещал бы адвокату защиты заготавливать ловушки на пути, по которому собирается следовать обвинение. Я боюсь, мистер помощник окружного прокурора, вам нужно было внимательно смотреть и не попадаться в свои собственные ловушки. Ввиду того что имеются две миссис Гастингс, суд отмечал особые формулировки ответов свидетелей. Ждал, что вы спросите его, какую же миссис Гастингс он имел в виду. Но вы не сделали этого. Поэтому ответы свидетеля в протоколе остаются.

— У вас есть еще вопросы к свидетелю, мистеру Мейсон?

— У меня нет больше вопросов, — ответил адвокат. Бисэн собрался уйти со свидетельского места.

— Минуточку, минуточку, — вмешался Эллис. — У меня есть еще пара вопросов.

Бисэн вернулся на свое место.

— Предварительно вы обсуждали свои показания с мистером Мейсоном? — спросил Эллис.

— Да, сэр.

— Не говорил ли вам мистер Мейсон, что на суде вас могут спросить, видели ли вы когда-либо револьвер, по внешнему виду напоминающий тот, из которого были произведены два смертельных выстрела?

— Да, говорил.

— И вы сказали мистеру Мейсону, что такой револьвер видели у Минервы Гастингс?

— Да, сказал.

— Не говорил ли вам мистер Мейсон, что при возможности вы должны сказать, что видели такой револьвер у миссис Гастингс, не упоминая, что это была Минерва Гастингс?

Что-то вроде этого говорил.

— Тогда, — спросил Эллис, победно улыбаясь, — видели ли вы когда-либо подобный револьвер у обвиняемой, Аделлы Гастингс? Отвечайте просто, да или нет.

— Да.

— Он был в ее сумке?

— Да.

Широко улыбаясь, Эллис оглядел публику в зале суда.

— Это, — заявил он, — все.

Бисэн вновь попытался уйти со свидетельского места.

— Минутку, — попросил Мейсон. — У меня к свидетелю есть несколько вопросов. Такой револьвер вы видели в ее сумке не однажды?

— Да, именно так.

— Когда это было?

— Я не помню точно даты.

— Тогда вы видели у нее два револьвера, — заявил Мейсон. — Один, — сказал он, загибая указательный палец левой руки, — это тот, что покойный купил ей. Второй, — и Мейсон загнул указательный палец правой руки, — револьвер, из которого были произведены те, принесшие смерть человеку выстрелы.

— Я возражаю против этого вопроса, поскольку он требует выводов со стороны свидетеля, — сказал Эллис.

— Не вижу, как этот вопрос может требовать выводов со стороны свидетеля, — сказал Мейсон.

— Свидетель не может сказать, видел ли он два разных револьвера, — указал Эллис. — Для этого он должен сравнить их номера.

Улыбаясь, Мейсон посмотрел на судью Фэллона.

— Я думаю, — сказал он, — окружной прокурор отлично понял, что я имел в виду. Свидетель видел какой-то револьвер. Он не знает, был ли это револьвер, из которого произведены два смертельных выстрела и на который убийца заменил револьвер, находившийся в мешке с клюшками для гольфа, или это был револьвер, который покойный передал обвиняемой для ее защиты и который у нее украли. — Мейсон слегка поклонился помощнику окружного прокурора и сказал: — На этом, если позволит суд, я заканчиваю перекрестный допрос.

— Подождите минутку, — сказал Эллис. — Это несправедливо. Свидетель должен ответить на вопрос.

— Он не может ответить, — сказал Мейсон, — поскольку вы возражаете против этого.

— Но суд еще не принял решения по этому вопросу, — сказал Эллис. — Я снимаю свое возражение.

— Очень хорошо, — заявил Мейсон. — Ответьте на вопрос, Бисэн.

— Я действительно не знаю, что это был за револьвер, — начал Бисэн. — В обоих случаях это мог быть один и тот же револьвер, разные револьверы, мог быть любой револьвер. Я знаю, что «Смит-и-вессон» производит сотни тысяч револьверов, и все они идентичны.

— Свидетелю очень легко отвечать на мой вопрос, — раздраженно сказал Эллис, — после того как его адвокат под предлогом возражений неуважительно подсказал ответ.

— Если суд позволит сказать, я не выдвигал возражений, — заметил Мейсон. — Возражения исходили от обвинения.

— У обвинения больше нет вопросов, — сказал Эллис.

— Все, мистер Бисэн. Вы свободны, — вынес свое заключение судья.

Эллис посмотрел на часы. Заметив это, судья Фэллон заявил:

— Время обеденного перерыва. В два часа суд возобновит свою работу.

Присутствовавшие в зале встали, когда судья поднялся с кресла и направился в свой офис.

Мейсон поймал взгляд Симли Бисэна и кивнул ему. Подойдя совсем близко к нему, адвокат взял Бисэна за руку и спросил:

— Чего вы так боялись, Бисэн?

— Боялся? — удивленно переспросил Бисэн. — Что вы имеете в виду? Боялся? Я не боялся. Я просто не хотел больше необходимого помогать прокурору.

— Вы боялись, Бисэн, — настаивал Мейсон. — Вы вздохнули с облегчением, когда помощник окружного прокурора заявил, что у него больше нет вопросов.

Бисэн покачал головой, в его глазах застыло выражение загадочной невинности.

— Нет, мистер Мейсон. Вы неправильно меня поняли.

— Я не думаю, что ошибся, — возразил Мейсон. — Передо мной в суде прошло слишком много свидетелей, я видел стольких людей в состоянии крайнего напряжения, что вряд ли могу ошибиться. Какую информацию вы утаивали? Каких вопросов обвинения вы так боялись?

— Никаких, — возразил Бисэн. — И на этом закончим.

Бисэн поймал взгляд Аделлы Гастингс, когда женщина-полицейский уводила ее в тюрьму. В этом взгляде можно было прочесть взаимное понимание, даже триумф.

## Глава 13

Во французском ресторане, расположенном в трех кварталах от здания суда, имелась небольшая приватная комната, в которой обычно обедали Перри Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк. В этой комнате в обеденное время проведено немало совещаний, которые радикально меняли стратегию действий Мейсона и Дрейка.

Расположившись около круглого стола, в центре которого стоял телефон, Дрейк сказал:

— У меня кое-что есть для тебя, Перри. Они заготовили для тебя какой-то сюрприз, которым обвинение сегодня воспользуется, чтобы загнать тебя в угол.

— Что это, знаешь?

— Нет, — ответил Дрейк.

— Сегодня Симли Бисэн что-то скрывал, — начал Мейсон. — Правда, я не знаю что именно. Он боялся, что прокурор задаст ему какой-то вопрос, ответ на который может сильно повредить обвиняемой. Когда ему разрешили уйти со свидетельского места, на его лице можно было прочесть явное облегчение.

— У тебя есть на этот счет какие-то соображения? — спросил Дрейк.

— Это может быть все, что угодно, — ответил Мейсон. — Конечно, обвинение знает, что Бисэн — свидетель защиты, и поэтому они боятся задавать ему вопросы общего характера, поскольку ответы могли бы нарушить все планы прокурора. Хотя они сейчас почти в безвыходном положении, однако сомневаюсь, что прокурор вновь вызовет его в качестве свидетеля. Естественно, я тоже не собираюсь вызывать его, чтобы не давать обвинению возможность проводить перекрестный допрос. Что ты выяснил относительно Карсон-Сити, Пол?

Дрейк вытащил свою записную книжку.

— Тут кое-что сбивает меня с толку, — начал Дрейк. — Харли С. Дрексель, по профессии подрядчик, проживает по адресу: 291, Сентер-стрит, Карсон-Сити. Ему около пятидесяти пяти лет, пользуется хорошей репутацией. У него есть участок земли, на котором он сам построил дом. Позади дома бунгало, которое он сдает внаем. Дрек-сель — вдовец, у него есть дочь, которая учится в колледже в одном из восточных штатов. Дрексели, судя по всему, порядочные люди.

— У них есть какие-то связи с Аделлой Гастингс или с кем-либо из людей, проходящих по делу об убийстве?

— Выявляются странные вещи, — ответил Дрейк. — Я узнал об этом случайно. Я уже говорил, что время от времени Дрексель сдает в аренду бунгало. Это небольшой загородный домик. Ты, очевидно, запомнил, Перри, что Дрексель проживает по адресу: 291, Сентер-стрит. Когда Минерва подала на развод в штате Невада, который она не довела до конца, в качестве своего адреса она указала: 29 12, Сентер-стрит. Минерва, очевидно, проживала в доме Дрекселя и хорошо с ним знакома. Когда в твоем офисе произошла эта загадочная история с женской сумкой, машина Дрекселя была запаркована в полквартале от нашего здания.

Мейсон от удивления широко раскрыл глаза, затем глубоко задумался.

— Что тебе известно о Дрекселе? — спросил он спустя некоторое время. — Любитель женщин?

— Подрядчик, — ответил Дрейк. — Этому делу он уделяет максимум внимания. Он работает наравне со своими рабочими. Строительный подрядчик и плотник, простой человек с натруженными руками.

Мейсон обдумывал услышанную информацию. Подошел официант и принял заказ. Внезапно Мейсон встал и принялся ходить по комнате.

— Все это ставит меня в тупик, — сказал Дрейк. — Пока не могу понять, что все это означает.

Ничего не говоря, Мейсон продолжал шагать по комнате. Он остановился, повернулся к Дрейку и сказал:

— Пол, тут что-то есть еще. Секретарь Симли Бисэна Розали Блэкберн оформила развод в Карсон-Сити. Выясните, не проживала ли она там по адресу: 29 12, Сентер-стрит. Если проживала, выявляется какая-то закономерность, в которой мы должны разобраться.

Вот еще что, — продолжал Мейсон. — Мы должны изучить чартерные рейсы из Лос-Анджелеса в Лас-Вегас, которые были днем в понедельник, четвертого числа. Когда мы летели вечером в тот день, пилот рассказал, что эти рейсы проверял представитель торговой палаты. Засади своих людей за работу, пусть они свяжутся с торговой палатой Лас-Вегаса и выяснят, осуществлялась ли такая проверка, какие еще чартерные рейсы были в тот вечер. Я возвращаюсь в суд, как только мы закончим обед, Пол, а ты садись за телефоны.

Дрейк связался со своим офисом, дал необходимые указания.

— Что еще нужно сделать, Перри? — спросил детектив, держа трубку в руках. — Ничего?

Расхаживая по комнате, Мейсон спросил:

— Как зовут дочь Харли Дрекселя?

Дрейк посмотрел в свою записную книжку.

— Хелен.

— Она учится в колледже на востоке страны?

— Да.

— Лето проводит дома?

— Конечно.

— Когда Минерва подала заявление о разводе? — спросил Мейсон.

— Пятнадцатого сентября, — не задумываясь, ответил Дрейк.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Шесть недель необходимо прожить в Неваде, чтобы оформить развод. Это означает, что Минерва жила в доме Дрекселя летом. Если Хелен была на каникулах дома, вполне возможно, что она хорошо знает Минерву. В понедельник днем машина Дрекселя была у нас на стоянке. Можно выяснить, где сейчас Хелен?

И вновь Дрейк дал соответствующие инструкции по телефону.

— Что еще, Перри?

— Пока ничего, — ответил Мейсон. В трубку Дрейк сказал:

— Сразу же приступайте к делу и давайте мне знать сразу же, как только что-нибудь выясните.

Дрейк повесил трубку.

Расхаживая по комнате, Мейсон сказал:

— Посмотри, Пол, сколько различных вариантов в этом деле. Если адвокат действительно хочет представлять интересы клиента, ему приходится выполнять большой объем следственной работы, и чем больше он делает, тем больше остается сделать.

— Да, — согласился Дрейк. — Каковы твои шансы, Перри?

— В данный момент, — сказал Мейсон, — освободить Аделлу Гастингс в ходе этих предварительных заседаний вряд ли удастся. Шансов почти никаких. Мы можем добиться этого в суде присяжных, потому что там обвинение не сможет доказать, что кто-то не подменил револьвер. У нас имеется большое число косвенных доказательств того, что это было сделано. Обвинение не может выиграть дело Аделлы Гастингс, если не докажет, что убийство осуществлено с помощью револьвера, который был в ее сумке. Пока по делу проходят два револьвера: один, купленный Гарвином Гастингсом некоторое время назад, а другой, который он приобрел вскоре после женитьбы на Аделле. Сейчас можно считать, — продолжал Мейсон, — что револьвер, который мы будем называть «револьвером Аделлы», был куплен в последнюю очередь, а револьвер, который обозначим «револьвером Гарвина», был использован для совершения убийства.

— Ты упускаешь из виду, что на револьвере, из которого совершили убийство, есть отпечаток пальца обвиняемой.

— Нет, я не упускаю, — возразил Мейсон. — Исходи из того, что обвиняемая была замужем за Гарвином Гастингсом и в течение некоторого времени жила в его доме. У Гарвина Гастингса был револьвер. Ночью, возможно, он держал его под подушкой. Обвиняемая могла пользоваться лаком для ногтей или жидкостью для снятия лака и коснуться средним пальцем револьвера. Нельзя исключать, что она ела пирожное. Отпечаток пальца представляет собой затвердевшее вещество. Другими словами, такой отпечаток мог быть оставлен в любое время.

— Это довольно убедительная теория, Перри, — заметил Дрейк, — но ты вряд ли сможешь доказать ее.

— Я и не буду ничего доказывать, — ответил Мейсон. — Мне нужно только зародить сомнение в уме одного из двенадцати присяжных заседателей.

— Возможно, ты единственный человек, который в состоянии сделать это, — заметил Дрейк несколько скептически.

Официант принес заказанный обед. Мейсон прекратил ходить по комнате, сел к столу и с аппетитом принялся за еду.

Внезапно адвокат щелкнул пальцами.

— Мне кажется, я нашел, Пол! — воскликнул он.

— Что нашел?

— Ответ, который нам нужен. Свяжись по телефону со своим офисом, Пол. Пусть кто-нибудь поедет в аэропорт Лас-Вегаса и выявит людей, которые брали напрокат автомашины.

— Чего ты ищешь? — спросил Дрейк. — Что ты надеешься найти?

— Я реализую свою теорию, Пол. Возможно, мне удастся убедить присяжных заседателей, что она разумна.

— Ты думаешь, что сможешь показать им, что же в действительности случилось?

— Я надеюсь показать, что могло случиться, а обвинение не сможет доказать, что этого не могло произойти.

## Глава 14

В два часа дня комната, в которой проводил судебное заседание судья Фэллон, была переполнена. Пол Дрейк прошептал Перри Мейсону:

— Посмотри, на заседание пришел окружной прокурор Гамильтон Бюргер. Это что-то значит. Очевидно, обвинение подготовило для тебя какой-то сюрприз.

Мейсон кивнул в знак согласия. Женщина-полицейский ввела в зал Аделлу Гастингс. Повернувшись к ней, Мейсон шепотом сказал ей:

— Аделла, один момент дела беспокоит меня.

— Только один? — пошутила обвиняемая.

— Да, — улыбнулся Мейсон, — только один. Когда Симли Бисэн давал показания, он боялся, что помощник окружного прокурора задаст ему какой-то вопрос.

— Бедный Симли, — сказала Аделла Гастингс. — Он хочет помочь мне, хотя знает, что власти готовы арестовать его за лжесвидетельство, соучастие в преступлении и за многое другое.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Когда вы ушли из дома Гастингса в понедельник утром?

— Я ушла рано. Думаю, около шести часов.

— Где вы были в течение дня? — спросил Мейсон.

— Боюсь, мистер Мейсон, что мне придется воздержаться от ответа на этот вопрос. Хотя я знаю, что при общении со своим адвокатом этого не следует делать.

— Я задам вам еще один вопрос, — продолжал Мейсон, глядя прямо в ее глаза. — Вы были с Симли Бисэном?

Она заморгала глазами: — Я… я… В это время судебный пристав скомандовал:

— Всем встать!

Зрители, адвокаты и представители обвинения встали.

Судья Фэллон вышел из своего кабинета, постоял немного, затем сел в кресло и сказал:

— Прошу садиться.

Судья Фэллон задумчиво нахмурился.

— Я заметил, что в зале заседания присутствует окружной прокурор. Вы собираетесь принять участие в работе суда, мистер окружной прокурор, или вы здесь в связи с другим делом?

— Я здесь в связи с разбираемым делом, — ответил Гамильтон Бюргер.

— Хорошо, отразим это в протоколе, — утвердительно сообщил судья Фэллон. — Мистер Эллис, вы можете продолжать допрос свидетелей.

Пошептавшись о чем-то с Гамильтоном Бюргером, Эллис произнес:

— Хотя я сказал, что закончил допрос Симли Бисэна, но, если суд позволит, хотел бы задать ему еще пару вопросов. Поэтому я просил бы суд разрешить продолжить допрос этого свидетеля.

— Просьба удовлетворена, — заявил судья Фэллон. — Мистер Бисэн, вернитесь на свидетельское место. Помните, вы находитесь под присягой.

Бисэн встал, пошел по проходу, остановился, затем расправил плечи и через вращающиеся ворота прошел к свидетельскому месту…

Гамильтон Бюргер встал и обратился к свидетелю:

— Мы говорим сейчас о вторнике, пятом числе этого месяца. Утром вы завтракали с обвиняемой?

— Да.

— Обращаю ваше внимание на понедельник, четвертое число этого месяца. В этот день вы завтракали вместе?

— Если позволит суд сказать, — вмешался Мейсон, — очевидно, делается попытка опорочить обвиняемую. Аделла Гастингс была верной женой, но ей было сказано оставить дом, уехать в штат Невада и получить там развод, поскольку муж больше ее не любит. До последней буквы она следовала этим инструкциям. Все, что касается ее встреч с другими мужчинами, разговоров с ними, обедов, она вправе это делать. Единственная цель обвинения — опорочить обвиняемую в глазах общественного мнения.

— Мы хотим увязать все эти вопросы, — сказал Бюргер.

— Возражение защиты не принимается, — постановил судья Фэллон. — Я, возможно, принял бы другое решение, если бы речь шла не о завтраке, а об обеде или ужине. Но завтрак — это не совсем обычный предлог для встречи. Продолжайте, мистер Бюргер.

Бюргер повернулся к свидетелю.

— Отвечайте на вопрос.

— Да, — заявил Бисэн.

— Мистер Бисэн, понедельник четвертого числа вы весь день находились в своем офисе?

— Нет, не весь.

— Где вы были?

— Возражаю, как против некомпетентного, несущественного, не относящегося к делу вопроса, — заявил Мейсон.

Поколебавшись немного, судья Фэллон заявил:

— На этот раз я поддерживаю возражение. Мне кажется, что окружной прокурор пытается связать одно, не относящееся к делу показание с другим, в равной степени не относящимся к делу.

— Если бы суд предоставил нам некоторую свободу действий, мы могли бы связать все эти вопросы, — сказал Бюргер.

— Выражение «некоторую свободу действий», — заявил судья Фэллон, — свидетельствует о том, что вы, мистер государственный обвинитель, хотели бы отклониться от установленного в суде порядка. А задача суда состоит в том, чтобы защитить права обвиняемой. Поэтому я поддерживаю возражение защиты.

— В понедельник, четвертого числа, вы были вместе с обвиняемой? — спросил Бюргер.

— Возражаю, если суд позволит. Вопрос некомпетентен и к делу не относится, — заявил Мейсон.

— Я снимаю это возражение. Свидетель должен ответить на этот вопрос.

Бисэн посмотрел на обвиняемую, но быстро отвел взгляд.

— Да, — сказал он наконец. Затем добавил: — Часть дня.

Бюргер заявил:

— Поскольку невозможно связать все это, не задав наводящего вопроса, я вынужден это сделать. Разве в воскресенье, третьего числа, вы вместе с обвиняемой не ездили в местечко Вентура, где осматривали дом, который обвиняемая хотела бы приобрести и о котором она хотела бы узнать ваше мнение? На этот вопрос вы можете отвечать «да» или «нет».

Бисэн снова немного переместился на стуле и ответил:

— Да.

— Не заявила ли тогда обвиняемая в присутствии маклера по недвижимому имуществу, что цена дома превышает ее возможности, что такой суммы наличными у нее нет?

— Да, заявила.

— На следующий день в понедельник, четвертого числа, не просила ли вас обвиняемая встретиться с ней рано утром? Не рассказала ли она вам, что положение дел изменилось и она может заплатить наличными за дом в Вентуре, что она собирается заключить эту сделку?

— Да, да.

— Не рассказала ли вам обвиняемая, что же случилось между субботним вечером, третьего числа, и утром воскресенья, четвертого числа, что так изменило ее положение и позволило вернуться к вопросу о покупке дома? Не сказала ли обвиняемая вам, что Гарвин Гастингс мертв и она будет богатой?

— Нет, этого она не говорила. Но она сказала, что они с мужем достигли соглашения и это позволяет ей приобрести тот дом в Вентуре.

— Не встречалась ли с вами обвиняемая во вторник утром, пятого числа, в шесть часов за ранним завтраком и не просила ли вас взять револьвер в офисе мистера Мейсона?

— Нет, не просила.

— Вы завтракали с ней во вторник утром, пятого числа?

— Да, завтракал. Однако я хотел бы расширить свой ответ. Я обычно завтракаю в определенном ресторане в 5 часов 30 минут утра. Я всегда встаю рано, и обвиняемая это знает.

— Откуда?

— Я неоднократно сам говорил ей об этом.

— Вы обсуждали с обвиняемой ваши привычки приема пищи и времени сна?

— Я говорил ей, что обычно завтракаю в 5 часов 30 минут утра.

— У меня больше нет вопросов, — торжествующе сказал Бюргер и сел на свое место.

— У меня также нет вопросов в порядке ведения перекрестного допроса, — объявил Мейсон.

Расстроенный Симли Бисэн покинул свидетельское место.

Гамильтон Бюргер, с головой окунувшийся в рассматриваемое дело, объявил:

— Вызываю в качестве очередного свидетеля Хантли Л. Баннера.

Вышедшего к свидетельскому месту Баннера привели к присяге.

— Вас зовут Хантли Л. Баннер. Вы адвокат. Имеете лицензию на ведение дел в штате Калифорния, не так ли? — задал вопрос Гамильтон Бюргер.

— Да, сэр.

— В течение длительного времени вы были адвокатом Гарвина Гастингса?

— Да, в последний период его жизни.

— Вы составляли завещание по указанию Гарвина Гастингса?

— Да, составлял.

— Было ли это завещание подписано им?

— Да.

— По указанию Гастингса вы подготавливали еще одно завещание?

— Да, сэр.

— Было ли оно подписано?

— Нет.

— Хочу обратить ваше внимание на подписанное завещание, — начал Гамильтон Бюргер. — Я предъявляю вам копию завещания, подписанного Гарвином Гастингсом. В качестве свидетелей выступали вы и Эл-вина Митчелл. Согласно этому документу, все имущество завещается Минерве Шелтон Гастингс. Это именно то завещание, которое вы называете юридически оформленным?

— Да.

— Пожалуйста, расскажите суду об обстоятельствах, при которых проходило подписание этого документа.

— Мистер Гастингс пришел ко мне в офис. До этого он попросил меня подготовить завещание, что я и сделал. Затем документ передал Гастингсу. Он прочитал и подписал его в присутствии Элвины Митчелл и меня. Мистер Гастингс заявил, что это его последнее завещание, и попросил нас расписаться в качестве свидетелей. Что мы и сделали в его присутствии.

— Что вы скажете о другом завещании, которое не было подписано? — спросил Гамильтон Бюргер.

— Гарвин Гастингс намеревался подготовить другое завещание, по которому основную часть своего наследства оставлял в пользу обвиняемой, Аделлы Гастингс. Однако в отношениях между ними возникли трудности, и завещание не было подписано.

Хочу сказать, — продолжал Баннер, — что я подготовил два или три проекта завещания, но возник вопрос о том, какую часть имущества передавать Аделле Гастингс. Он хотел оставить часть наследства наиболее преданным сотрудникам своей фирмы, которые много лет работали вместе с ним.

Пока решался этот вопрос, Гарвин Гастингс пришел к выводу, что его брак оказался не таким, каким он его предвидел. Поэтому он предложил своей жене, обвиняемой по делу, уехать в Неваду, прожить там шесть недель, необходимых для получения развода. Насколько мне известно, расставание было полюбовным.

Однако, — продолжал Баннер, — в связи с разводом возникла необходимость выработать соглашение. Предполагалось, что Гастингс выплатит своей жене определенную сумму денег в течение десятилетнего периода. Еще одна сумма будет оговорена в завещании. Поскольку эти суммы подлежали согласованию, Гастингс попросил меня пока не готовить окончательный текст завещания.

— Таково было положение дел непосредственно перед убийством Гастингса? — спросил Гамильтон Бюргер.

— Да.

— Это заверенная копия. А где оригинал завещания? — спросил Бюргер.

— Оригинал вместе с заявлением передан в специальный суд по завещаниям. Минерва Гастингс, распорядитель наследства, претендует на утверждение судом этого завещания. Как адвокат, я представляю ее интересы.

— Я прошу суд принять эту копию завещания в качестве вещественного доказательства, — заявил Гамильтон Бюргер.

— У вас нет возражений, мистер Мейсон? — спросил судья Фэллон.

— Я не знаю, ваша честь. До решения этого вопроса я хотел бы подвергнуть свидетеля перекрестному допросу.

— Хорошо, приступайте.

— Элвина Митчелл — ваш секретарь? — спросил Мейсон Баннера.

— Да, сэр.

— Она здесь, в здании суда?

— Нет, ее здесь нет.

— Разве? — выразил удивление Мейсон. — В качестве свидетеля она расписалась на завещании. Вы считаете, что она не должна давать показаний?

— В суд ее не вызывали. Повестки она не получала.

— В этом случае, — сказал Мейсон, — я прошу суд вызвать Элвину Митчелл. Я хочу допросить ее.

— Несомненно, — заявил Гамильтон Бюргер, — учитывая показания этого свидетеля, завещание достаточно подтверждено, чтобы приобщить его к делу в качестве вещественного доказательства. Если адвокат возражает, потому что это вещественное доказательство не имеет отношения к рассматриваемому делу, это одно дело. Что касается подлинности документа, то она доказана.

Суд уже заявлял, что рассмотрение вопросов о подтверждении завещания не входит в его полномочия. Я уже говорил о том, что подлинность завещания должным образом доказана, — заявил Гамильтон Бюргер.

— Я имею право, — вмешался Мейсон, — изучить этот документ досконально, так сказать вдоль и поперек. Это, если позволит сказать суд, совершенно необычный документ. Документ составлен в пользу жены, которая заверяла завещателя, что она официально развелась с ним.

— Этого в показаниях нет, — заявил Гамильтон Бюргер. — Завещание было подписано тогда, когда о разводе не было речи.

— Я хочу, чтобы это фигурировало в показаниях, прежде чем дать согласие считать завещание в качестве вещественного доказательства, — сказал Мейсон.

Судья Фэллон посмотрел на Гамильтона Бюргера.

— Это необычная ситуация, — сказал он. — Очевидно, перед нами завещание, составленное еще до женитьбы Гарвина Гастингса на обвиняемой. По нему все состояние остается в пользу женщины, с которой завещатель развелся. Вы можете объяснить это, мистер Бюргер?

— Думаю, что это объяснимо, — начал Гамильтон Бюргер. — В то время эта женщина еще не была разведена. В принципе она никогда не разводилась с Гарвином Гастингсом. Но я не думаю, что мы сейчас должны вникать в это.

— Хорошо, — сказал судья Фэллон. — Если этот документ приобщается к делу в качестве вещественного доказательства и обвиняемая хочет предварительно выяснить все относящиеся к нему факты, я, несомненно, поддерживаю защиту. Поэтому объявляется тридцатиминутный перерыв для того, чтобы защита могла вызвать по повестке Элвину Митчелл в суд. Итак, встречаемся через тридцать минут.

— Мой секретарь не может в это время уйти из офиса, — сказал Баннер. — У меня очень важные дела, поэтому нужно, чтобы кто-нибудь был в офисе.

— Вы закончили свои показания, — заявил судья Фэллон. — Вы можете вернуться к себе. На рассмотрении суда находится очень важный вопрос. В процедуре подписания данного завещания просматриваются определенные особенности, и суд предоставит защите возможность их выяснить.

— Мистер Мейсон может исследовать лишь вопрос о подписании завещания, а не об обстоятельствах, связанных с этим, — заявил Гамильтон Бюргер.

— Мы рассмотрим этот вопрос, когда подойдем к нему, — сказал судья Фэллон. — Суд делает перерыв на тридцать минут. Защита может направить повестку Элвине Митчелл, пригласить ее сюда. Если через тридцать минут она не появится, будет объявлен еще один перерыв.

Судья Фэллон встал и вышел из зала заседаний. Баннер подошел к Бюргеру и стал что-то шепотом обсуждать с ним.

Обернувшись к Делле Стрит, Мейсон сказал:

— Делла, у меня есть идея.

— Какая?

— Позвони в офис, — сказал Мейсон. — Скажи Герти, чтобы взяла такси и приехала сюда. Когда она прибудет, пусть сядет не со зрителями, а здесь, справа, в рядах присяжных. Пусть она возьмет с собой стенографистку и они сядут там, где я сказал.

— Судья Фэллон позволит это? — спросила Делла.

— Да, разрешит, — ответил Мейсон. — Я попрошу его об этом.

Пол Дрейк протолкался к Мейсону и сказал:

— Перри, почему Аделла Гастингс самолетом улетела в Лас-Вегас в понедельник вечером?

Нахмурившись, Мейсон сказал:

— Я не знаю, Пол. Из ее рассказа я понял, что она уехала в Лас-Вегас на автомашине. Она, очевидно, сделала это после визита в Вентуру, где вела переговоры о приобретении дома. Помогал ей Симли Бисэн. Приобретению этого дома она, очевидно, придавала большое значение. Именно поэтому в ее сумке оказалась большая сумма денег. Она хотела заплатить наличными, чтобы закрепить сделку. Почему ты спрашиваешь об этом, Пол?

— Я выяснил, что приготовил для тебя окружной прокурор, — начал Дрейк. — То обследование сотрудниками торговой палаты чартерных рейсов в Лас-Вегасе действительно имело место. Они хотели выяснить, сколько всего таких рейсов прибывает в Лас-Вегас, сколько в один вечер, сколько они доставляют пассажиров и вообще насколько важна эта чартерная служба.

— Продолжай, — сказал Мейсон.

— По повестке они вызвали свидетеля, — сказал Дрейк. — Это пилот по фамилии Артур Колдуэлл. Он вылетел из Лос-Анджелеса в 5 часов 30 минут в понедельник с женщиной на борту, которая заказала самолет по телефону. Она сообщила, что хотела бы полететь в Лас-Вегас, попросила подготовить самолет, чтобы он мог подняться в воздух сразу же по ее прибытии в аэропорт. Позвонила она в два часа дня. Особенно настаивала на готовности самолета к вылету.

— Если она так спешила, почему бы ей не вылететь раньше? — поинтересовался Мейсон.

— По теории обвинения, — продолжал Дрейк, — это Аделла приходила к тебе в офис, затем она встретилась с Симли Бисэном и попросила его выкрасть у тебя револьвер, который она нечаянно оставила в своей сумке. У нее не было времени, чтобы поехать в Лас-Вегас и возвратиться в Лос-Анджелес, поэтому она заказала самолет.

Мейсон задумчиво прищурился.

— Делла Стрит и я вылетели из Лос-Анджелеса чуть позднее, Пол. На двухмоторном самолете.

— Тот тоже был двухмоторным.

— Мы летели почти что сразу за ним, — сказал Мейсон.

— Но вы отстали настолько, что твоя клиентка успела войти в дом, сделать себе выпивку, раздеться и принять ванну, — заявил Дрейк.

— Я исходил из того, что кто-то вылетел в Лас-Вегас, чтобы забрать револьвер Аделлы и заменить им револьвер, с помощью которого было совершено убийство. Далее…

— Именно так, — прервал Мейсона Дрейк. — Так же думает и обвинение. Однако они считают, что Аделла убила Гарвина Гастингса из его револьвера, затем она полетела в Лас-Вегас, взяла свой револьвер, положила его в свою сумку, а револьвер, из которого убила своего мужа, выбросила в надежде, что его никогда не найдут.

Однако, — продолжал Дрейк, — обвинение считает, что она так спешила, что нечаянно оставила сумку в твоем офисе, а обнаруженный тобой револьвер являлся орудием убийства. По их мнению, ее единственный шанс состоял в том, чтобы взять револьвер из своей квартиры, попросить Симли Бисэна утром проникнуть в твой офис и произвести замену.

Мейсон о чем-то задумчиво размышлял, а затем сказал:

— На основании чего Колдуэлл производил идентификацию?

— По фотографии, — ответил Дрейк. — Они пририсовали на фотографии темные очки, и Колдуэлл сказал, что женщина на фотографии похожа на пассажирку, которая летела с ним в Лас-Вегас. Они также разрешили ему заглянуть в комнату, где находилась обвиняемая. Ты же знаешь, как полиция это устраивает, Перри?

— Что еще ты обнаружил, Дрейк? — спросил Мейсон.

— Тот адрес в Карсон-Сити, — сказал Дрейк. — Хелен Дрексель, дочь подрядчика Харли Дрекселя, является другом Коннели Мейнарда. За домом на своем участке ее отец построил небольшое бунгало. Это помещение не сдается постоянным жильцам, но является идеальным местом для лиц, которые прибывают в штат Невада на 6 недель, чтобы оформить развод.

— Поэтому вполне естественно, — продолжил Мейсон, — что Коннели договорился со своей подругой Элвиной Митчелл, и она направляла на жительство в это бунгало знакомых ей людей.

Мейсон прищурился.

— Если Минерва жила там, чтобы получить развод, она, должно быть, в то время уже была дружна с Баннером.

— Или с его секретарем, — добавил Дрейк.

— Это означает, что Баннер все это время представлял интересы Минервы и поэтому имеет отношение к созданию ситуации, когда Гастингс думал, что он разведен, а на самом деле был двоеженцем и имел, не зная этого, законную жену.

Дрейк кивнул и сказал:

— Теперь посмотрим на дружбу Хелен Дрексель и Элвины Митчелл. В тот понедельник Хелен приехала в Лос-Анджелес на семейной машине, чтобы сделать некоторые покупки. Поскольку в таких случаях она всегда встречалась с Элвиной Митчелл за чашечкой кофе и наша стоянка находится где-то посередине между торговым центром и офисом Баннера, она припарковала здесь свою машину и пошла за покупками. Этот факт не имеет никакого отношения к убийству, но тем не менее представляет интерес как своеобразная связка между разными событиями.

— Я тоже так думаю, — сказал Мейсон. — Спасибо за информацию, Пол. Я все это хорошенько обдумаю и сделаю соответствующие выводы.

## Глава 15

Когда судья Фэллон после тридцатиминутного перерыва занял свое место, окружной прокурор Гамильтон Бюргер сказал:

— С позволения суда обвинение намерено вызвать свидетеля, который опознает обвиняемую. Когда свидетель видел обвиняемую, на ней были темные очки. Поэтому для соблюдения справедливости по отношению как к свидетелю, так и обвиняемой необходимо, чтобы обвиняемая была в очках, когда свидетель увидит ее здесь, в зале, в первый раз. Хотел бы просить суд рекомендовать обвиняемой надеть темные очки и не снимать их в процессе судебного заседания.

Судья Фэллон покачал головой:

— Я сомневаюсь в справедливости этой просьбы, — сказал он. — Личное опознание — это та область, в которой допускается слишком много ошибок. Если мы будем настаивать на том, чтобы обвиняемая надела темные очки, это будет равнозначно просьбе к грабителю надеть маску, чтобы свидетель мог его опознать.

— Хотел бы, с разрешения суда, заметить, — сказал окружной прокурор, — что опознание проводится с учетом голоса, манеры поведения, ведения разговора, формы головы, а не только внешности подозреваемого лица. Поэтому я думаю, что моя просьба справедлива.

Судья Фэллон продолжал качать головой, но затем поймал взгляд Мейсона.

— Мы совсем не возражаем, чтобы обвиняемая надела темные очки, — начал Мейсон, — при условии, что все другие свидетели наденут темные очки во время опознания.

Лицо Бюргера засветилось.

— Так вы не возражаете?

— Совсем наоборот.

— Это разумно.

Судью Фэллона все еще одолевали сомнения.

— Я думаю, что адвокат ставит свою подзащитную в очень опасную ситуацию. Суд знает немало примеров, когда опознавали не имевших отношения к делу лиц. Поэтому суд продолжает считать этот метод, по крайней мере, недостаточно надежным.

— Мы не возражаем против этого, — вновь заявил Мейсон и сделал жест рукой. — Пусть все наденут темные очки.

— Хорошо, — сдался судья Фэллон. — Всех находящихся в зале заседания свидетелей прошу надеть темные очки. У кого очков нет, прошу на время покинуть зал.

— Вызывайте вашего свидетеля, господин Бюргер.

Мейсон повернулся к обвиняемой.

— Наденьте темные очки, Аделла, — сказал он. Гамильтон Бюргер сидел в своем кресле и благодушно улыбался.

Один из служащих суда что-то прошептал ему, и Бюргер заявил:

— Мисс Митчелл на несколько минут задерживается. С тем чтобы не терять время, мне хотелось бы допросить другого свидетеля.

— У нас нет возражений, — заявил Мейсон, — если суд приступит к допросу Элвины Митчелл сразу же после ее появления в зале заседаний, а допрос свидетеля обвинения будет прерван.

— Я согласен с этим, — сказал окружной прокурор. — Прошу вызвать Артура Колдуэлла.

Свидетельское место занял Артур Колдуэлл, крепко сбитый, стройный, лет тридцати пяти.

— Ваше имя Артур Колдуэлл, вы летчик, выполняете чартерные полеты из Лос-Анджелеса?

— Да, сэр.

— Заказывала ли у вас в понедельник, четвертого числа, женщина чартерный рейс из Лос-Анджелеса в Лас-Вегас?

— Да, я доставил ее в Лас-Вегас и обратно.

— Как долго она пробыла в Лас-Вегасе?

— В целом немногим больше часа.

— В котором часу вы вылетели?

— Мы вылетели из аэропорта Лос-Анджелеса в 5 часов 30 минут. Самолет был заказан ранее в тот же день по телефону. Я полностью заправил его и ждал пассажира.

— Были ли какие-либо особенности во внешнем виде человека, зафрахтовавшего самолет?

— Да, сэр, были.

— В чем они заключались?

— Несмотря на то что большая часть полета проходила в темное время дня, пассажирка ни разу не сняла свои темные очки.

— Я хотел бы попросить вас оглядеть собравшихся в зале. Не видите ли вы здесь женщину, которая заказала самолет?

— Если позволит суд, — вмешался Мейсон, вставая, — мы возражаем против такого метода проведения идентификации. Идентификацию можно проводить только в составе группы женщин одинакового возраста и наружности.

Судья Фэллон сказал:

— Конечно. Это лучше. Однако речь идет о надежности идентификации, а не о возможности ее применения. Я думаю, что мнение защиты вполне правомерно. Если обвинение собирается провести идентификацию именно таким образом, я сниму возражения.

Дверь открылась, и в зал заседаний торопливо вошла Элвина Митчелл.

— Если позволит суд, — начал Мейсон, — я хотел бы, в соответствии с договоренностью с окружным прокурором, начать допрос Элвины Митчелл, которая только что вошла в зал заседаний.

— Хорошо, — ответил Гамильтон Бюргер, — я уважаю договоренности.

Бюргер подождал, пока Элвину Митчелл приведут к присяге, и сел на свое место. Затем он сказал:

— Ваше имя Элвина Митчелл, вы работаете секретарем у адвоката Хантли Л. Баннера, не так ли?

— Именно так, сэр.

— Вы уже давно работаете у него?

— Около семи лет.

Бюргер с копией завещания в руках подошел к свидетельнице.

— Это фотокопия документа, который якобы является последним завещанием Гарвина Гастингса, которое в присутствии вас и мистера Баннера было им подписано. Вам знаком этот документ? Это ваша подпись?

— Да, сэр. Знаком. Подпись моя.

— Все трое из вас присутствовали, когда подписывался этот документ?

— Да, сэр.

— Вы, как свидетель, его тоже подписали?

— Да, сэр.

— Можете приступать к перекрестному допросу, — пробурчал Бюргер.

— У меня есть здесь темные очки. Не будете ли так любезны надеть их? — попросил Мейсон.

— Почему я должна это делать, — фыркнула Элвина Митчелл.

— Потому, — ответил Мейсон, — что обвиняемая в темных очках и в соответствии с достигнутой договоренностью с окружным прокурором свидетели тоже должны быть в темных очках.

— Но со мной такой договоренности не было, и я не собираюсь надевать темные очки.

— Минуточку, минуточку, — вмешался судья Фэллон. — Я не вижу причин отказываться. Или, точнее, я не видел оснований для возражений, когда стороны обсуждали такую договоренность. Это необычная ситуация. Разве вы как-нибудь пострадаете, если наденете темные очки?

— Я уверен, что свидетельница готова надеть темные очки, — заявил Гамильтон Бюргер. — Совершенно очевидно, что мистер Мейсон намеревается сбить с толку свидетеля, который только что покинул свидетельское место и…

— Господин обвинитель, не вижу необходимости в вашей реплике, — сказал судья Фэллон. — Свидетель, пожалуйста, наденьте темные очки.

Элвина Митчелл неохотно надела очки и повернулась к судье Фэллону.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — А теперь посмотрите на меня.

Элвина Митчелл повернулась лицом к Мейсону.

— Вы уверены, что именно это завещание вы засвидетельствовали? — спросил адвокат.

— Да, уверена.

— Вы возражаете против ношения темных очков, когда вы находитесь на свидетельском месте? — продолжал Мейсон.

— Я возражаю против приказа надеть темные очки, — вспыхнула она. — Я не собака, чтобы командовать мною.

— Тогда снимите их и отдайте моему сотруднику по приему посетителей, — сказал Мейсон, повернулся спиной к свидетельнице и пошел на свое место.

Элвина Митчелл рывком сняла очки, не колеблясь, сделала несколько шагов по направлению к местам для присяжных и протянула очки Герти. Затем она быстро пошла к выходу, немного задержавшись в дверях.

— Господин Колдуэлл, займите свидетельское место, — попросил Гамильтон Бюргер.

Пилот подчинился окружному прокурору.

— Если суд позволит сказать, ранее мистер Мейсон высказал возражение против моего вопроса, которое было не принято, и я…

— Я снимаю свое возражение, — сказал Мейсон. — Сейчас совершенно ясно, что имел в виду окружной прокурор. Я не считаю, что справедливо проводить таким образом идентификацию, но пусть свидетель ответит на его вопрос.

Колдуэлл начал говорить, с большой осторожностью подбирая слова.

— Женщина, сидящая рядом с мистером Мейсоном, являющаяся обвиняемой по делу, очень напоминает пассажирку, который заказывал самолет.

— Можете приступать к перекрестному допросу, — сказал Бюргер.

— Это та же женщина или нет? — спросил Мейсон. — Можете ли вы поклясться, что именно обвиняемая заказывала ваш самолет? А может быть, это сделала женщина, которая только что была на свидетельском месте?

Колдуэлл задумчиво почесал подбородок и сказал:

— Я не совсем уверен.

— О, подождите минутку, — продолжал Мейсон. — Я хотел бы задать мисс Митчелл еще один вопрос. Пусть судебный пристав догонит ее и вернет обратно. Она еще не должна уйти слишком далеко.

Судья Фэллон задумчиво посмотрел на Мейсона и сказал:

— Судебный пристав, попытайтесь вернуть мисс Митчелл.

Судебный пристав быстро покинул зал заседаний. Посоветовавшись о чем-то шепотом с Аделлой Гастингс, Мейсон повернулся к Колдуэллу.

— Ваша пассажирка не снимала очков?

— Не снимала, сэр.

— При полете как туда, так и обратно?

— В оба конца, сэр.

— Поэтому ее глаз вы не видели?

— Нет, сэр.

— Несколько минут назад на свидетельском месте вы видели женщину, секретаря мистера Баннера, не так ли?

— Да, видел, сэр.

— Вы видели ее в темных очках?

— Да.

— Она похожа на вашу пассажирку? Свидетель немного поколебался, а потом сказал:

— Увидев ее, я понял, насколько трудно опознать женщину, которая носит темные очки. Мисс Митчелл очень похожа на пассажирку. Теперь я понимаю, что почти невозможно опознать молодую женщину подобной комплекции в темных очках. Я также заметил, продолжал Колдуэлл, что голос мисс Митчелл очень похож… Могу я услышать голос обвиняемой? Это помогло бы мне составить свое мнение.

— А своего мнения у вас еще не сложилось? — спросил Мейсон.

Поколебавшись немного, Колдуэлл ответил:

— У меня было почти твердое мнение. Ранее у меня была возможность посмотреть на обвиняемую, когда она была без очков. Тогда я сказал, что, если бы она была в темных очках, я смог бы позитивно ее идентифицировать. Когда я увидел ее в темных очках, — продолжал Колдуэлл, — я был уверен, что это она. Однако при появлении мисс Митчелл, особенно когда я услышал ее голос… Ее голос звучит, как у той женщины, что летела со мной до Лас-Вегаса и обратно. Я в растерянности.

Судебный пристав открыл вращающуюся дверь и сказал:

— Ваша честь, я не мог догнать ее. Увидев меня, она бросилась бежать по лестнице и смешалась с толпой. Я потерял ее.

— Вы потеряли ее! — воскликнул судья Фэллон. — Разве вы не могли различить ее в толпе?

— Конечно, я различал ее, но не мог догнать. Она убегала так быстро, как могла. Она ведь моложе меня, — сказал судебный пристав. — Я просил прохожих остановить ее, но сделать этого не удалось.

— Я думаю, — сказал судья Фэллон, — что нам следует отложить заседание до десяти часов завтрашнего дня. Тем временем я попытаюсь разгадать эту загадку. Прошу адвоката защиты и окружного прокурора зайти ко мне сразу же после закрытия заседания.

## Глава 16

Судья Фэллон снял свою мантию, повесил ее на вешалку в шкаф и, повернувшись к Гамильтону Бюргеру, сказал:

— Как вы все это объясните, мистер Бюргер?

Открыто не выказывая своего негодования, Бюргер заявил:

— Это просто очередная карусель со стороны защиты. Свидетель Элвина Митчелл испытывает страх перед публичным появлением в переполненном зале судебных заседаний. Используя это, мистер Мейсон запугал ее настолько, что обратил в бегство, и сейчас он собирается использовать создавшуюся ситуацию, чтобы создать благоприятную ситуацию для своей клиентки.

Судья повернулся к Мейсону.

— Что у вас за теория? — спросил он.

— Да, у меня есть некоторые мысли.

— Оба садитесь, прошу вас, — сказал судья Фэллон. — Ну, мистер Мейсон, что у вас за теория?

— Гарвин Гастингс был убит во сне, — начал он. Судья Фэллон кивнул.

— Я исхожу из предположения, что моя клиентка невиновна, — продолжал Мейсон.

— К такому допущению я присоединиться не могу, — вставил Бюргер.

— Продолжайте, мистер Мейсон, — вмешался судья Фэллон.

— Если моя клиентка невиновна, Гарвина Гастингса не могли убить ночью, иначе она услышала бы выстрелы. Очевидно, его убили после того, как она ушла из дома рано утром, чтобы позавтракать с Симли Бисэном. Это означает, что смерть наступила где-то между шестью и восемью часами утра.

Женскую сумку с револьвером, с помощью которого было совершено убийство, кто-то оставил в моем офисе днем. По телефону какая-то женщина заказала самолет до Лас-Вегаса и вылетела туда в понедельник в 17 часов 30 минут, — продолжал Мейсон.

Баннер закрывает свой офис в 16 часов 30 минут. Многие юридические конторы заканчивают работу как раз в это время. Поэтому можно отметить три периода активности: утром перед открытием офисов, днем в обеденное время и вечером после работы. Это означает, что действовал человек, работающий в каком-то офисе и не желающий, чтобы кто-то заметил его отсутствие.

Имеются два револьвера. Один был у Гарвина Гастингса, другой — у Аделлы Гастингс. Аделла никогда не интересовалась номером своего револьвера, однако можно предположить, что Гарвин отдал ей тот, который он купил в последнюю очередь. Убийство было совершено с помощью первого револьвера, и он находился в сумке Аделлы. Это означает, что кто-то пробрался в апартаменты Аделлы и забрал револьвер до того, как полиция произвела там обыск.

Сумку украли у Аделлы в Лос-Анджелесе, когда она, поехав на встречу со своим мужем, остановилась, чтобы купить сигарет. Это было сделано лицом, знавшим ее привычку носить темные очки и стремившимся получить ключи от ее квартиры.

— Но зачем это «лицо» полетело в Лас-Вегас в воскресенье ночью, использовало ключи от ее квартиры и выкрало револьвер? — спросил судья Фэллон.

— Это было необходимо, — ответил Мейсон, — так как это «лицо» не знало, что убийство будет совершено в запланированное время. Оно не было уверено, что Аделла рано утром уйдет на встречу с Симли Бисэном. Это лицо предполагало, что так может случиться, но уверено не было.

Этот человек выкрал сумку Аделлы, в воскресенье вечером сделал дубликат ключей, что были в сумке, и ждал, пока Аделла уйдет из дома, оставив Гарвина спящим. Затем он тихонько пробрался в дом Гарвина, хладнокровно убил его, дважды нажав курок и всадив две пули в голову спящего человека.

Затем этот человек положил револьвер, с помощью которого был убит Гарвин, в сумку Аделлы Гастингс и оставил ее в моем офисе, организовав дело таким образом, чтобы у Герти, моей сотрудницы по приему посетителей, не появилось сомнений, что это была Аделла Гастингс.

— Почему нельзя было сделать это до обеда? — спросил судья Фэллон.

— Потому что физически это невозможно сделать до обеда, — ответил Мейсон. — Это один из основных принципов моих рассуждений.

— Почему? — спросил судья Фэллон.

— Давайте разберем условия, необходимые для совершения убийства. Убийцей мог быть только человек, знакомый с делами фирмы, хорошо знавший порядки в доме Гастингсов, и он должен был где-то работать.

— Вы исходите при этом из тех трех временных критических периодов, о которых упоминали ранее? — спросил судья Фэллон.

— Вот именно, — ответил Мейсон.

— О, послушайте, ваша честь, — вмешался Гамильтон Бюргер. — Это снова та же самая карусель.

— Минутку, господин Бюргер, — остановил окружного прокурора судья Фэллон. — Я выслушал вашу версию, но меня очень заинтересовали рассуждения мистера Мейсона.

— Учитывая обстоятельства, при которых была оставлена сумка в моем офисе, соучастником преступления, очевидно, должна была быть женщина, хотя убийцей был, вероятно, мужчина. Это сужает круг соучастников до трех человек, — продолжал Мейсон. — Это Элвина Митчелл, секретарь адвоката Баннера, Минерва Гастингс или Розали Блэкберн, секретарь Симли Бисэна.

Должен вам признаться, что когда я рассматривал каждую из этих трех женщин, то сначала мой выбор пал на Розали Блэкберн. Затем Хантли Баннер сообщил мне, что он направляет мне некоторые документы со своим секретарем, которая, однако, отказалась идти в мой офис. Меня это заинтересовало, но в то время я не придал данному факту должного значения.

Но когда здесь, в суде, показания по завещанию стал давать Хантли Баннер, а не его секретарь, меня это очень удивило. Не боялась ли Элвина Митчелл, что Герти опознает ее? Поэтому, — продолжал Мейсон, — я попросил Герти вместе с другой женщиной сесть на место для присяжных заседателей. Когда Элвина Митчелл была очень возбуждена и не контролировала свои действия, я попросил ее передать темные очки моей сотруднице по приему посетителей, не показывая, где она сидит. Мисс Митчелл передала очки Герти. Возникает вопрос — как она узнала Герти, если не видела ее раньше.

— Хорошо, — сказал судья Фэллон. — Предполагая, что Элвина Митчелл замешана в этом деле, откуда вы знаете, что не Хантли Баннер разработал все это?

— Потому что, — ответил Мейсон, — если бы это было так, Элвина не делала бы все возможное, чтобы не появиться в моем офисе в понедельник. Она бы улетела в Лас-Вегас сразу после того, как умышленно оставила сумку в моем офисе.

— А каковы мотивы преступления? — спросил судья Фэллон.

— Мотивы, — ответил Мейсон, — так же очевидны, как и личность преступника. Я не хочу беспокоить вас догадками на этот счет. Но как только у нас в руках будет мисс Митчелл, мы сразу же обнаружим мотивы преступления, а они могут быть довольно сложными. Мне бы хотелось, чтобы полиция приступила к розыску мисс Митчелл. Мне кажется, что на допросе она сразу же даст показания.

Судья Фэллон посмотрел на Гамильтона Бюргера. Окружной прокурор покачал головой:

— Хочу повторить, что это все проделки адвоката, чтобы облегчить участь обвиняемой. Я не веду дело с позиций обвиняемой, — продолжал Гамильтон Бюргер. — Конечно, Перри Мейсон может очень красноречиво изложить все факты, которые идут в ее пользу. Фактически он уже сделал это. Его выводы настолько же ошибочны, насколько драматичны.

Он так повел дело, — продолжал Бюргер, — что судебному приставу пришлось бежать за мисс Митчелл, чем до смерти напугал бедную девушку. Если она даже ничего не сделала, Мейсон своими действиями вынудил ее к бегству.

— Я не согласен, — заявил судья Фэллон. — Я хочу, чтобы Элвину Митчелл нашли. Арестовать ее не составит труда. Полиция может установить наблюдение за ее квартирой, местом работы, стоянкой, где она паркует свою машину. После задержания ее необходимо доставить сюда, ко мне. Если окружной прокурор не собирается допрашивать Минерву Гастингс, я хочу, чтобы это сделал лейтенант Трэгг. Я проинструктирую его об этом.

— Хорошо, — устало сказал Гамильтон Бюргер. — Это, конечно, еще один зигзаг в деле. Но если Мейсону удалось убедить вас, он убедит и газетных репортеров, поэтому я приступаю к проверке его теории.

— Пожалуйста, сделайте это, — холодно и официально сказал судья Фэллон. — И не считайте, что суд настолько доверчив и наивен, как вы пытаетесь это показать своим поведением.

## Глава 17

На следующий день в десять часов утра по вызову судьи Фэллона Перри Мейсон, Гамильтон Бюргер, лейтенант Трэгг и Аделла Гастингс собрались в его кабинете.

— Я попросил вас прийти сюда, — заявил судья Фэллон, — чтобы открытое рассмотрение дела проходило не только при полном соблюдении прав обвиняемой, но и при недопущении нарушения прав других лиц.

Как всем вам, очевидно, известно, возникает вопрос о наследстве в несколько миллионов долларов. Хотя я для себя уже составил полную картину случившегося, мне сообщили о сделанных некоторыми лицами признаниях. Несомненно, состоятся суды, на которых будет рассматриваться дело об убийстве первой степени.

Поэтому я попросил лейтенанта Трэгга, — продолжал судья Фэллон, — сделать доверительное сообщение. Я попрошу защиту не разглашать детали этого сообщения в прессе.

— Что касается защиты, — заявил Перри Мейсон, — то, поскольку дело в отношении Аделлы Гастингс закрыто, у нас больше нет к этому делу какого-либо интереса, не считая, конечно, имущественных прав.

— Хантли Баннер представляет интересы Минервы Гастингс, — сказал судья Фэллон. — Я не знаю, каково будет его отношение к этой гражданской тяжбе. Однако лейтенант Трэгг может проинформировать вас о событиях, происшедших сегодня утром. Я должен воздать должное окружному прокурору, мне об этих событиях сообщили по его просьбе сегодня утром, как только я поднял трубку телефона.

Судья Фэллон кивнул лейтенанту Трэггу. Немногословно, официально, взвешивая слова, тот заявил:

— Хелен Дрексель приходится дочерью Харли С. Дрекселю, подрядчику из Карсон-Сити, Невада. Во время летних каникул Хелен помогает в работе своему отцу. Хантли Баннер является адвокатом Дрекселя.

На своем участке Дрексель построил небольшое бунгало для сдачи за умеренную плату лицам, приезжающим на шесть недель в штат Невада, чтобы получить развод.

Поскольку Хелен Дрексель в течение длительного времени дружила с Элвиной Митчелл, секретарем Баннера, последняя снабжала Дрекселей клиентами для проживания в определенное время в этом бунгало. Одним из таких лиц оказалась Минерва Гастингс, а также Розали Блэкберн. Они обе подружились с Хелен Дрексель, а через нее с Элвиной Митчелл.

Элвина Митчелл, как оказалось, беспамятно влюблена в Коннели Мейнарда и уже давно пришла к мнению, что Мейнард не получает заслуженного вознаграждения от Гарвина Гастингса, что Симли Бисэн постепенно входит во все возрастающее доверие и на него возлагаются все большие обязанности.

Минерва симпатизировала Элвине Митчелл и однажды неожиданно заявила ей, что в случае смерти Гарвина она, Минерва, встанет во главе всего дела, что Коннели будет повышен в должности до главного управляющего с соответствующей долей прибыли. То, чего Минерва вообще не знала и о чем Элвина узнала лишь недавно, заключается в следующем: Коннели Мейнард запустил свою руку в финансы фирмы. Очевидно, у Симли Бисэна или появились подозрения, или он уже самостоятельно проводил расследование, которое в скором времени должно было выявить реальное положение дел. Карьере Мейнарда и его свободе грозила опасность.

Вероятно, Минерва в убийстве Гастингса никак не участвовала, однако она дала Элвине знать об имеющейся у нее на руках козырной карте, которая заиграет, если Гарвин умрет в неведении, что она фактически брак с ним не расторгала и он, женившись на Аделле, является двоеженцем.

В то воскресенье Элвина следила за Аделлой, когда та поехала в Вентуру, нашла возможность выкрасть с сиденья автомобиля ее сумку и изготовить дубликат ключей от квартиры Аделлы. Делать ключи от дома Гастингса не было необходимости, поскольку Коннели знал, что они хранились у него на работе.

Когда Аделла ушла из дома в понедельник утром, Коннели Мейнард проник в спальню Гастингса и хладнокровно убил спящего. Затем он встретился с Элвиной Митчелл. Элвина положила револьвер, с помощью которого было совершено убийство, в сумку Аделлы, надела темные очки и в обеденный перерыв пришла в офис Мейсона. Она назвалась Аделлой Гастингс, незаметно оставила сумку и покинула помещение.

Конспираторов беспокоил тот факт, что Аделла справедливо могла бы настаивать на том, что револьвер подбросили в ее сумку, а ее собственный револьвер, который при обыске нашли бы в ее квартире, раскрыл истинное положение вещей. Поэтому Элвина организовала дело так, что ее в полной готовности ждал самолет, на котором в понедельник вечером сразу после работы она вылетела в Лас-Вегас. Прилетев туда за полчаса до прибытия в город Аделлы, Митчелл пробралась в квартиру Аделлы, украла ее револьвер и спрятала его.

Таким образом был разработан и осуществлен заговор, с тем чтобы обвинить Аделлу Гастингс в убийстве.

— Имеет ли к этому какое-то отношение Баннер? — спросил Мейсон.

— Руки Баннера чисты. Во всяком случае, мы пока так думаем, — ответил Трэгг.

— Да, это так. Если бы было по-другому, если бы он был замешан в заговоре, Элвина могла бы полететь в Лас-Вегас днем. А она не хотела, чтобы Баннер что-либо знал о ее деятельности, поэтому принимала участие в осуществлении заговора или в обеденное время, или после работы, — разъяснил Мейсон.

— Представляется, — заявил Трэгг, — что Гастингс подписал завещание в пользу Аделлы после женитьбы на ней. Он приходил в офис в отсутствие Баннера и рассказал Элвине о своем намерении.

Элвина объяснила Гастингсу, что он может написать завещание от руки, подписать его, поставить дату, и этот документ будет иметь законную силу. Что и сделал Гастингс. Завещание он оставил у Элвины.

Однако в некоторой степени Баннер уязвим. Он знал или имел основание думать, что такое завещание существует. Он считал, что, очевидно, утерял его, и решил об этом молчать. Он не знал, что Элвина намеренно уничтожила его.

Как я понимаю, если будет доказано, что завещание было подписано, факт его уничтожения третьим лицом не уменьшает его законной силы.

— Верно, — подтвердил судья Фэллон. — Я сейчас возобновлю заседание суда и объявляю о прекращении дела «Народ штата Калифорния против Аделлы Гастингс». Надеюсь, мистер Бюргер, вы внесете такое предложение, поскольку истинный преступник арестован и уже признался в убийстве.

Бюргер глубоко вздохнул.

— Да, это именно так, — сказал он.

Будучи не в состоянии сдержать себя, Аделла бросилась на шею Мейсона и поцеловала его. Судья Фэллон улыбнулся.

— Полагаю, что мы будем готовы приступить к делу, как только мистер Мейсон сотрет следы губной помады со своей щеки.