# Дело очаровательной попрошайки

Эрл Стенли Гарднер

## Глава 1

Делла Стрит просительно посмотрела на Перри Мейсона:

— Пожалуйста, примите ее, шеф.

Мейсон нахмурился:

— У меня на десять тридцать назначена встреча, Делла, а перед тем надо бы… Ладно, не хочу портить тебе с утра настроение. В чем там дело?

— Она только что вернулась в Лос-Анджелес из Азии, по-моему из Гонолулу. У нее письмо от ее дядюшки, в котором тот велел ей связаться с вами немедленно по возвращении, даже не заезжая домой.

— Она не посылала телеграмму с просьбой принять ее? — спросил Мейсон.

— Она не такая. Ей года двадцать два, застенчивая, неразговорчивая и очень нервная.

— Так ей было велено повидаться со мной сразу по прибытии?

— Точно. Ее дядя, Горас Шелби, написал ей письмо и…

— Что сказано в письме?

— Не знаю. Она сказала, что ее дядя не разрешил ей показывать этого письма никому, кроме Перри Мейсона.

Мейсон вздохнул.

— Ладно, зови ее. Я постараюсь быстренько отделаться от нее и…

Не дослушав до конца фразу, Делла выскочила в приемную.

Мейсон усмехнулся. А через минуту он уже поднялся навстречу прелестной молодой особе, которую привела Делла.

— Это Дафния Шелби, — представила она, потом повернулась к девушке: — А это мистер Мейсон.

Дафния задумчиво пробормотала приветствие, открыла сумочку, вынула из нее конверт и сказала:

— Большое вам спасибо, мистер Мейсон, что вы согласились меня принять. Полагаю, что мне следовало послать телеграмму, но я так расстроилась, что просто об этом не подумала… Простите меня, я постараюсь не отнимать у вас лишнего времени и объясню все как можно короче.

Делла протянула письмо вместе с конвертом адвокату.

Мейсон взял его, внимательно приглядываясь к Дафнии.

— Не присядете ли? — предложил он.

Она робко опустилась на простой стул наискосок от письменного стола адвоката, а не на удобное кожаное кресло, предназначенное для посетителей.

Мейсон продолжал задумчиво рассматривать ее.

— Сколько вам лет? — спросил он.

— Двадцать два.

— Вы хотели меня видеть по настоянию вашего дядюшки?

— Да. Гораса Шелби.

— А ему сколько?

— Семьдесят пять.

— Он ваш родной дядя?

— Да, — ответила Дафния, отмечая про себя приподнятые брови адвоката, — я дочка Роберта Шелби, который был на пятнадцать лет моложе брата.

— Ваш отец жив?

— Папа и мама у меня погибли в автомобильной катастрофе, когда мне был один год. Меня забрал к себе дядя Горас, и я выросла в его доме.

— Он женат?

— Нет, он вдовец, но у него была замечательная экономка, на которой лежало все хозяйство. Мне она заменяла мать.

— Она все еще работает у него?

— Нет, она умерла два года назад… Пожалуйста, мистер Мейсон, прочтите письмо, и тогда вы увидите, что дело не терпит отлагательств.

Письмо было написано чернилами, коряво и нервно, что свидетельствовало о почтенном возрасте автора. Начиналось оно так:

> «Моя дорогая Дафния!

> Не показывайся дома, пока не сделаешь того, о чем я прошу. Никому не говори, что ты получила от меня письмо. Я не смогу приехать встречать пароход. Сразу же бери такси и поезжай в контору Перри Мейсона, адвоката. Уговори его поехать вместе с тобой в банк, реализуй вложенный в письмо чек и передай деньги Перри Мейсону, но так, чтобы никто ничего не узнал.

> Покончив с этим, возвращайся домой и постарайся вести себя, как обычно. Будь готова к неприятной неожиданности.

> Попроси Перри Мейсона составить завещание, по которому все мое состояние переходит к тебе. Завещание должно быть ясным, коротким и готово как можно скорее. Когда мистер Мейсон все сделает, пусть он приедет ко мне домой его подписать. Попроси его захватить с собой необходимых свидетелей. Пускай он передаст это завещание при первой же возможности. Я подпишу его и верну Мейсону. Никто, кроме мистера Мейсона и свидетелей, не должен знать, что он явился подписать подготовленное завещание. В данном деле необходимо соблюдение абсолютнейшей тайны.

> И помни, Дафния, что бы ни случилось, я тебя очень люблю.

> Твой дядя Горас».

Мейсон читал письмо, все сильнее и сильнее хмурясь.

— Действительно, похоже на то, что дело срочное. Вы не имеете представления, что это может быть?

— Только то, что написано в письме, это было прислано мне в Гонолулу. Я ездила в Гонконг на три месяца отдохнуть. Решили, что мне это не помешает.

— Кто решил?

— Дядин брат Борден и его приятель.

— Борден Шелби?

— Нет, его фамилия Финчли. Он его сводный брат. Они с женой приехали навестить дядю Гораса. Он привез с собой своего приятеля Ральфа Экветера, и поскольку тетя Элина была там…

— Тетя Элина? — спросил Мейсон.

— Это жена Бордена. Она обещала заняться хозяйством. Они изо дня в день повторяли, что я переутомлена и что мне необходимо хорошенько отдохнуть. Ну, я и поехала в морское путешествие, дабы «позабыть обо всем, кроме самой себя».

— Вас не было несколько недель?

— Почти три месяца.

Мейсон протянул руку.

— В письме чек, не так ли?

Она отдала ему бумажный квадратик.

— Вот он.

Мейсон взглянул на чек, резко выпрямился на стуле, свел брови в одну линию и, посмотрев еще раз, сказал:

— Это чек на сто двадцать пять тысяч долларов.

— Знаю…

— Ну и что вы думаете?

— Я ничего не понимаю.

Мейсон сжал губы.

— Совершенно очевидно, что вашего дядю что-то тревожит…

Он взглянул на часы.

— Хорошо, пойдемте в банк и реализуем чек. Вас там знают?

— Да. Я всегда занималась дядиными банковскими делами.

— Достаточно ли у него денег на счету, чтобы мы могли предъявить такой чек?

— Когда я уезжала, там было около ста сорока пяти тысяч. Я вела все его книги учета, платила по счетам, ну и все прочее.

— Но счета он подписывал сам?

— Ну а как же?

Мейсон обеспокоенно посмотрел на Деллу.

— У меня встреча в десять тридцать, — сказал он, — пожалуйста, извинись за меня, мне придется неожиданно отлучиться, так что я немного задержусь… Теперь вот какой вопрос. Что вы хотите сделать с этими деньгами, Дафния? Нельзя же бегать по городу с такой огромной суммой в кармане.

— Нет, нет. Дядя же пишет в письме, что деньги должны лежать у вас, и хотя я могу ими пользоваться, но так, чтобы про это никто не знал.

Мейсон нахмурился.

— Что-то мне не хочется браться за такое дело, но, конечно, я смогу найти место для хранения ваших денег, пока мы с вами… одним словом, пока все не прояснится. У вас есть сколько-нибудь в наличии? — спросил он, когда они двинулись к двери.

— По правде сказать, нет. Дядя Горас снабдил меня путевыми аккредитивами, когда я отправилась в путешествие. Но все оказалось, гораздо дороже, чем я полагала. Последний аккредитив я разменяла в Гонолулу, рассчитала так, что мне как раз хватит добраться до дома. Последние деньги я заплатила за такси сюда. Так что за такси домой мне придется рассчитываться уже из тех денег, что вы получите по чеку. Понимаете, — добавила она смущенно, — я не ожидала ничего подобного. Была уверена, что дядя приедет сам на пристань на машине… так что я на мели.

— Все ясно, — рассмеялся Перри Мейсон. Когда они ждали лифт, он спросил:

— Так ваш дядя Горас человек состоятельный?

— Очень. То есть я его таким считаю. У него имеются кое-какая недвижимость, акции и ценные бумаги, не говоря уж о наличных.

— Понятно… Я так и подумал.

— Да, он любит иметь свободные деньги, которые он может пускать в оборот по своему желанию, не затрагивая ни счета, ни акций.

Они спустились на лифте вниз, прошли два квартала до банка, и Мейсон спросил у Дафнии:

— Вы знаете кого-нибудь из этих джентльменов у окошечка кассира?

— Да, некоторых я знаю. Вот тот — мистер Джонс, к нему небольшая очередь.

Она заняла место. Мейсон стоял рядом. Вскоре подошла ее очередь. Дафния подписала чек и протянула его через задвижное окошечко.

— А, это вы, Дафния? — сказал кассир, узнав девушку. — Вклад?

— Нет, я хочу получить по чеку.

Кассир выдвинул ящик.

— Отлично, какими купюрами вы хотите получить? Вы…

Тут он взглянул на чек, поднятая рука у него замерла в воздухе, он торопливо пробормотал:

— Извините меня, одну минуточку, пожалуйста…

Он исчез за перегородкой, а через пару минут вернулся со старшим кассиром.

Тот посмотрел сначала на Дафнию, потом на Перри Мейсона.

— Здравствуйте, мистер Мейсон, — приветствовал он адвоката.

Мейсон поклонился в ответ.

— Он с вами? — спросил кассир у Дафнии. Она кивнула.

— Я очень сожалею, Дафния, — сказал он, — но на счете нет таких денег.

— Нет денег? — удивилась девушка. — Но послушайте, это невозможно… Когда я уезжала, у дяди было…

— Счет был закрыт судебным решением, — пояснил кассир, — деньги были переведены опекуну. Я думаю, что вам лучше повидаться с вашим дядюшкой. Мистер Мейсон может объяснить, что случилось?

— Боюсь, что нет, — покачал головой адвокат. — Какой точный статус счета?

— Судебное решение о назначении опекуна. Опекун запросил сведения о количестве денег на счету и выписал чек на всю сумму, переведя ее на счет Бордена Финчли, который и назначен опекуном.

— Когда все это случилось? — поинтересовался Мейсон.

— Позавчера.

— Вот теперь, кажется, все ясно.

Кассир сочувственно посмотрел на Дафнию, возвращая ей чек:

— Мне очень жаль… Но, вообще говоря, чек необычный.

— Да, вы правы. Но таково было желание дяди Гораса.

— Я советую вам поговорить с ним. Да и с Борденом Финчли тоже. Вы его знаете?

— Да, он тоже мой дядя, сводный брат дяди Гораса. Он гостил у нас.

Кассир бросил красноречивый взгляд на Перри Мейсона, потом снова повернулся к Дафнии:

— Вы уезжали?

— Да, я уехала почти три месяца назад.

— Очевидно, в ваше отсутствие многое произошло! — воскликнул кассир и потом, заметив длинную очередь, выстроившуюся у его окна, заторопился: — Ну, я не сомневаюсь, что Мейсон не даст вас в обиду.

Он подбодрил ее улыбкой и отошел на свое рабочее место.

Мейсон придержал Дафнию за локоть:

— Отдайте-ка мне этот чек, Дафния, да и письмо пусть хранится у меня. Сейчас у меня деловое свидание, которое я просто не могу отложить. Меня уже ждут в конторе. Вам же я советую: садитесь в такси, поезжайте домой и, если удастся, побеседуйте со своим дядей. В любом случае позвоните мне и…

— А что мне может помешать поговорить с дядей Горасом?

— Не знаю… С ним мог случиться удар или еще что-то. Вы же понимаете, что в таком возрасте с человеком происходят всякие неприятности. Можно не сомневаться, что в ваше отсутствие события приняли драматический характер… Так что если по какой-то причине вам не удастся поговорить с дядюшкой, сразу же возвращайтесь ко мне в контору. Можете сначала предупредить по телефону мисс Стрит, что вы приедете.

Она с тревогой посмотрела на Мейсона.

— Так вы считаете, что дядя…

— Не знаю. Во всяком случае, в тот момент, когда ваш дядя Горас писал это письмо, с ним все было в порядке. Однако, вне всякого сомнения, что-то стряслось… Возможно, он не поладил со своим сводным братом.

— Очень может быть. Он так не хотел, чтобы они приезжали.

— Хорошо, вот вам двадцать долларов на такси и прочие непредвиденные расходы. Не теряйте времени даром. А я еду назад в контору. В любом случае позвоните мисс Стрит. Меня крайне интересует, какова там ситуация.

Адвокат ободряюще похлопал ее по плечу, поднял руку, останавливая проезжавшее мимо такси, посадил в него Дафнию, сам же, решив дожидаться автобуса, пошел назад пешком.

## Глава 2

Мейсон совсем собрался уже пойти поесть, когда Делла Стрит сообщила:

— Она вернулась, шеф.

— Кто?

— Дафния Шелби.

— Пусть войдет, Делла.

Секретарша кивнула и пошла за посетительницей.

— Ну, что случилось, Дафния? Дурные новости? — сразу же спросил Мейсон.

Покрасневшие глаза девушки говорили о том, что она плакала. Более того, было похоже, что после перенесенного шока она утратила дар речи.

— Они сделали что-то ужасное, мистер Мейсон!

— Кто?

— Борден Финчли, Ральф Экветер и Элина.

— Что же они сделали?

— Увезли дядю Гораса!

Она снова расплакалась.

— Спокойно, спокойно. Держите себя в руках. Вы же знаете, слезами горю не поможешь. Расскажите мне все по порядку… Что значит «увезли»?

— Они добились того, что его объявили не то слабоумным, не то недееспособным, я точно не знаю. Оккупировали весь дом, мою комнату заперли на ключ и велели мне до завтрашнего вечера забрать вещи. И не хотят ничего мне рассказывать про дядю.

— Ладно, — Мейсон сразу помрачнел, — садитесь. Давайте все по порядку.

Он потянулся к телефону:

— Герти? Попросите зайти ко мне Пола Дрейка, если он на месте. Скажите, у меня к нему дело.

Потом он обратился к девушке:

— А теперь постарайтесь на секундочку расслабиться, Дафния. Пол Дрейк очень хороший частный детектив. Его контора находится на этом же этаже, так что он сейчас появится. А тем временем я хотел бы, чтобы вы обрисовали мне общую ситуацию.

— Что именно вас интересует?

— Вы пробыли в Азии три месяца?

— Да, в Азии и на борту судна. Это была длительная морская прогулка. Гонолулу, Япония, Гонконг, оттуда — в Манилу и обратно.

— За это время вы получали письма от дядюшки?

— Получала.

— Какого рода письма?

— Милые, жизнерадостные письма.

— А потом, в Гонолулу, вы получили вот это?

— Если бы я так не спешила сойти на берег, мне бы его вручили, как только наше судно пришло в порт, и тогда бы я позвонила, пересела бы на самолет, словом, придумала бы что-нибудь. Но в пути я познакомилась с симпатичной компанией из Гонолулу. Они ждали меня, поэтому я чуть ли не первая сошла с лайнера на берег, а назад вернулась уже буквально в последнюю минуту. И, сами понимаете, я простояла на палубе до отплытия, потому что меня провожали друзья, и спустилась в свою каюту уже после того, как мы очутились в открытом море. Там меня ждало дядино письмо. Я прочитала его, когда мы проплывали мимо Алмазной головы. Почему-то письмо не произвело на меня особого впечатления. Я подумала, что дядя Горас соскучился, у него унылое настроение, он решил, что мне понадобятся наличные деньги, и… Что греха таить, я подумала, что это своего рода увертка, чтобы уменьшить подоходный налог. Вы же знаете, что такие штуки проделывают…

Мейсон покачал головой.

— Если бы это было так, не нужна была бы такая таинственность. И он мог бы просто открыть на ваше имя счет в банке, перевести на него деньги, и все было бы в порядке… Нет, зачем он послал вам этот чек?

— Я не знаю.

— Вы говорите, его письма были жизнерадостными?

— Да, но если хорошенько вдуматься, в его письмах была какая-то натянутость, как если бы… Верно, когда вы упомянули об этом, я начинаю многое припоминать… Дядины письма были обычными — может, он не хотел меня огорчать и поэтому скрывал всякие неприятности.

— Теперь расскажите про сегодняшнее утро. Как вы туда приехали…

Адвокат не договорил, потому что в этот момент Пол Дрейк постучал в дверь условленным образом.

Мейсон кивнул Делле Стрит, та поднялась и впустила посетителя.

Пол Дрейк, высокий, раскованный человек, с обманчиво солидными движениями и безразличным взглядом, вместо приветствия подмигнул собравшимся.

Мейсон представил:

— Пол, это Дафния Шелби. Посиди, послушай, мы как раз с ней кое в чем разбираемся. Потом подумаем вместе, что делать. Сейчас самое главное — во всем хорошенько разобраться.

Мейсон обратился к Дафнии:

— Опишите, как вы приехали домой.

— Вы сами понимаете, что я страшно волновалась и торопилась как можно скорее увидеть дядю Гораса, так что не стала звонить, а отперла дверь собственным ключом, влетела в комнату и закричала: «Бууу-хууу, вот и я!» Мне никто не ответил.

Я заглянула в комнату дяди Гораса, но она была пуста. Его не было ни в спальне, ни в кабинете. Тогда я побежала наверх в свою комнату, но она оказалась запертой.

— У вас есть от нее ключ?

— В том-то и дело, что нет. Он всегда торчал в замке изнутри, но у меня не было привычки запираться.

— А сейчас комната оказалась на запоре?

— Да. Тогда я пошла искать дядю Бордена, Ральфа Экветера или тетю Элину.

— Ну, и нашли кого-нибудь?

— Тетю Элину.

— Дальше.

— Тетя Элина улыбнулась и сказала: «Привет, Дафния. Хорошо съездила?» На это я ответила: «Да, спасибо. Но что у вас тут происходит? Где дядя Горас?» А она мне заявляет, что его пришлось увезти. Он находится в таком месте, где его окружили вниманием и заботой. И что я, как они полагают, захочу отсюда уехать, как только уложу свои вещи. Тут она мне улыбнулась ледяной улыбкой и сказала: «Мы заперли твою спальню, чтобы сохранить твои вещи. Я прошу тебя к завтрашнему дню очистить помещение, ибо Борден собирается сдать в аренду дом с меблировкой. За него он получит приличную сумму».

— Так… Продолжайте.

— Я недоуменно поглядела на нее и говорю: «Но это же мой дом. Я в нем живу чуть не с рождения. И не собираюсь из него уезжать. Я хочу повидаться с дядей Горасом и узнать от него, что все это значит». Тут тетя Элина рассвирепела, я ее никогда прежде не видела в таком состоянии. Словно перед тобой непрошибаемый гранит. Она начала кричать: «Нет, юная леди, можешь не рассчитывать, здесь ты не останешься! Ты достаточно подоила своего дядюшку». Я, конечно, обиделась: «Что значит, я его „подоила“? Не забывайте, я заботилась о нем, исполняла обязанности его секретаря. Вы же сами говорили, что я слишком устала и нуждаюсь в длительном отдыхе».

— Ну и что?

— Она ответила, что после моего отъезда многое узнала про меня, и что ее мужа назначили опекуном Гораса Шелби, и что он намерен действительно приумножать это состояние и оберегать его от того, чтобы его разбазаривали и тратили впустую. Она заявила, что располагает доказательствами того, что я собираюсь обвести дядю Гораса вокруг пальца и обобрать его, что я была настолько жадной, что обворовывала его и в большом, и в малом, и что дядина экономка, спевшись со мной, помогала мне в этом. Хорошо еще, хоть ее Бог прибрал, а то бы вдвоем мы пустили дядю Гораса по миру давным-давно.

— Что потом?

— Я устроила кошмарную сцену. Я не могла спокойно выслушивать все эти ужасные обвинения, которые она мне предъявляла. Я повернулась к ней спиной и кинулась прочь, а она закричала вслед, чтобы к завтрашнему вечеру моих вещей в доме не было, в противном случае она собственноручно вышвырнет их на улицу.

— Дальше?

— Боюсь, что со мной случилась истерика. Я… единственное, что я могла придумать, — это как можно скорее вернуться к вам, потому что… потому что произошло нечто страшное.

Теперь я понимаю, что все это было подстроено, что они оседлали дядю Гораса, воспользовались его щедростью и доверчивостью, а меня специально услали на три месяца из дома под предлогом необходимости отдохнуть. После моего отъезда они наверняка начали устанавливать свои порядки, изводили дядю Гораса, раздражали его, и у него лопнуло терпение. Жалея меня, дядя Горас ничего про это не писал, ему хотелось, чтобы я действительно хорошо провела время.

Мейсон хмурился в задумчивости.

— Тот факт, что ваш дядя послал вам этот чек, показывает, что он полагал, будто у него времени гораздо больше, чем было на самом деле. Или же надеялся, что назад вы полетите самолетом. Так или иначе, но в решительную атаку на него пошли куда раньше, чем он ожидал, и, как я понимаю, сумели добиться судебного решения.

Мейсон повернулся к Делле Стрит:

— Делла, позвони-ка судебному исполнителю и узнай, в каком районе позавчера или два дня назад слушалось дело Шелби, у какого судьи и положение дел на данный момент.

Затем наступила очередь Пола Дрейка.

— Пол, а тебе поручается выяснить, где сейчас находится Горас Шелби. Полагаю, они вывезли его санитарной машиной. У них должен быть врач, не обязательно посвященный в их планы, и они наверняка использовали какой-то наркотик.

После этого снова вопрос к Дафнии:

— Скажите, ваша тетка или ее муж имеют какое-нибудь представление о медицине?

— Да, у тети Элины есть диплом медицинской сестры.

— Понятно.

Мейсон становился все мрачнее.

— Существуют такие препараты, которые способны успокоить пожилого человека, если он находится в слишком возбужденном состоянии, но есть и такие, которые, наоборот, усиливают стрессы. Боюсь, Дафния, что он пал жертвой хитроумного заговора… Вы знаете, каково состояние вашего дядюшки?

Она пожала плечами.

— Миллион долларов как минимум. Возможно, больше, учитывая стоимость недвижимости, все акции и облигации.

Мейсон о чем-то задумался.

— Пол, я хочу, чтобы ты узнал еще кое-что. Мне помнится, у тебя есть кое-какие знакомства в банковских кругах. Подробной информации ты не получишь, но сведения общего плана сумеешь выудить. Я имею в виду то, что у них сообщается всем работникам… Меня интересует судьба счетов Гораса Шелби.

Делла, выходившая звонить в соседнее помещение, явилась с известиями:

— Судебное решение о назначении Бордена Финчли опекуном состояния Гораса Шелби было вынесено судьей Пеллингером позавчера. Борден Финчли подписал обязательство и сразу же вступил в свои права.

— Хорошо, — сказал Мейсон, поглядывая на часы. — Мне известно, что секретарь Пеллингера задерживается всегда до половины первого. Позвони ему и спроси, сможет ли судья Пеллингер принять меня в половине второго. Если нет, то пусть назначит удобное ему время, но только я должен увидеть его до того, как он отправится на вечернее заседание. Скажи, что это крайне важно.

Делла занялась телефонными переговорами и вскоре выяснила, что судья придет только к самому началу заседания, но если Перри Мейсон подъедет без четверти два, то он сможет на несколько минут увидеть судью. Судья сегодня завтракает с кем-то и поэтому задержится с перерыва.

— Ладно, я его поймаю, — сказал Мейсон.

Он повернулся и увидел сразу осунувшееся личико убитой горем Дафнии.

— Где ваши вещи? — спросил он.

— В такси. Я оставила их в багажнике, потому что положить некуда… Все эти камеры хранения ужасно дорогие. А я и так живу на одолженные у вас деньги, своих у меня ни цента.

— Это ерунда. Мы временно позаботимся о вас.

— Я… Мне придется подыскать себе где-нибудь работу, но все это свалилось на меня так неожиданно.

Мейсон повернулся к Делле Стрит:

— Делла, отправляйся с мисс Шелби и разыщи для нее комнатку в каком-нибудь тихом отеле, подальше от центра. Возьми в кассе долларов двести, пусть у нее будет достаточно денег на личные нужды.

— Ох, мистер Мейсон, я не могу принять от вас эти деньги. Я не хочу быть… попрошайкой.

Мейсон улыбнулся.

— Перестаньте плакать, Дафния. Если бы все попрошайки были такими очаровательными, как вы, мы бы жили в удивительном мире… Но вы вовсе не попрошайка, вы моя клиентка, а я ваш адвокат.

— Но я ведь не могу вам ничего заплатить. А судя по тому, как обстоят дела, вряд ли я смогу и в дальнейшем… Скажите, если дядя Горас оставил завещание в мою пользу, а они нашли его и просто сожгли, что можно сделать?

Мейсон напрягся.

— Возможно, и ничего, если только вам не удастся доказать, что такое завещание на самом деле существовало, что ваш дядя написал подобное завещание.

— Он говорил мне, что собирается.

— Судя по его письму, он этого еще не сделал. Мне кажется, Дафния, вам надо быть готовой к худшему. Повторяю, вы стали жертвой весьма хитрого, хотя и банального, заговора. У богатых всегда есть родственники, близкие и не очень. Последние являются к ним в дом, поселяются там, отделываются от дорогих старику людей, затем, пользуясь их отсутствием, заявляют, что богач «впал в детство», что он легко может стать жертвой беспринципных и наглых людей. Всеми правдами и неправдами они добиваются, чтобы их назначили опекунами, уничтожают, если находят, компрометирующие их документы, и автоматически становятся законными наследниками… Все это старо, как мир.

— Но разве… разве он не может составить новое завещание?

— После того как его признали недееспособным, нет. Тем-то и хороша эта схема!

— Но как можно объявить человека ненормальным, если он совершенно здоров?

— Это самая тонкая часть всего дела, но опять-таки ничего трудного в этом нет. Человек преклонного возраста, он привык к любви, заботе, преданности и верности. Но вот вместо друзей и близких его окружают люди, которые, не колеблясь, могут дать ложные показания, сами же специально раздражают его, вызывают у него припадки ярости, а зачастую и вообще прибегают к наркотикам. И тогда его объявляют невменяемым. Но что касается вашего дядюшки, он вообще мог попасть в ловушку.

— Какую ловушку?

— Это письмо к вам.

— А что в нем особенного? Видимо, он хотел позаботиться обо мне…

— В этом нет сомнения, но если они явились в суд с заявлением, что данный человек разбазаривает свое состояние, вот только что послал племяннице чек на сто двадцать пять тысяч долларов и велел ей спрятать деньги в такое место, где их никто не отыщет, то требование назначить опеку над его имуществом никому не показалось чрезмерным.

У Дафнии округлились глаза.

— Вы предполагаете, что они использовали это письмо?

— Очень может быть. Наверняка сказать нельзя, но это не исключено. Так или иначе, вы сейчас же отправитесь с Деллой Стрит, а я тем временем поговорю о наших делах с Полом Дрейком. Он примется за работу, ну а часов около двух я повидаюсь с судьей Пеллингером и буду знать куда больше, чем сейчас.

— Что делать с моими вещами в доме?

— Пусть они так и остаются, если только там нет ничего такого, что вам срочно нужно.

— Они же пригрозили мне завтра вечером выкинуть их.

— Кто знает, времени еще много. Может быть, завтра вечером вы уже будете у себя дома, а им придется забирать свои вещи.

— Но, мистер Мейсон, я не представляю, как я буду с вами расплачиваться.

— Это утрясется. А пока вам полезно вспомнить, что я один из жрецов богини Правосудия. Вы же наивное создание, ставшее жертвой огромной несправедливости. И дело моей профессиональной чести — эту несправедливость исправить. Ну, а теперь отправляйтесь с Деллой.

Мейсон кивнул секретарше:

— Делла, не забудь, что мисс Шелби не ела. Да и ты тоже.

## Глава 3

Судья Пеллингер влетел, запыхавшись, в здание суда без двадцати два.

— Привет, Перри! — закричал он. — Понимаете, времени у меня в обрез, было очень важное свидание.

Мейсон прошел за судьей в кабинет, с интересом наблюдая, как тот надевает на себя мантию.

— В два часа начинается очередное заседание, — пояснил судья, — я могу опоздать минуты на две-три В чем дело?

— Может быть, мне придется оспорить одно ваше решение. Сейчас я в подробности входить не буду, но хотелось бы знать, на каком основании вами было принято данное решение.

— Что за дело?

— Об опеке над Горасом Шелби.

— Как же, помню, дело слушалось всего лишь пару дней назад.

— Совершенно верно.

Судья Пеллингер бросил на адвоката острый взгляд.

— Думаете, в деле не все гладко?

— Давайте не будем касаться ничего, кроме предыстории. Но я буду вам очень благодарен, если вы выскажете свое мнение.

— Я всегда готов обсудить дело об учреждении опеки. В таких случаях суду всегда нужна как можно более полная информация о нуждающемся в опеке, чтобы не возникало спорных ситуаций со стороны обвинения, которое может использовать искажение фактов в своих интересах. Но поделюсь некоторыми соображениями. Горас Шелби — старый человек, он, несомненно, был страшно растерян. Говорит он бессвязно, сразу видно, что он эмоционально возбудим, неуравновешен. Ну и, кроме того, он выдал чек на сто двадцать пять тысяч молодой особе, которая жила в его доме. Вы сами понимаете, что когда сталкиваешься с подобной комбинацией, то начинаешь думать, что что-то следует сделать. Я назначил опекуна временно, оговорив в решении, что суд пересмотрит данное дело, как только выяснятся дополнительные факты.

Судья снова посмотрел на Перри Мейсона.

— Вы полагаете, что сможете представить новые факты?

— Возможно.

— Хорошо, — сказал судья Пеллингер. — В свете этих дополнительных фактов решение может быть пересмотрено. Завтра в десять часов вам не слишком рано?

— Думаю, что нет.

— Завтра в десять часов утра… Нет, обождите минуточку. На десять я назначил слушание другого дела. Мы можем созвать суд раньше. Договоримся на девять тридцать, вас это устраивает? Я не намерен просить привезти Гораса Шелби в суд, потому что, как мне кажется, судебные заседания его нервируют. Но я просмотрю весь тот дополнительный материал, который будет мне представлен, и, если решение нужно будет отменить или видоизменить, я охотно это сделаю. Это вас устраивает?

— Превосходно, — сказал Мейсон.

— Приготовьте записку для противной стороны, чтобы не отнимать слишком много времени… Ну, мне пора, я уже задержался на целых две минуты.

Он пожал Мейсону руку и вышел в зал заседаний. Мейсон же поспешил назад в свою контору и вошел через приемную.

Он кивнул Герти, секретарю, и спросил:

— Делла вернулась?

— Да, минут двадцать назад.

Мейсон вошел в кабинет.

— Как дела, Делла?

— Все в порядке… Бедняжка буквально ничего не могла есть… Ну, приходилось вам когда-нибудь сталкиваться с таким чудовищным вероломством?

— Подобные вещи случаются гораздо чаще, чем хотелось бы верить.

— Как вы договорились с судьей Пеллингером?

— Назначил дополнительное слушание дела на завтра, на девять тридцать утра. Позаботься о том, чтобы был предупрежден поверенный противной стороны. Кстати, кто их представляет?

— «Дентон, Миддлсекс и Мелроз». В суде присутствовал младший партнер, Дарвин Мелроз.

— Вообще это солидная фирма, никто из них не взялся бы за сомнительное дело, то есть в том случае если бы они знали, что в деле есть элемент подтасовки фактов. И они досконально изучают материал, прежде чем берутся за дело. Ты еще не разговаривала с Полом Дрейком?

— Нет еще. Насколько я поняла, он что-то разнюхивает в банке.

— Так вот, займись подготовкой, Делла. Позвони Дафнии и предупреди ее, что завтра в девять тридцать утра мы должны быть в суде. Пусть она приезжает сюда к девяти, и мы вместе поедем в суд. Может, тебе заехать к ней вечером, отвлечь ее чем-нибудь?

Делла кивнула и спросила:

— А как судья Пеллингер держался?

— Ну, — подмигнул Мейсон, — судья не желает обсуждать ничего такого, что могло бы послужить компрометирующим материалом для противной стороны, поскольку судебное решение будет опротестовано. Но, с другой стороны, судья Пеллингер не вчера родился на свет, и он великолепно знает, что некоторые родственники ведут себя наподобие пресловутого верблюда, который сначала сунул голову в палатку, потом втиснул в нее все тело, а под конец выбросил на холод самого хозяина.

— Но сам он этого ведь не сказал? — спросила Делла с улыбкой.

— Нет, этого он не сказал, но, что мысли у него так заработали, можешь не сомневаться.

— Завтра утром будет интересное заседание.

— Возможно.

В дверь постучал Пол Дрейк.

— Вот и Пол! Я впущу его, а сама займусь бумагами. Распахнув дверь, она сказала:

— Входи, Пол. У меня срочная работа. Босс только что вернулся. Вторичное слушание состоится завтра в девять тридцать утра.

— Да, с учетом новых фактов, — подтвердил Перри Мейсон.

— Ну что же, кое-какие факты я для вас раздобыл, — произнес Дрейк.

— Что именно?

— Стэнли Пэкстону все это очень не нравится. Он хотел бы как-нибудь помочь старику Шелби.

— Он будет давать показания?

— Конечно. Если только он узнает, что завтра повторное слушание, он непременно там будет.

— Прекрасно. Расскажи мне про Пэкстона.

— Пэкстон — вице-президент банка, который наблюдает за всеми активными счетами, особенно за крупными.

— Он хорошо знает Гораса Шелби?

— Они знакомы главным образом на деловой почве. Лично он общался в основном с Дафнией.

— Что он о ней думает?

— Говорит, что она одна из милейших и симпатичнейших девушек, которых он встречал на протяжении многих лет. Уверяет, что она хорошо разбирается в делах. По его мнению, Шелби поставили в такое положение, что собственную волю он выразить не сможет, а эти «опекуны», Финчли, сделали ход конем, чтобы прибрать к рукам состояние старика.

Шелби очень любит Дафнию, он к ней привязан, как к собственному ребенку. Он во всем полагается на нее, и она ни разу не обманула его доверия. Она всегда защищает его интересы.

Он также покажет, что никогда не слышал ни про Бордена Финчли, ни про Элину Финчли, ни про их приятеля Ральфа Экветера до тех пор, пока Дафния не отправилась в поездку. В ее отсутствие Борден Финчли выказывал непристойное любопытство. Он пытался выведать у Пэкстона размеры сбережений Шелби и его состояния вообще. Пэкстон говорит, что Борден Финчли, показался ему обманщиком, чтобы не сказать мошенником, пройдохой, действующим исключительно в собственных, эгоистических интересах.

Мейсон усмехнулся.

— Конечно, этого он не может показать под присягой.

— Ну, не совсем такими словами и покороче, — согласился Дрейк, — но если он «нечаянно» выскажет свое мнение, суду все станет ясно. Пэкстон — умный человек. Можешь не сомневаться, когда ты его вызовешь как свидетеля и начнешь задавать вопросы о Горасе Шелби, он найдет возможность высказать свое мнение и о Бордене Финчли.

— Что ты скажешь про Ральфа Экветера?

— Экветер что-то вроде тени Финчли, но никто толком не знает, что их связывает. К Шелби, разумеется, он не имеет никакого отношения.

— Ты в этом уверен?

— Более или менее. Не забывай, что времени было мало и я не имел возможности проверить все, что хотелось, но вроде бы Финчли задолжал Экветеру огромную сумму денег, тот стал голубчика прижимать, вот потому Финчли и привез Экветера к своему богатому сводному брату, дабы тот убедился, что рано или поздно Финчли разбогатеет.

Мейсон задумался.

— Что ж, картина начинает проясняться. И конечно, Экветер выяснил, что Горас Шелби собирается все оставить Дафнии и…

Адвокат медленно покачал головой.

— Пол, — улыбнулся он, — Экветер — слабое звено в этой цепи. Я хочу узнать все, что тебе удастся выяснить про этот долг Бордена Финчли Экветеру. Фигура Экветера приобретает особое значение, поэтому нам нужно знать его прошлое. Когда Финчли поднимется на свидетельское место, я стану его расспрашивать не о Шелби, а об Экветере… Откуда ты получил эти сведения, Пол?

— Существует экономка, которая приходит на семь часов ежедневно.

— А кто готовит?

— Сейчас Элина Финчли. А до приезда Финчли все это лежало на Дафнии. Старый Шелби не привередлив. Дафния великолепно знала, что он любит и как нужно все приготовить. Все говорят, что она вертелась как белка в колесе и страшно уставала. Затем, после того как прибыли Финчли, они весьма ловко выставили Дафнию из дома. Вернули экономку, очень часто обеды берут на дом из ресторана. Поэтому им и удалось отправить Дафнию в это длительное морское путешествие. Она изо всех сил старалась угодить незваным гостям и дядюшке, быть любезной хозяйкой. Она и правда нуждалась в отдыхе.

Мейсон подмигнул детективу:

— Не хочу показаться тебе хвастуном, но мне думается, что завтра утром, в девять тридцать, у нас будет весьма занимательное судебное заседание. Но для этого тебе необходимо как-то подобраться к Ральфу Экветеру. Нам требуется, если можно так выразиться, его досье. Меня интересует, что связывает его с Финчли. Если Борден Финчли действительно много ему задолжал, я хочу знать подробности.

— Деньги-то он ему точно должен. Экономка сама слышала, как Экветер говорил Бордену, что он не намерен сидеть сложа руки, не получая того, что принадлежит ему, и ждать, пока кто-то умрет. Он сделан не из того теста. Ему нужны деньги, чтобы пустить их в оборот. Потом они заметили, что экономка ходит поблизости, и переменили тему разговора.

Мейсон кивнул:

— Тебе все ясно, Пол? Всю подноготную об Экветере. Можешь не стесняться в расходах, занимай столько своих ребят, сколько потребуется.

## Глава 4

Ровно в половине десятого судья Пеллингер поднялся на подиум и объявил:

— Слушается дело об учреждении опеки над состоянием Гораса Шелби. В своем предыдущем решении суд оговорил, что при появлении новых фактов он может потребовать пересмотра дела, дабы учесть их и не допустить ошибки. Сейчас суд желает выслушать дополнительные свидетельские показания. Мистер Мейсон, имеете ли вы что-нибудь представить суду?

— Могу, — ответил адвокат.

— Вы желаете представить свидетеля или же взятые под присягой свидетельские показания?

— У меня имеются показания Дафнии Шелби, племянницы Гораса Шелби, охватывающие время вплоть до последних трех месяцев, когда ее убедили отправиться в длительное морское путешествие, оставив Гораса Шелби на попечение Бордена Финчли, его жены и Ральфа Экветера, гостивших в доме. Три месяца назад Горас Шелби был совершенно здоров и дееспособен. У меня также имеются показания Стэнли Пэкстона из Национального банка, где Горас Шелби на протяжении многих лет хранил свои сбережения. Мистер Пэкстон считает, что мистер Шелби абсолютно компетентен и дееспособен, что он проявляет хорошую деловую хватку во всех своих начинаниях, что на протяжении года его состояние увеличилось, что его капиталовложения всегда были дальновидными и оправданными, что Дафния Шелби во всем защищала его интересы и была исполнительным и аккуратным делопроизводителем. В заявлении далее указывается, что с того момента, как Дафнию Шелби принудили к путешествию, Борден Финчли принялся разнюхивать, каково финансовое состояние Шелби, расспрашивая всех банковских служащих, сколько денег у него на счету и каково вообще его состояние. В заявлении далее сказано, что Пэкстон вызвал мистера Шелби по телефону и тот держался совершенно нормально и здраво судил о делах.

На основании этих фактов, которые я намерен подтвердить показаниями под присягой, я предлагаю, ваша честь, аннулировать опеку Бордена Финчли или же, если суд найдет необходимым, все же такую опеку учредить, назначить опекуном Дафнию Шелби, в настоящее время возвратившуюся из своей поездки, поскольку этот человек гораздо ближе мистеру Шелби, чем чета Финчли. Для обоснования своего предложения я намерен вызвать для дачи показаний Бордена Финчли.

Судья Пеллингер хмуро посмотрел на свидетеля:

— Примите присягу, мистер Финчли. Вы уже раз присягали по ходу данного дела, но я считаю полезным попросить вас повторить эту процедуру, дабы позднее не возникло никаких недоразумений.

Борден Финчли, коренастый человек лет шестидесяти с бычьей шеей и кривыми ногами, поднял руку и громко произнес слова присяги, затем поднялся на место для свидетелей и злобно уставился на Перри Мейсона маленькими голубыми глазками.

Мейсон начал:

— Вы, Борден Финчли, сводный брат Гораса Шелби, обратились в суд с просьбой назначить вас опекуном над состоянием Гораса Шелби?

— Совершенно верно.

— Вы приехали к мистеру Шелби погостить?

— Да.

— Сколько времени вы у него гостите?

— Около шести месяцев.

— Другими словами, вы прожили здесь три месяца до того, как Дафния Шелби уехала в путешествие?

— Да.

— Кто в настоящее время находится в доме, мистер Финчли?

— Моя жена и Ральф Экветер.

— Ральф Экветер? — переспросил Мейсон с притворным удивлением. — Разве Ральф Экветер — родственник мистера Шелби?

— Нет.

— В таком случае, его близкий друг?

— Да, он близкий друг, только не Гораса Шелби, а мой. Он приехал на Тихоокеанское побережье вместе с нами. Собственно, мы путешествовали в его машине.

— И вы все вместе остановились у Гораса Шелби?

— Да, хотели просто навестить Гораса, но, когда заметили, что он умственно слабеет, нам пришлось задержаться, чтобы оказать ему помощь.

— И Ральф Экветер помогал вам разбираться в положении вещей?

— Он прибыл вместе с нами, мы, как уже было сказано, путешествовали в его машине. Нам было просто неудобно отослать его. Он со своей стороны проявил деликатность, не бросил нас в трудную минуту, когда события приближались к кульминационному моменту.

— Кульминационным вы называете, очевидно, тот момент, когда вам удалось убрать с дороги Дафнию Шелби и прибрать к рукам деньги брата?

— Я вовсе не это имел в виду. Я говорил о том, что Ральф Экветер, как настоящий друг, не посчитался с собственными планами и согласился остаться со мной, пока положение не прояснится.

— Что вы называете прояснением положения?

— Пока мой брат не освободится от вредного влияния юной особы, которая, пустив в ход все свои чары, сначала стала распоряжаться всеми его делами, а затем заставила послать на ее имя чек на сто двадцать пять тысяч долларов, которые она должна была получить и передать своему поверенному, так, чтобы их никто не смог найти.

— Понятно, — наклонил голову Мейсон. — Вы узнали про это письмо?

— Я знал про него.

— Каким образом?

— Видел письмо до того, как оно было отправлено.

— Где вы его видели?

— На письменном столе брата.

— Вы подумали, что письмо адресовано вам?

— Нет, этого я не думал.

— Знали ли вы, кому оно было адресовано?

— Совершенно точно.

— И однако вы его прочли?

Вопрос Мейсона прозвучал так недоуменно, как будто чтение чужих писем является одним из тягчайших преступлений.

— Да, прочел! — рявкнул Финчли. — Сначала прочел сам, а потом позвал жену. Она тоже видела чек на сто двадцать пять тысяч, который должен был уйти вместе с письмом, и вот тут-то я окончательно решил, что нельзя позволять совершенно чужому человеку разбазаривать состояние брата.

— Совершенно чужому человеку? Вы имеете в виду мисс Дафнию Шелби, его племянницу?

— Я имею в виду Дафнию Раймонд, которая неизвестно почему именуется Дафнией Шелби и представляется администрации банка и всем деловым знакомым Гораса Шелби его племянницей. В действительности же она дочь его домоправительницы и не состоит в родстве с моим братом.

Мейсон, ветеран судебных боев, ухитрился ничем не проявить своего изумления. Он просто улыбнулся и спросил:

— Полагаю, вы неоднократно слышали, как ваш сводный брат называл мисс Дафнию своей племянницей?

— Слышал, — угрюмо ответил Финчли, — и при этом каждый раз думал, что это лишний раз подтверждает слабоумие Гораса и что льстивые речи и лицемерие этой молодой особы не пропали даром.

— Но он действительно мой дядя! — со слезами на глазах закричала Дафния. — Он же…

Судья Пеллингер постучал карандашом:

— Вам будет предоставлена полная возможность изложить свою точку зрения. А сейчас прошу воздержаться от всякого рода высказываний.

— Вы понимаете, ваша честь, — с постной физиономией продолжал Финчли, — я не хотел давать этому делу официальный ход, чтобы не портить репутацию молодой особы, но, разумеется, если она будет настаивать, мы представим факты суду.

— Каковы эти факты? — спросил судья.

— Мария Раймонд была весьма привлекательной женщиной, в Детройте у нее был неудачный роман. Она явилась в Лос-Анджелес в поисках работы без копейки денег, без друзей, к тому же не имея никакой специальности или опыта работы… Так что ей не оставалось ничего иного, как пойти в прислуги. Она дала объявление в газету, и случилось так, что Горас его увидел. Он договорился о встрече. Мария Раймонд произвела на него благоприятное впечатление и стала работать у него экономкой. В тот момент Мария Раймонд опасалась, что беременна, но точно еще не знала. Позднее, когда врачи подтвердили ее подозрения, она призналась во всем Горасу Шелби. Мягкосердечный мечтатель, он согласился, чтобы Мария продолжала у него работать и после родов. Позднее, когда младший брат Гораса и его жена погибла в автомобильной катастрофе, Шелби решил, что он всем объявит, будто бы дочка Марии была в действительности ребенком его погибших родичей. Таким образом, Дафния получит имя, и ее школьные подруги ничего не будут знать о ее незаконном происхождении. Так и сделали.

— Вы можете все это доказать? — полюбопытствовал судья Пеллингер.

— Конечно, могу. У меня сохранились письма, написанные Горасом Шелби мне и моей жене, в которых он подробно рассказывает об этой истории.

— Каким образом Дафния получила паспорт?

— Со слов Гораса Шелби, — ответил Борден Финчли. — Случилось так, что здание судебного архива в том городе, где они жили, сгорело, так что свидетельства о рождении у Дафнии не было. Могу только добавить, что Горас, хотя и не женился вторично после смерти его первой жены, всегда легко поддавался женским чарам, то есть верил в искренность льстивых слов и всяческих заверений в любви и преданности. У нас нет оснований предполагать, что между Марией Раймонд и Горасом существовали интимные отношения, но все же ей удалось заставить моего брата дать имя Шелби ее дочери. Дафния же воспользовалась этим и втерлась к нему в доверие. Я не сомневаюсь, что он был к ней искренне привязан, что девица, прекрасно сознавая это, постаралась использовать расположение брата с максимальной для себя выгодой.

— Где в настоящее время Мария Раймонд?

— Она умерла немногим более двух лет назад. И вот тогда мы с женой решили проверить положение вещей, потому что стали серьезно опасаться, как бы Горас не стал жертвой авантюристки. Мы всегда считали, что необходимо любой ценой скрыть факт незаконного происхождения Дафнии Шелби, мы и теперь так считаем, но в свете последних событий вынуждены заявить почтенному суду, что данное судебное разбирательство неправомочно, ибо Дафния Раймонд является совершенно чужим человеком для Гораса Шелби, а раз так, Перри Мейсон, ее адвокат, не имеет никакого статуса в этом судебном разбирательстве и не должен подвергать сомнению решение суда или допрашивать свидетелей.

Судья Пеллингер, который терпеть не мог слишком «подкованных» ответчиков, стремящихся, как он считал, подменить его собой, недовольно заметил:

— Одну минуточку, мистер Финчли. Положение действительно своеобразное, однако следует помнить, что прошлое судебное решение не было окончательным, и независимо от того, кто предоставит дополнительные факты: близкий родственник, или знакомый, или совершенно чужой человек, суд обязан рассмотреть эти факты. Если вы возражаете против вопросов Перри Мейсона, на мои вы отвечать обязаны.

Сразу же поднялся с места Мелроз:

— Мы вовсе не возражаем против самой тщательной проверки и перепроверки обстоятельств дела, но мы стараемся предупредить необоснованное и противозаконное слушание дела, когда совершенно чужой человек притязает на то, на что он не имеет юридических прав.

Судья Пеллингер с хмурым видом повернулся к Бордену Финчли:

— Итак, вы утверждаете, что Горас Шелби стал жертвой авантюристки?

— Да, мы подумали, что это вполне возможно, и решили сами все проверить.

— «Мы» — это Ральф Экветер и ваша жена?

— Это я и моя жена. Ральф Экветер ничего не знал до тех пор, пока мы не прибыли сюда.

— Итак, вы поняли, что эта молодая особа настолько, выражаясь вашими словами, «втерлась» в доверие к вашему брату, что он может сделать ее своей единственной наследницей?

Финчли растерялся, глаза его забегали:

— Мы как-то не задумывались над этим моментом.

— Такие мысли не приходили вам даже в голову? — настаивал судья.

— Нет.

— Но зато вы понимали, что если добиться опекунства, если доказать суду, что Горас Шелби не способен заниматься собственными делами и ему грозит опасность попасть под влияние бессовестных и беспринципных людей, тогда можно помешать ему составить завещание, правомочное с точки зрения закона?

— Ничего подобного! Об этом мы и не думали!

Перри Мейсон обратился к Дафнии:

— Дайте-ка мне письмо.

Она протянула ему послание Гораса Шелби. Мейсон поднялся:

— Ваша честь, я не вполне уверен в моем статусе в данном деле и не хочу вмешиваться в судебную процедуру. Однако, учитывая тот факт, что свидетель только что заявил, что он читал письмо, полученное Дафнией в Гонолулу, я считаю, что суду также стоит ознакомиться с содержанием этого письма.

И Мейсон протянул листок судье Пеллингеру. Судья прочел письмо очень внимательно, потом повернулся к Бордену Финчли:

— Вы утверждаете, что вам не приходило в голову, что ваш сводный брат может составить завещание, лишающее вас наследства?

Финчли растерянно пробормотал:

— Не-ет…

— Всего лишь несколько минут назад вы категорически утверждали, что даже и не думали о такой возможности, теперь же картина изменилась… Вы колеблетесь, но все еще отрицаете?

— Совершенно верно.

— Не желаете ли вы изменить свой ответ?

— Нет.

— Однако в том письме, которое я держу сейчас в руках, в том самом письме к Дафнии, которое вы читали, черным по белому сказано, что Горас Шелби просит Перри Мейсона составить завещание, по которому все его состояние переходит к Дафнии. Вы под присягой показали, что читали это письмо, и при этом вы продолжаете утверждать, что ни разу не подумали о возможности лишиться наследства?

— Ну, конечно, после того как я прочел это письмо, мне пришла в голову подобная мысль.

— Именно после ознакомления с текстом этого письма вы предприняли шаги для того, чтобы вас назначили опекуном?

— Вообще-то я думал об этом уже давно, долгое время и…

— Отвечайте просто «да» или «нет». После прочтения данного письма вы принялись хлопотать о том, чтобы вас назначили опекуном над состоянием Гораса Шелби?

— Да.

— Где находится Горас Шелби в настоящее время?

— Он в частном санатории. Стало необходимым поместить его в лечебное заведение. Он в настоящее время весьма неуравновешен, порой впадает в буйство, мы просто не могли с ним справиться и решили, что он нуждается в профессиональном уходе. — Финчли кивнул в сторону жены. — Моя супруга — дипломированная медсестра, работала в больнице. В свое время она повидала множество подобных больных и сразу же заявила, что Горас Шелби страдает от старческого маразма.

— Совершенно верно, — раздался гортанный голос миссис Финчли, — я могу подтвердить справедливость всего того, что сказал мой муж.

Судья Пеллингер нахмурился:

— Вы еще не свидетельница, миссис Финчли, потому что вас не привели к присяге. Однако я хотел бы у вас спросить, видели ли вы то письмо, которое Горас Шелби написал Дафнии?

— Да, я его видела.

— Кто вам его показал?

— Мой муж.

— До того, как его положили в конверт?

— Я не видела никакого конверта.

— Письмо было подписано?

— Да.

— Сложено?

— Не помню.

— Постарайтесь припомнить.

— Не могу.

— Что вы сделали с письмом, после того как прочли его?

— Сунула снова его в кон… — Она прикусила язык.

— В конверт?

— Да.

— Так вы держали конверт над паром, чтобы распечатать его?

— Да.

— Затем вы снова запечатали письмо. Вы отправили его?

— Нет, мы положили конверт на стол Гораса после того, как он спросил, куда делось письмо. Он сам отнес его на почту.

— У меня нет времени дальше заниматься этим делом, — заявил судья Пеллингер, — потому что на десять часов назначено слушание другого дела. Но эта история требует особо тщательного рассмотрения…

Он повернулся к судебному клерку:

— Когда у нас ближайшее свободное время?.. Обождите, если я не ошибаюсь, дело Дженсен против Пибели откладывается? Значит, у нас вторая половина завтрашнего дня…

Клерк кивнул.

— Слушание дела откладывается до завтра до двух часов дня, — объявил судья. — К этому времени я прошу доставить Гораса Шелби в суд. Кроме того, я намерен сам назначить врача, который осмотрит его и даст квалифицированное заключение. В каком частном санатории он находится? Финчли заколебался.

— Санаторий «Гудвил» в Эл-Мираре, — ответил Дарвин Мелроз.

— Прекрасно. Итак, завтра в два часа я буду свободен. Назначенный мною психиатр осмотрит мистера Шелби в санатории. В настоящее время суд не возражает против участия Перри Мейсона в судебном разбирательстве в качестве адвоката Дафнии Шелби, или Дафнии Раймонд, или как там ее в действительности зовут. Решение по этому поводу будет вынесено позднее, после того как дело будет должным образом изучено. Перри Мейсону на завтрашнем заседании будет разрешено продолжить допрос свидетелей в качестве поверенного заинтересованной стороны, ибо это не противоречит первому решению суда, где было сказано, что опекун назначается временно и что при выяснении дополнительных обстоятельств суд назначит доследование. Суд откладывается до двух часов завтрашнего дня.

С этими словами судья Пеллингер покинул зал заседаний.

## Глава 5

Дафния вцепилась в руку Перри Мейсона так, как тонущий хватается за проплывающее мимо него бревно.

Борден Финчли насмешливо посмотрел на нее и вышел.

Дарвин Мелроз подошел к Перри Мейсону и смущенно сказал:

— Мне не хотелось подрубать сук, на котором вы сидите, но иного выхода у меня не было.

— Пока вы ничего еще не подрубили, — любезно улыбаясь, ответил адвокат. — Правда, меня несколько удивило, что такая уважаемая фирма взялась за столь некрасивое дело, но…

Легонько обняв Дафнию за плечи, он весело произнес:

— Пойдем отсюда.

Они прошли в соседнее помещение для свидетелей.

— Посидите здесь, — сказал он, — пока остальные не очистят зал заседаний. После этого за вами начнут охотиться репортеры, особенно те, кто насобачился сочинять статейки на тему «Бедная маленькая богатая девушка».

— Мистер Мейсон, — горячо заговорила Дафния, — это же совершенно невероятно. У меня такое ощущение, будто я лечу в пропасть и дна не видно. Великий Боже, представляете ли вы, что я пережила за…

— Я все представляю и все понимаю. Но вы уже взрослый человек, вы вышли из детского возраста, из сказочного дворца в большой и не всегда добрый мир. Вам придется научиться сносить удары, а иногда и давать сдачи. А теперь подведем итог и посмотрим, с чего мы начнем наступление.

— Что мы можем сделать? — спросила Дафния.

— Прежде всего надо бы кое-что проверить. Впрочем, мне думается, что они уверены в тех фактах, которые сегодня были оглашены. Иначе они не действовали бы так откровенно, это же самоубийство.

— Я все еще не могу понять.

— Родственнички почувствовали, что они будут лишены наследства, но рассчитали, что в том случае, если у Гораса Шелби не будет завещания, они смогут контролировать его состояние. Вот они и заявились к нему с визитом, выпроводили вас и представили дело так, что пошла речь о его старческом слабоумии, недееспособности и необходимости уберечь бедного брата от происков беспринципных людей… Вы сами понимаете, что «бессовестным» лицом они называют того, кому достанется состояние Гораса Шелби, на которое они сами имеют виды. Если им удастся убедить суд в необходимости назначить опекуна или наблюдателя, это сильно облегчит их дальнейшую задачу. Если же нет, тогда все равно останутся протоколы судебных заседаний, и, когда дело дойдет до апробации завещания, коли таковое все же будет составлено, они снова завопят об отсутствии завещательного права, нежелательном постороннем влиянии и так далее.

— Я никогда не думала, что есть такие люди! — вздохнула Дафния.

Мейсон внимательно посмотрел на нее:

— Вы что, сегодня родились?

— Нет, конечно, но проявить такую низость, такое вероломство… и по отношению к такому замечательному человеку, как дядя Горас! Вы даже не представляете, какой он добрый, какой он отзывчивый и щедрый!

— А что вы скажете про Бордена Финчли?

— Мне он всегда не нравился.

— Ну а Горасу Шелби?

— Этого я не знаю, но его раздражал их затянувшийся визит. Хотя, когда дядя Борден заговорил о необходимости дать мне хорошенько отдохнуть, поехать в морское путешествие, дядя Горас сразу же ухватился за эту идею. Ему было нелегко, он знал, что без меня ему будет плохо и одиноко, придется мириться с неудобствами. Но ради меня он шел на это. Я вам говорила, что тетя Элина раньше работала медсестрой, она стала уверять, что я доведу себя до чахотки, что у меня слишком много обязанностей, что он взвалил на мои плечи непосильный труд… ну и так далее. Все это, разумеется, ради одного: поскорее выставить меня из дома.

— Ладно, — сказал Мейсон, — пойду посмотрю, как там: наши журналисты все еще околачиваются здесь или путь свободен? Если все в порядке, вам надо уезжать. Только никому не говорите, где живете, и постарайтесь избегать репортеров. Но если вас кто-то из них изловит, скажите просто, что вы ничего не желаете сообщать в мое отсутствие. Таково распоряжение вашего поверенного.

— А вы не боитесь журналистов?

Мейсон рассмеялся:

— Ох, дорогая, я всегда знаю, что мне можно сказать и чего нельзя, что выгодно и что невыгодно…

— Хорошо, я никому ничего не скажу. Да и говорить-то мне не хочется. У меня не укладывается в голове, как такое могло произойти.

— Наша юридическая система не безупречна. Но вы рано вешаете нос. Дело-то еще не закончено. Возможно, у них действительно имеются письма, в которых написано о вашем происхождении, но ведь подобные письма не являются вещественными доказательствами, пока сам мистер Горас ничего не подтвердит. Так что сидите себе спокойно и не давайте волю нервам!

Она покачала головой.

— Легко сказать! — Уголки ее губ опустились. — Незаконнорожденная. Никто. Вы сами понимаете, что впредь мне придется самостоятельно зарабатывать себе на жизнь, а я ничего не умею. У меня нет ни профессии, ни навыков. До сих пор моим единственным занятием была забота о дяде Горасе, так что у меня просто не было времени учиться.

— Но печатать вы умеете, не так ли? — спросил Мейсон.

— Да, печатаю. Но я не умею стенографировать и ни разу не пробовала что-то писать под диктовку. До сих пор я сама составляла деловые письма и приносила их дяде Горасу на подпись. По-моему, теперь уже никто так не делает.

— Вы умеете печатать слепым методом?

— Благодарение Богу, да. Сперва я печатала всего двумя пальцами, но потом поняла, что, если хочу стать настоящей машинисткой, мне надо отказаться от этой вредной привычки. Я стала переучиваться и под конец овладела слепым методом.

— Ну, что же, вам нечего волноваться. Если Фортуна от вас отвернется и вам действительно придется зарабатывать себе на жизнь, место вы найдете.

— Фортуна уже отвернулась от меня, произошло самое страшное. Меня доконали. — Неожиданно она распрямила плечи. — Нет, ничего подобного! И я не собираюсь быть нищей попрошайкой. Я сама проложу себе дорогу в жизни, но сначала посмотрю, чем я смогу помочь дяде Горасу. И не разрешу этим мерзким людям играть им.

— Вот это другой разговор! — похвалил Мейсон. Она улыбнулась ему и сказала:

— И я не намерена быть попрошайкой, слышите?

— Вы подписали тот чек на сто двадцать пять тысяч долларов, когда пытались реализовать его в банке?

Дафния кивнула.

— Итак, у вас на руках остался чек на сто двадцать пять тысяч, на обороте которого вы расписались, что может оказаться некстати, и письмо, посланное вашим дядей, которое свидетельствует…

— Мистер Мейсон, — прервала она, — я просто не могу поверить, что он мне чужой. Ох, это ужасно, какой-то кошмар, от которого я никак не могу отделаться.

Мейсон потрепал ее по щеке:

— Очень может быть, что все действительно рассеется, как дурной сон. Опыт многих лет учит меня, что подобные вещи выглядят гораздо страшнее, чем они есть в действительности. Честное слово, девяти моим клиентам из десяти я имею полное право сказать: «Все не так ужасно, как кажется».

— Благодарю вас за ваши старания подбодрить меня, но я просто не знаю, что же мне теперь делать. Как я буду жить, пока не найду работу? Каким образом найду себе комнату и… — Мейсон собрался было что-то сказать, но она не дала себя перебить. — Не вздумайте только уверять, что будете давать мне деньги. Не могу же я жить на ваше подаяние.

— Это вовсе не подаяние, а помещение денег… Дайте мне чек и письмо. Я их спрячу в свой сейф.

— Боюсь, это письмо показывает, что дядя Горас — или я должна говорить «мистер Шелби»? — так и не оставил завещания в мою пользу, да и вообще никакого завещания нет.

— Не спешите с выводами. Очень часто, к вашему сведению, человек пишет завещание вообще от руки, что совершенно законно и официально, а потом решает заменить его официальным документом на бланке, составленным адвокатом и подписанным в присутствии свидетелей.

— Разве завещание, написанное от руки, не требует подтверждения свидетелей?

— В этом штате нет, — сказал Мейсон, — но при условии, что оно написано одной рукой с начала и до конца, подписано и датировано. Разумеется, имеются всякого рода юридические крючки и оговорки. Например, на листе бумаги не должно быть никаких отметок и помарок. Если что-то написано другими чернилами или напечатано на машинке, к примеру месяц, год и число, то такое завещание считается недействительным. Затем в тексте должно быть точно написано, что это волеизъявление подписавшегося. Распоряжение касательно имущества должно быть исчерпывающе полным и ясным. А внизу должна стоять подпись. Вот я и предполагаю, что ваш дядя Горас, будучи настоящим бизнесменом, наверняка составил такое рукописное завещание.

— Возможно, но если Финчли добрались до его бумаг, то они могли его найти и уничтожить. Это такие наглые люди, они ни перед чем не остановятся.

Мейсон пожал плечами:

— Здесь мы можем лишь гадать. Безусловно, такая возможность существует. Помните, что мы уже сильно подпортили игру Бордена Финчли, который сначала несколько раз громогласно заявлял, что даже и не помышлял о возможности лишиться наследства, а потом, когда судья припер его к стенке с письмом Гораса Шелби, он пошел на попятную. А проделывать такие штучки под присягой не рекомендуется. Вы, наверное, видели, как после этого на него ополчился судья Пеллингер! Не надо себя обманывать, Дафния, дела выглядят не блестяще, но надо продолжать борьбу. Так что не вешайте голову и не сдавайтесь раньше времени! Денег пока достаточно?

Девушка кивнула:

— Да. Благодаря вашей щедрости.

— Все в порядке, Дафния. Повторяю, я просто выгодно поместил капитал. Когда я отвоюю ваши деньги, вы вернете мне долг и заплатите солидный гонорар.

Она печально улыбнулась:

— Боюсь, что ваши шансы получить солидный гонорар так же призрачны, как и перспективы «вложенных» в меня денег. Лишь получив работу, я смогу вам возвращать десять — пятнадцать долларов ежемесячно. Вряд ли это вас устроит.

— Разрешите мне дать вам добрый совет: перестаньте тревожиться о будущем. Сейчас еще ничего нельзя предугадать.

Войдя в свой кабинет, где Делла Стрит что-то печатала, сидя за маленьким столиком, Мейсон сказал:

— Бедное дитя! Мне так ее жаль… Она права: в одно мгновение весь ее привычный мир рухнул и рассеялся как дым.

— Хоть какие-то шансы у нее есть?

— Не знаю. Если мне удастся добиться отмены решения об опеке и если Горас Шелби именно такой человек, каким я его себе представляю, тогда еще не все потеряно. Однако нужно доказать, что с Горасом Шелби безобразно обращались, искусственно взвинчивали и добивались нервного истощения, не говоря уж о применении какого-нибудь наркотического препарата, противопоказанного при его состоянии. Последнее могло и вправду повредить его умственным способностям. Их стратегия ясна, как Божий день. Они избавились от Дафнии на максимально продолжительное время. В ее отсутствие они делали все возможное, чтобы подорвать психическое здоровье Шелби. Затем, когда они уже не осмеливались затягивать дальше исполнение своего плана, они обратились в суд. Конечно, тот факт, что они заявили о его намерении отдать племяннице, которая к тому же, кажется, вообще ему не сродни, сто двадцать пять тысяч долларов, то есть практически все, что у него лежало в банке, сыграл огромную роль в вынесении судебного решения об учреждении опеки. Поставь себя на минуту на место судьи, к которому являются «близкие родственники» пожилого человека и начинают излагать подобные «вопиющие» вещи. Могу поспорить, что ты тоже решила бы, что несчастный Шелби нуждается в охране своих собственных интересов.

Делла Стрит кивнула:

— Вы правы, шеф… Кстати, вас дожидается мистер Стэнли Пэкстон.

— Пригласи его. А сама займись-ка вот чем, Делла. Нужно сфотографировать чек на сто двадцать пять тысяч с подписью Дафнии на обратной стороне и письмо к ней от Гораса Шелби. А пока спрячь их в сейф.

Делла протянула руку.

— Минуту, они мне еще нужны. Живее веди сюда мистера Пэкстона. Он человек занятой, его временем надо дорожить.

Делла Стрит вышла в приемную и тотчас же вернулась в сопровождении вице-президента банка.

— Мистер Мейсон, — заговорил банкир, — я оказался в довольно неловком положении.

Мейсон вопросительно поднял брови, жестом приглашая своего посетителя сесть в кресло.

Пэкстон уселся, пригладил волосы и обеспокоенно посмотрел на адвоката.

— Время от времени нам приходится сталкиваться с аналогичными вещами, и мы научились оценивать людей. Вы понимаете, первоочередная задача любого банка — защищать интересы вкладчика.

Мейсон кивнул.

— Горас Шелби — наш старый клиент, ну а его опекун, с точки зрения банка, чужак, захватчик, человек, вмешивающийся в дела других.

— Но по распоряжению суда… — улыбнулся Мейсон.

— Совершенно верно, по распоряжению суда… — Вздохнув, Пэкстон добавил: — Именно по этому поводу я и пришел с вами посоветоваться.

Мейсон снова кивнул:

— Я вас слушаю.

— Конечно, это некоторое отступление от правил, потому что вы адвокат не его, а его племянницы.

Мейсон молчал, ожидая продолжения.

Пэкстон сложил кончики пальцев и уставился глазами в какое-то пятно на полу, находящееся от него на расстоянии пяти футов. Слушая его, можно было сразу сказать, что он привык иметь дело с цифрами и точными формулировками, а поэтому предельно ясно выражает мысли, дабы избежать возможности неправильного толкования.

— В операциях с опекунами обычно принято, чтобы опекун заполнил бланк вкладчика, приложил к нему нотариально заверенную копию судебного решения, после чего мы переводим счет на имя опекуна.

— В данном случае эта процедура не была соблюдена?

— В данном случае, — сказал Пэкстон, — я отлично помнил формулировку судебного решения, потому что имел возможность прочитать его. Там было сказано, что Борден Финчли, как опекун, получил право распоряжаться всеми вкладами Гораса Шелби, находящимися в Национальном банке, в целях сохранения этих вкладов. Аналогичное распоряжение получила и расчетная группа банка. После этого Борден Финчли, очевидно не доверяя нам, написал чек полностью на всю сумму вклада Гораса Шелби.

— И открыл новый счет на свое имя как опекун? — спросил Мейсон.

— Да, но только временно. Он действительно открыл новый счет в качестве опекуна, но примерно через два часа отправился в другой банк и открыл там счет уже на имя Бордена Финчли и перевел туда решительно все, что было у него на счету.

Мейсон усмехнулся:

— Значит, этот тип миндальничал с вами до тех пор, пока вы не перевели ему все денежки Гораса Шелби, а потом, прошу прощения за грубые слова, наплевал на вас?

— Вероятно, он почувствовал, что мы ему не слишком симпатизируем. Мы считаем Гораса Шелби хотя и пожилым, но весьма проницательным дельцом. Вы же знаете, что в семьдесят бывают дряхлые старцы и полные сил мужчины в девяносто!

— А Горас Шелби был полон сил?

— Мы все его считали исключительно порядочным, приятным человеком и умным и дельным бизнесменом, как я уже говорил… Уж если быть откровенным, он бывал порой немного рассеянным, но с кем такого не случается, однако полностью полагался на Дафнию, ну а та всегда была сама аккуратность.

— А что вы скажете о Дафнии?

— Это не девушка, а клад. Очаровательная, горячо любящая и преданная, которая посвятила всю свою жизнь старику дяде и нисколько этим не тяготится. Главное — она ухаживала за ним из-за искренней привязанности, а вовсе не из расчета. Личная выгода ее ни капельки не интересует.

Мейсон кивнул:

— Значит, он воспользовался решением суда и сразу же забрал деньги из вашего банка?

— Совершенно верно. Может, было бы лучше, если бы Финчли не нарушал неписаного закона, то есть оставил бы прежний счет Шелби и лишь велел нам сделать пометку, что с этого счета без его, Бордена Финчли, ведома ничего нельзя брать.

— Что вы имеете в виду? — встрепенулся адвокат.

— А только то, что вчера на счет Гораса Шелби поступило пятьдесят тысяч долларов.

— Что?! Пэкстон кивнул:

— Это был последний взнос по контракту. Горас Шелби продал какой-то старый завод в Брайтоне в кредит, взносы делались на его счет в нашем банке. Основная сумма была выплачена раньше какими-то переводами. Эти последние пятьдесят тысяч поступили, как я уже сказал, вчера днем. Покупатель ничего не знал о назначении опекуна, поэтому действовал так, как было оговорено в соглашении.

Мейсон тихонько свистнул.

— И теперь мы попали в крайне странное положение, — продолжал Пэкстон. — Если мы известим Бордена Финчли об этих дополнительных пятидесяти тысячах, он просто выпишет еще один чек и переведет их на свое имя. Но нужно ли нам ставить его в известность?

— Непременно. Это ваша прямая обязанность. На лице Пэкстона появилось разочарование.

— Вам следует немедленно написать письмо и объяснить, что к чему.

Пэкстон поднялся с кресла:

— А я-то надеялся, что вы посоветуете мне что-нибудь другое.

Мейсон покачал головой:

— Это единственный достойный способ решения данной проблемы. Идите в банк, напишите соответствующее письмо. Впрочем, я пойду вместе с вами. Мне все равно нужно туда сходить. Вдвоем нам будет веселее.

— Если бы Горас Шелби узнал про эти деньги, он бы непременно что-нибудь предпринял, чтобы они попали в руки Дафнии.

— Мы ничего не можем сделать, — сказал Мейсон. — Ваш юрисконсульт скажет вам то же самое.

— Я в этом не сомневаюсь… — Пэкстон тяжело вздохнул. — Понимаете, мистер Мейсон, вы пользуетесь репутацией весьма находчивого и предприимчивого адвоката, вот почему я и обратился к вам.

— Я очень рад, что вы это сделали. Банк ведь неподалеку, давайте пройдемся.

— Так вы считаете, что я должен написать про эти деньги Бордену Финчли?

— Немедленно.

Они спустились в лифте вниз и направились к зданию Национального банка. Пэкстон буквально еле переставлял ноги.

— Конечно, — заговорил он снова, — каждому понятно, чего хотел мистер Шелби. Он старался обеспечить Дафнию материально. Вот что его беспокоило. Если бы не этот чек на ее имя, суд с большей осторожностью подошел бы к вопросу назначения опеки.

— Думаю, вы правы… Кстати, что вы скажете про мой кредит в вашем банке?

— Ваш кредит? — Пэкстон был удивлен. — Абсолютно безукоризненный.

— Я бы хотел сделать заем в семьдесят пять тысяч.

— Я думаю, это можно будет устроить… У нас имеется какое-то обеспечение?

— Никакого обеспечения. Я дам расписку. Пэкстон собрался было покачать головой, потом нахмурился:

— На какое время вам потребуются эти деньги, мистер Мейсон?

— Примерно минут на десять.

Пэкстон недоверчиво поглядел на адвоката:

— Семьдесят пять тысяч на десять минут?

— Да.

— Великий Боже, что вы намерены с ними сделать?

Мейсон подмигнул:

— Я подумал, что имеет смысл положить их на счет Гораса Шелби.

— Вы с ума сошли! Вы…

Внезапно он остановился посреди дороги, с ошеломленным видом посмотрел на адвоката и разразился громким хохотом.

— Пошли! — закричал он. — Скорее в банк! Походка у него сразу стала энергичной, так что Мейсону пришлось поднажать.

Они вошли в здание банка. Пэкстон позвал секретаря.

— Если вы не возражаете, мистер Мейсон, я должен продиктовать письмо Бордену Финчли, чтобы сообщить…

— Я думаю, правильнее будет адресовать письмо Горасу Шелби через Бордена Финчли, опекуна.

Пэкстон усмехнулся:

— Все ясно. Это юридический нюанс, но весьма важный.

Пэкстон повернулся к секретарю:

— Отправьте письмо Горасу Шелби через Бордена Финчли, опекуна. «Дорогой мистер Шелби. На Ваш счет поступило пятьдесят тысяч долларов — последний взнос за проданную вами недвижимую собственность в Брайтоне. Официальное подтверждение о нем нами было отправлено сразу же. Эти деньги в настоящее время перечислены на Ваше имя. Искренне Ваш» и так далее.

Мейсон кивнул.

— А теперь не пройти ли нам в отдел кредита?

— Хорошо, мистер Мейсон.

Пэкстон продолжал:

— Мне думается, мистер Мейсон, что при данной ситуации я сам разрешу данный заем. Вы хотите получить семьдесят пять тысяч?

Мейсон кивнул.

— Я оформлю его на тридцать дней.

— На любой срок, который вас устраивает. Мне эти деньги не нужны на такое время, но если вам это необходимо для отчетности или для чего-то еще, пусть будет на тридцать.

Пэкстон написал расписку, Мейсон расписался.

— В какой форме вы желаете получить эти деньги?

— Предпочтительно наличными, семьдесят пять тысячедолларовых купюр.

Пэкстон сам отправился в хранилище и возвратился оттуда с требуемой суммой.

— Я думаю, мистер Мейсон, — сказал он, — что теперь вам лучше действовать по регулярным каналам.

— Совершенно верно, — согласился адвокат, пожимая ему руку.

Мейсон сунул деньги во внутренний карман и прошел к окошечкам кассиров, написал приходный ордер и терпеливо выстоял очередь в цепочке вкладчиков.

— Пожалуйста, положите эти деньги на счет Гораса Шелби, — попросил он.

Кассир удивленно посмотрел на приходный ордер.

— Вы вносите семьдесят пять тысяч наличными? — спросил он.

— Совершенно верно.

— Мне кажется, этот счет был переведен… Очень сожалею, но…

— Разве банк не может принять вклад?

— Пожалуй, это возможно.

— В таком случае примите от меня деньги на названный мною счет.

— Прошу извинения, но я должен посоветоваться с администрацией.

Он отсутствовал несколько минут, а когда вернулся, то любезно сказал:

— Если вы настаиваете на этом вкладе, мистер Мейсон, то у нас нет иного выхода, придется его принять.

— Вот и прекрасно. Пересчитайте.

Получив корешок ордера с пометкой кассира о получении денег, Мейсон отправился в другую половину, где занимались расходными операциями.

Здесь тоже была порядочная очередь, отстояв в которой Перри Мейсон протянул кассиру чек на сто двадцать пять тысяч, подписанный Дафнией Шелби.

— Я хотел бы получить по этому счету наличными сто двадцать пять тысяч.

— Вы хотите реализовать чек на сто двадцать пять тысяч долларов? — недоверчиво спросил ошеломленный кассир.

— Совершенно верно.

Кассир недоуменно посмотрел на квадратную бумажку, вдруг лицо у него прояснилось, и он пробормотал:

— Одну минуточку, я только наведу справки. Этот тоже отсутствовал всего пару минут. Вернувшись, пояснил:

— Случайно на счете оказалось достаточно денег, чтобы выдать по этому чеку.

— Количество денег на счете меня совершенно не интересует. Мне просто необходимо реализовать этот чек.

Кассир все же позволил себе заметить, что это «крайне необычная ситуация». Мейсон зевнул:

— Может, для вас она необычная! — И многозначительно посмотрел на часы.

— Какими купюрами выдать вам деньги, мистер Мейсон?

— Предпочтительно тысячедолларовыми.

Кассир вынужден был сходить вниз, в кладовую банка, и через пять минут адвокату была вручена солидная пачка новеньких хрустящих бумажек.

— Спасибо, — поблагодарил Мейсон.

Он спрятал деньги в карман и отправился за стеклянную перегородку, где находился столик Стэнли Пэкстона.

— Мистер Пэкстон, я только что получил в вашем банке семьдесят пять тысяч долларов в кредит.

— Да, совершенно верно, я видел, мистер Мейсон, вашу расписку о получении денег с обязательством уплатить их в тридцатидневный срок.

— Правильно.

— Ну так что же?

— Я выяснил, что мне эти деньги больше не понадобятся. Поэтому я хотел бы вернуть их незамедлительно.

— Но это же не принято!

— Я все понимаю, но уж слишком быстро нарастают проценты. За сегодняшний день мне придется уплатить двадцать долларов и тридцать два цента.

Адвокат с самым серьезным видом выложил на стол банкира семьдесят пять тысячедолларовых банкнотов, две десятидолларовые и мелочь.

— Да, с такими вещами не часто сталкиваешься, — проговорил Пэкстон. — Но, конечно, раз вы настаиваете на немедленном погашении своего долга, мы не можем вам воспрепятствовать. Одну минуточку. Прошу вас.

Пэкстон спрятал деньги в ящик письменного стола, поднял трубку внутреннего телефона и распорядился:

— Пришлите мне расписку Перри Мейсона на семьдесят пять тысяч долларов, прошу вас. Сделайте пометку об уплате. Да, совершенно верно. Да, да… Я знаю, что она только что поступила… Вы слышите? Поставьте штамп «Погашено».

Минуты через три появился молодой банковский служащий с требуемой распиской.

— Вот, пожалуйста, — сказал Пэкстон, — сожалею, что вам не пригодились наши деньги. Мы всегда рады служить нашим старым вкладчикам.

— Я в этом не сомневаюсь… У меня есть еще одна просьба. У меня имеется пятьдесят тысяч долларов наличными. Я хотел бы приобрести на них десять кассовых чеков по пять тысяч с обязательством оплатить их Дафнии Шелби. Надеюсь, вы знакомы с мисс Шелби?

— Да, конечно, мы хорошо ее знаем… Она обычно приходит к нам по делам своего дядюшки… Так вам нужно десять кассовых чеков по пять тысяч каждый?

— Совершенно верно.

— Если вы сможете еще немного подождать, вам все это принесут.

Через десять минут в руках у Мейсона находились требуемые чеки.

— Большое вам спасибо, мистер Пэкстон.

Банкир поднялся из-за стола:

— Я уже один раз пожал вам руку, мистер Мейсон, но хотел бы пожать ее еще раз. Прошу меня великодушно простить за мимолетные сомнения по поводу вашей находчивости, которые у меня появились. Придя к вам в контору, я нарушил банковские правила сохранения тайны, но надеялся, что вопреки всему вы отыщете возможность решить данный вопрос. Потом мне на минуту показалось, что все мои надежды были напрасны. Теперь-то мне ясно, что я должен был больше доверять вам.

Банкир обеими руками схватил руку адвоката и крепко сжал ее, потом похлопал Мейсона по плечу:

— Желаю и в дальнейшем удачи!

— Еще раз большое спасибо. Вам лично и Национальному банку, который принимает так близко к сердцу интересы своих клиентов. Поверьте мне, ваш благородный поступок когда-нибудь будет оплачен сторицей.

Выйдя из банка, Перри Мейсон поехал к Дафнии Шелби в отель.

Увидев девушку, он весело воскликнул:

— Ну, Дафния, больше вы не очаровательная попрошайка!

— Что вы имеете в виду?

Мейсон разложил перед ней десять кассовых чеков Она поочередно взяла в руки каждый, глядя на них округлившимися от изумления глазами:

— Господи, что это за чудо?

— Подпишите-ка один из них на мое имя. Знаете, как это делается? «Выплатить Перри Мейсону». Подпись. Дата.

— Это ваш гонорар?

— Нам еще рано говорить о гонораре. Просто я хочу его реализовать, чтобы у вас были наличные деньги. Более пяти тысяч вам сейчас не нужно. Да и эти-то лучше получить в аккредитивах. Сначала на четыре с половиной тысячи. А остальные чеки останутся на черный день.

## Глава 6

Не успел Мейсон вернуться к себе в контору, как раздался условный стук. Делла Стрит впустила Пола Дрейка.

Тот сразу плюхнулся прямо в кресло и объявил:

— Ну, Ральф Экветер у меня на крючке.

— Что ты про него выяснил?

— Его настоящая фамилия Камерон, имя у него какое-то странное — Бослей. Никогда такого не слыхал! Он из Лас-Вегаса. Игрок. Борден Финчли должен ему более ста пятидесяти тысяч долларов.

— Это многое объясняет, — заметил Мейсон.

— Это еще далеко не все. Камерон сам в долгах как в шелках, и если только он не получит денег с Финчли по его распискам, то его дела плохи: он не может показаться на глаза своим дружкам-приятелям. Короче говоря, Камерон скрывается. Вот почему он назвался Экветером из Бостона, штат Массачусетс.

— Ну, Пол, на этот раз ты превзошел самого себя. Силен!

Дрейк покачал головой:

— Практически я ничего не сделал. Совершенно случайно я обнаружил след людей, которые пытаются найти Камерона.

— Каким образом?

— Просто стечение обстоятельств. Финчли весьма обтекаемо объяснил, где он был, чем занимался, но та женщина, которая приходит к ним делать уборку, заметила, что на их чемоданах были наклейки из Лас-Вегаса и что уж очень рьяно он старается их счистить. Это было на следующий день после их приезда.

Помнишь, Финчли говорил, что они путешествуют на машине Экветера? Я проверил номерной знак на машине. Он действительно был выдан в Массачусетсе. Тогда я позвонил туда и выяснил, на чье имя была зарегистрирована машина, когда они выехали из штата.

Оказалось, что хозяин машины поехал в Лас-Вегас, его вовлекли в игру, и Камерон, которому он задолжал свыше тысячи долларов, предложил продать машину ему в счет этого долга. А разницу обещал выплатить. У парня не было иного выхода, он отдал автомобиль Камерону, не оформляя сделку официально. Было решено, что это они сделают позднее, когда Камерон выправит для себя водительские права.

Располагая этими данными, я позвонил в Лас-Вегас и узнал, что Камерон — один из тех азартных игроков, которые сегодня на коне, а завтра опускаются на дно морское. Он проигрался в пух и прах в покер, выдал несколько долговых расписок, объяснив своим приятелям, что один «голубок» задолжал ему полторы сотни тысяч и что он уже сообразил, как их выудить, но требуется некоторое время, прежде чем его план осуществится, и что он намерен поехать вместе с «голубком» и насесть на него. После этого Камерон исчез. Сначала те, у кого были долговые расписки Камерона, довольно спокойно ожидали его появления, теперь они забеспокоились и стали выяснять, где он скрывается.

Мейсон ухмыльнулся:

— Ну что же, Пол, похоже, что мы начинаем нащупывать почву. Располагая таким огнестрельным оружием, можно начинать артподготовку.

— Какая жалость, что мы не знали всего этого при первом слушании дела!

— Ничего, припасем для второго тайма. Зазвонил телефон.

Делла Стрит взяла трубку, потом вопросительно посмотрела на адвоката:

— Вы ответите Дарвину Мелрозу?

— Разумеется.

Мейсон взял протянутую ему трубку:

— Привет, Мелроз. Чем могу быть полезен?

Мелроз был настолько возбужден, что говорил со скоростью пулемета.

— Что вы там натворили? Нам сообщили, что на счет Гораса Шелби были переведены пятьдесят тысяч долларов, последний взнос за продажу недвижимости.

— Да?

— Мы обратились в Национальный банк, но нам ответили, что на счету у Гораса Шелби нет ни цента Тогда мы спросили о судьбе пятидесяти тысяч, и нам ответили, что на данный счет поступили два вклада сначала пятьдесят тысяч, а потом — семьдесят пять, после чего они реализовали чек, выданный на имя Дафнии Шелби, который и поглотил все деньги.

— Все совершенно верно. По-моему, ничего непонятного тут нет. Данный чек фигурировал на суде. Вам и вашему клиенту было известно о его существовании.

— Одно дело — знать про чек, другое — получить по нему деньги.

— Не понимаю, чего вы кипятитесь? Чек был оставлен Дафнии Шелби. На счету Гораса Шелби было достаточно денег, чтобы погасить его. Банк имел полное право это сделать, а Дафния Шелби — получить то, что ей причиталось.

— Но ведь банк прекрасно знал о назначении опекуна.

— Банку было сообщено, что опека назначается над вкладами, имевшимися в тот момент. Ни слова не было сказано ни о последующих поступлениях, ни о депозитах.

— Мы просто не посчитали необходимыми подобные оговорки, поскольку сняли все со счета.

— Очень сожалею, что вы неправильно разобрались в положении вещей. Но ваше распоряжение банку было вполне определенным. Там говорилось о необходимости перевести на счет опекуна все деньги Гораса Шелби, находившиеся на его счету на день получения распоряжения.

— Мне это не нравится! Сомневаюсь, чтобы суд одобрил ваши действия. Это мошенничество.

— Прошу прощения?

— Я сказал, что это мошенничество.

— Мне кажется, что вы разобрались в положении вещей. Это не мошенничество с моей стороны. Это недосмотр — с вашей… Обращайтесь в суд, если хотите, посмотрим, что вам скажет судья.

— Именно это я и собираюсь сделать!

— Это ваше право. Поспешите, я буду в суде и отвечу на все ваши притязания. Это все, что вы хотели мне сказать?

Дарвин Мелроз, не отвечая, бросил трубку. Мейсон подмигнул Полу Дрейку.

— Этот Дарвин Мелроз — настоящая черепаха и тугодум, разве ему по плечу такое скользкое дело!

— Я понял из вашего разговора, что ты быстренько воспользовался его ошибкой?

— На то и щука в море, чтобы карась не дремал… Дарвин Мелроз из тех адвокатов, которые любят оригинальничать и строят из себя умников. Если бы ему пришлось описывать лошадь с левой передней ногой белого цвета, то он бы описал ее как лошадь с одной левой ногой, передней, белого цвета. Разумеется, он точно выяснил, сколько денег на счете у Гораса Шелби, ну и соответственно составил распоряжение — именно эту сумму перевести на счет опекуна. Ему и в голову не пришло, что после этого на счет Шелби могли поступать новые деньги.

— А кто-то их перевел? — заинтересовалась Делла.

— Да, перевел.

— Вы имеете отношение к этой истории?

— Некоторое, — признался Мейсон, ухмыльнувшись. — Мы просто частично исполнили желание Гораса Шелби, ну а теперь, Пол, благодаря полученным тобой сведениям, возможно, нам удастся вообще довести дело до победного конца.

— Ты, наверное, посодействовал тому, чтобы твоя клиентка не осталась на бобах?

— Да, сейчас она кое-что получила.

— А тебе не кажется, что она излишне наивна? — спросил Дрейк.

— Что ты имеешь в виду?

— Для девушки, которая занималась всеми финансовыми делами своего дядюшки, вела деловую корреспонденцию, в конечном счете имела отношение к многотысячным сделкам, она представляется ненатурально бескорыстной.

Мейсон внимательно посмотрел на детектива:

— Знаешь, Пол, я думал то же самое. Меня брало сомнение, не скрывается ли за этим милым детским личиком расчетливый и трезвый ум. Но, учти, банк имеет с ней дело на протяжении многих лет. Они великолепно знают о характере ее взаимоотношений с Горасом Шелби и стоят за нее горой.

— Может, она и впрямь никого не надувает, но все равно меня берет сомнение… Как думаешь, может, она знала о своем происхождении и просто скрывала это от мистера Шелби, а он не догадывался о ее осведомленности?

Мейсон покачал головой:

— Провалиться мне на этом месте, если я знаю, Пол… Но… а что думает по этому поводу Делла?

Делла погрозила пальцем:

— Своего мнения я вам не скажу.

— А у тебя таковое имеется?

— Да.

— Почему же ты не хочешь высказать его вслух?

— Потому что я не имею достаточных оснований. Это всего лишь женская интуиция.

— Как знаешь… Мы, во всяком случае, изо всех сил стараемся помочь ей. Конечно, ей еще придется попереживать, но, я считаю, все кончится благополучно. Скажи, Пол, какого врача назначил суд?

— Этого я еще не выяснил, но как только…

Ему не дал договорить телефонный звонок. Делла подняла трубку:

— Это тебя, Пол. Звонят из твоей конторы.

Пол взял трубку, послушал и попросил:

— Повторите-ка мне еще раз это имя. Понятно. Спасибо.

Он положил на место трубку и повернулся к адвокату:

— О’кей, Перри, теперь я могу ответить: суд назначил в качестве эксперта доктора Грантланда Олма.

Делла Стрит немедленно принялась листать телефонную книжку и через минуту уже смогла сообщить дополнительные сведения:

— Его адрес: Центральное здание, 602, а телефон — Лейвин 3681.

— И, — сказал Мейсон, — любая попытка на него повлиять разъярит почтенного доктора, но я не вижу препятствий к тому, чтобы мне как адвокату не повидаться с Горасом Шелби прежде врача.

— У тебя нет ни малейшего шанса, — покачал головой Пол Дрейк.

Мейсон подмигнул.

— Если они его держат взаперти решительно от всех друзей, про это тоже полезно узнать. — Он посмотрел на часы: — Почти наверняка доктор у себя в конторе. Вряд ли он захочет осматривать Шелби раньше завтрашнего утра. Позвони-ка его старшей сестре, Делла.

— Старшей сестре?

— Ну да. У врачей вместо секретарш бывают старшие сестры.

Делла Стрит поколдовала над телефоном и кивнула адвокату.

— Алло, это Перри Мейсон, адвокат, я очень хотел бы поговорить с доктором Олмом. Если это невозможно, тогда я бы просто хотел задать ему вопрос, на который ему легко будет ответить. Дело крайне срочное.

Женский голос на другом конце провода сказал:

— Я его старшая сестра. Может быть, вы соблаговолите задать этот вопрос мне, поскольку доктор очень занят и освободится не скоро?

— Я ведь не ошибаюсь, доктору Олму поручено судом осмотреть Гораса Шелби до начала судебного заседания, которое должно состояться…

— Я уверена, что доктор не станет разговаривать ни с вами, ни с кем другим по этому вопросу!

— Я этого и не хочу. Меня просто интересует, не нарушу ли я планов доктора, если сейчас поеду навестить мистера Шелби в санаторий «Гудвилл»?

— Вне всякого сомнения, он не будет против. Но при условии, что вы ничем не расстроите и не встревожите больного. Вы ведь один из адвокатов по делу?

— Да.

— Постарайтесь не волновать его, он легковозбудим.

— Благодарю вас, вы очень внимательны… Кстати, в какой палате он находится?

— По-моему, он лежит в изоляторе. Сейчас посмотрю… Совершенно верно, бокс 17.

— Еще раз большое спасибо.

— Не за что.

— Не забудьте передать доктору, что я звонил.

— Непременно.

Мейсон повесил трубку улыбаясь:

— Если тебе нужны сведения, то самое правильное действовать открыто.

Дрейк расхохотался:

— Хороший частный детектив раздобыл бы тебе информацию через двое суток при оплате пятьдесят долларов в день… Мне поехать с тобой, Перри?

— Нет, мне думается, лучше ехать одному.

— Знаешь, в таких местах служащие не отличаются любезностью.

— В определенных ситуациях и я не ягненок, — хмыкнул Перри Мейсон.

## Глава 7

Санаторий «Гудвилл» и дом отдыха в Эль-Мираре представляли собой сочетание бывшего мотеля и старинного трехэтажного особняка с большим участком.

Теперь они были окружены деревянным забором, причем на окнах мотеля и на первом этаже большого здания имелись либо замысловатые железные украшения-решетки, либо самые обычные набитые крест-накрест доски.

Перри Мейсон оглядел все это, немного подумал, затем, не таясь, прошел сквозь ворота по широкой подъездной дороге к парадной двери, над которой красовалась надпись: «Администрация».

Объявление сбоку было менее импозантным: «Требуется молодая особа с покладистым характером для общих работ». Мейсон несколько удивился подобной формулировке, потом решил, что это писала не женщина. Аналогичное объявление было приклеено сбоку на оконном стекле. Написаны они оба были от руки, и Мейсон сообразил, что в данном учреждении кадры поломоек и уборщиц не задерживаются, а найти замену нелегко.

Мейсон вошел в контору.

Длинная стойка делила помещение пополам. С внутренней стороны находились коммутатор и стул. По другую сторону — стол, заваленный бумагами, старенький вращающийся стул и два простых кресла с прямыми спинками. Тут же — нечто вроде стеллажа с ячейками для почты, над которыми были написаны номера комнат.

На коммутаторе горела лампочка и что-то гудело — кто-то пытался прозвониться в пансионат.

Мейсон подошел к стойке.

Из двери, находившейся в дальней стороне помещения, торопливо вышла женщина средних лет. Едва взглянув на Мейсона, она поспешила к коммутатору и надела наушники:

— Алло… Санаторий «Гудвилл».

Послушав немного, она ответила:

— Его еще нет. Я предупредила секретаря. Он зайдет, как только вернется… Нет, я не могу сказать, когда он вернется… Да, он вам позвонит, доктор… Сразу же, как вернется. До свидания.

Она вытащила штекер и как-то неохотно повернулась к адвокату:

— А вам что нужно?

— У вас здесь находится Горас Шелби…

Женщина моментально как бы окаменела, глаза приобрели отчужденное выражение:

— Ну и что?

— Я хочу его видеть.

— Вы родственник?

— Я адвокат.

— Его?

— Его родственницы.

— Приемные часы окончились.

— Но мне крайне важно его видеть.

Она решительно покачала головой:

— Вы должны являться в определенное время.

— А когда именно?

— От двух до трех часов дня.

— Вы хотите сказать, что я не смогу видеть его до завтрашнего дня?

— Я не уверена, что и завтра вы его увидите. Вам надо сначала поговорить с доктором. У мистера Шелби состояние пока еще не из блестящих. Против его фамилии есть пометка «Посетителей не пускать»… Как вы себя назвали?

— Мейсон. Перри Мейсон.

— Я скажу доктору, что вы приходили.

— Какому доктору?

— Доктору Бекстеру. Тиллиману Бекстеру. Он директор санатория.

— Он врач?

— У него имеется лицензия на заведование санаторием. Это все, что мне известно. И я думаю, что вам не имеет смысла сюда возвращаться. Вряд ли Горас Шелби будет в состоянии принимать посетителей.

Она резко повернулась к нему спиной и скрылась за дверью, показывая, что разговор окончен.

Мейсон вышел во двор, быстро осмотрел место и пошел к своей машине.

Около нее стоял какой-то человек.

— Вы доктор, назначенный судом? — спросил он. Мейсон задумчиво посмотрел на человека.

— Какой доктор, какой суд?

— По делу Шелби.

— А что?

— Я хочу поговорить с вами.

— Могу ли я узнать, на какую тему?

— Вы не ответили на мой вопрос — вы доктор, назначенный судом?

— Нет. Я Перри Мейсон, адвокат. Так для чего же вам понадобился док…

Человек не стал дожидаться, пока он закончит фразу, бегом пустившись к машине, стоявшей недалеко от автомобиля Мейсона, нырнул в нее, сказал что-то водителю, и машина сорвалась с места.

Мейсон попытался разглядеть номер, но машина была уже слишком далеко, так что он смог разобрать только то, что она из Невады.

Мейсон притворился, будто возвращается в санаторий, на самом же деле обошел машину кругом, вынул из кармана ключ, сел за руль и рванул с места.

Однако машины с невадским номером не было видно: она, по всей вероятности, свернула на боковую улицу.

Адвокат проехал несколько кварталов, все еще надеясь разыскать таинственную машину, но она как сквозь землю провалилась.

Тогда он вернулся к себе в контору.

Делла сразу же сообщила ему что звонил доктор Олм. Он просил передать, что готов поговорить с адвокатом в любое время, как только тот вернется.

Мейсон кивнул.

— Герти закрыла контору и пошла домой. С ним говорила я сама. Вас соединить?

Она быстро набрала нужный номер.

— Доктора Олма, пожалуйста. С вами будет говорить мистер Мейсон. — Она кивнула адвокату.

Мейсон взял трубку:

— Алло! Перри Мейсон.

— Доктор Грантланд Олм. Мейсон, вы хотели со мной поговорить?

— Да. Как я понял, судья Пеллингер поручил вам побеседовать с Горасом Шелби и выяснить его физическое и психическое состояние.

— Правильно.

— Вы собираетесь скоро с ним повидаться?

— Я не могу увидеть его раньше завтрашнего утра. Но я предупредил дежурного, что буду в санатории в десять часов.

— Стоило ли предупреждать их о времени вашего приезда?

— Думаю, да. Потому что я предупредил, чтобы сегодня после восьми часов ему не давали никаких наркотических средств, чтобы мне подготовили описание всех лекарств, которые ему были выписаны, и что при осмотре в комнате не будет никого, кроме моей ассистентки.

Мейсон широко улыбнулся:

— Благодарю вас, доктор. Теперь мне ясно, почему суд назначил именно вас для проведения экспертизы… Я как раз намеревался спросить вас, будут ли приняты меры предосторожности для того, чтобы пациент был поставлен в совершенно объективные условия?

— Я прекрасно понимаю, о чем вы говорите. Я даже могу добавить, что существуют определенные наркотические средства, которые при внутривенном вливании вызывают у больного сон. Но человек при этом теряет ориентацию и даже становится на некоторое время невменяемым. Особенно если он страдает атеросклерозом.

— Можно ли обнаружить, что эти наркотики применялись?

— И да, и нет. Если я заподозрю нечто подобное, я проверю кровь пациента, но и без этого не так трудно сказать, естественное ли это состояние или вызванное искусственно. Доказать труднее.

Мне известно все про вас и вашу репутацию, мистер Мейсон. Я слышал, что вы представляете племянницу Шелби, или ту молодую особу, которая считала себя его племянницей. Говорят, что она за ним преданно ухаживала и очень его любила. Могу по секрету добавить, что администрация санатория принялась спорить со мной, когда я запретил после восьми часов вводить мистеру Шелби какие-либо препараты. Якобы пациент беспокойный, легко раздражается, не спит по ночам, так что ему необходимо снотворное.

Тогда я спросил, какое именно снотворное они используют, и мы по этому поводу снова поспорили. Мне пришлось все же назначить одно совершенно невинное средство, которое не может оказать никакого вредного воздействия. Нет нужды говорить вам, что я намерен самым тщательным образом разобраться в этом деле. Так меня просил судья, хотя в этом предупреждении, собственно, не было нужды.

— Огромное спасибо, — сказал Мейсон. — Я как раз хотел выяснить, что у вас на уме.

— Мне думается, я теперь знаю, что у вас на уме, — посмеиваясь, заявил доктор Олм. — Не сомневайтесь, Мейсон, я буду совершенно объективен.

— Не знаю, как вас и благодарить. Искренне ценю ваше доброе отношение.

Адвокат повесил трубку и сказал Делле:

— Мне думается, можно запирать контору и отправляться по домам. Доктор Олм прекрасно знает, что делает. Он не новичок и в последствиях применения наркотиков отлично разбирается, и я не удивлюсь, если завтрашний день окажется решающим в нашем сражении. Что же касается санатория, то я не завидую тамошнему начальству.

— Кстати, какое впечатление произвел на вас санаторий?

Мейсон махнул рукой:

— Это то еще заведение. Не сомневаюсь, что тот тип, которого они именуют доктором, столько же понимает в медицине, сколько и я. Просто он имеет лицензию на заведование домом отдыха и извлекает из этого дела максимум выгоды праведными и неправедными путями.

Некоторые владельцы таких частных заведений — вполне порядочные люди, но большинство — нет. Господь, помоги тому, кто угодит в лапы к такому деятелю. К сожалению, очень часто родственники не желают, чтобы им «мешал» какой-нибудь старичок или старушка, которые с годами становятся забывчивыми, рассеянными, неаккуратными. Вот они и запирают их в такую лечебницу, умывают руки, считая, что проявили достаточную заботу, и практически забывают об их существовании.

Все же такая лечебница, при условии, что она получает ежемесячно чек, заботится о своих питомцах, дабы те не стали капризничать и не перебрались в другое заведение.

Но есть учреждения совсем иного рода. Их владельцы прекрасно разбираются, по какой причине привезенный к ним «пациент» внезапно становится слабоумным. И пускай себе этот несчастный старается вырваться из такой лечебницы: ведь его опекун или просто богатый родственник не скупится и может спать спокойно — все будет шито-крыто за высокими стенами частного санатория.

— Так вы полагаете, что «Гудвилл» относится к заведениям последнего типа?

— Во всяком случае, это бы меня не удивило ни капельки! Однако мне кажется, что сейчас все стало налаживаться. День мы провели не зря, а теперь — по домам.

## Глава 8

Когда Перри на следующее утро явился в контору, Делла Стрит разбирала принесенную корреспонденцию, раскладывая ее на три кучки: срочная, важная и менее важная. Мейсон мельком просмотрел кое-что из первой стопки и сказал:

— Давай-ка, Делла, поговорим о деле… Дафния тебе звонила?

— Нет еще.

Мейсон посмотрел на часы:

— Через час доктор Олм должен быть уже в санатории, чтобы обследовать мистера Шелби. Полагаю, они что-то придумают.

— Что именно?

— Либо они дадут ему наркотик, несмотря на предупреждение Олма, либо придумают отговорку для того, чтобы не показывать его вообще.

— Ну, а что скажет доктор Олм?

— Из того, что я заключил о характере доктора на основании нашего с ним разговора, я предполагаю, что он потребует показать ему больного, пригрозив персоналу санатория притянуть их к ответу за оскорбление суда и невыполнение его решения.

— Ну, а если Шелби находится под воздействием наркотика?

— Доктор Олм об этом узнает и так и доложит суду.

— А если они его ничем не накачали?

— Если нет, то могу поспорить на что угодно, что Горас Шелби в психическом отношении так же здоров, как мы с тобой. Не исключено, что он сильно ослабел из-за всего того, что ему пришлось перенести, но он ответит связно и логично на все вопросы врача, и я надеюсь, что нам удастся добиться отмены судебного решения об учреждении опеки. Ну а как только это случится, Шелби выставит Финчли с супругой и с сомнительным приятелем из дома, и все будет в норме.

— Послушайте, шеф, а у вас не будет неприятностей из-за реализации того чека?

— Возможно, они и попытались бы, но, как мне кажется, им будет не до этого. В подобных случаях лучшим средством обороны является наступление… Хорошо, давай-ка разделаемся с некоторыми из этих писем.

Адвокат принялся диктовать.

В десять часов он потянулся и зевнул:

— Пока хватит, Делла. Все равно я не могу думать ни о чем ином, кроме как о санатории «Гудвилл» и о том, что там творится… Позвони-ка Дафнии. Пускай поднимается. Не исключено, что сегодня утром вся оппозиция рухнет…

— Вы сегодня оптимистично настроены, — сказала Делла Стрит, протягивая руку к телефону.

— Прекрасно выспался, вкусно и сытно позавтракал, а главное — то, как со мной разговаривал по телефону доктор Олм. Я убежден, что он знает свое дело. В то самое мгновение, когда врач такой квалификации переступает порог подобного заведения, он вносит смуту в сердца противников. Если только этот санаторий или дом отдыха опасается, что у них отберут лицензию, они легко могут удариться в другую крайность.

Делла сказала в трубку:

— Мисс Дафнию Шелби, пожалуйста. Ее комната семьсот восемнадцать.

Она несколько секунд прислушивалась к гудкам в трубке, затем взглянула на часы и удивленно сказала:

— Она не отвечает.

— Ладно. В таком случае, Делла, попроси ей передать, что звонил мистер Мейсон и пусть она позвонит как только вернется.

Делла сообщила просьбу адвоката, затем повесила трубку.

— Скорее всего, она проспала, а сейчас завтракает в столовой, — сказал Перри Мейсон.

— Или отправилась по магазинам… После вашего финансового трюка у нее есть все возможности позволить себе такое удовольствие.

— Никакого трюка здесь не было… Просто Дарвин Мелроз из тех адвокатов, которые за кучей мелочей способны проглядеть главное. На этот раз он был так озабочен тем, чтобы на счет Бордена Финчли были переведены все деньги до последнего цента, хранившиеся на тот момент в банке, что совершенно не подумал упомянуть в своем распоряжении один пустяк а именно — что Финчли назначен опекуном над всем состоянием Шелби. Он же ограничился тем, что дал возможность Финчли выбрать полностью содержимое счета в Национальном банке и открыть счет на свое имя в другом. Так что, если Мелрозу захочется придраться ко мне, я стану придираться к нему.

— Ну а что на это скажет судья Пеллингер?

— Не знаю. На меня он не производит впечатления судейского крючкотвора. Мне кажется, он подозревает, что в данном деле есть нечто такое, что не устоит перед тщательной проверкой. Конечно, тот факт, что Дафния не родственница Горасу Шелби, сильно пошатнул наши позиции. Если бы не это, я вообще бы устроил в суде фейерверк. А так у меня практически нет официальной основы для тяжбы в суде.

Зазвонил телефон. Делла взяла трубку.

— Соединяй, Герти. — И Мейсону: — Наверное, это звонит Дафния.

Мейсон кивнул, потянулся к трубке, но замер, заметив странное выражение лица Деллы. Та сказала:

— Это доктор Олм. Он говорит, что ему срочно нужно с вами поговорить.

Мейсон поднял трубку:

— Да, Мейсон слушает.

Бас доктора Олма был слышен на весь кабинет.

— Мистер Мейсон, я приехал в так называемый санаторий, в дом отдыха «Гудвилл». Как вам известно, явился я туда по распоряжению суда освидетельствовать мистера Гораса Шелби.

— А что, случилось что-нибудь?

— Вот именно.

— Великий Боже! Он не умер?

— Не знаю. Его здесь нет.

— Его там нет?

— Совершенно верно.

— То есть как это? Они позволили Финчли его куда-то увезти?

— Не знаю, но очень хочу узнать. Человека нет. Мне говорят, что он удрал. Прежде чем тут успели намудрить с вещественными доказательствами, я хочу все выяснить… Если не ошибаюсь, у вас имеется весьма опытный частный детектив, который всегда работает вместе с вами?

— Совершенно верно.

— Да и вы сами легендарная личность. Не могли бы вы немедленно приехать сюда со своим детективом?

— А нас впустят?

— Впустят ли?! — взорвался доктор Олм. — Я сам вас впущу. Я здесь камня на камне не оставлю, если они не выложат свои карты на стол и не перестанут играть со мной в кошки-мышки.

— Выезжаю.

Мейсон швырнул трубку, схватил шляпу, на ходу крикнув Делле Стрит:

— Вызывай Пола Дрейка. Пусть садится в машину и едет прямо в санаторий «Гудвилл» в Эль-Мираре. Позвони еще раз Дафнии Шелби. Предупреди ее о случившемся… Пусть никуда не выходит из отеля, пока я не позвоню ей.

— А если она не ответит?

— Пусть ее вызовут, громко выкрикивая фамилию…

Я уехал.

Через тридцать пять минут бешеной езды адвокат добрался до Эль-Мирара.

Он поставил машину на стоянку близ ворот санатория, автоматически отметив про себя, что исчезло объявление о том, что санаторий нуждается в уборщице, и что входная дверь распахнута настежь.

Тощая грымза, которая накануне едва разговаривала с ним, сегодня была сама любезность:

— Доктор вас ожидает, мистер Мейсон. Они в боксе номер семнадцать. Это по коридору направо.

— Благодарю… С минуты на минуту должен подъехать частный детектив по имени Пол Дрейк. Направьте его тоже в бокс номер семнадцать.

— Да, конечно.

Ее губы изогнулись в угодливой улыбке, но голубые глаза оставались холодными и враждебными.

Изнутри доносились сердитые голоса.

Бокс номер 17 представлял собою маленький коттеджик, стоящий в ряду таких же, в которые попадали через основное здание.

Мейсон подошел к двери и распахнул ее.

Высокий человек лет сорока со слегка сутуловатой спиной сразу же повернулся к адвокату. На лице его было написано крайнее возмущение.

Его собеседник, человек много старше его, примерно на голову ниже ростом, выглядел испуганным и, по всем признакам, защищался.

Мейсон с одного взгляда разобрался в ситуации.

— Доктор Олм? — обратился он к высокому. Горящие возмущением глаза доктора Олма уставились на адвоката, потом их выражение смягчилось:

— Вы Перри Мейсон?

— Точно.

Они пожали друг другу руки.

— А это доктор Тиллиман Бекстер. Последнему Мейсон руки не подал.

— Доктор Бекстер, — продолжал доктор Олм, — получил лицензию на лечение диетой в другом штате. У него имеются особые теории в отношении питания больных.

— Я получил лицензию на заведование этим домом отдыха! — заявил Бекстер.

— Несомненно! — хмыкнул доктор Олм. — Но другой вопрос — надолго ли у вас сохранится эта лицензия! А теперь я хочу услышать решительно все про Гораса Шелби. Вы заявили, будто не ведете историй болезни?

— Это же не больница, а дом отдыха.

— И в домах отдыха регистрируются все назначения врача. Или у вас вообще не принято делать записи?

— В важных случаях мы записываем.

— Что вы называете «важными случаями»?

— Все, что указывает на какое-то изменение в физическом или психическом состоянии больного.

— Вы заявили, будто не учитываете прописываемые наркотики.

— Мы не даем наркотиков. Как правило.

— Ну а что же вы делаете?

— Мы обеспечиваем наших пациентов отдыхом, покоем и здоровой пищей. Мы…

— Мне было сказано, что Горас Шелби находится под воздействием сильного снотворного. Кто ему его дал?

— Сильное снотворное? — ненатурально удивился доктор Бекстер.

— Так я понял.

— Медикаменты мистеру Шелби прописывал другой врач, он у нас в штате не работает. Мы, разумеется, относимся с уважением к распоряжениям лечащих врачей наших пациентов.

— Кто его лечащий врач?

— Не помню его фамилии.

Мейсон осмотрелся, стараясь запечатлеть в памяти железную больничную койку, умывальник, комод с зеркалом, потертый линолеум на полу, ветхие тюлевые занавески на окнах.

— Куда ведет эта дверь?

— В ванную, — ответил доктор Бекстер. Мейсон распахнул дверь: старомодная, неудобная ванна, туалет, еще более старый линолеум, наполненный доверху ящик для бумаги, кривое зеркало над маленькой аптечкой.

— А вторая дверь?

— Стенной шкаф. В нем пациенты хранят свою одежду.

— Я туда заглядывал, — сказал доктор Олм. — Одежды нет.

В шкафу прямо на стенке был набит ряд крючков.

— Он все забрал? — спросил Мейсон.

— Насколько нам известно, все, — ответил доктор Бекстер. — Конечно, у него практически ничего и не было. Брил его парикмахер… Что еще? Зубная щетка и тюбик с пастой, они остались в ванной. Ну и потом — у него была только та одежда, в которой он сюда приехал.

— Другими словами, — гнул свою линию Перри Мейсон, — когда его доставили сюда, он не имел понятия, что его везут в санаторий?

— Я этого не говорил, да и не мог бы сказать, потому что, откровенно говоря, не знаю.

— Отправляясь в санаторий, человек берет с собой по крайней мере чемодан с носильными, вещами: пижаму, белье, рубашки, носки, носовые платки.

— Так поступает нормальный человек, — согласился доктор Бекстер.

— А Горас Шелби не был нормальным?

— Ни в коем случае. Он был раздражительным, нервничал, выходил из себя, грубил и огрызался.

— Кто привез его сюда?

— Его родственники.

— Сколько их было?

— Двое.

— Борден Финчли и Ральф Экветер?

— Один был точно Финчли, имени второго я не знаю. С ним была медсестра.

— Миссис Финчли?

— Вроде бы да.

— И они втроем силком затолкали мистера Шелби в этот бокс?

— Они зарегистрировали его, как положено. Он начал проявлять беспокойство, и сестре пришлось прибегнуть к наркотику.

— Вы знаете, что это был за наркотик?

— Она ввела его подкожно.

— Вы хотя бы спросили, что это за наркотик?

— Она сказала, что это средство было ему предписано его постоянным лечащим врачом.

— Посмотрели ли вы рецепт? Узнали ли вы фамилию врача?

— Я поверил ей на слово. Она же дипломированная медсестра.

— В нашем штате?

— Нет, как будто из Невады.

— Откуда вы знаете, что она дипломированная сестра?

— Так она мне отрекомендовалась. Ну и по тому, как она обращалась с мистером Шелби, было видно, что она имеет опыт работы с подобными больными.

Мейсон неожиданно схватил один из стульев, поднес его к стенному шкафу, влез на него и принялся шарить рукой на верхней полке.

— А это что такое? — спросил он, вытаскивая связку толстых ремней.

Кашлянув, доктор Бекстер смущенно сказал:

— Ремни.

— Все понимают, что не ленточки… Для чего они здесь?

— Мы их используем, чтобы усмирять пациентов, которые имеют склонность к буйному поведению… Вы прекрасно знаете, что во всех психиатрических больницах существуют либо смирительные рубашки, либо ремни.

— Иными словами, вы связываете человека в постели?

— Когда этого требует его состояние.

— И Гораса Шелби тоже привязывали?

— Не уверен. Возможно, на протяжении какого-то времени.

— Какого именно?

— Очень недолго. Мы прибегаем к помощи ремней, только когда с пациентом совершенно нельзя справиться, ну и потом, когда у нас не хватает обслуживающего персонала. Вы же сами видели, мистер Мейсон, что ремни были убраны.

— Убраны, говорите? Они перерезаны острым ножом.

— Боже мой, вы совершенно правы! — воскликнул доктор Бекстер, разглядывая две половинки ремня.

— В таком случае, если Горас Шелби на самом деле сбежал, как заявляете вы, значит, ему помог кто-то со стороны. Ибо он был привязан к своей постели все время, не стоит этого отрицать. А человеку, привязанному к этакой железной койке, даже руку не вытянуть, не то чтобы сбежать!

Бекстер промолчал.

Мейсон посмотрел на доктора Олма.

Тот возмущенно воскликнул:

— Обещаю вам не только разобраться в данной истории, но и проверить, что это за странное учреждение! Это вы открыли санаторий, Бекстер?

— Доктор Бекстер.

— Вы его сами основали? — переспросил доктор Олм, повышая голос.

— Нет, я купил его у человека, владевшего и санаторием, и домом отдыха.

— Он дипломированный врач?

— Я не интересовался его квалификацией. Я посмотрел лицензию, разрешающую ему заведовать этим лечебным заведением, и попросил переписать ее на мое имя.

— Кто это сделал?

— Лицо, продавшее мне это заведение.

— Советую вам сегодня в два часа быть в суде, — сказал доктор Олм. — Не сомневаюсь, что судья Пеллингер захочет с вами потолковать.

— Я не смогу быть в суде. Это невозможно физически. У меня множество пациентов, а обслуживающего персонала не хватает. Мы делали все, чтобы набрать штат компетентных работников, но у нас ничего не получилось.

— Сестры? Санитарки?

— У нас имеются сестры-практикантки, а дипломированная сестра всего одна, но самое трудное — найти хороших санитарок и уборщиц. Так что мы все в настоящее время выполняем двойную работу.

На ступеньках крыльца раздались шаги. Голос Пола Дрейка произнес:

— Привет, Перри!

— Входи, — пригласил Мейсон. Дрейк вошел в помещение. Мейсон представил их:

— Доктор Грантланд Олм — мистер Дрейк. И доктор Бекстер.

— Вы детектив? — спросил доктор Олм.

— Точно.

— Я думаю, что мистер Мейсон обнаружил ключевое свидетельство, — сказал доктор Олм.

— Ключевое свидетельство?

— Да, связанное с исчезновением Гораса Шелби.

— С бегством Гораса Шелби, — поправил доктор Бекстер.

— Что касается меня, — сердито буркнул доктор Олм, — я рассуждаю так: человек исчез, и я не знаю, как это случилось, куда он отправился и кто его отсюда забрал.

— Он сам себя забрал! — снова крикнул Бекстер.

— Вы так считаете?

— Да.

Хорошо, ловлю вас на слове.

— Что вы имеете в виду?

— Вы держали его здесь как человека, страдающего старческой немощью: утрата ориентации, неспособность заняться собой и своими делами. Когда он стал возражать против подобного отношения, вы привязали его ремнями к кровати, вы не пускали к нему посетителей, вы даже не разрешили его поверенному увидеться с ним. А теперь вы пытаетесь убедить нас, что этот человек оказался достаточно ловким и находчивым, чтобы найти способ перерезать ремни, подняться с постели, одеться, пройти по коридору главного здания, выйти незамеченным из ворот на улицу… И все это проделал немощный старик, у которого не было денег на автобус, и все же ему удалось скрыться. После этого попробуйте заявить в суде, что он был немощным, по-старчески слабоумным, нуждающимся в постороннем уходе, — и давайте посмотрим, кто вам поверит!

— Одну минуточку, одну минуточку, — забеспокоился доктор Бекстер, — конечно, ему могли и помочь. Просто я утверждаю, что это сделали не работники санатория. Другими словами, мы не старались его скрыть от суда и сорвать заседание…

— Это вовсе не то, что вы собирались нам сказать, а то, что сказали, — фыркнул доктор Олм. — Лично я высказал все. Сейчас я возвращаюсь и напишу рапорт суду. Не стану скрывать мое впечатление о данном, с позволения сказать, лечебном заведении… Впрочем, не стоит повторяться… Что вы скажете, Мейсон?

— Думаю, мне здесь делать нечего, — покачал головой адвокат, насмешливо поглядывая на сникшего доктора Бекстера. — Особенно потому, что мы все сегодня должны быть днем в суде… Полагаю, доктор Бекстер получил повестку в суд с вызовом на заседание?

— Если и нет, то получит, — сразу же отрезал доктор Олм. — Этим я займусь.

— Одну минуточку, одну минуточку. Я не смогу явиться в суд. У меня не хватает персонала, как я уже го…

— Понимаю, — с притворным сочувствием заговорил доктор Олм. — Со мной время от времени случается то же самое: меня вызывают в суд как эксперта, и я теряю целый день. Но ведь это одна из обязанностей нашей профессии, доктор!

Мейсон двинулся к выходу и отвел Дрейка в сторону:

— У тебя есть машина с телефоном?

Дрейк кивнул.

— Отлично. Пусть все твои люди будут готовы. Я хочу, чтобы на протяжении двадцати четырех часов они были в моем распоряжении.

— Что значит «все»? Для чего они тебе понадобились?

— Чтобы установить слежку за Экветером, Финчли — мистером и миссис, этим самым доктором Бекстером, ну и выяснить, каким все же образом Гораса Шелби удалось отсюда увезти и куда.

Дрейк кивнул.

— Кто-то не стал терять времени даром. Кстати, вчера я заметил два объявления о том, что санаторий нуждается в обслуживающем персонале. Сейчас этих бумажек уже нет. Это значит, что вчера кто-то явился сюда и предложил свои услуги, возможно, как я думаю, в качестве ночной санитарки. Попробуй узнать этот момент. Борден Финчли подослал сюда кого-нибудь, чтобы упрятать Гораса Шелби в такое место, где его невозможно найти и подвергнуть обследованию перед судебным заседанием. Если тебе удастся найти эту особу, конечно, коли мои предположения правильны и новая санитарка или уборщица вчера действительно была принята на работу, не жалей средств, чтобы выудить у нее информацию.

Дрейк кивнул.

— Будет сделано. Платить-то тебе, Перри, а мне получать.

— Черт с ним, мне сейчас не до денег!.. Если я ввязался в борьбу, я обязан победить!

## Глава 9

Ровно в два часа судья Пеллингер занял свое место на возвышении.

— Согласно предварительной договоренности продолжаем слушание дела об учреждении опеки над имуществом мистера Гораса Шелби.

— Я вижу, что доктор Олм, которому суд поручил обследовать Гораса Шелби, находится на месте. Доктор Олм является свидетелем суда. Суд просит вас, доктор, выйти и принести присягу.

Дарвин Мелроз вскочил с места:

— С разрешения суда я хотел бы сделать предварительное заявление.

— Какое? — спросил судья.

— Мистер Перри Мейсон, поверенный Дафнии Шелби, нашел способ обойти решение суда о назначении опекуна над состоянием мистера Шелби, вызванное заботой о том, чтобы его не обманула весьма умная и беспринципная особа. Он так все подстроил, что пятьдесят тысяч со счета Шелби были вручены мисс Дафнии, не состоящей с мистером Горасом Шелби в кровном родстве и посягательств которой суд как раз и опасался.

— Как же он это сделал? — удивился судья. — Разве вы не переслали в банк копию решения суда?

— С разрешения суда я приготовил для банка частное решение, по которому все деньги, находящиеся на счету Гораса Шелби, до последнего цента должны быть переданы его опекуну, Бордену Финчли.

— Банк это не выполнил?

— Нет, выполнил.

— Как же Мейсон получил пятьдесят тысяч из этих денег?

— Не из этих, а из других.

— Предусмотренных распоряжением? — спросил судья Пеллингер.

Мелроз заколебался.

— Продолжайте!

— Эти деньги не были упомянуты ни в частном распоряжении, ни в объяснительной записке к нему. Но, конечно, они были предусмотрены самим духом судебного постановления об учреждении опеки.

— Ладно, прежде чем разбираться в этом вопросе, давайте узнаем, насколько неправоспособен Горас Шелби, — сказал судья. — Мне прекрасно известно, как сильно занят доктор Олм. В это время дня перед его кабинетом сидит огромная очередь больных, поэтому я хочу как можно скорее отпустить его.

Судья Пеллингер повернулся к доктору Олму, и у Дарвина Мелроза появилось неприятное ощущение, что инициатива у него была отнята.

— Вы видели Гораса Шелби, доктор?

— Нет.

— Почему?

— Потому что его больше нет в санатории, или так называемом доме отдыха.

— Где же он?

— Не знаю.

— Как это случилось?

— Опять-таки не знаю, но у меня появились кое-какие идеи на основании того, что я там обнаружил.

— Что вы там обнаружили?

— Этот так называемый санаторий нельзя назвать даже домом отдыха. Им руководит человек, который называет себя доктором, но, по моему мнению, он совершенно ничего не понимает в психиатрии. Мы нашли доказательства того, что Горас Шелби был привязан ремнями к койке, по всей вероятности, с того самого момента, как поступил в это учреждение. Мы обнаружили, что персонал не ведет ни историй болезни, ни учетных карточек. По моему мнению, это место — совершенно не подходящее для человека, которого там держат против его воли.

Я пытался узнать, убежал ли мистер Шелби оттуда сам или же его переместили сотрудники санатория, не желая, чтобы я произвел порученное мне обследование. В связи с этим я услышал весьма примечательное заявление человека, руководящего этим заведением. Он уверял, что мистер Шелби сбежал без посторонней помощи. Означает ли это, спросил я его, что мистер Шелби, который, по заявлению своих родственников, не способен заниматься собственными финансовыми делами и которого пришлось привязать к койке, ибо с ним не мог справиться персонал, проявил достаточно сообразительности и изобретательности, чтобы раздобыть нож, перерезать ремни, одеться и незаметно улизнуть из санатория, не имея денег не только на такси, но даже на автобус, и спрятаться так, что его не могут найти. Я сказал Бекстеру, что одно из этих заявлений исключает второе, они несовместимы.

— С разрешения суда, — вмешался Мелроз, лицо которого покраснело не то от негодования, не то от стыда, — я должен заявить, что данное утверждение психиатра, пусть и с назначения судьи, совершенно произвольно. Он делает выводы на основании не обследования пациента, а личных впечатлений и оценки заявлений доктора Бекстера о побеге пациента.

Судья Пеллингер в задумчивости нахмурился.

— Весьма логичный вывод, — сказал он наконец. — Знает ли кто-нибудь о местонахождении Гораса Шелби в данный момент? Я задаю этот вопрос главным образом адвокату, ибо он в первую очередь отвечает за действия своих клиентов по делу.

Мелроз ответил:

— Я заверяю суд, что не имею представления, где находится Горас Шелби, и мои клиенты, мистер и миссис Финчли, заверили меня, что они тоже не располагают никакими сведениями в этом отношении. Ральф Экветер, гостивший в их доме, сказал мне то же самое. Однако, как я понимаю, Дафния Шелби, молодая женщина, претендующая на родство с Горасом Шелби, не находится у себя в отеле. И хотя она знает, что слушание дела назначено на два часа, ее в суде нет. Более того, я убежден, что ее поверенный тоже не знает, где она.

Судья Пеллингер нахмурился.

— Мистер Мейсон? — сказал он.

Мейсон медленно поднялся, слегка повернув голову, так как он услышал, как скрипнула входная дверь, и, не изменив выражения лица, спокойно заявил:

— Поскольку Дафния Шелби только что сама вошла в суд, пусть она и отвечает.

Дафния подбежала к Перри Мейсону:

— Прошу прощения, мистер Мейсон, я попала в пробку на улице, весь транспорт стоял, и я…

— Все в порядке, — успокоил девушку Мейсон. — Садитесь.

Потом он повернулся к судье:

— Что касается меня, исчезновение Гораса Шелби явилось для меня форменным ударом. Меня вызвал в санаторий доктор Олм, вот так я узнал об этом новом повороте дела.

Судья Пеллингер объявил:

— Суд не может выносить решений вслепую. Слушание дела откладывается до того момента, когда доктор Олм обследует Гораса Шелби.

— Но какое решение будет вынесено в отношении тех пятидесяти тысяч, которые мистер Мейсон обманным путем передал Дафнии Шелби?

Судья Пеллингер посмотрел сначала на Перри Мейсона, потом на Мелроза. На губах у него появилось подобие усмешки:

— Нарушил ли мистер Мейсон какое-то специальное постановление суда?

— Никакого постановления в отношении самого мистера Мейсона не было, ваша честь.

— Нарушил ли банк какое-нибудь постановление суда?

— Полагаю, банк был предупрежден о назначении опекуна.

— И банк выплатил деньги, переведенные на счет опекуна?

— Нет, ваша честь, банк выплатил эту сумму до того, как опекун о ней узнал.

— Разве распоряжение, переданное в этот банк, не охватывает все счета, кредиты, деньги на депозите? И разве опекун не распорядился написать на счете Шелби свое имя?

— Все было сделано не совсем так. Распоряжение, поступившее в банк, гласило, чтобы банк выплатил опекуну все деньги, находившиеся на счете Гораса Шелби.

— Откуда же взялись эти пятьдесят тысяч?

— Эти деньги были переведены на счет Шелби уже позднее и были сняты с него до того, как опекун узнал об их существовании.

— Но они не были специально оговорены в распоряжении, переданном банку?

— Эти деньги — нет. Не были. Судья Пеллингер покачал головой:

— Тогда чего же вы хотите? В будущем, мистер Мелроз, не допускайте таких промашек… Что же касается мистера Мейсона, то он действовал, исходя из предположения, что мистер Шелби совершенно дееспособен и может защищать свои интересы и заниматься собственными делами, раз он проявил умение и находчивость и сумел без посторонней помощи убежать из учреждения, где его держали привязанным сыромятными ремнями к койке. Да и я начинаю сомневаться, что такого человека можно назвать слабоумным, впавшим, как принято выражаться, в детство.

— Мы же не знаем — может, ему помогли убежать!

— Совершенно верно, этого мы не знаем! И именно это беспокоит суд, тут самое разное можно предположить. Если только выяснится, что Гораса Шелби увезли из санатория, для того чтобы доктор Олм не мог его обследовать, суд предпримет самые решительные меры и привлечет виновных к уголовной ответственности сразу по нескольким статьям. Слушание дела переносится на четыре часа дня следующей среды.

Мейсон поманил Дафнию, и они опять прошли в комнату для свидетелей.

— Вы должны поддерживать со мной связь, Дафния, — сухо заявил адвокат. — Мне необходимо было с вами увидеться, но я никак не мог до вас дозвониться. Моя секретарша все утро искала вас, для вас оставляли записки и…

— Я очень сожалею, — прервала она его, — мистер Мейсон, очень прошу вас простить меня. Я была занята одним делом, и… я не могу сейчас ничего объяснить. Но сюда я бы действительно не опоздала, если бы не попала в уличную пробку. Машин на проезжей части много, и они вынуждены ехать одна за другой, обгонять не удается.

— Это-то как раз вполне извинительно. Я говорю о том, что вы должны поддерживать со мной постоянную связь. У вас есть мой номер телефона, думаю, что время от времени позванивать мне не так уж трудно.

Она избегала его взгляда:

— Да, да. Я знаю…

— Послушайте, Дафния, чем это вы были заняты? Что вы надумали?

Ее наивные, широко раскрытые глаза посмотрели на него с самым невинным видом:

— То есть как это — что я надумала?

— Мне кажется, вы чувствуете за собой какую-то вину.

— В чем?

— Не знаю… Вам было известно, что ваш дядя исчез из санатория?

Она горько сказала:

— Это меня ни капельки не удивило. Они бы ни за что не осмелились показать его специалисту, назначенному судом.

— Дело выглядит вроде бы так. Но я хорошо знаю, что очевидный вывод не обязательно бывает правильным. А теперь я прошу запомнить следующее: поддерживайте связь с моей конторой и со своим отелем. Так, чтобы если я попросил там оставить для вас какое-то сообщение, вы могли бы его быстро получить. Все ясно?

— Да, я очень сожалею, мистер Мейсон.

— Вы сказали, что попали в пробку. Так вы с кем-то катались?..

— Нет, нет. Я вообще-то вроде бы… Я воспользовалась машиной друга.

— Какого друга?

— Дяди Гораса.

— Его машина? Но Финчли забрал ее одновременно со счетом в банке и всем остальным!

Она опустила глаза:

— Про эту машину мистер Финчли не знал.

— Послушайте, дорогая моя. Сейчас мне надо срочно возвращаться к себе в контору. У меня нет времени на разговоры с вами. Но через час извольте сами туда явиться, потому что я должен знать все.

— А что «все»?

— Не знаю… И поэтому хочу разобраться. Каким образом вы раздобыли другую машину, принадлежавшую Горасу Шелби?

— Это была его машина.

— О которой они не знали?

— Да.

Хорошая машина? На ходу?

— Практически новая.

В дверь постучали. Мейсон открыл. Вошел судебный служащий.

— Вас просят к телефону, мистер Мейсон. Сказали, что это крайне важно. Чтобы вы сразу подошли.

— Спасибо. Одну минутку, Дафния, извините.

Мейсон прошел вслед за служащим в зал заседаний.

Телефонный аппарат стоял на столе у секретаря суда.

Взяв трубку, Мейсон услышал голос Пола Дрейка, дрожавший от возбуждения:

— Перри, Дафния явилась в суд?

— Да.

— Она рассказала тебе, где она была?

— Нет.

— Но ты собираешься ее подробно расспросить, чем она занималась, где пропадала?

— Уже начал.

— Отпусти ее с миром, пускай уезжает. Вели ей позвонить тебе завтра утром. А сейчас пусть едет.

— Она ведет себя весьма странно, Пол. Утверждает что существует другая машина, про которую Финчли не знают.

— Вот-вот… есть много такого, о чем никто ничего не знает… У меня нет времени для объяснений, но, ради Бога, отпусти ее. Пускай уходит, мне это важно. Позднее, Перри, я приду к тебе и все расскажу.

— Постой, Пол. Кажется, я начинаю понимать. Ты проверил мою версию в отношении особы, которая устроилась на работу в санаторий?

— Точно.

Оглянувшись через плечо и убедившись, что никто не прислушивается к их разговору, Мейсон спросил, понизив голос:

— Так, возможно…

— Это не телефонный разговор. А что касается «возможно», то более чем. Встретимся у тебя, и не показывай Дафнии, что ты что-то подозреваешь.

— О’кей, Пол. Приеду через двадцать минут. Мейсон вернулся в комнату для заседаний. Дафнии и след простыл.

Тогда он пошел в приемную судьи Пеллингера и обратился к секретарю:

— Будьте добры, спросите у судьи, не могу ли я повидаться с ним на несколько минут по весьма важному делу.

Секретарь позвонила по телефону, передавая просьбу Мейсона.

— Судья просит вас пройти к нему.

Мейсон кивнул и приоткрыл дверь кабинета.

— Господин судья, — начал он, — я сделал заявление на заседании, которое в то время было совершенно правильным. Но после того положение несколько изменилось.

Судья Пеллингер взглянул на него дружелюбными, чуть насмешливыми глазами:

— Вы помните, надеюсь, мистер Мейсон, что это спорное дело и что я не хочу слышать от вас ничего такого, что могло бы в какой-то мере связать руки вам или мне.

— Я все помню… Речь идет о том, что я тогда заявил, что не знаю о местонахождении Гораса Шелби.

Глаза Пеллингера приняли суровое выражение:

— Так это заявление было неправильным?

— Тогда оно было абсолютно правильным.

— Но после того вы успели это выяснить? Вы теперь знаете, где он находится?

— Нет, но я считаю, что обязан вам сообщить, что я обнаружил ниточку, которая может привести меня к мистеру Шелби до того, как будет возобновлено слушание данного дела.

Судья Пеллингер обдумал эти слова, потом произнес:

— Я думаю, вы можете мне сообщить, что это за ниточка, потому что суд крайне заинтересован в том, чтобы доктор Олм связался с мистером Шелби как можно скорее… Фактически, не раскрывая своих карт, я могу даже сказать: чем быстрее это случится, тем лучше.

— Я понимаю и потому могу вам рассказать.

— Повторяю, я считаю вполне уместным услышать от вас такие сведения.

— Так вот: не исключено, что Дафния Шелби знает, где скрывается ее дядя.

Судья Пеллингер приподнял брови. Чисто человеческое любопытство перебороло сдержанность судьи, и он спросил:

— А что заставляет вас так думать?

— Есть данные, что Дафния Шелби приобрела машину и сразу же куда-то поехала на ней. Скорее всего, она отправилась в Эль-Мирар, где ее никто в лицо не знает, и там устроилась ночной сиделкой.

— Это было вчера вечером?

— Это было вчера вечером.

— Вы спрашивали саму Дафнию Шелби об этом?

— Я не имел возможности сделать это, так как узнал обо всем несколько минут назад.

Неожиданно судья Пеллингер откинул голову назад и рассмеялся:

— Мейсон, я не могу ничего сказать, не скомпрометировав себя. Однако, если это вас удовлетворяет, учтите, что суд не сегодня родился на свет. Хорошо, что вы мне рассказали все это, теперь мне стало намного легче, а то вся эта история начала меня сильно тревожить. Но поскольку наш разговор зашел слишком далеко, он должен остаться строго между нами. Я и правда считаю, что вы должны были мне все это сказать. Добавлю вот еще что: в случае если у вас будет возможность лично встретиться с Горасом Шелби, то не забудьте, что я хочу, чтобы доктор Олм его немедленно осмотрел. По причинам, которые я не намерен упоминать и которые, как мне кажется, не нужно уточнять, я считаю крайне важным, чтобы это обследование было проведено как можно скорее.

Мейсон кивнул:

— Думаю, я вас понимаю.

— Не сомневаюсь, что это так… Вы тоже не вчера родились на белый свет.

## Глава 10

Когда Мейсон вошел к себе в кабинет, воспользовавшись запасным выходом из коридора, там он застал Пола Дрейка, ожидающего его с большим нетерпением.

Первым делом Мейсон спросил у Деллы Стрит, не звонили ли ему.

Делла покачала головой.

После этого Мейсон обратился уже к Дрейку:

— Ну, что случилось, Пол?

— Я не могу сказать тебе наверняка, потому что я боялся выдать себя, задавая слишком много вопросов, но вот вкратце вся история.

Вчера днем молодая девушка, отвечающая приметам Дафнии Шелби, остановила новенькую машину перед зданием санатория «Гудвилл» и заявила, что она зашла по объявлению о том, что им нужна санитарка.

Похоже, что в этом санатории полным-полно пациентов, а персонала — раз-два и обчелся. Им срочно требовался человек, в обязанности которого входила общая уборка помещений: заправлять койки, менять белье, подметать полы, вытирать пыль и присматривать за некоторыми больными. Кроме того, у них ушла ночная няня, которая дежурила с десяти вечера до семи утра, и наш дорогой доктор Бекстер был в отчаянии. Эта девушка, я буду называть ее Дафнией, потому что я не сомневаюсь, что это была она, обещала выйти на работу к десяти.

Никто не обратил внимания на номер ее машины. Она назвалась Эвой Джонс и сказала, что имеет некоторый опыт ухода за старыми, больными людьми.

Доктор Бекстер, боясь, как бы она не передумала, не стал спрашивать у нее никаких бумаг или рекомендаций. Впрочем, они готовы были взять кого угодно, лишь бы этот человек согласился работать.

Она проработала всю смену, проявив расторопность, трудолюбие и сметку. Доктор Бекстер поднялся наверх и проверил, как дела. Казалось, все идет прекрасно.

У них есть кухарка и еще две так называемые санитарки, которые приходят к шести часам утра, чтобы приготовить завтрак, а после завтрака они же застилают постели.

Это были опытные люди, работающие в этом учреждении несколько лет и знающие тамошние порядки. А вот ночную няню они никак не могли подыскать.

Новую девушку последний раз видели примерно без четверти шесть. Когда кухарка пришла на работу, новенькая была на месте. Ей полагалось оставаться на работе до семи, чтобы помочь разнести завтрак, но она только поздоровалась с кухаркой, и больше ее никто не видел.

Некоторое время все были заняты завтраком и уборкой. Наконец пришло время накормить обитателя бокса номер 17, который, как правило, доставлял всем массу хлопот. Они должны были насильно успокаивать его.

Они нашли кровать пустой. Исчезли и Горас Шелби, и новая санитарка. Они не слишком удивились последнему, решив, что она неправильно поняла, когда ей следует сменяться, и сегодня вечером в десять часов снова явится на дежурство.

Я представился им работником службы кредита, заинтересованным в каждом новом сотруднике «Гудвилла», и под этим предлогом стал расспрашивать их об Эве Джонс. Они назвали мне ее адрес и, самое главное, описали ее внешность. Я поехал по адресу, но, как и следовало ожидать, никакой Джонс там не было. Да и вообще девушки, отвечающей приметам Эвы Джонс, там не знали. Думаю, Перри, нетрудно сделать соответствующий вывод. Дафния купила машину, на ней отправилась в санаторий и оставила ее где-то поблизости В ночное время она не решилась действовать, понимая, что за ней легче уследить, а дождавшись утра, проскользнула в бокс своего дядюшки, перерезала ремни, воспользовавшись для этого столовым ножом, взятым из кухни. Она помогла Шелби одеться, провела его незаметно через здание во двор и на улицу, где стояла машина.

Мейсон задумчиво кивнул:

— А как насчет машины?

— Дафния Шелби приобрела машину марки «форд» последней модели в пригородном агентстве вчера и потребовала, чтобы ее немедленно оформили. За машину она расплатилась кассовым чеком Национального банка на ее имя. Она слишком торопилась, и работники агентства заподозрили неладное, отвезли чек в банк, однако там его им без слов обменяли на наличные. И тогда они доставили ей машину.

Номер лицензии — ЛИЛ 851, но, как я упомянул, никто в «Гудвилле» не заметил, какой номерной знак был на новеньком «форде», на котором явилась ночная няня.

Мейсон, присевший на угол письменного стола, в задумчивости хмурил брови.

— Судя по всему, наша наивная, неискушенная девушка имеет голову на плечах и отличается предприимчивостью.

— Что на все это скажет суд, Перри?

— На что?

— Я имею в виду все эти факты. Если Гораса Шелби обманным путем представили недееспособным, — одно дело. Но если Борден Финчли действовал в твердой уверенности, что Дафния обманывает старика и втирается ему в доверие, чтобы отхватить себе львиную долю его состояния, тогда картина совсем иная.

— Если Гораса Шелби освидетельствует Олм, тот ему расскажет все, как было, как с ним обращались в санатории, почему привязали к койке и держали под наркотиками. Если участники заговора действительно обманом довели его до такого состояния, что суд признал возможным учредить опеку, то они просто не допустят этого. Они должны предотвратить свидание с доктором любой ценой.

— Что ты имеешь в виду под «любой ценой», а?

— Убийство, — спокойно сказал Мейсон.

— Убийство?! — воскликнула Делла. Мейсон кивнул.

— Но как им поможет убийство?

— Само по себе убийство не поможет. Им хорошо бы совершить нечто такое, вину за что можно свалить на Дафнию Шелби. Тогда они расскажут весьма простую историю: Дафния вызволила Гораса из санатория и заставила его написать завещание в свою пользу, а ночью он умер. Его смерть внешне вызвана самыми естественными причинами, но в действительности ему помогла отправиться на тот свет Дафния Шелби… Короче говоря, Пол, нам необходимо найти Дафнию, чтобы защитить ее от самой себя и от других.

— Я поручил своим ребятам следить за Дафнией с того момента, как она выйдет из здания суда. Нам известен номер машины, на которой она ездит, так что через несколько минут мы узнаем, где она скрывается.

— Она могла на этот раз поехать и не прямо в свое убежище.

— Что нам делать, когда мы ее увидим?

— Предупредить доктора Олма и отвезти его туда, чтобы он смог обследовать Гораса Шелби.

— А если Шелби действительно находится в невменяемом состоянии?

— Тогда мы поместим его в хорошую больницу под наблюдение доктора Олма, отправимся в суд и посмотрим, не удастся ли нам добиться другого опекуна.

— А если он совершенно нормален?

Мейсон усмехнулся:

— Тогда мы обвиним Финчли в преступном заговоре, полностью их дискредитируем, добьемся того, что суд объявит Гораса Шелби правомочным, а затем, если он того пожелает, составим завещание, по которому все его состояние будет передано Дафнии. Ну, и тогда представление будет окончено.

— Финчли поставили на карту все! — покачал головой Дрейк.

Мейсон кивнул.

Зазвонил телефон: номера его в справочнике не было.

Делла Стрит подняла трубку:

— Это тебя, Пол. Детектив потянулся к трубке:

— Дрейк у телефона… Да, алло! Джуд?.. Что-о?! Но как же это могло случиться?

Дрейк довольно долго слушал объяснение, потом спросил:

— Где вы сейчас?.. Хорошо, ждите инструкций. Повернувшись к адвокату, Дрейк удрученно заявил:

— Очень сожалею, Перри, но они ее потеряли.

— Потеряли?

Мейсон даже побледнел.

— Точнее, они ее не теряли, но она их перехитрила.

— Каким образом?

— Мне пришлось работать в спешке, — пожал плечами Дрейк. — Я поставил одного своего человека у здания суда, чтобы он ее «принял», когда она покажется на улице. Как это часто бывает, при выезде с места стоянки получилась небольшая заминка, так что Дафния ухитрилась вырваться вперед. Но я думаю, что дело было вовсе не в этом, а в том, что она наверняка знала о слежке и поспешила улизнуть.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что она избавилась от преследования весьма хитроумно.

— А именно?

— Она ехала в колонне машин, вроде бы абсолютно не обращая внимания на другие машины, затем свернула на поперечную улицу и вдруг совершенно неожиданно вывернула на встречную полосу и развернулась в неположенном месте, воспользовавшись разрывом в потоке машин. Конечно, при этом она сильно рисковала, у нее просто могли отобрать права, не говоря уж о штрафе. Но на этот раз ей это сошло, зато ее преследователь растерялся и потом должен был довольно далеко ехать вперед, пока не нашел место, чтобы развернуться.

В итоге между ним и Дафнией вклинилось машин пятнадцать. Дафния завернула в боковую улицу, обогнула квартал и выехала на скрещение трех улиц.

Мой человек решил, что она поехала прямо, потому что ее не было видно. Впрочем, дальнейшее ясно и так: если ты потерял человека, то нужно особое везение, чтобы наткнуться на него вторично. Он добрался до следующего перекрестка, завернул здесь направо, потому что, как правило, спасаясь от преследования, сворачивают именно направо, это быстрее. Где-то он ошибся в своих расчетах, и ей удалось скрыться.

— Ну, — покачал головой Мейсон, — и заварила Дафния кашу! Ведь если она не перестанет вести эту неумную игру, суд решит, что она намеренно противится его решениям. Ну а если она это делает от чистого сердца и если Бордену Финчли удастся найти ее раньше нас, тогда опасность грозит не только ей, но и Горасу Шелби.

— Неужели вы считаете, что они не остановятся перед убийством? — пришла в ужас Делла Стрит.

— Не знаю, но это весьма возможно, а адвокаты привыкли считаться с возможностями. Пол, вызывай всех своих свободных людей. Направь их на дорогу к Эль-Мирару. Пусть следят, не появится ли машина Дафнии.

— В Эль-Мирар она не посмеет сунуться! — возразил Пол Дрейк.

— А я считаю, что это единственное место, где она осмелится находиться! Поставь себя на ее место. Она приехала в санаторий «Гудвилл» посмотреть, не сможет ли найти там себе место. В том случае, если бы она устроилась на работу, она рассчитывала удрать оттуда вместе со своим дядюшкой, и ей хватило смелости провести эту операцию в то время, когда все были чем-то заняты. Но, с другой стороны, она не могла быть вполне уверена, что никто из сотрудников санатория не видел, как они вместе покидали это место, или же что в силу каких-то непредвиденных обстоятельств их бегство не было обнаружено до того, как они успели далеко уехать. Поэтому умнее всего ей было бы днем съездить в Эль-Мирар, зайти в какой-нибудь мотель, объяснить, что ей нужен двойной номер и что позднее к ней присоединится ее дядюшка. Затем, когда декорации были готовы, она просто появилась там с Горасом Шелби. Я, кстати, спросил, почему она опоздала к началу судебного заседания. Она пожаловалась, что на шоссе был затор, пробка, поэтому у нее ушло больше времени на дорогу, чем она предполагала. В тот момент я еще не знал, что она сама за рулем, и долго соображал, что же она имеет в виду. Так вот, по-моему, она случайно сказала правду, а уж потом до нее дошло, что ей не следовало бы этого говорить.

Дрейк кивнул:

— О’кей, Перри. Давай-ка я пойду к себе. Там я пошевелю своих ребят, а то, когда я сижу у тебя, они немного расхолаживаются.

— Проверь мотели в Эль-Мираре, Пол. Авось тебе удастся обнаружить новую машину Дафнии Шелби перед одним из них.

## Глава 11

Уже когда Перри Мейсон и Делла Стрит закрывали контору, раздался знакомый условный стук в дверь. Делла поспешила открыть.

— Привет, Пол, — сказал Мейсон. — Мы все ждали твоего появления или на худой конец твоего звонка, потом решили пойти поужинать и выпить по коктейлю, по дороге прихватив и тебя, но, как говорится, на ловца и зверь бежит. Так что раз уж мы все собрались, то двинули поскорее.

Дрейк ухмыльнулся:

— Не соблазняй меня без нужды, тем более что я твердо решил послать за бутербродами и кофе в бумажных стаканчиках.

Что так? — спросил Мейсон. — Или твои ребята напали на след?

— Они не только напали на след, но и разыскали Дафнию Шелби.

— Вот это да! Где?

— Твоя догадка оказалась правильной. Я направил ребят проверить автомашины, стоящие возле мотелей в Эль-Мираре, ну и нашли ее «форд» перед мотелем «Сирин Сламбер». Она занимает двенадцатый номер и пребывает там одна.

— Одна?

Дрейк кивнул.

Мейсон вернулся назад к столу, уселся во вращающееся кресло и принялся кончиками пальцев выстукивать на сукне какой-то марш.

— А что случилось с Горасом Шелби? — спросила Делла Стрит.

Мейсон покачал головой:

— Она могла его где-то спрятать… Неподалеку, в другом отеле или мотеле…

— В «Сирин Сламбере» его нет, — прервал его Пол Дрейк. — Мои ребята все проверили самым тщательным образом. Они облазили все вокруг, разговаривали лично со всеми управляющими. Во всем Эль-Мираре не нашлось ни одного пожилого мужчины, который бы один занимал номер. Дафния Шелби с самого начала явилась сюда одна, и номер у нее одиночный.

— Под каким именем она зарегистрировалась? — спросил Мейсон.

Дрейк подмигнул:

— Под своим собственным.

— Спасибо хоть за это. Мы сумеем хоть за что-то зацепиться, когда они ее сцапают.

— Ее сцапают?

— Вероятно. Но в данный момент нас больше всего интересует Горас Шелби. Можно не сомневаться, что свора Финчли организовала на него форменную охоту, и если, не дай Бог, им удастся разыскать его до того, как доктор Олм осмотрит его, вы сами догадываетесь, чем все это кончится! Пол, сейчас тебе необходимо приставить к ней опытного человека, и посмотрим, не приведет ли она нас к месту, где скрывается ее дядя.

— Зачем бы ей было его прятать?

— По всей вероятности, она опасается, что ее сумеют выследить, вот она и подумала о двух тайных местах… Если ее и найдут, Горас Шелби все же останется на свободе. Пошли, Пол, ты отправишь своих людей на задание, а мы втроем отправимся в ресторан. Закажем коктейли, в меру румяные бифштексы, жареный картофель с маслом и большим количеством жареного лука…

— Прекрати меня совращать, Перри.

— Твои бутерброды зачерствеют, а кофе совершенно остынет, пока его принесут к тебе в контору, — подхватила Делла Стрит.

— Уговорили! — воскликнул Дрейк.

— Пойдем. Ты предупредишь у себя в конторе, где они тебя смогут разыскать в случае необходимости.

— Чует мое сердце, что дело предстоит горячее, так что я должен находиться где-то рядом с телефоном.

— Мы найдем местечко где-нибудь поблизости, — пообещал Мейсон.

— Ладно, коли я уже поддался на уговоры, теперь можешь меня больше не утешать.

По дороге к лифту они остановились у конторы Дрейка, тот отдал соответствующие распоряжения оператору на коммутаторе, после чего с обеспокоенным видом обратился к Мейсону:

— Только давайте провернем это дело поживее. Могу поспорить, что мы подогреем аппетит коктейлями, закажем бифштексы, и в тот самый момент, когда официант принесет их, зазвонит телефон, и меня срочно потребуют.

— Ничего, тогда ты получишь бутерброд с бифштексом на свежей французской булке, сдобренной маслом, — засмеялась Делла, — это все же лучше того, что ты собирался съесть на ужин.

— Смейтесь, смейтесь, но именно так я и поступлю. Блестящая идея!

Они отправились в ресторан «Красный лев», в котором Мейсон бывал частенько, поскольку до него было пять минут езды.

Они заказали сразу и коктейли, и ужин.

— Принесите пакет для бутербродов, побольше свежесбитого масла для жареного картофеля и для сандвичей с бифштексами, — попросил Мейсон официантку с милым серьезным лицом.

— Сандвичи с бифштексами? Как это понять? Я могу принести три лишние отбивные или…

— Может случиться так, что этот человек не дождется ужина и убежит из ресторана голодным. Поэтому ему нужно заранее приготовить такие бутерброды.

— Понятно, — сказала официантка улыбаясь. — Я немедленно подам коктейли и хлеб, масло и пакет принесу вместе с ними.

— Замечательно, — усмехнулся Мейсон, — а в том случае, если эта суета окажется излишней, мы сможем позавтракать этими самыми бутербродами перед работой.

— И все же какого черта она сидит там совершенно одна, Перри? — недоуменно спросил Дрейк.

— Ждет дальнейшего развития событий. Но в одном можно не сомневаться: она не разрешит Горасу Шелби болтаться по городу без надзора, даже если бы по состоянию здоровья он совершенно спокойно мог это сделать.

— Так что?..

— Так что в скором времени ей придется подумать о его ужине. В конце-то концов человек должен есть.

— Будем надеяться, что она не снабдила его недельным запасом бутербродов и целым термосом кофе из какого-нибудь мотеля… Все это очень вкусно в свежем виде, но, когда они полежат в бумажном пакете, хлеб черствеет, а сыр и ветчина… Вообще-то в этом нет ничего плохого, но я уничтожил такое количество того и другого, сидя у себя в конторе у телефона, что меня они больше не привлекают.

— А почему ты не заказываешь что-нибудь другое? — улыбнулся Мейсон.

— А что еще могут тебе прислать? Остывшее мясо и гарнир еще хуже любого сандвича с самым черствым хлебом! А если к нему еще добавить много мелко нарезанного сладкого лука, то это вообще мечта!

— Ты не последователен, Пол! То тебе не улыбается подобный ужин, то ты называешь его мечтой.

— Слишком часто воплотившаяся мечта превращается в кошмар!

Официантка принесла коктейли и для Пола Дрейка коробочку для бутербродов, французский хлебец, взбитое масло и холодные эскалопы.

Дрейк принялся демонстративно намазывать масло на два толстых ломтя хлеба.

Они благополучно покончили со своими коктейлями, и через несколько минут официантка принесла аппетитно пахнувшее жаркое.

Делла Стрит поступилась своим правом леди: кивнув в сторону Пола Дрейка, она сказала:

— Обслужите его в первую очередь, он и правда с минуты на минуту ждет вызова по телефону.

В это время к их столику подошел старший официант:

— Кто из вас мистер Пол Дрейк? Вас вызывают. Может быть, перенести аппарат к вашему столику?

Пол Дрейк застонал. Мейсон кивнул:

— Да, будьте любезны, принесите телефон сюда.

Дрейк со вздохом подцепил вилкой румяный бифштекс и положил его между двумя ломтями хлеба. Второй же порезал и сразу принялся есть, не дожидаясь своих компаньонов. Когда ему поднесли телефонный аппарат, он заговорил с полным ртом:

— Да, Пол Дрейк у телефона.

В трубке раздалось какое-то кваканье. Детектив внимательно слушал, потом сказал:

— Одну минуточку. — И повернулся к Перри Мейсону: — Докладывает «хвост» о Дафнии Шелби. Она сходила в китайский ресторан и заказала пищу навынос: жареный рис, варенье из апельсиновых корок с имбирем, молочного поросенка, запеченного целиком, и особо приготовленные ананасы. Я вернусь назад в контору и…

— Оставайся лучше тут, — прервал его Мейсон, — у тебя просто не будет времени туда добраться. Что она сейчас делает?

— Ждет, когда будет готова пища. Мой человек проскользнул к телефону.

— Она не обнаружила, что за ней следят?

— Вроде бы нет. Правда, выйдя из мотеля, она огляделась по сторонам. Но похоже, что чувствует себя в полной безопасности.

— Скажи своему человеку, чтобы он с нее глаз не спускал. Мы не можем допустить, чтобы на этот раз она нас провела. Нам необходимо узнать, куда она направляется. Сейчас она повезет это Горасу Шелби.

— Так, по-твоему, я должен спокойно сидеть и ужинать? — спросил с наигранным ужасом Пол.

— Совершенно верно. Ты себе ужинай, работать должен твой человек, только предупреди его, чтобы он ни при каких обстоятельствах ее не потерял!

Дрейк отдал инструкции по телефону, после чего вытащил свой бифштекс из коробки, куда он успел его. Положить вместе с холодными бутербродами, полил жареную картошку растопленным маслом, добавил янтарного лука и восторженно вздохнул:

— Иной раз, Перри, ты кажешься мне настоящим рабовладельцем, но на этот раз ты выше всяких похвал. Я-то думал, ты пошлешь меня выискивать Гораса Шелби и мне придется эту божественную пищу есть в виде сомнительного остывшего сандвича.

Мейсон покачал головой:

— Я сначала хочу узнать, что затеяла Дафния Шелби. Она что-то задумала, но я не представляю, что именно.

— А ты не допускаешь, что старик и вправду свихнулся, вот она и прячет его?

— Сомневаюсь. Если бы он действительно плохо соображал, ему бы требовалась настоящая нянька и Дафния никогда не решилась бы оставить его одного и… В конце концов, Пол, Шелби всего семьдесят пять лет, а в наше время, когда существуют разные витамины, диета и прочие вещи, это еще не старость, а всего лишь зрелость.

— И все же в старости многие становятся немного чокнутыми. Не забывай, Финчли запасся заключением врача, который нашел Гораса Шелби недееспособным из-за помрачения сознания.

— Дорогой мой, мы ведь знаем, какими препаратами его напичкали перед тем, как показать врачу.

Старший официант унес телефон.

Дрейк атаковал свой бифштекс, заглатывая его большими кусками, которые запивал горячим кофе.

Мейсон и Делла ели медленнее, но тоже не теряли времени даром. Официантка, чувствуя, что клиенты на самом деле торопятся, не отходила от их стола.

Пол Дрейк отправил в рот последнюю жареную картофелину, обильно политую маслом и присыпанную красным перцем.

— Давно уже я так вкусно не ужинал! Ты не поверишь, Перри, как меня выматывает работа, особенно если имеешь дело с тобой.

— Признаюсь: люблю, когда работают быстро, — сказал Мейсон. — И как-то всегда так получается, что дела у меня идут скоро.

— Ты и есть этот фактор скорости. Уж коли ты взялся за что-то, ты летишь к финишу. Другие адвокаты, на которых я работаю, свято чтут присутственные часы своей конторы, уходят домой ровно в четыре тридцать или в пять часов и не вспоминают о делах до восьми тридцати следующего дня.

— У них не мой стиль работы.

— Такого стиля вообще больше ни у кого нет.

С извиняющимся видом вновь появился старший официант, на этот раз уже с телефоном в руках:

— Это для вас, мистер Дрейк. Дрейк благодушно улыбнулся:

— Теперь уже ничего не страшно. Я поужинал, и не черствыми сандвичами, благодарение Богу.

Он взял трубку:

— Дрейк у телефона… Давай, Джим, выкладывай, что там у тебя.

Через пару минут детектив прикрыл трубку рукой и обратился к Мейсону:

— Она отвезла еду в мотель «Северные огни», остановила свою машину прямо перед домиком номер двадцать один, осторожно постучала в дверь, затем вошла, неся две большие сумки с судками и термосом.

— Что дальше?

— Дверь закрылась. Дафния все еще в доме. Там на углу стоит телефонная будка, мой человек звонит из нее.

— Вели ему глядеть в оба, следить за временем. Мне важно знать, когда она туда вошла и когда выйдет. Ну и потом, куда поедет после этого… Ты не хочешь еще кофе, Пол?

— Ты что, смеешься?

— Почему? Я спрашиваю совершенно серьезно.

Дрейк передал инструкции Мейсона по телефону, уселся поудобнее в кресло и задумался. Потом, не обращаясь ни к кому особенно, внезапно продекламировал:

Пол Дрейк поужинал отменно.
И он желает непременно
Назавтра то же повторить:
Все то же есть и то же пить…

Мейсон рассмеялся.

— Пол Дрейк завтра может даже придумать меню по собственному усмотрению… и добавить к сегодняшнему меню что-то еще. Как мне думается, Дафния пробудет там некоторое время, так что нам разумнее сидеть тут, ожидая новых сообщений.

И, уже не спеша, они приступили к десерту.

— Что теперь? — спросил Дрейк, когда они закончили.

— Мы все еще ждем.

— Можно поехать ко мне в контору, — предложил Дрейк. — Ведь все мои ребята звонят сначала туда.

Мейсон кивнул.

— Ладно, звони к себе. Предупреди, что мы выезжаем.

— Надеюсь, ты понимаешь, что творится. Лично я блуждаю в потемках.

— Мне, — сознался Мейсон, — тоже не все ясно, не я хочу запастись несколькими козырями, прежде чем партнеры раскроют свои карты.

— А ты хочешь заставить их это сделать?

— Вот именно.

— Сегодня?

Мейсон кивнул, поманил официанта, подписал чек, оставил чаевые официантке и сказал:

— Я вас от всей души благодарю за ту дружескую помощь и за отличное обслуживание, которыми вы нас сегодня порадовали.

Ее лицо расцвело от удовольствия.

— Да что вы, огромное вам спасибо. Вы такой симпатичный.

Проходя мимо старшего официанта, он еще раз по благодарил его за первоклассное обслуживание, присовокупив, что благодаря этому в их ресторан приятно приходить.

Старший официант поклонился:

— Это одна из наших лучших официанток. Я специально направил ее к вашему столику, мистер Мейсон.

— Спасибо.

Уже в машине Дрейк спросил:

— Зачем столько пышных фраз, Перри?.. Деньги — вот что ценят эти люди.

Адвокат покачал головой:

— Нет, похвала каждому приятна, особенно когда она заслуженная.

— Твои чаевые достаточно красноречивы.

— Нет, Пол, деньги без слов вульгарны, а слова без денег дешевы.

— Знаешь, я как-то никогда над этим не задумывался… Возможно, именно поэтому тебя так превосходно обслуживают в ресторанах.

— А тебя?

Дрейк подмигнул:

— Понимаешь, я обычно посылаю свою секретаршу в ближайшее кафе за бутербродами, горчицей и сладким луком. Ну, и за кофе, разумеется. Она приносит все, улыбаясь. Так сказать, «сервис с улыбкой».

— Нам придется взять под опеку твое питание, — покачал головой Мейсон.

— Твои речи ласкают мой слух. Теперь я узнал, как вы с Деллой сибаритствуете, и тоже не хочу больше есть бутерброды!

Они оставили Пола Дрейка в его конторе, сами пошли к себе.

— Она ужинает с Горасом Шелби? — спросила Делла. Мейсон кивнул.

— Вас очень тревожит это дело?

Снова кивок.

— Почему?

— Прежде всего потому, что моя клиентка стала действовать в обход закона. Мне это не нравится. Во-вторых, она не доверяет мне. Это очень скверно. В-третьих, она придумала какой-то хитроумный план, чтобы спрятать Гораса. Значит, либо она зашла в своей игре слишком далеко, либо оба опасаются, как бы Финчли не сумели силой вернуть Гораса Шелби в санаторий «Гудвилл».

— Ну что же, после того как человека привязывали к койке и держали фактически насильно в сумасшедшем доме, он непременно должен бояться попасть туда снова.

— Скорее всего, именно этим все и объясняется, но положение может быть куда более серьезным, чем это кажется с первого взгляда… Как ты думаешь, чем заняты Борден и его жена? А Ральф Экветер? Вряд ли можно предположить, что они сидят сложа руки.

— Разве Дрейк не приставил к ним своих людей?

Мейсон покачал головой:

— После того как они отыскали Дафнию Шелби, я сосредоточил все внимание на ней. Остальных пока можно оставить в покое, и мне не хочется, чтобы Финчли пожаловался суду, что за ним установлена слежка.

— А вы полагаете, он догадался бы, что за ним следят?

— Да, для этого он достаточно сообразителен. Опытный детектив на протяжении какого-то времени может незаметно следить за человеком, но когда тебе приходится устанавливать наблюдение сразу за тремя объектами, кто-то непременно замечает за собой «хвост». А потом, когда он сообщает об этом остальным, они становятся подозрительными и тоже замечают слежку.

Разумеется, если не жалеть денег, то можно все обставить иначе: менять преследователей, прикомандировать машину к каждому объекту, приставить по нескольку детективов не только позади него, но и впереди. В общем и целом такое групповое преследование бывает гораздо более эффективным, но в данном-то случае нам нужно найти Гораса Шелби, так что не стоит усложнять себе задачу. Добравшись до него, мы сорвем банк.

— Что вы намерены предпринять после этого?

— Все зависит от того, в каком он состоянии. Я буду вести честную игру. Как только мы будем совершенно уверены, что обнаружили его, я свяжусь с доктором Олмом и устрою их встречу. Если с Шелби все в порядке, я посмотрю, что мне удастся сделать с Дафнией. Если же нет и ему действительно нужен человек, который будет за ним смотреть, тогда, конечно, положение меняется. В этом случае надо заставить суд пере смотреть свое решение в отношении Бордена Финчли и подобрать кого-то другого, более подходящего опекуна.

Мейсон принялся бесцельно шагать взад и вперед по кабинету.

Делла, великолепно зная, что при этом он всегда что-то обдумывает, устроилась в мягком кожаном кресле и старалась совершенно не шевелиться, чтобы не помешать адвокату.

Ночная тишина воцарилась в огромном конторском здании.

Ее нарушил звонок «секретного» телефона.

Адвокат нетерпеливо схватил трубку и спросил:

— Это ты, Пол? Действительно, это был Дрейк.

— Мой человек только что звонил. Она возвратилась в мотель «Сирин Сламбер». У него не было возможности позвонить: когда Дафния вышла из «Северных огней», она сразу же вскочила в машину и взяла с места на третьей скорости, так что ему не оставалось ничего иного, как последовать за ней. В данный момент он у телефона ждет указаний.

— Вели ему дождаться нас, разумеется, если она снова никуда не поедет. Ну, а если такое случится, пусть продолжает слежку и сообщит при первой возможности. Сейчас мы просто не можем ее потерять.

— На чьей машине поедем?

— Каждый на своей. Возможно, в дальнейшем нам придется разделиться. Делла поедет со мной. Встретимся у твоей конторы и выедем одновременно.

Мейсон повесил трубку, кивнул Делле, которая уже держала руку на выключателе.

Они поспешили по коридору к конторе Пола Дрейка. В ту самую минуту, когда они подошли к освещенному прямоугольнику перед его дверью, сам детектив вышел им навстречу.

— Все готово? — спросил Мейсон.

— Все. Поехали.

Адвокат знал, что у Пола Дрейка в машине есть телефон. Они с Деллой ехали сзади, и Мейсон видел, как Дрейк несколько раз поднимал трубку, очевидно узнавая у своих подручных, как быстрее и удобнее добраться до мотеля «Сирин Сламбер».

Дрейк вел машину ровно, на приличной скорости, потом пару раз мигнул задними огнями, очевидно обращая внимание адвоката на замаячившую впереди неоновую надпись: «Сирин Сламбер»; не столь шикарная вывеска внизу, ближе к дороге, извещала, что в мотеле нет свободных мест.

Мейсон сбавил скорость и припарковался на свободном месте в цепочке стоявших у обочины машин почти в самом ее конце.

Мейсон и Делла подошли к Полу Дрейку, который уже разговаривал с каким-то высоким человеком, почти невидимым в тени деревьев.

— Мне кажется, вы знакомы с Джимом Инскипом, — сказал Пол Дрейк, представляя своего помощника. — Это Делла Стрит, секретарша Перри Мейсона.

Инскип поклонился:

— Мы уже раньше встречались, мистер Мейсон, и я счастлив знакомству с мисс Стрит. Наша подопечная — в домике номер двадцать один.

— Есть ли признаки того, что она собирается делать: куда-то снова уехать или же, наоборот, спать?

— Ни тех, ни других. Ее машина здесь. В домике горит свет, вон там, видите… — Детектив ткнул пальцем в желтые прямоугольники окон.

— Как будем действовать? — спросил Дрейк.

— Инскип остается здесь и ведет наружное наблюдение. Он не отпускает Дафнию Шелби в любом случае. Если мы выйдем и уедем, Инскип не должен к нам приближаться. Пусть сидит себе в машине и ждет, потому что у Дафнии хватит сообразительности выключить свет и выглянуть из бокового окна. Позднее мы свяжемся по телефону.

— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? — спросил Пол Дрейк.

— Возможно, но позднее. Сейчас я вынужден попросить тебя уйти. Понимаешь, все то, что клиент говорит своему поверенному, является профессиональной тайной. И наоборот. Секретарь адвоката имеет право присутствовать при подобных разговорах, но любого другого человека можно вызвать на свидетельское место и спросить его о любом разговоре, состоявшемся в его присутствии. Возможно, кое-что в нашей беседе окажется конфиденциальным. Конечно, многое зависит от того, что она намеревается сделать и на что рассчитывает.

Они втроем пошли по главной аллее, от которой отходили подходы к кабинкам. Мейсон тихонько постучал в дверь двадцать первого номера.

Изнутри не доносилось никаких звуков, хотя сквозь занавески пробивался слабый свет.

Мейсон постучал еще раз.

В третий раз стук был уже громким и требовательным.

Через секунду ручка повернулась, дверь слегка приоткрылась, и Дафния Шелби спросила:

— Кто… кто там?.. Что вам угодно?

— Добрый вечер, Дафния, — с изысканной учтивостью сказал адвокат.

Дафния, глаза которой еще не привыкли к темноте на улице, попыталась захлопнуть дверь, но Мейсон и Дрейк, не сговариваясь, поднажали на створку, и Дафния отлетела назад.

Мейсон распахнул дверь полностью, пропуская вперед Деллу Стрит.

Только сейчас Дафния узнала его, и ее глаза широко раскрылись от изумления.

— Вы?! — воскликнула она. — Но как вы сюда попали?

Мейсон заговорил почти сурово:

— Дафния, я хочу задать вам несколько вопросов. Я прошу вас отвечать на них вполне откровенно. Все, что вы говорите, является профессиональной тайной, если при этой беседе присутствуем только мы с Деллой Стрит. Но поскольку здесь же находится мистер Дрейк, наш разговор не может оставаться в тайне. Дрейка могут вызвать в качестве свидетеля. Таким образом, если некоторые мои вопросы вас затруднят или смутят или если вы захотите сообщить мне нечто очень важное, предупредите Пола Дрейка, и он либо вообще выйдет из Дома, либо пройдет в ванную. Понятно?

Она молча кивнула.

— Итак, Дафния. Как вы считаете, что вы затеяли?

— Я стараюсь спасти дядю Гораса. Если бы я не вырвала его из этого санатория, он попросту сошел бы с Ума. Вы знаете, что это я увезла его оттуда?

— Знаем, конечно. Почему вы мне ничего не сказали о своем намерении?

— Я не посмела. Побоялась, что вы меня остановите.

— Почему?

— Ваши идеи о профессиональной этике…

Мейсон задумчиво посмотрел на девушку. Через минуту она тихо спросила:

— Полагаю, вы уже все про меня знаете?

— Вы приехали в санаторий. Увидели объявления о том, что им нужны санитарки и уборщицы. Ну и устроились на работу.

Она кивнула.

— Вы приобрели новую машину.

Опять кивок.

— Хорошо. Вы получили это место и стали работать. Что дальше?

— Я никогда не забуду, что я увидела, войдя туда. Я принялась за работу. Лишь часа через два я осмотрелась и проскользнула в бокс номер семнадцать, где они держали дядю Гораса.

— Каково было его психическое состояние?

— А каково было бы ваше психическое состояние на его месте? Беднягу силком увезли из дома, обобрали, поместили в этот кошмарный санаторий и, не таясь говорили, что он в нем останется до самой смерти… К тому же стремились ее приблизить. Он был так прикручен ремнями к койке, что практически не мог пошевелиться. Дядя Горас всегда страдал клаустрофобией, а тут его к тому же лишили возможности двигаться. Связали, представляете? Вы бы видели, как он вертел головой, пытаясь дотянуться до ремней и перегрызть их! Он был разъярен и предельно взвинчен… и.

— Он вас узнал? — спросил Мейсон.

Она с минуту поколебалась, потом негромко сказала:

— Пожалуй, мне больше не стоит говорить на эту тему, мистер Мейсон, пока мы не останемся с вами вдвоем.

— Ладно. Что еще вы можете добавить при Дрейке?

— Я вернулась утром, когда вся работа была выполнена, как раз перед тем, как явилась новая смена. Кухарку я видела и с ней поздоровалась. В кухне я взяла очень острый нож, которым перерезала ремни. Одежда дяди была спрятана в стенном шкафу, я помогла ему одеться, посадила в автомобиль и увезла.

— Вы подумали, что вас станут преследовать?

— Да.

Почему вы не поселили своего дядю тут же, рядом с собой?

— Я решила, что ему будет безопаснее устроиться отдельно от меня.

— Утром он вас узнал?

— Еще бы!

— Каково его психическое состояние сейчас?

— Почти нормальное, но стоит упомянуть про санаторий, как он готов лезть на стену. Честно говоря, он на грани полнейшего нервного срыва из-за всего этого.

— Вы думали, они знают, что это ваших рук дело?

— Я чувствовала, что это возможно.

— Знали ли вы, что вас разыскивают?

— Вот почему я поместила дядю Гораса в другое место, где его никто не сумеет разыскать.

Мейсон поднял брови.

— Его никто там не найдет! — повторила с жаром Дафния. — И он останется там, пока нервы у него не придут в полнейший порядок, тогда он покажет всем, какой негодяй этот Финчли! Дядя мне рассказал, что не успела я уехать на Восток, как они принялись всячески изводить его, не давали ему покоя, во все вмешивались, спорили с ним, обращались с ним, как с неразумным, капризным ребенком. Они не разрешали ему делать то, что он хочет, и он нервничал все сильнее и сильнее. Он предполагал, что тетя Элина давала ему какой-то наркотик, который его страшно возбуждал. Он не мог спать, а когда пожаловался ей на бессонницу, она стала пичкать его какой-то дрянью, называя ее снотворным. Дней через десять он настолько привык к этому препарату, что без него просто не решался лечь спать, потому что примерно через час он просыпался и до самого утра ворочался с боку на бок.

— Неужели ему не приходило в голову, что миссис Финчли дает ему какой-то наркотик, противопоказанный в его состоянии?

— Сначала нет. Она столько толковала ему, что все это является естественным следствием изменения привычной для него обстановки — ведь раньше я всегда была рядом, а мне, мол, просто необходимо было поехать в это морское путешествие, а то бы я слегла от переутомления, — что он не смел жаловаться. Эта нахалка бесстыдно заявила, что он невероятно капризный и требовательный и хоть кого доведет своими фокусами до чахотки! Сама же давала все в больших дозах какие-то «снотворные» и «успокоительные» порошки. Наконец до него дошло, что они задумали, и он написал мне это письмо. Он хотел, чтобы я взяла в банке со счета побольше денег на случай, если они затеют судебный процесс об учреждении над ним опеки, чтобы не оказаться без гроша.

— Значит, мистер Шелби понимал, что они задумали?

— К этому времени — да. Все делалось слишком откровенно. Вы сами подумайте, какая это кошмарная история, мистер Мейсон. Ни с того ни с сего человека волокут в суд, объявляют его слабоумным, не способным вести собственные дела и отбирают все то, что он столько лет копил. Представьте, вы отложили достаточно денег для спокойной и независимой старости, а тут нагрянули какие-то родственники, отобрали все до последнего цента, заперли вас в так называемый санаторий, который мало чем отличается от обыкновенной тюрьмы! Вам бы это понравилось?

— Я бы чувствовал себя отвратительно. Но дело-то вовсе не в этом. Каковы ваши теперешние дела?

— Я собиралась связаться с вами…

— Долго же вы собираетесь…

— Так ведь надо было найти место, где бы дядя Горас чувствовал себя удобно и покойно. А это требует времени.

— Где он? — спросил Мейсон.

Она упрямо сжала губы и покачала головой. Мейсон улыбнулся.

— Не хотите мне этого сказать?

— Я вообще никому про это не скажу. Вот почему я отвезла его в такое место, где его невозможно найти и где он наберется сил, успокоится и сможет выступить в суде и начать сражение за свои права! Тем более что сейчас его никто не станет одурманивать наркотиками.

— А он был одурманен наркотиками, когда его привезли в суд?

— Разумеется! Не воображайте, что им удалось бы добиться этого решения об опеке, не позаботься они о том, чтобы дядя был не в состоянии нормально разговаривать на самые обычные темы.

— Но ни судья, ни обследовавший его доктор не заметили, что он находится под воздействием наркотиков?

— Финчли действовали весьма хитро на протяжении целых трех месяцев, они умело и целенаправленно действовали ему на психику, не забывайте про эту подготовку! А за три месяца пожилого человека можно довести Бог знает до какого состояния, если только по-умному взяться.

— Как он чувствует себя сейчас?

Она долго колебалась, прежде чем ответить:

— Лучше.

— Вы дали ему денег?

— Сорок тысяч. — Она кивнула. — Я купила машину, и у меня еще осталось достаточно денег для того, чтобы сделать все то, что нужно сделать. А остальное отдала ему.

— Сказали ли вы ему, что в суде было заявлено, что вы не его родственница?

— Мне не хотелось бы в настоящее время об этом говорить. Но вот что я могу сказать: сейчас он составил завещание.

Мейсон прищурился:

— Этого я и боялся больше всего. Вам следовало сначала посоветоваться со мной. Этого не надо было делать ни за что!

— Почему?

— Этим вы подыгрываете Финчли и компании! Ведь они и в суде заявили, что, если только вам удастся снова бесконтрольно руководить его действиями, вы принудите его составить завещание в вашу пользу. Злополучное письмо с вложенным в него чеком на сто двадцать пять тысяч долларов было именно тем доказательством, которого им не хватало. И если только они сумеют доказать, что мистер Шелби, едва вы вытащили его из санатория, составил завещание, сделав вас своей единственной наследницей, это будет самым большим козырем в их игре!

— Но это же была его собственная идея! — воскликнула она со слезами на глазах. — Он хотел это сделать. Он настаивал на этом. Он считал, что в этом случае больше не будет никаких спорных вопросов и сомнений.

— Тогда ему следовало это оформить через адвоката с соблюдением всех установленных законом правил. Документ нужно было заверить двум свидетелям… Какого рода завещание он составил?

— Он сказал, что рукописное завещание является правомочным, если на нем проставлено число и есть подпись. Вы говорили то же самое. Именно такой документ дядя Горас и составил.

— У кого он сейчас?

— У меня.

— Давайте его сюда.

Она на минуту замерла в нерешительности, потом открыла сумочку, достала из нее сложенный пополам лист бумаги и протянула его адвокату.

Мейсон внимательно прочитал документ.

— Здесь все написано им самим?

— Да.

ейсон проверил все пункты.

— Дата… подпись… объяснение, что это выражение последней и единственной воли… Не возражаете, если оставлю его у себя, Дафния?

— Ничуть.

— Я очень прошу вас ничего не говорить про эту бумагу, пока вас о ней не спросят. Я хочу встретиться с Горасом Шелби, и, если он находится в хорошей форме, предложу ему составить новое завещание, по всей форме, чтобы, как говорится, комар носа не подточил. А теперь поедем к нему.

Но Дафния затрясла головой:

— Я не собираюсь вам говорить, где он сейчас.

— В таком случае давайте прокатимся вместе с нами и заедем с ним потолковать.

Она улыбнулась:

— Вам меня не провести, мистер Мейсон. Я вовсе не такое наивное дитя, каким меня многие считают.

— Наивной вас не назовешь, но и умной тоже, — буркнул Мейсон. — Вам бы следовало разбираться, кто вам враг, а кто настоящий друг.

Он многозначительно кивнул Делле и глазами показал на телефонную книжку.

Делла Стрит спокойно прошла за стулом Дафнии к тумбочке с телефоном, перелистала справочник, нашла требуемый адрес и номер и записала все это на кусочке бумаги, который молча протянула адвокату.

Дафния Шелби, упрямо вздернув голову, сказала с вызовом:

— Я все равно ничего не скажу, и вам не провести меня этими дешевыми штучками — будто бы я сама ненароком проговорилась и теперь нечего запираться. Знаю я, как такие вещи делаются.

Мейсон насмешливо улыбнулся:

— Очень может быть, что вы и знаете, но ведь я у вас ничего не спрашиваю. Наденьте-ка шляпку, и поедем прокатимся…

— Хорошо, я с вами поеду, но вы от меня ничего не узнаете о том, где дядя Горас… Ему необходим отдых, необходима уверенность, что он снова принадлежит сам себе. Вы не можете себе представить, как подействовало на него пребывание в санатории!

— Вы дали ему сорок тысяч долларов? — спросил Мейсон.

— Да.

— В каком виде?

— Я переписала семь кассовых чеков на дядю, а один разменяла наличными.

— Человек в его положении не должен иметь при себе столько денег. Фактически никому не рекомендуется иметь такие карманные деньги, вашему же дяде Горасу в особенности.

— Это же его деньги! — возмутилась Дафния. — И я не могла ему их не дать, тем более что ему необходимо было почувствовать себя снова хозяином положения, состоятельным бизнесменом, имеющим право тратить свои средства по собственному усмотрению.

— Ладно, пойдемте к машине. Возможно, Пол, тебе стоит поехать за нами в своей.

— Договорились, — кивнул детектив.

— Может быть, вы будете так любезны и все же скажете, куда вы меня везете? — с негодованием спросила Дафния.

Мейсон усмехнулся.

— Прокатимся. Не сомневайтесь, мы привезем вас назад. Хотелось бы встретиться с одним человеком.

С высоко поднятой головой Дафния прошла к машине адвоката.

Две машины взяли с места, выехали на автостраду, повернули направо, миновали мотель «Северные огни» и проехали немного дальше. Мейсон внимательно смотрел на Дафнию, но та сидела с каменным лицом. Она даже бровью не повела, когда впереди показались первые строения мотеля.

Пол Дрейк, ехавший сзади, дал два коротких гудка и мигнул фарами. Мейсон сразу же прижался к обочине.

Пол Дрейк подъехал к ним вплотную.

Адвокат опустил боковое стекло:

— В чем дело, Пол?

— Полиция.

— Где?

— С противоположной стороны мотеля. Две машины.

— Ох!

— Что будем делать?

— Остановимся на углу. Ты отправишься на разведку. Прямых вопросов не задавай, так, полюбопытствуй.

— Ясно.

Когда детектив тихонько поехал вперед, Мейсон повернулся к Дафнии и злым голосом отчеканил:

— Допрыгались со своими шалыми выдумками! Теперь сами видите, что натворили. Так всегда получается, когда предают собственного адвоката и берутся за то, в чем ни черта не смыслят. Финчли выяснил, куда вы так остроумно спрятали своего дядю Гораса. Финчли обвинили его в том, что он сбежал из санатория, куда его поместили по распоряжению суда, и, очевидно, призвали полицию, чтобы вернуть его назад.

Дафния, которая до этого храбро молчала, внезапно разрыдалась:

— Если они отправят его назад, в этот ужасный санаторий, и опять привяжут к кровати, он умрет.

— Мы попытаемся этого не допустить, — произнес Мейсон. — Сейчас отъедем подальше и поглядим, что можно сделать.

Доехав до поворота, Мейсон собирался свернуть направо, но тут, оглушая сиреной, на дороге показалась полицейская машина, и адвокату пришлось срочно прижаться к обочине.

Черная машина проехала мимо них, но, внезапно затормозив, остановилась. Красный луч прожектора осветил машину Мейсона.

— Ну и ну! — раздался голос лейтенанта Трэгга. — Посмотрите, кто здесь!

— Как, это вы, лейтенант? Что это вы здесь делаете?

— Пожалуй, мне следует первому задать столь простой вопрос, и задать вполне официально, — сказал Трэгг. — Что вы здесь делаете?

— Я ездил повидаться с клиентом по вопросу о взятии на поруки, и…

— Ваш клиент живет в мотеле «Северные огни?» — перебил его Трэгг.

Мейсон усмехнулся и покачал головой:

— А что?

— У нас на руках труп. Возможно, это убийство. — Что-о?!

Мейсон не верил своим ушам.

— Убит какой-то тип из двадцать первого номера. Похоже, кто-то накормил его китайской пищей, сдобренной барбитуратом. А затем, когда тот заснул, включил газ и был таков. Обитатели соседнего номера, почувствовав запах газа, вызвали управляющего. Тот открыл двери и окна в номере двадцать один, но было уже слишком поздно.

— Умер?

— Умер, можете не сомневаться… Вы об этом ничего не знали, а?

— О смерти этого человека? Господи, конечно нет! Понятия не имел, что речь идет о смерти, пока вы мне об этом не сказали.

— Я просто проверил, только и всего. То, что вы оказались рядом, просто совпадение.

Он кивнул водителю машины:

— Поехали!

Когда полицейская машина отъехала, Мейсон повернулся к Дафнии.

Она сидела совершенно неподвижно, лицо у нее побелело, глаза были широко раскрыты.

— Ну? — спросил Мейсон.

Она посмотрела на него, попыталась что-то сказать, но тут же свалилась на пол машины.

Адвокат развернулся, доехал до угла и тут заметил в тени деревьев машину Инскипа. Он притормозил.

— Скажите Полу, что мы возвращаемся в «Сирин Сламбер», — попросил Мейсон, — пусть едет туда, как только узнает, что тут творится.

Добравшись до места, Мейсон вместе с Деллой Стрит помогли Дафнии вылезти из машины. Дафния протянула ему ключи холодными, негнущимися пальцами. Адвокат отпер дверь и провел Дафнию в комнату.

— Ну-ну, возьмите себя в руки, Дафния. Давайте говорить прямо. Имеете ли вы какое-нибудь отношение к смерти своего дяди?

Она покачала головой. Губы у нее дрожали:

— Я его любила. Он был мне настоящим отцом. Я большую часть своей жизни посвятила тому, чтобы ему было хорошо…

— Все это прекрасно, но факты говорят о другом!

— Какие факты?

— Давайте рассуждать вместе. Вы не являетесь кровной родней Горасу Шелби, поэтому вы не можете унаследовать его состояние без завещания. Сводный брат Шелби написал в суд заявление, что вы ведете дальновидную и хитрую игру, стараясь обвести его вокруг пальца, затем в конечном счете, чтобы он отдал вам все свое состояние. В протоколах суда записано, что Горас Шелби послал вам чек на сто двадцать пять тысяч долларов. Суд назначает опекуна, чтобы не дать расхитить деньги вашего дядюшки, вы таинственно забираете его из дома отдыха, куда он был помещен по указанию врача, и перевозите в «Северные огни». Вы заставляете его срочно написать завещание в вашу пользу, а через час после того, как завещание написано, мистера Шелби находят мертвым.

— Думаю, — сказала она еле слышно, — что дядя мог решиться на самоубийство, он был в таком угнетенном состоянии, хотя такая мысль никогда мне в голову не приходила.

— Мы дождемся приезда Пола Дрейка. Очевидно, у полиции есть основания предполагать, что в данной истории какую-то роль сыграл барбитурат. Вы покупали сегодня вечером мистеру Шелби китайскую еду?

— Да.

— И привезли ее в картонной коробке?

— Да.

У вас были вилки, которыми вы ели прямо из этих картонок?

— Дядя любил пользоваться китайскими палочками для еды. Я купила их четыре штуки, вот ими-то мы и ели.

— А что вы сделали с пустыми картонками?

— Совсем пустых не было. Мне нужно было уезжать, и дядя Горас сказал, что он доест оставшееся вечером, вымоет картонки под краном, чтобы от них не пахло, и выбросит в мусорную корзину. В конце концов, этот номер не приспособлен для стряпни — всего лишь комната и ванная с туалетом, и я подумала, что у нас могут быть неприятности, если мы станем использовать эту большую корзину в качестве помойного ведра. Вот я и сказала дяде, что, если он что-то не доест, пусть спустит в унитаз.

— Значит, еда оставалась. И он обещал спустить ее в унитаз?

— Да.

— Если на это посмотреть с точки зрения полиции, то они непременно скажут, что остатки пищи в унитаз спускали вы сами, дабы уничтожить вещественные доказательства. Но этого вам показалось мало, и вы даже вымыли картонки горячей водой… Ведь именно так вы велели поступить вашему дяде?

— Да.

— Этого и завещания, написанного им в вашу пользу, может оказаться достаточным, чтобы оставшуюся жизнь вы посвятили каторжным работам.

Раздался условный стук Дрейка. Его впустила Делла Стрит. Дрейк выглядел озабоченным.

— Очень плохо, Пол? — спросил Мейсон.

— Очень.

— Давай рассказывай.

— Кто-то из номера двадцать два уходил ужинать. Возвратившись к себе, он почувствовал, что из соседнего номера пахнет газом. Поставили в известность управляющего мотелем. Он принес запасной ключ и вошел в помещение. Запах чуть не свалил его с ног. Он распахнул дверь, добежал до окон, устроил сквозняк и вытащил бездыханное тело мужчины наружу. Позвонил в полицию. Полиция приехала и попробовала привести несчастного в чувство. Но ничего не получилось.

— Почему они говорят так уверенно об убийстве, а не о самоубийстве? — спросил Мейсон.

— Газовая печка вентилируется. Кто-то отвинтил подводящую трубу, так что газ выходил прямо в комнату. Этот человек ел китайские блюда. Доктор, приехавший вместе с помощником коронера, заподозрил барбитураты. Он быстро произвел, обследование. Очевидно, в пищу подмешали снотворное. Мне кажется, что нашли наркотики в ванной.

Мейсон взглянул на Дафнию Шелби. Она не смела поднять глаза.

— Вы никуда не выходили, покуда ужинали этими китайскими кушаньями?

— Я ушла до того, как он кончил есть.

— Давали ли вы ему какие-нибудь препараты?

— Я… я не знаю.

— То есть как это не знаете?

— Я же вам говорила, что он совершенно не мог спать без снотворного. Он настолько к ним привык, что они стали ему необходимы. Я это знала, так что, когда я уходила, я оставила ему специальные пилюли.

— Где вы их взяли?

— Мне их дал врач, тот же самый, который наблюдает дядю Гораса. Помните, я говорила вам, что, уезжая, жутко нервничала? Тогда этот доктор дал мне какое-то снотворное на случай бессонницы. Но мне оно не потребовалось. С того момента, как я взошла на палубу судна, все мои волнения улеглись, я спала как убитая. Я подумала, что дяде Горасу не уснуть без лекарства, ну и дала ему свои таблетки.

— Вот и получается, что вы сделали все, чтобы вас обвинили в убийстве первой степени.

Заговорил Дрейк:

— Владелица мотеля заподозрила, что дело не чисто. Она сказала, что номер снимала какая-то молодая особа для своего дяди, который, как та объяснила, прибудет позднее. На всякий случай она записала номер новенького «форда», на котором эта особа приехала.

Мейсон повернулся к Дафнии:

— Видите, как все просто?

Пол Дрейк мотнул головой, давая знак Мейсону, что хочет потолковать с ним с глазу на глаз.

— Прошу простить, — сказал Мейсон, отходя с детективом в дальний угол комнаты.

Дрейк заговорил почти шепотом:

— Послушай, Перри, ты попался, потому что твоя клиентка выдала себя с головой… В то самое мгновение, как она предъявит завещание, она сама себя уличит в убийстве. Эта девушка отнюдь не милое, любящее, невинное создание. Она весьма умна, находчива и решительна. Она обнаружила своего дядю, увезла его из этого учреждения… Она сообразила, что им не стоит останавливаться в одном мотеле, и сняла номер в другом. Все, что она делает, говорит о ее сообразительности и изобретательности. Она узнала, что в действительности не является родственницей Гораса Шелби, то есть не может претендовать на его деньги без завещания. Что же она делает? Увозит его из-под надзора властей, заставляет написать завещание, после чего бедняга быстренько отдает Богу душу. Так вот, если ты хочешь забыть про это завещание, я про него тоже забуду.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Мейсон.

— Это самый сильный и убедительный аргумент против нее. Советую тебе, возьми и сожги это проклятое завещание. Убеди ее, чтобы она никому про него даже не заикалась. И тогда, возможно, тебе удастся что-то сделать.

Мейсон покачал головой.

— Почему нет? Ведь я тоже страшно рискую. У меня могут отобрать лицензию на частную практику, но я все же хочу дать твоей клиентке шанс.

— Дело не в этом, Пол. Прежде всего, как юрист, я никогда не позволю себе подтасовывать свидетельские показания. Да и ты, официальный детектив, тоже не имеешь права обманывать правосудие. Во-вторых, я давно убедился, что любая правда является самым сильным оружием в арсенале защитника. Беда состоит в том, что адвокаты часто сами не знают правды. Они оперируют полуправдой, узнанной ими из свидетельских показаний и от своих клиентов. Коль скоро дело касается нас, мы…

Мейсон резко оборвал свой монолог, услышав тяжелые шаги по деревянным ступенькам мотеля. Тут же раздался требовательный стук в дверь.

— Позвольте мне, Дафния, — сказал Мейсон, прошел через всю комнату и отворил дверь.

На пороге стоял лейтенант Трэгг, за которым виднелась фигура полицейского в форме.

Лейтенант не сумел скрыть своего удивления.

— Какого дьявола вы тут делаете? — воскликнул он.

— Разговариваю со своей клиенткой.

— Если ваша клиентка — владелица новенького «форда», стоящего перед коттеджем, ей действительно нужен защитник! — сказал лейтенант Трэгг.

— Входите же! — пригласил Мейсон. — Дафния, это лейтенант Трэгг из криминальной полиции. Лейтенант Трэгг, а это Дафния Шелби.

— Ого! Вижу свет в конце тоннеля. В штабе мне говорили, что они разыскивают Гораса Шелби, которого увезли из санатория «Гудвилл» в нарушение постановления суда.

Трэгг повернулся к своему спутнику:

— Приведите женщину. Посмотрим, опознает ли она мисс Шелби.

На крыльце снова раздались шаги, и офицер ввел в комнату женщину.

— Посмотрите хорошенько, — предложил Трэгг, — не узнаете ли вы кого-нибудь среди присутствующих здесь людей?

Женщина сразу же указала на Дафнию:

— Как же, вот эта молодая особа сняла у нас двадцать первый номер. Она сказала, что его будет занимать ее дядя.

Трэгг повернулся к Мейсону с усмешкой:

— На этом, адвокат, ваша роль заканчивается, можете идти, в дальнейшем мы великолепно обойдемся без вас.

Мейсон учтиво поклонился:

— Плохо верится, лейтенант, что вы могли позабыть недавнее постановление Верховного суда, по которому мисс Шелби имеет право на защитника, представляющего ее на всех стадиях расследования. — Повернувшись к Дафнии, он добавил: — Прежде чем отвечать на вопросы, Дафния, посмотрите на меня. И если я покачаю головой, не отвечайте. А если кивну, отвечайте и говорите чистую правду.

— Ничего себе, допрос свидетельницы! — возмутился Трэгг.

— Возможно, это действительно несколько усложнит допрос свидетельницы, но зато это единственно возможный путь допроса подзащитной, — отпарировал Мейсон. — Вы желаете, чтобы я предварительно ввел вас в курс дела, дабы облегчить задачу?

— Что вы хотите сказать?

— Это — Дафния Шелби. Вплоть до недавнего времени она была совершенно уверена, что является родной племянницей Гораса Шелби. Не важно, существует ли между ними кровное родство или нет, Дафния сильно привязана к человеку, которого она считала своим дядей. Она жила в его доме и следила за его весьма строгой диетой. Она сама была на грани нервного истощения, вымотанная ведением хозяйства и уходом за дядей. Когда опекун Гораса Шелби и нанятый им врач отправили старика в санаторий «Гудвилл», Дафния устроилась туда на работу. Она нашла Гораса Шелби привязанным ремнями к койке. Тогда она взяла нож, перерезала ремни, увезла Гораса Шелби в мотель «Северные огни» и устроила его в номере двадцать один. Вот так, лейтенант. А теперь можете начинать.

Трэгг повернулся к Дафнии:

— Вы приносили ему сегодня какую-нибудь еду?

Мейсон покачал головой. Дафния промолчала.

— Китайские кушанья в частности. Мы знаем, что вы это сделали, так что отмалчиваться не имеет смысла. В конце-то концов, мисс Шелби, нам нужно добраться до истины. И если вы не виновны, вам нечего опасаться правды.

Мейсон снова покачал головой.

— Черт побери! — чертыхнулся Трэгг. Потом он обернулся к Мейсону:

— Если вы не возражаете, пусть она опознает тело.

— Совершенно не возражаю.

Трэгг повернулся к Дафнии Шелби и протянул руку:

— Будьте любезны дать мне свое снотворное, мисс Шелби. Те таблетки, которые вы оставили.

Дафния машинально потянулась к сумочке, но тут заметила предостерегающий жест Мейсона.

— Не пойдет, лейтенант! Не стоит прибегать ко всяким уверткам, иначе нам придется перестать помогать вам.

Лейтенант горестно сказал:

— Не понимаю, что думал Верховный суд, когда снял с подзащитного наручники и защелкнул их на руках честного офицера, преданного слуги закона?

— Что-то я не замечаю никаких наручников.

— Зато я их чувствую.

— Вы намеревались опознать тело, — напомнил Мейсон.

— Ладно, поехали… Повернувшись к Дафнии, он сказал:

— Нам придется на некоторое время конфисковать у вас ваш «форд». Это улика, нам нужно идентифицировать машину.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Поступайте так, как считаете нужным. Мы будем всячески помогать.

— Хороша помощь! — проворчал Трэгг, красноречиво проведя пальцем по шее. — Я уже ощущаю ее необычайную сердечность!

Повернувшись к полицейскому, Трэгг распорядился:

— Вызовите эксперта по дактилоскопии. Пусть осмотрит «форд» на предмет отпечатков пальцев.

После этого он обратился уже к Дафнии:

— Вы едете со мной.

— В таком случае я тоже еду в вашей машине, — сказал Мейсон.

Трэгг покачал головой:

— Исключено.

— Тогда Дафния поедет со мной. Трэгг на секунду задумался:

— Согласен, пусть она едет с вами. Следуйте за нашей машиной.

— Ну а я буду завершать процессию, — заявил Пол Дрейк.

— Пошли, Делла. Вы с Дафнией сядете на заднее сиденье в моей машине, — распорядился адвокат. — Учтите, Дафния, вы не должны отвечать ни на какие вопросы, если при этом нет меня и если я не посоветовал вам ответить!

Девушка кивнула.

— А теперь приготовьтесь к удару, — сказал Мейсон, понизив голос. — Они хотят, чтобы вы опознали тело вашего дяди: вы опознаете его, и только. И на этом точка. Никаких заявлений или ответов на вопросы. Вы поняли?

Она снова кивнула, губы у нее подрагивали.

— Это будет крайне тяжело, и я понимаю, что за последние сутки у вас было множество всяких переживаний. Но все равно вам необходимо взять себя в руки и сделать то, что от вас требуется.

— Все, лейтенант, поехали.

Три машины цугом направились к мотелю.

У «Северных огней» уже ждал фургон, приехавший за телом.

Лейтенант Трэгг подошел к носилкам, схватил за уголок простыню, которой они были полностью закрыты, и чуть приподнял ее.

— Подойдите сюда, мисс Шелби.

Она подошла к офицеру. Мейсон стоял рядом, поддерживая ее за локоть.

Трэгг откинул простыню.

Неожиданно Мейсон почувствовал, как Дафния замерла. Она вцепилась в руку адвоката, потом как-то странно охнула.

Мейсон похлопал ее по плечу.

— Это же не дядя Горас! — вздохнула она. — Это Ральф Экветер.

Лейтенант Трэгг был озадачен.

— А кто такой Ральф Экветер?

Окаменевшие губы Дафнии дважды пытались выговорить какие-то слова, прежде чем она все же произнесла.

— Приятель дяди Бордена.

— А кто такой дядя Борден?

— Сводный брат Гораса Шелби.

Мейсон сказал:

— На эти два вопроса, лейтенант, ответ вам придется искать самому.

Женщина, опознавшая Дафнию Шелби, подошла к офицерам.

— Хотите взглянуть? — спросил ее Трэгг. Та кивнула.

Трэгг снова сдернул простыню.

— Этот человек не похож на того, который должен был жить в двадцать первом номере. По-моему, он три часа назад занял двадцатый номер.

— Как он сюда попал? — спросил Трэгг.

— У него собственная машина с массачусетским номером. С ним, кажется, была еще женщина. Сейчас принесу регистрационную карточку.

— Пойдемте вместе.

Они прошли с ней в контору и через минуту возвратились с регистрационным листком.

— Ну а где же его машина? Куда она девалась? Ее здесь нет.

Наступило недолгое молчание, после чего Трэгг предложил:

— Давайте взглянем на двадцатый номер, авось что-то узнаем. — Он повернулся к Мейсону: — Поскольку вы мне ничем не можете помочь на данной стадии расследования, вы и ваша клиентка можете быть свободными, но я хочу, чтобы вы находились поблизости, так, чтобы при первой необходимости я мог вас отыскать.

Мейсон сказал:

— Извините меня, Дафния, это займет всего пару минут…

Мейсон отозвал в сторону Пола Дрейка и тихо заговорил:

— Пол, Горас Шелби был в этом домике, а сейчас его здесь нет. Либо он сам удрал, либо его увезли. В последнем случае дело плохо. Я должен быть уверен, что он может действовать без посторонней помощи.

Дрейк кивнул.

— Отправь своих парней проверить все агентства такси.

Снова кивок.

— Самое ужасное будет, если полиции удастся внушить хозяйке мотеля мысль, что Ральф Экветер — тот человек, которого Дафния привезла в мотель. Дафнию она видела, опознала ее и даже записала номер ее машины. Постарайся переговорить с ней раньше полиции. Важно, чтобы она заявила, что не может узнать ту женщину, с которой Экветер приехал в машине в этот мотель. Я ведь знаю, как легко подобные свидетельницы поддаются внушению. Стоит Трэггу с ней «потолковать», как она начнет во всем сомневаться, а дальше, чем больше она станет об этом думать, тем сильнее ей будет казаться, что в машине Экветера сидела Дафния. Мы с тобой прекрасно знаем, что личное опознание — самая ненадежная улика, особенно если человека видели лишь мельком, а потом предъявляют фотографии.

— Конечно, мы все это прекрасно знаем, — согласился Дрейк, — и поэтому я постараюсь сделать все, что в моих силах. Что еще?

— Пока все. Организуй своих людей. Воспользуйся телефоном в машине и поторапливайся. Сейчас лейтенант Трэгг занят номером двадцать, так что ему не до хозяйки.

— Бегу. С чего начать?

— С разговора с хозяйкой. Сейчас это самое важное. Возможно, Трэгг в номере двадцать задержится на какое-то время.

## Глава 12

Мейсон обнял Дафнию Шелби за плечи и довел до машины. Сквозь пальто он чувствовал, что она дрожит как осиновый листок.

— Спокойнее, Дафния, спокойнее! По-видимому, нам приходится бороться против какого-то сложного и запутанного заговора. Этого человека нашли в двадцать первом номере. Вы ведь его сняли для дяди?

— Этот самый, двадцать первый.

Мейсон усадил Дафнию на заднее сиденье, вытеснив Деллу Стрит в другой угол, и продолжал:

— Вы ходили в китайский ресторан и брали там кушанья навынос?

— Да.

— Кто вас обслуживал?

— Понятия не имею. Какая-то девушка.

— Не китаянка?

— Нет. Повар был китаец.

— Как вы попали в этот ресторан? Дафния ткнула пальцем:

— Их реклама видна отсюда.

Мейсон взглянул в ту сторону: высоко в небе горели зеленые буквы: «Китайская кухня. Отпуск обедов на дом».

— Когда лейтенант Трэгг спросил вас о снотворных таблетках, вы стали открывать сумочку?

Дафния кивнула.

— Они и правда у вас есть?

— Нет, просто он протянул руку и так спросил, что я машинально полезла в сумочку: на какое-то мгновение я позабыла, что оставила их дяде Горасу.

— Так и не вспоминайте дальше про эту подробность и не отвечайте ни на какие вопросы относительно снотворного. Дальше. Экветер прибыл в этот мотель в середине дня. Выходит, они знали, куда вы поместили своего дядюшку, и просто выбирали наиболее подходящее время, чтобы добраться до него.

— Почему же они не вызвали полицию и не вернули его в санаторий? — возразила Дафния. — Ведь именно этого мы с ним больше всего боялись.

— Скорее всего, они опасались, что назначенный судом врач сразу же обследует его, а им надо было предварительно «обработать» его, а потом уж допускать к нему доктора Олма.

— Так вы полагаете, что они увезли дядю Гораса с собой?

— Вполне вероятно.

— Что будет теперь?

— Они станут пичкать его наркотиками и всячески терроризировать. А когда он будет доведен практически до невменяемого состояния, вернут в санаторий и известят доктора Олма.

— Неужели этому никак нельзя помешать? И мы совершенно бессильны? Надо постараться отыскать дядю Гораса.

— Я еще ничего не знаю… Есть две возможности…

— Какие?

— Во-первых, ваш дядя Горас мог уехать отсюда с Борденом Финчли. Но я почему-то не верю в такую возможность.

— Что же тогда еще?

— Он уехал отсюда по собственному желанию.

— Но почему? Зачем ему это понадобилось?

Мейсон посмотрел ей прямо в глаза:

— Потому что он убил Ральфа Экветера.

— Боже мой, дядя Горас не стал бы… — Она замолчала.

— Вот именно. Вы не можете знать всех подробностей ни его жизни дома в ваше отсутствие, ни его пребывания в этом санатории. Вы не знаете, что с его психикой. Вы дали ему снотворное. Допустим, Экветер занял соседний номер и, как только вы уехали из мотеля, явился к вашему дяде и стал предъявлять различные требования. Учтите, что в действительности Экветер вовсе не приятель Бордена Финчли. У него свой интерес — получить деньги, а они могли прийти к нему только от Гораса Шелби.

Предположим, Экветер потребовал от вашего дяди сто двадцать пять тысяч в обмен на помощь. Допустим далее, что Экветер сказал, что он ничего не ел, и принялся поглощать остатки кушаний в картонках. Горасу страшно хотелось отделаться от этого человека, и он подмешал снотворное в острые китайские блюда. Растереть таблетки в порошок — одна минута! Возможно, первоначально он намеревался усыпить Экветера и удрать. Но, увидев, что один из его врагов лежит перед ним совершенно беспомощный, он решил отомстить хотя бы ему за все свои страдания.

Дафния покачала головой:

— Только не дядя Горас! Он не способен на такие вещи. Он и мухи не обидит.

— В таком случае, если Горас Шелби ни при чем, остается всего один подозреваемый.

— Кто?

— Вы!

— Я.

Мейсон кивнул.

Она решительно затрясла головой.

— Нет, дядя Борден мог бы так поступить, но ни я, ни дядя Горас не способны на такие кошмарные вещи.

— Вашего дядюшку Бордена мы не оставим без внимания, — серьезно сказал Мейсон. — Мы его непременно проверим.

— Когда?

— Немедленно, — сказал Мейсон, включая мотор.

— А что мне делать? — спросила Дафния.

— Вы поедете в свой отель и останетесь там. Если вы снова начнете проявлять активность и куда-нибудь удирать, вас обвинят в непреднамеренном убийстве.

— Ральфа Экветера?

— Да.

Но чего ради я стала бы его убивать?

— Я могу привести с полдесятка причин… Хотя бы потому, что он генератор заговора против вашего дяди.

Именно он оказывал давление на Финчли. Ну, а если я придумал одну причину — полиция изобретет десяток. Вы еще не выбрались из трясины, моя милая. Вы под подозрением, можете в этом не сомневаться. Существуют люди, которые полагают, что под покровом ангельской невинности скрывается расчетливая интриганка, пытающаяся любой ценой обеспечить свое будущее.

— Я буду с вами совершенно откровенна, мистер Мейсон. И я до сих пор вас ни в чем не обманула.

— Как будто. Вы рассказали мне — что сочли нужным. Вы выложили на стол все карты — которые вы хотели мне показать. Я относился бы к вам с большим доверием, Дафния, не затей вы всей это истории с освобождением вашего дядюшки из так называемого санатория, ибо я совершенно не уверен, сделали ли вы это ради него или ради себя, но в любом случае вы не пожелали посчитаться со мной. Я не буду говорить, что в итоге вы страшно все усложнили, если не сказать — погубили. Я многим рисковал, раздобывая для вас деньги, и вам следовало бы относиться ко мне с большим доверием и помогать мне во всем.

— Я все понимаю, мистер Мейсон. Вы думаете, я не ценю вашего отношения?

— Если вы вернули эти деньги дядюшке, то это большой плюс в вашу пользу, однако не обольщайтесь: не пройдет и дня, как к вам заявится полиция. В таком случае потребуйте, чтобы вам разрешили позвонить мне. Я дам вам номер телефона, по которому меня можно будет отыскать ночью. Ни при каких обстоятельствах не отвечайте ни на какие вопросы. И, ради Бога, доверьтесь мне.

— А с чего мне сомневаться в вашей искренности?

— Потому что я, если мне представится возможность, намерен подкинуть полиции вашего дядю Гораса в качестве ложной приманки.

— Как это?

— Постараюсь внушить им мысль о том, что Ральфа Экветера убил он и что в тот момент он был — если не с юридической, то с медицинской точки зрения — невменяем.

## Глава 13

Условный стук Пола Дрейка раздался в одиннадцатом часу.

Делла Стрит открыла дверь.

Страшно уставший, даже осунувшийся, Пол Дрейк буквально свалился в кресло со словами:

— Я старался справиться поскорее, зная, что вы мечтаете попасть домой, но это была чертова работа!

— Что же ты выяснил? — спросил Мейсон.

— Нечто, о чем полиция умалчивала. Я узнал, почему они заговорили о барбитурате.

— Ну и?..

— В ванной комнате двадцать первого номера, где найден мертвец, они заметили высокий стакан из толстого стекла, какие обычно ставят в номера мотелей.

Мейсон кивнул:

— Знаю.

— Внутри этого стакана находился футляр от зубной щетки и немного белого порошка. Лейтенант Трэгг проверил стакан на отпечатки пальцев.

— Что-нибудь нашли?

— Нашли. Возможно, это следы Гораса Шелби, но наверняка они не знают. Кто-то использовал этот футляр, чтобы растолочь таблетки снотворного в этом стакане. Стакан послужил ступкой, а футляр — пестиком.

— Откуда это известно?

— Крупинки препарата пристали к футляру.

— Трэгг — дотошный малый. Пол Дрейк кивнул.

— Что это был за препарат?

— Барбитуратовое соединение, называемое «сомниферон», которое дает немедленный эффект, но действует долго.

— Каким образом они сумели установить, что это именно сомниферон?

— У них теперь имеется специальная рентгеновская установка. Трэгг в первую очередь занялся отпечатками пальцев, а потом помчался в полицейскую лабораторию.

— Хорошо. Пол, я вижу, ты куда-то клонишь. Давай выкладывай.

— Сомниферон был прописан Горасу Шелби тем врачом, которого пригласил Борден Финчли уже после своего приезда в дом брата. И этот же препарат он рекомендовал Дафнии. Перед тем как ей отправиться в свое длительное морское путешествие, она заказала в аптеке трехмесячный запас этого снотворного.

— Дальше?

— Полиция еще всего не знает, но они идут уже по правильному следу.

— Что ты называешь «правильным следом»?

— Твою клиентку. Эта девица — замечательная актриса. Посмотришь на нее — сама простота и наивность, а в действительности она… ее голыми руками не возьмешь.

— Что она сделала?

— Отправилась в китайский ресторанчик и купила там кое-какие китайские блюда, привезла их в двадцать первый номер. Тут она растолкла в стакане несколько таблеток снотворного и пригласила Ральфа Экветера. Она подмешала наркотик в еду, потом спустила все остатки пищи в туалет и даже вымыла картонки. Ну, а после того как он заснул, она разъединила газовую трубу и удрала. Она прекрасно знала, что больше может не думать о Ральфе Экветере.

Мейсон покачал головой:

— Я не приму твоей версии, Пол.

— А тебе ее не надо принимать. За нее ухватится полиция.

— Она купила китайскую пищу для Гораса Шелби.

— Ничего подобного. Шелби уехал задолго до этого.

— То есть как это?

— Мы нашли таксиста, который получил вызов забрать пассажира на углу той улицы, где находится мотель «Северные огни». Пожилой мужчина, на вид несколько растерянный, ждал его на улице. Усевшись в машину, он вроде не знал, куда ехать. Сначала велел доставить его на Центральный вокзал, потом передумал и велел везти себя в аэропорт. Они туда и поехали. У пассажира было много денег. Он достал из кармана пачку купюр, причем самая мелкая была сотенная. Таксисту пришлось идти с ним в кассу аэропорта и менять деньги.

— Время?

— За целый час до того, как Дафния пошла в китайский ресторан и принесла оттуда еду в картонных коробках.

— Пусть так, но это косвенные доказательства, а мы еще не раздобыли всех прямых, Пол. У Дафнии не было мотива убивать Ральфа Экветера.

— Не обманывай себя. Из всей их своры она больше всех ненавидела именно Экветера. Ведь Бордена Финчли она считала своим дядей, а его жену — теткой. Ну, а Экветер — корень зла. Он оказывал на них давление, и она это великолепно знала.

— Что ты выяснил насчет Бордена Финчли? Где он находился?

— У Бордена Финчли и его жены имеется алиби.

— Ты проверял?

— Проверял. Вообще-то это показания мужа и жены, но они подтверждены посторонними. Супруги Финчли были заняты тем, что убирали вещи Дафнии из ее комнаты, составляя на все подробную опись, не пропуская ни одежды, ни туалетных принадлежностей, ни бумаг. На это у них ушло три часа.

Экономка большую часть времени находилась внизу, проливая слезы по поводу происходящего. Миссис Финчли спустилась вниз, отругала ее и отправила домой.

— Пол, нельзя забывать, что имеется целая группа из Лас-Вегаса, которая сильно заинтересована в данном деле. Когда я впервые приезжал в санатории «Гудвилл», ко мне подошел какой-то человек и спросил, не я ли врач, которого суд направил на освидетельствование Гораса Шелби. Я сказал, что нет, и он поспешно удрал — сел в машину, стоявшую чуть поодаль, и укатил. Полностью номера машины я не смог разглядеть, но успел заметить, что она из Невады. Мне не хотелось слишком явно преследовать его, потому что за мной могли наблюдать в зеркало, так что я сделал вид, будто возвращаюсь в санаторий, а потом вроде бы передумал. Я поехал за той машиной специально, чтобы посмотреть ее номер, но она успела скрыться.

— Возможно, конечно, но факт остается фактом: в то время, как твоя клиентка вроде бы ужинала в номере с Горасом Шелби, сам Горас Шелби был далеко.

— Со временем не может быть ошибки?

Дрейк покачал головой:

— Нет, Перри.

— Ну что же, придется поговорить с Дафнией начистоту. Она что-то слишком часто и слишком много стала от меня скрывать.

Мейсон кивнул Делле Стрит.

— Соедини-ка меня с ней, Делла. Через секунду та уже говорила:

— Я бы хотела поговорить с мисс Дафнией Шелби. — Немного подождав, она пробормотала: — Бедняжка, наверное, заснула, трудный ей выдался денек.

— И где это ты нашла бедняжку, Делла? — насмешливо спросил Пол Дрейк. — Очень может быть, что эта бедняжка затеяла что-то новое, оттого и не отвечает.

Все трое напряженно ждали ответа. Через пару минут Делла спросила:

— Вы уверены, что звоните в нужный номер? Да? Будьте любезны, повторите еще разок на всякий случай.

Вновь ожидание, потом Делла сказала:

— Большое спасибо, мы позвоним позднее. Нет, передавать ничего не надо.

Делла повесила трубку.

— Ответа нет. Либо ее нет в комнате, либо… — Она не закончила фразы.

Перри Мейсон поднялся и кивнул остальным:

— Придется ехать!

— На одной машине? — спросил Дрейк, пока они спускались на лифте.

— Возьмем такси. Чтобы не искать места для стоянки, когда приедем туда. А когда будем возвращаться, наверняка перед отелем будет сколько угодно машин.

Мейсон сказал водителю название отеля Дафнии, и уже минут через семь они были на месте.

С самым независимым видом Перри Мейсон прошел к лифту и произнес: «Седьмой этаж» — как если бы он был здешним завсегдатаем. Когда они вышли из лифта, Мейсон сразу же повернул налево и пошел по коридору.

Двери лифта закрылись.

Мейсон подождал, пока кабина не скрылась из виду, и только тогда посмотрел на номера над дверьми.

— Не туда, — сказал он. — Но мне хотелось, чтобы лифтер подумал, что мы тут свои.

— Какой номер? — спросил Дрейк.

— Семьсот восемнадцатый.

На двери номера 718 была приколота записка: «Просим не беспокоить». Заговорила Делла:

— По-моему, вы не учитываете того, что бедняжка всю ночь проработала в санатории. Самое малое тридцать шесть часов она без сна. Совершенно естественно, что она повесила такую записку и легла спать.

— Не менее естественно было бы ей проснуться от телефонных звонков и взять трубку, — сердито буркнул Мейсон.

— Не скажите, в молодости люди умеют спать так, что хоть из пушки пали — не разбудишь.

Мейсон постучал в дверь. Ответа не последовало. Он постучал еще сильнее — и снова безрезультатно. Тогда Мейсон повернулся к Делле:

— Делла, мне очень не хочется тебя об этом просить, но я хочу взглянуть на эту комнату изнутри. Спустись на лифте, выйди из мотеля, потом вернись назад, смело подойди к стойке и попроси ключ от семьсот восемнадцатого номера. Если ты спросишь достаточно уверенно и будешь вести себя соответственно, портье отдаст тебе ключ. Если он спросит имя, назовись Дафнией Шелби. Если он потребует документ, скажи, кто ты, сошлись на меня, скажи, что я жду наверху, что Дафния — моя клиентка. Я не могу попасть к ней Р комнату и страшно боюсь, что ее либо опоили наркотиками, либо убили. Во всяком случае, к дверям она не подходит. Ну, а в крайнем случае пусть местный охранник проводит тебя сюда.

— Шеф, вы и вправду думаете?..

— Откуда мне знать? Одно убийство уже произошло. Возможно, будет и второе. А сейчас речь вот о чем: если не удастся отделаться от местного охранника, скажи, что я жду наверху с частным детективом. Тогда он не придерется к тому, что ты просишь ключ от чужой комнаты.

Делла кивнула.

— Думаешь, тебе это удастся?

— Постараюсь, — улыбнулась девушка.

— Самое важное — незаметно выйти из холла, чтобы клерк не обратил на тебя внимания. А когда ты войдешь, просто спросишь ключ.

— Ну, а если Дафния взяла ключ с собой?

— В отелях, как правило, два ключа к каждой комнате у портье, а третий, запасной, в ящике стола: на тот случай, если два других потеряются…

— Вы будете здесь?

— Да.

елла Стрит подошла к лифту и вызвала кабину.

Перри Мейсон на всякий случай снова постучал в дверь, не получив опять ответа, он прижался к стене и сказал со вздохом:

— Черт побери, только этого нам не хватало.

— Но мы же еще не знаем, что случилось.

— Не важно, что случилось, осложнения налицо. Если она действительно тут, но не отвечает ни на телефонный звонок, ни на стук в дверь, тогда внутри либо труп, либо девушка в таком состоянии, что нам остается как можно скорее отправить ее в больницу. А если ее в комнате нет, тогда перед нами возникнет действительно сложная проблема!

— Например?

— Допустим, лейтенант Трэгг пожелает ее допросить. Он приказал ей никуда не уезжать, находиться поблизости. Если ее нет в комнате, Трэгг расценит это как бегство, а в данном случае бегство равносильно признанию вины.

— Н-да…

Они прождали минуты четыре-пять, наконец лифт снова остановился на седьмом этаже. Делла Стрит вышла из кабины, кивнула лифтеру и пошла по коридору к ним.

— Получилось? — спросил Мейсон.

Вместо ответа Делла протянула ключ с металлической овальной биркой, прикрепленной к кольцу.

— Я сам отопру, — сказал Мейсон, — если дверь заперта на задвижку изнутри — это одно, тогда дело обстоит серьезнее. Если нет, я ее поверенный, так что лучше мне входить первому.

Ключ щелкнул в замке. Мейсон осторожно потянул ручку, надавив плечом на дверь, но тут же повернулся к своим спутникам.

— Все ясно. Дверь закрыта изнутри.

— Это значит, что она у себя? Адвокат кивнул.

Дрейк предположил:

— Давайте пригласим местного охранника.

— Попробуем еще раз.

На этот раз он постучал в дверь совсем не деликатно.

Когда и это ничего не дало, Мейсон решительно заявил:

— Ничего не поделаешь, придется вызывать детектива и взламывать дверь. Мы…

Он не договорил, так как изнутри раздался звук отодвигаемой задвижки.

Дверь распахнулась.

Дафния Шелби, одетая в одну только ночную сорочку, стояла на пороге, глядя на них осоловелыми, сонными глазами.

— Что?.. У меня кружится голова… помогите… Она упала на пол.

Делла Стрит первой подскочила к ней. Мейсон сказал:

— При отеле должен быть врач. Пригласите его. Только не давайте ей заснуть. Пол, принеси холодные компрессы, положи ей на голову и на шею.

— Ладно, Перри, но сначала отнесем ее снова на кровать и…

— Никакой кровати! Это для нее самое опасное, если она наглоталась наркотиков. Пусть она ходит. Делла, держи ее под руку, я возьму с этой стороны. Ей необходимо двигаться. Принесите холодные полотенца.

— Я отыщу какую-нибудь тряпку, — сказала Делла.

Она поспешила к стенному шкафу, принесла оттуда большой плед и укутала девушку, Дрейк кинулся в ванную.

Дафния, поддерживаемая Деллой и Мейсоном, сделала пару шагов, ноги ее подкосились. Она простонала:

— Ох, как я хочу спать… спать.

Дрейк принес из ванной холодные полотенца, которые положил Дафнии на шею и на голову:

— Ходите, Дафния, ходите… Мейсон спросил:

— Что случилось, Дафния?

— Мне кажется, я отравилась, — сонным голосом ответила она.

— Почему вы так думаете?

— Я остановилась возле кафе и выпила шоколада. Больше я ничего не хотела, всего лишь большую кружку шоколада и тостик… Я так устала… я же не спала всю ночь.

— Знаю, — сказал Мейсон, — продолжайте.

— Шоколад был очень вкусный… Я отходила на пару минут к телефону, шоколад оставался на столе… За крайним столиком сидела очень странная женщина. Я попросила официантку не уносить шоколад…

Внезапно Дафния перестала рассказывать, ноги у нее подогнулись, она опустилась на колени, повиснув мертвым грузом у Деллы и Мейсона на руках.

Те с большим трудом снова подняли ее на ноги. Появился Дрейк с новым холодным полотенцем.

Мейсон попросил:

— Позвони-ка по телефону, Пол. Пускай сюда срочно поднимется здешний врач. Скажи ему — это случай со снотворным…

Мейсон откинул плед и провел холодным, влажным полотенцем по спине Дафнии.

— О-о-ох… — Она задрожала, — Холодно…

— Вам сразу станет легче… Ходите же, ходите. Не останавливайтесь.

Дрейк повесил трубку.

— Доктор будет через несколько минут.

— Позвони в бюро обслуживания… Пусть принесут Две чашки черного кофе.

— Пожалуйста… пустите меня! — взмолилась Дафния.

— Меняйте все время полотенца, — распоряжался Мейсон.

— Нет, нет, — запротестовала она. — Я же насквозь промокла.

— Когда мы закончим, вы действительно будете мокрой. Пол, наполни ванну. Делла поможет вам принять ванну, Дафния, это вас взбодрит, да и не простудитесь так. Нужно, чтобы ванна была на несколько градусов теплее температуры тела.

Мейсон продолжал водить Дафнию по комнате. Делла заказывала по телефону черный кофе. Из ванной доносился звук текущей воды.

Дафния вздохнула. Ее голова упала адвокату на плечо, ноги снова подкосились.

Мейсон снова поставил ее на ноги:

— Ходите, Дафния, ходите. Вы должны нам помочь. Должны ходить. Я не могу носить вас на руках! Ходите!

— Я не чувствую пола, — пожаловалась она, — ноги ничего не касаются.

— Так вы считаете, что сидевшая неподалеку от вас женщина что-то подсыпала вам в шоколад?

— У шоколада был странный вкус, горьковатый, но я положила сахара…

— Не можете ли вы ее описать? Вы помните, как она выглядела?

— Нет… я не могу сосредоточиться… Мне очень жаль, что я вас так подвела, мистер Мейсон…

Ее ноги снова подогнулись. Мейсон и Делла с трудом подняли ее.

И тут адвокат размахнулся и сильно шлепнул Дафнию по мягкому месту.

Девушка вздернула голову и сразу выпрямилась.

— Не смейте больше так делать! — гневно закричала она. Застонала и упала на пол.

На этот раз ни адвокат, ни Делла Стрит не сумели заставить Дафнию подняться.

Мейсон постоял, внимательно глядя на нее, затем обратился к Делле Стрит:

— Делла, перенесем ее на кровать.

— Но она сразу же впадет в бессознательное состояние! — возразила Делла. — Вы же сами это говорили.

— Знаю… Перенесем ее на кровать.

Раздался стук в дверь. Дрейк пошел открывать. Невысокий человек с черным саквояжем представился:

— Я доктор Селкирк.

Мейсон объяснил:

— Похоже, что этой девушке была дана повышенная доза барбитурата.

— Ну что ж, — спокойно сказал доктор, — сделаем промывание желудка.

— Меня очень интересует его содержимое, — сказал Мейсон.

— Найдется ли здесь какая-нибудь посудина? — спросил врач.

— В ванной есть таз.

— Ну что же… сойдет. Нам нужно немного кофе.

— Уже заказали.

— Теперь ее надо хорошенько укутать и держать в тепле… Я сейчас сделаю промывание желудка.

Это было проделано необычайно быстро и ловко, после чего врач выслушал стетоскопом легкие девушки. Он нахмурился и стал считать ей пульс, затем подошел к тазику с содержимым желудка.

Мейсон сразу же прошел в ванную и сказал Дрейку:

— Налей-ка в ванну холодной воды. Чем холоднее, тем лучше.

— Что? — недоверчиво спросил детектив.

— Повторяю: самой холодной.

Доктор Селкирк отозвал Мейсона в сторону:

— Можно вас на минуточку?

Мейсон подошел, доктор понизил голос, осторожно взглянув в ту сторону, где Делла Стрит причесывала Дафнию, на лицо которой налипли мокрые пряди.

— В этой истории есть нечто странное. Пульс у нее размеренный, хорошего наполнения, дыхание ровное, вполне нормальное, но в содержимом желудка действительно имеются остатки каких-то таблеток.

— Вы хотите сказать, что таблетки не были переварены? Она что, проглотила их с шоколадом?

— Да, час назад или около того она пила шоколад, — подтвердил доктор Селкирк, — но я сомневаюсь, что там были таблетки. Мне кажется, она проглотила их позднее.

— Вы не против, доктор, если я проделаю небольшой эксперимент?

— Эксперимент? Какого рода?

Мейсон понизил голос:

— Я попросил мистера Дрейка, частного детектива, приехавшего вместе со мной, наполнить ванну теплой водой. Я хочу…

Доктор Селкирк закивал головой.

— Я считаю, что теплая ванна предохранит ее от простуды, — продолжал Мейсон.

Доктор Селкирк собирался что-то сказать.

Мейсон поднял палец, привлекая внимание врача, и, когда тот посмотрел на него, весьма красноречиво подмигнул.

— Давай, Делла, отведи ее в ванную. При необходимости мы тебе поможем. Пусть она помокнет минут десять.

— Она ослабнет и заснет, возможно, впадет в глубокий транс, — сказал доктор Селкирк.

— Давайте все же попробуем, — сказал Мейсон. — Мы всегда можем ее вытащить из ванны.

— Я не собираюсь ее раздевать, — сердито сказала Делла, — если желаете, позовите хотя бы горничную или медсестру…

— Можешь оставить ее в ночной рубашке и даже плед не убирать. Сунешь ее в теплую воду, и все.

Делла сказала:

— Вы должны мне помочь.

— Хорошо, помогу.

Они вдвоем дотащили Дафнию до ванны, приподняли над краем и раскачали.

— Вы проснулись, Дафния? — спросил Мейсон, видя, что у нее затрепетали ресницы. Но это была единственная реакция со стороны девушки.

— Давай, Делла. Опускай ее!

Они разом опустили плечи и ноги Дафнии, и она шлепнулась в ванну, подняв фонтан брызг.

Раздался пронзительный вопль:

— Какого черта вы делаете?! Это же ледяная вода! Ах вы, сукин…

— Хватит, Дафния! — прикрикнул адвокат. — Вы отлично играли роль, но номер не прошел. Делла останется с вами, принесет вам из шкафа сухую одежду. После этого вы выйдете к нам и объясните, что вся эта комедия значит.

Мейсон вышел из ванной, прикрыв за собой дверь.

— Я окоченела! — пожаловалась Дафния, как только они остались наедине с Деллой.

— Снимите с себя эти мокрые вещи.

— Умоляю, добавьте горячей воды в ванну, я приму теплый душ, чтобы согреться.

— Черт побери, как ты узнал, Перри? — спросил Пол Дрейк.

— Понимаешь, когда мы начали ее водить по комнате, первые два шага она сделала совершенно нормально, потом вспомнила, что она находится в «состоянии наркотического сна», и сразу же ноги у нее стали «ватными». А еще через минуту вообще повисла на наших руках. Потом началось все сначала, играла она весьма старательно, но все же чуть переигрывала.

— Что сделать с содержимым ее желудка? — спросил доктор Селкирк.

— Забыть про него, — ответил Мейсон. — Спустите его в туалет и обмойте тазик. Счет пришлите мне, доктор. Я Перри Мейсон, адвокат. Вы помогли мне узнать все, что меня интересовало.

— Знаете, вы приняли довольно суровые меры… Девушка рассчитывала попасть в теплую ванну и неожиданно погружается в ледяную воду…

— Я ожидал, что это вызовет реакцию, — усмехнулся Мейсон, — но не рассчитывал на столь бурную…

Он замолчал, потому что раздался уверенный стук в дверь.

Доктор Селкирк вопросительно посмотрел на адвоката.

— Здесь девушки, — пробормотал адвокат, — по-моему, мы не должны отворять дверь.

Стук сделался более настойчивым.

Голос лейтенанта Трэгга потребовал:

— Отворите. Именем закона.

Мейсон пожал плечами. Доктор Селкирк нахмурился:

— Я здешний врач. Мы не имеем права не подчиняться таким распоряжениям.

Он подошел к двери и отворил ее. Трэгг удивился:

— Мисс Дафния Шелби у себя?

И только тут, заметив Перри Мейсона, с усталым вздохом в третий раз повторил все ту же фразу:

— Бога ради, вы-то что делаете здесь?

Мейсон пояснил:

— Мисс Шелби больна. Ее отравили барбитуратом. С ней в ванной комнате находится Делла Стрит. Я хочу с ней поговорить, когда она выйдет оттуда.

— И я тоже, — заявил Трэгг.

Он повернулся к доктору Селкирку:

— Кто вы такой?

— Я доктор Селкирк, здешний врач.

— Что с ней случилось?

Мейсон сказал:

— Учтите, доктор, что вы были вызваны сюда как представитель своей профессии. И вам следует испросить согласия вашей пациентки, прежде чем отвечать на подобные вопросы.

Доктор Селкирк смутился.

— Не давайте этому ловкому адвокату себя запугать. Это она вас вызвала?

— Меня вызвал кто-то из этого номера.

— Вы врач при отеле?

— Да.

— Иными словами, вы представляете отель?.. Так что же с ней случилось?

— Я… я не готов еще дать точный ответ.

Трэгг подошел к тазику, стоявшему на полу возле кровати:

— Что это?

— То, что мы выкачали из ее желудка.

— А что это за розовые штучки?

— Таблетки. Они частично переварены.

— Кто-то пытался дать ей наркотик?

— Именно поэтому я и сделал промывание желудка.

— Будь я проклят… — пробормотал Трэгг.

С некоторым сомнением в голосе доктор продолжал:

— Однако я бы сказал, что эти таблетки были приняты самое большее пятнадцать минут назад. Мы здесь находимся почти столько же времени. Я как врач заявляю, что она проглотила это снотворное как раз перед тем, как открыть дверь этим джентльменам.

Торжествующая улыбка появилась на лице Трэгга:

— Это именно та улика, которую я искал. Я и не надеялся, что мы найдем ее так легко…

Мейсон спросил:

— Вы полностью уверены в своем диагнозе, доктор? Доктор Селкирк усмехнулся:

— Похоже, что вы полностью уверены в своем.

Мейсон подошел к дверям ванной комнаты и сказал:

— Пришел лейтенант Трэгг. Он хочет задать вам несколько вопросов, Дафния, а я не хочу, чтобы вы ответили хотя бы на один из них. Ни слова, ясно?

— Одну минуточку, — прервал его Трэгг. — Такая тактика может навлечь на молодую особу массу неприятностей.

— Например?

— Я заберу ее в управление.

— Под арест?

— Возможно.

— Увезти ее вы можете, только арестовав ее. А если вы ее сейчас арестуете, то впоследствии не оберетесь стыда, когда на свет Божий появятся новые факты.

Трэгг на секунду задумался, потом уселся в самое удобное кресло в комнате.

— Доктор, — обратился он к Селкирку, — я не хочу, чтобы вы с кем-нибудь разговаривали об этом деле, пока я не задам вам несколько вопросов. Сейчас вы можете идти, если, по вашему мнению, опасность миновала.

— Никакой опасности нет, — заверил его доктор Селкирк. — Пульс у нее ритмичный, хорошего наполнения, разве только немножко частит. Тоны сердца чистые и ясные. Дыхание превосходное. Реакция зрачков нормальная. Ей было сделано промывание желудка. Тот барбитурат, который в ней остался, поможет ей спокойно проспать ночь, но он совершенно безвреден.

Трэгг подошел к письменному столу, вырвал листок перекидного календаря, сложил его и стал им выуживать таблетки из тазика.

— Прямо скажем, отвратительное занятие, — произнес он. — Но я думаю, что это будет уликой, именно той уликой, которую я искал.

Делла Стрит крикнула из ванной:

— Будьте добры, дайте мне одежду, которая находится на стуле возле кровати.

Мейсон взял вещи, небрежно перекинутые через спинку стула, подошел к двери в ванную и постучался.

Делла Стрит приоткрыла дверь, и в небольшую щелочку Мейсон просунул всю кипу.

Трэгг сказал:

— Перри, я собираюсь забрать эту девицу в управление. Если это необходимо, я арестую ее по подозрению в убийстве. У меня достаточно данных, оправдывающих такую меру.

— Валяйте, но только я попрошу ее не отвечать ни на один ваш вопрос, если меня не будет при этом. Почему вы не можете дать ей спокойно проспать ночь и допросить ее утром?

— Мы дадим ей выспаться, но только в таком месте, где мы будем спокойны, что она снова не наглотается снотворного.

— Что ж, поступайте, как считаете правильным. Трэгг внимательно посмотрел на него.

— Перри, я вижу, у вас что-то есть на уме. В чем дело, а?

— Просто мне кажется, что вы можете нажить себе крупные неприятности, предпринимая необдуманные шаги до того, как у вас появится полная ясность и уверенность в их целесообразности.

— Вас волнуют свои проблемы, меня — свои… Через несколько минут из ванной вышли Делла Стрит и Дафния Шелби.

— Я очень сожалею, мисс Шелби, — заговорил лейтенант Трэгг, — но вам придется проехать со мной в управление. Я должен поместить вас в такое место, где смогу наверняка вас застать завтра утром. Я обещал Перри Мейсону, что дам вам возможность хорошенько выспаться, но в то же время приму все меры для того, чтобы вы больше не увлекались наркотиками. Сколько вы их приняли?

— Не отвечайте ни на какие вопросы, — предупредил Мейсон.

Трэгг вздохнул:

— Ладно, собирайте, что вам нужно. Я не стану обыскивать здесь вашу сумочку, но предупреждаю, что в камере предварительного заключения все ваши вещи будут проверены… Вы получите тюремную одежду — и никакого снотворного!

Дафния подошла к двери, голова у нее была высоко поднята, глаза сверкали. Уже на самом пороге она повернулась к Перри Мейсону и яростно прошептала:

— Вы, умник-разумник, с вашими холодными купаниями!

Мейсон предостерег:

— Оставьте это ребячество, Дафния. Я же пытаюсь вам помочь. Все ваши старания по меньшей мере кустарщина!

— Зато ваши исключительно профессиональны и отвратительны.

Лейтенант Трэгг с любопытством прислушивался к столь необычной беседе. Наконец он холодно сказал:

— Довольно! Поехали.

Перри Мейсон тихонько сказал:

— Не отдавай ключа, Делла.

Все вместе они спустились вниз в лифте. Трэгг быстро провел Дафнию через холл и посадил в полицейскую машину.

Тогда Мейсон скомандовал:

— Быстренько возвращаемся в комнату Дафнии. Дорога каждая минута.

— Почему? — спросил Дрейк.

— Как ты считаешь, зачем Дафния приняла снотворное?

— Чтобы вызвать к себе сочувствие. Чтобы создать впечатление, что кто-то другой покушается… нет, что это не она колдовала с китайскими блюдами…

Мейсон покачал головой:

— Мы поймали ее врасплох, когда постучали в ее номер. Она не осмелилась открыть дверь, пока не разделась, не нацепила на себя ночную рубашку, не проглотила несколько таблеток и не разыграла комедию.

— Но для чего?

— Чтобы помешать нам сообразить, что она делала, пока мы стучали в дверь и ждали в коридоре.

— Что же она делала?

— Или я страшно ошибаюсь, — усмехнулся Перри Мейсон, — или она была в гостях у своего дядюшки Гораса Шелби в соседней комнате. Ей нужно было выйти из этой комнаты, запереть на ключ внутреннюю дверь, надеть ночную рубашку, предварительно раздевшись, проглотить несколько таблеток, а потом, пошатываясь, подойти к двери и разыграть все последующее так, чтобы никто из нас не заподозрил, почему на самом деле она не сразу отворила дверь.

— Что за дикое предположение! — воскликнула Делла Стрит.

Адвокат подмигнул:

— Возможно, и так, но все же мы вернемся в комнату Дафнии, постучим в дверь, соединяющую два номера, и посмотрим, что произойдет. А пока я буду заниматься перестукиванием, ты, Пол, покарауль в коридоре, чтобы уважаемый Горас Шелби не попытался от нас улизнуть… Одним словом, пошли!

## Глава 14

Мейсон сразу же подошел к двери, находящейся по правую сторону комнаты Дафнии, по всем признакам связывающей это помещение с соседним.

Адвокат попробовал открыть дверь. Она была на задвижке.

Совершенно бесшумно Мейсон отвел ее в сторону, нажал на ручку и осторожно надавил плечом на створку.

Дверь отворилась без скрипа: комната была совершенно пуста.

Мейсон для порядка заглянул в ванную и стенной шкаф, а потом поспешно выглянул в коридор. Пол Дрейк стоял у поворота.

— Никто не выходил, — сказал он.

— Живо! Он догадлив. Он подслушивал, пока мы здесь были с Дафнией. Выходит, она морочила нам голову не только для того, чтобы защитить себя, но и чтобы дать ему возможность удрать. Бежим!

Адвокат и правда побежал к лифту, нетерпеливо нажал кнопку, а когда кабина подошла, протянул лифтеру пятидолларовую купюру и скомандовал:

— Живо вниз!

Дверца захлопнулась. Лифтер нажал кнопки, и через мгновение лифт остановился внизу. Мейсон поспешил к стойке кассира:

— Жилец семьсот двадцатого номера рассчитался с вами?

— Да, несколько минут назад.

— Как выглядел этот человек?

— Пожилой, худощавый, респектабельный, но нервный… Да вон он проходит!

— Где?

— Выходит через ту вращающуюся дверь на улицу…

Мейсон побежал к выходу, выскочил наружу и попросил швейцара:

— Раздобудьте нам такси, живее!

Снова пятидолларовая бумажка совершила чудо. Мейсон, Пол Дрейк и Делла Стрит вскочили в машину. — Куда?

— Следом вон за тем мужчиной, который идет по улице, — распорядился Мейсон. — Но не дайте ему заметить преследование. Все это вполне законно, но дело довольно щекотливое. Вот двадцать долларов, дабы вас не слишком терзала совесть.

Водитель рассмеялся:

— За двадцать долларов моя совесть вообще не проснется. — Он подмигнул и сунул бумажку в карман.

— Это сверх счетчика, — поспешил сказать Мейсон.

— Разве мы его не остановим? — спросила Делла Стрит.

— Нет, Боже упаси. Надо узнать, куда он направляется.

Человек шел к гаражу отеля.

— Он выедет оттуда на машине, и мы не должны потерять его из виду… Пол, вон будка телефона-автомата Позвони к себе в контору, пускай поднимут на всякий случай пару детективов… Сколько у тебя машин, оборудованных телефонами?

— Две.

— Запускай обе в работу. Одна пусть направляется на восток, вторая — на юг.

Дрейк поспешил к автомату.

Прошло не менее десяти минут, прежде чем показался тот, кого они ждали: он ехал на машине с массачусетским номером.

Мейсон только взглянул на эту машину и сразу же схватил Дрейка за локоть:

— Да ведь это же номер машины Экветера! Потом он обратился к водителю:

— Вы должны ехать следом за этой машиной… Как только она выберется за городскую черту, это станет трудно. Но вы уж постарайтесь.

— Да, в городе, где полно машин, я легко за ним удержусь, но на шоссе придется попотеть. Здесь-то светофоры, пешеходы, а там все зависит от мотора…

— Все понятно, просто сделайте все, что в ваших силах.

Пожилой беглец вел машину осторожно, не рискуя, безупречно соблюдая все правила, так что такси без труда ехало следом.

Но вот они выехали на шоссе Санта-Эн, и скорость сразу возросла.

Однако водитель такси с честью выдержал соревнование.

Через десять минут машина остановилась перед бензозаправочной станцией.

— Горючее не требуется? — спросил Мейсон.

— Да, немного не помешает.

— Подъезжайте ко второй колонке и тоже заправьтесь.

— А это не опасно? — спросила Делла.

— Он нас не знает.

Водитель машины с массачусетским номером отправился в ресторан. Мейсон подошел к служителю с зажатой в руке пятидолларовой бумажкой и поинтересовался, нельзя ли сделать так, чтобы их обслужили раньше той машины.

Парень сразу сообразил что к чему.

— Я могу, если желаете, малость попридержать ту машину…

Пол Дрейк уже звонил по телефону.

— Вызови-ка свою машину, которая поехала в южном направлении. По всей вероятности, она где-то на этом шоссе. Сообщи им наши координаты. Пусть они постараются нас подобрать.

Таковы были инструкции Мейсона.

Сам он в нетерпении ходил по бетонированной площадке близ заправки.

Наконец из ресторана показался преследуемый, и Мейсон получил возможность вглядеться в него. Лицо — аристократа, тонкий нос с горбинкой, пушистые седые усы, высокие скулы, голубые глаза.

Человек то и дело оглядывался через плечо, его глаза беспокойно во что-то всматривались. На такси он не обратил никакого внимания, но Мейсон из предосторожности старался не выходить из-за колонки.

Из будки телефона-автомата вышел Пол Дрейк:

— Машина примерно в пяти милях от нас. Но к тому времени, как нам отсюда уезжать, она нас нагонит.

— Замечательно, Пол! Эти автомобильные телефоны себя окупают!

— Боюсь, Перри, что, если мы поедем следом, он заподозрит недоброе!

— Вот почему я хочу отъехать первым. Он теперь привязан к шоссе, вряд ли он вздумает свернуть в сторону.

— Но если свернет, мы останемся с носом.

— Что же делать, приходится рисковать… В нашем Деле редко бывает, чтобы ты действовал наверняка.

Служитель кивнул Перри Мейсону:

— Баки полные.

Мейсон заплатил по счету, потом попросил водителя:

— Поезжайте вперед, но не слишком спешите. Пускай эта машина обгонит нас, коли пожелает.

— Очень трудно распознать машины, когда они тебя обходят. Все они выглядят одинаковыми.

— Точно. Ну да ничего, попробуем.

— Эй, Перри, вот и моя машина! — закричал Пол Дрейк.

Их нагнал черный блестящий автомобиль обтекаемой формы. Водитель дважды коснулся гудка, подавая сигнал.

— Прижмитесь к обочине, — попросил Мейсон водителя. — Вот еще двадцать долларов. Это покроет путь сюда и обратно. И разрешите мне записать ваш номер, если вы мне понадобитесь в качестве свидетеля.

— Вы ведь Перри Мейсон, адвокат? — спросил таксист.

— Точно.

— Я с удовольствием дам для вас любые показания.

Вот моя карточка.

Такси остановилось. Пассажиры пересели в черную «сигару».

Через несколько минут Дрейк, не спускавший глаз с заднего окна, предупредил:

— А вот и наш приятель, Перри.

— Сколько у вас горючего? — спросил Мейсон у водителя.

Дрейк усмехнулся:

— Не волнуйся, Перри. У нас закон — выезжать с полными баками. Куда бы ни ехать, даже на самое короткое расстояние, предварительно машина заправляется.

— Прекрасно, тогда все будет просто. Массачусетская машина промчалась мимо.

— Немножко поднажмите, потом сбавьте скорость… Не надо держаться на постоянном расстоянии, — сказал Мейсон и усмехнулся, увидев, как Пол Дрейк недовольно качает головой. Еще бы, его водитель изучил искусство автомобильной погони до тонкостей.

— Я дрожу от нетерпения, как кошка перед мышиной норой, — пожаловался адвокат.

— Я что-то ничего не понимаю, — в тон ему пожаловался детектив. — Почему Горас Шелби ведет машину Ральфа Экветера и чего ради Дафния вздумала помещать своего дядюшку в соседней комнате?

— Повремени со своими вопросами, пока мы раздобудем ответы, — посоветовал Мейсон.

Делла Стрит покачала головой:

— Это не жизнь для нормальной служащей… К тому времени, когда мне полагается открывать контору, мы будем где-нибудь возле Тексена.

— Скорее, в Энсенаде, — заметил Мейсон.

Они приготовились к длительному преследованию, но, к их великому изумлению, первая машина остановилась у мотеля «Сан-Диего», и седовласый мужчина взял комнату, назвавшись Х.Р. Доусеном.

— Мы вас отпустим, — обратился Мейсон к водителю, — при первой возможности. Но нам понадобятся несколько человек. Держите постоянную связь с конторой Дрейка. Придется быть поблизости, чтобы не упустить из виду интересующий нас объект, но, конечно, вам кто-то должен помочь.

— Все нормально. Я могу продежурить всю ночь, если изредка буду иметь возможность выпить чашку черного кофе. На всякий случай у меня есть пилюли, которые не дадут мне заснуть, если придется уж очень невмоготу.

— Поддерживайте связь по телефону, — напомнил Мейсон. — Потом повернулся к Полу Дрейку: — Позвони-ка в свое отделение в Сан-Диего, пусть вышлют детектива.

Дрейк кивнул и велел своему человеку:

— Позвони в контору, попроси еще две машины.

— Предпочтительно одну из них с телефоном, — вмешался Мейсон.

— Она уже выехала на шоссе Сан-Бернардино. Я распорядился вернуть ее, она будет здесь к трем часам утра.

— Мы немедленно организуем вам замену, — обещал Мейсон детективу. — А пока нам нужна машина, чтобы вернуться назад.

Водитель по своему телефону вызвал им такси. Мейсон попросил доставить их до пункта проката, и через час адвокат, Делла Стрит и Пол Дрейк уже ехали назад, на север, во взятой ими напрокат машине.

— Ты хоть представляешь, что все это означает? — спросил Пол Дрейк.

— Я еще не уверен, но кое-какие мысли у меня появились.

— Не следует ли нам сообщить кому надо, чем мы заняты?

— Зачем?

— Если это Горас Шелби, он стал подозреваемым в убийстве Экветера в то самое мгновение, когда сел за руль его машины.

— Кто его подозревает?

— Полиция…

— Но только не я. Господи, мы-то знаем, что ничего подобного он не мог сделать.

— Откуда мы знаем?

— Потому что сама Дафния так заявила. По ее словам, «дядя Горас и мухи не обидит».

— Возможно, они договорились выгораживать друг друга. Или же мы преследуем совершенно другого человека? Я чувствую себя неуютно, так как мы не известили полицию, что обнаружили машину убитого.

— Полиция не просила нас об этом, а мы должны предоставить Шелби эту возможность.

— Какую возможность?

— Ему необходимо почувствовать себя хоть на некоторое время нормальным человеком, возвратить утерянную веру в собственные силы. Ну, и как можно дольше поводить за нос полицию. Если его сводный брат станет снова стараться доказать его недееспособность и неполноценность, мы в ответ заявим, что он перехитрил самого лейтенанта Трэгга, а для этого надо иметь хорошую голову на плечах…

— А я думала, шеф, — вмешалась Делла, — что вы постараетесь доказать, что убийца как раз он, но что в тот момент он был невменяем и не может нести ответственность за свой поступок.

Мейсон усмехнулся:

— Хороший главнокомандующий меняет план кампании в соответствии с изменившимися обстоятельствами.

— А они изменились?

— Сильно… Пол, нам необходимо кое-что сделать. Прежде всего направить детектива в мотель «Северные огни». Пусть он там все проверит. Это нужно сделать сегодня же вечером. Позвони ему из ближайшего автомата.

— К чему такая спешка?

— Потому что завтра там не будет свободных мест. Пока не занят только двадцать первый номер. Полиция труп увезла, комнату сфотографировала, и теперь ее можно сдавать. Так что, если твой человек заявится в мотель сейчас, ему дадут двадцать первый номер. Далее, другой детектив, с официальным удостоверением частного детектива, пусть отправится туда утром. Он попросит показать ему регистрационные карточки и спишет оттуда номера всех автомобилей из Невады. Если таковые окажутся, нужно немедленно проверить, кто является их владельцами, чем они занимаются и где находятся в настоящее время.

— Сделаем, — пообещал Пол Дрейк. — А теперь я, может, поеду? До дома далеко.

— Обожди еще с полчасика. А я посижу спокойно сзади и хорошенько обо всем подумаю.

Делла Стрит усмехнулась:

— Иными словами, нам предлагается сидеть тихо и не приставать с глупыми вопросами.

## Глава 15

Не вполне отдохнувшая Делла Стрит появилась на следующее утро в конторе в десять часов. К ее величайшему изумлению, Перри Мейсон был уже на месте.

— Перри, и давно вы пришли?

— Примерно полчаса назад… Выспалась?

— Ровно наполовину. Господи, до чего же не хотелось вставать!

— События идут своим чередом. Человек Дрейка звонил сказать, что Горас Шелби пересек границу, проехал через Тихуану и теперь едет к Энсенаде. Похоже, что он не догадывается, что за ним следят. Сейчас он едет уже не так осторожно, на большой скорости. И он пересел в другую машину.

— Да?

— Ту он оставил на стоянке в Сан-Диего, а себе за наличные приобрел подержанную в одном из многочисленных автомагазинов, которые, как мне кажется, вообще не закрываются.

— Что слышно про Дафнию?

Мейсон сразу посуровел:

— У них против нее нет ни одной серьезной улики, но прокуратура прочитала все доклады полиции, нашла что-то между строк, решила, что вещественных доказательств хватает с избытком, и назначает суд. По их мнению, они выиграют дело.

— А по-вашему?

Мейсон подмигнул:

— Я играю на обе стороны, но представляю одну Дафнию, больше никого. Независимо от того, чего она ждет от меня, я защищаю ее интересы.

— Ну и что вы сделали?

— Потребовал предварительного слушания.

— Достаточно ли у них данных, чтобы обязать ее явиться в суд?

— Они считают, что да. Они убеждены, что Ральф Экветер появился в этом номере мотеля уже после того, как Горас Шелби уехал, что Дафния купила все эти китайские блюда для него и что они ужинали вдвоем с Экветером.

— В таком случае это она подсыпала ему барбитурат? — спросила Делла Стрит.

Мейсон кивнул.

— Почему они так уверены, что Гораса Шелби там не было?

— Они тоже нашли того таксиста, с которым разговаривал Пол Дрейк.

— Есть еще какие-то новости?

— Человек Пола Дрейка уже занял двадцать первый номер в «Северных огнях».

— Были затруднения?

— Никаких. А теперь, Делла, нам нужно посоветоваться с Вилли Хедли, детективом-физиком.

— Это тот, кто специализируется на автомобильных авариях?

Мейсон кивнул:

— Он прекрасно знает металлургию и разные подробности о материалах, поэтому может определить, на какой скорости двигалась машина перед столкновением. Вот я и подумал, что он должен взглянуть на эти разъединенные части трубы и сказать нам нечто такое, до чего пока еще не додумалась полиция. Они восприняли газовую трубу как нечто само собой разумеющееся, но в действительности-то голыми руками этого не сделаешь. Для этого нужны инструменты, а что бы ни воображала полиция, никакой суд присяжных в мире не поверит, что Дафния могла возить с собой набор слесарных инструментов, при помощи которых можно разъединить газовые трубы.

Лицо Деллы Стрит прояснилось:

— Вот это мысль! Я об этом даже не подумала!

— Сомневаюсь, чтобы Гамильтон Бюргер, окружной прокурор, тоже думал на эту тему, — усмехнулся Мейсон. — Позвони-ка Вилли Хедли.

Через минуту Мейсон уже говорил со специалистом:

— Вилли, вы помогли мне при разборе нескольких случаев автомобильных аварий. На этот раз я хотел бы, чтобы вы поработали по делу об убийстве. Поезжайте в мотель «Северные огни». В двадцать первом номере там было совершено убийство, во всяком случае, полиция считает это убийством. Там разъединили газовую трубу, в результате чего умер человек, предварительно усыпленный барбитуратом.

— Чего вы от меня хотите?

— Узнайте, что там произошло.

— Вы полагаете, что я колдун или ясновидец?

— Внимательно осмотрите газовую трубу. Газовые трубы одними пальцами не разъединяют.

— Сумею ли я туда проникнуть? — спросил Хедли. — Нужно ли мне действовать силой или же…

— Нет, нет. Поезжайте туда как можно скорее. Представьтесь человеку, который занимает номер, и он будет само радушие. Трубу они снова соединили. Но вы УЖ постарайтесь разобраться во всем.

— Как я понимаю, мне надо захватить фотоаппарат и сделать снимки?

— Берите все, что нужно: аппарат, микроскоп, осветительную технику…

— Хорошо, что еще?

— Смотрите, чтобы никто посторонний не узнал, чем вы занимаетесь. Жилец не в счет.

— Ясно. Сейчас соберусь и поеду. Думаю, я быстро доберусь.

— Только не привлекайте к себе внимания.

— Не беспокойтесь, я буду провинциальным туристом, самым натуральным болваном, — пообещал Хедли.

Мейсон повесил трубку и сказал Делле:

— А теперь поеду к Дафнии и узнаю, как она провела ночь.

— Бедняжка, — вздохнула Делла.

— Все зависит от того, как смотреть на это дело. Ты должна согласиться, что она поступила опрометчиво, поместив своего дядюшку в соседнем номере, а затем разыграв эту комедию со снотворным.

— Боюсь, они используют это против нее, — покачала головой Делла.

— И не сомневайся, Трэгг выудил все, что мог, из гадости, которую врач извлек из ее желудка. — И тут же рассмеялся: — Не могу забыть, как она завизжала, когда плюхнулась в холодную воду, предвкушая теплую ванну.


Достаточно было одного взгляда, чтобы убедиться, что Дафния Шелби провела бессонную ночь. Но Мейсона не разжалобили ни темные круги у нее под глазами, ни ее бледность.

— Кажется, вам невозможно втолковать, что надо вести себя честно по отношению к собственному адвокату! — крикнул он.

— Да что я такого сделала?

— Вы не сделали. Вы «позабыли» предупредить меня, что ваш дядя Горас занимает соседний с вами семьсот двадцатый номер в том же отеле и что вы не слышали, как я первый раз постучал в вашу дверь, потому что уходили в его комнату.

— Мистер Мейсон, — сказала она, — давайте раз и навсегда договоримся. Я хочу быть с вами во всем честной, но не ждите от меня ничего такого, что может хоть в какой-то мере повредить дяде Горасу.

— До сих пор ему вредили только вы, Дафния.

— Неправда!

— Не будем спорить. У нас для этого нет времени… Теперь-то уж вы знаете, что вы ему не родственница?

— Ну и что же! Все равно я его люблю. — Я росла в его доме, как дочь, я ухаживала за ним, а теперь он стал стареньким и нуждается в заботе и уходе. Разумеется, я буду всячески его оберегать от неприятностей!

— Полиция знает, что он находился в соседнем помещении?

— Думаю, что нет.

— Значит, вы им про это ничего не говорили?

— Боже упаси, нет!

— Из их вопросов не явствовало, что они догадываются об этом?

— Нет.

— Известно ли вам, что он ездил на машине Ральфа Экветера?

Она с вызовом посмотрела ему в глава, глубоко вздохнула и сказала:

— Нет.

— Ну что ж, — нахмурился Мейсон. — Вижу, игра продолжается. Вы стараетесь водить меня за нос, чтобы выгородить дядюшку. Теперь я вам кое-что объясню. Я представляю вас. И я постараюсь, чтобы с вас сняли подозрение в убийстве. Я не представляю вашего дядю. И никого другого, помимо вас. И в ваших интересах я буду действовать так, как велят закон, правила, этика и мой долг адвоката. Вы меня понимаете?

— Да.

— Вам придется еще здесь остаться на некоторое время.

— Я уже стала привыкать.

Мейсон поднялся, собираясь уходить. Неожиданно она схватила его за руку.

— Пожалуйста, мистер Мейсон, поймите, я со всем этим справлюсь. Я молода, я вынослива. Я стерплю многое. Но если бы дядя Горас угодил в такую камеру, если бы на его окнах были решетки, а у дверей дежурил часовой и все такое прочее, он бы окончательно помешался!

Мейсон улыбнулся:

— Дафния, я защищаю вас, адвокат не в состоянии иметь более одного подзащитного. Вам необходимо привыкнуть к этому!

— А я защищаю дядю Гораса! Вы тоже должны привыкнуть к этому!

— К сожалению, я давно уже это понял, а вот вы не хотите понять, что оказываете своему дядюшке поистине медвежьи услуги.


В конторе Перри Мейсона ждал Пол Дрейк с важным донесением. В мотеле «Северные огни» действительно была зарегистрирована машина из Невады. Ее владелец назвался Горва Майлсом из Карлсон-Сити, но машина была записана на Стэнли Фриэра из Лас-Вегаса.

— Получили сведения?

— На Фриэра? Да. Майлс — вроде бы просто вымышленное имя, а Фриэр — сборщик средств.

— Сборщик?

— Да, они прибегают к его услугам, когда какой-нибудь проходимец пытается уклониться от уплаты карточного или другого долга.

— А как?

— Поскольку подобного рода долги в большинстве штатов не признаются законными, методы Фриэра тоже являются нелегальными, но, как мне сказали, в высшей степени успешными. Так вот, если Экветер задолжал большую сумму этим парням из Лас-Вегаса, а Фриэр нашел его и подсказал, что Горас Шелби занимает двадцать первый номер в мотеле «Северные огни», то можно не сомневаться, что Экветер отправился туда, чтобы вытрясти из Шелби деньги. Во всяком случае, я так себе это представляю.

Мейсон задумался, потом сказал:

— Что ж, Пол, это похоже на правду. Какие-то парни из Невады следили за санаторием «Гудвилл». Им не терпелось поговорить с врачом, назначенным судом.

— Это означает, что игрокам надоело ждать и что они решили сами поторопить события.

— Они могли обнаружить, когда Горас Шелби уехал из санатория и куда направился. Потом они сообщили Экветеру, что не намерены дожидаться смерти Гораса Шелби, что дело Экветера — раздобыть деньги, иначе…

После этого сборщик поехал посмотреть, что делает Экветер, и, если тот не справился с заданием, он мог сам с ним расправиться.

— Вполне возможно, — согласился Дрейк. — Такие сборщики часто прибегают к крайним мерам, дабы держать в страхе остальных должников. Если распространяются слухи, что какой-то злостный неплательщик внезапно преставился, остальные начинают шевелиться. Правда, обычно они начинают с того, что избивают такого нерадивого сборщика до потери сознания…

Мейсон снова задумался.

— Знаешь, Пол, присяжные могут поверить в такую версию. Возможно, что я сам ее приму.

## Глава 16

Марвин Мошел, один из помощников окружного прокурора, обратился к судье Линдену Кайлу, который только что поднялся на свое место:

— Могу ли я сделать заявление, ваша честь?

— На предварительном слушании такое не принято, — сказал судья.

— Я знаю, ваша честь, но цель этого заявления заключается в том, чтобы суд разобрался в сущности свидетельств, которые будут представлены, и увязал их в единое целое.

— Мы не возражаем, — сказал Мейсон.

— Говорите, но покороче. Не думайте, что судья без ваших разъяснений не сумеет разобраться в сути показаний.

— Хорошо, ваша честь, я коротко изложу суть дела, — сказал Мошел. — Обвиняемая Дафния Шелби вплоть до недавнего времени считала, что она является родной племянницей семидесятипятилетнего Гораса Шелби. Она вела себя как племянница Шелби и, как покажут свидетели, снискала его полное доверие и намеревалась извлечь из этого материальную выгоду Но в это время к Горасу Шелби приехали в гости его сводный брат, Борден Финчли, и его жена, Элина, в сопровождении приятеля. Они были поражены тем, насколько этой молодой особе удалось втереться в доверие к Горасу Шелби и подчинить его себе…

— Одну минуточку, — прервал его судья. — Вы сказали, что обвиняемая считала себя племянницей Гораса Шелби?

— Совершенно верно, ваша честь. Сейчас, с вашего разрешения, я перехожу к этому моменту.

— Пожалуйста, суд хотел бы разобраться в столь необычной ситуации.

— Финчли посоветовали, чтобы обвиняемая уехала на три месяца, сказав, что за время ее отсутствия они позаботятся о Горасе Шелби и займутся домашним хозяйством. Обвиняемая нуждалась в отдыхе, так как, мы должны с этим согласиться, она ревностно относилась к своим обязанностям по уходу за человеком, которого считала своим дядей. Обвиняемой была выдана большая сумма, чтобы она могла совершить морскую поездку в Азию, рассчитанную на три месяца, как я уже говорил. Во время ее отсутствия Финчли узнали, что Горас Шелби не только намеревался сделать ее своей единственной наследницей по завещанию, но что давал ей огромные деньги и был готов давать и впредь.

— Выражайтесь точнее. Что вы называете «огромными деньгами»? — спросил судья.

— Последняя сумма, которая и принудила чету Финчли принять законные меры защиты, был чек на сто двадцать пять тысяч долларов.

— Насколько? — переспросил судья.

— Сто двадцать пять тысяч, — повторил Мошел.

— Была ли эта девушка его племянницей?

— Нет, ваша честь Между ними не существует кровного родства. Она была дочерью экономки Гораса Шелби, появившейся в результате мимолетной связи на другом конце континента. Однако я должен указать, что обвиняемая была абсолютно уверена, что Горас Шелби — ее дядя. Он сам приучил ее к этой мысли.

— А мать?

— Она умерла сравнительно недавно. Она работала у Гораса Шелби на протяжении почти двадцати лет. Финчли установили, что Горас Шелби впал в детство, что он совершенно неверно представляет себе свои обязанности по отношению к обвиняемой, что обвиняемая ведет дело к тому, что этот весьма пожилой человек может оказаться без единого цента. А когда Финчли узнали, что Горас Шелби намеревается послать этой особе чек на сто двадцать пять тысяч долларов, они отправились в суд и попросили назначить ему опекуна.

— Это вполне понятно, — сказал судья, с любопытством поглядывая на Дафнию.

— Когда Дафния возвратилась из Азии, — продолжал Мошел, — и узнала, что состояние, которое она рассчитывала в скором времени получить, стало для нее недосягаемым, она впала в ярость. Горас Шелби, надо сказать, был помещен своими родственниками в санаторий на излечение. Дафния Шелби поступила на работу в это учреждение под другим именем и в первый же день помогла Горасу Шелби тайно бежать оттуда. Она поместила его в мотель «Северные огни», в двадцать первом номере. С этого времени никто из настоящих родственников Гораса Шелби не видел и не слышал о нем. Полиция не сумела его найти… С помощью обвиняемой Горас Шелби исчез после того, как написал завещание, оставив ей все свое состояние. Более того, обманным путем, во время, назначенное судом для опеки, обвиняемая ухитрилась получить из банка пятьдесят тысяч долларов со счета Гораса Шелби. Убитый, Бослей Камерон, он же Ральф Экветер, был другом семьи Финчли и в качестве такового был в курсе происходящего. Кажется, Экветеру удалось каким-то образом выследить Гораса Шелби в мотеле «Северные огни». Свидетельские показания докажут, что обвиняемой удалось заманить Экветера в комнату, занимаемую Горасом Шелби, почти сразу же после того, как сам Горас Шелби уехал из мотеля.

Обвиняемая отправилась в ближайший китайский ресторан, купила еду в картонных коробках и принесла все это в номер. Затем она растерла снотворное в высоком стакане, использовав в качестве пестика футляр от зубной щетки, и подсыпала получившийся порошок в блюда, предложенные ею Экветеру. После того как Экветер заснул, она отсоединила трубу, по которой в комнату стал поступать газ, постепенно он начал скапливаться в комнате. Тело Экветера было найдено, когда обитатели соседнего номера почувствовали запах газа. Он к этому времени был уже мертв. Смерть наступила в результате отравления газом, но задохнувшийся предварительно был одурманен барбитуратом. Затем эта молодая женщина отправилась в отель «Холлендер-Хис», а когда полиция обнаружила ее там, она поспешно проглотила несколько таблеток снотворного — того же состава, которым был усыплен Ральф Экветер, рассказав неправдоподобную историю о том, как ей кто-то подсыпал яд в шоколад, который она пила в кафе. Очевидно, целью последнего поступка было убедить полицию в том, что яд Ральфу Экветеру подсыпал кто-то третий.

Теперь я хотел бы обратить внимание суда на то, что данное дело рассматривается сейчас в рамках постановления Верховного суда, направленного на защиту прав подследственных, однако невероятно усложняющего обязанности прокурора и полиции.

Эта молодая женщина отказывается нам помогать. Она отказывается отвечать на любые вопросы, если при этом нет ее адвоката. Ее адвокат посоветовал ей не делать никаких заявлений по ключевым моментам следствия, и в результате нам не оставалось ничего иного как передать дело в суд с теми немногими данными, которыми мы располагаем. Мы в данное время намерены только показать, что было совершено преступление и что у нас есть серьезные основания полагать, что оно совершено обвиняемой. В этом случае суд обязан передать его на рассмотрение в суд высшей инстанции.

Мошел опустился в кресло. Заговорил судья:

— Если представленные обвинением доказательства окажутся убедительными, дело, без всякого сомнения, будет передано в суд присяжных. Что касается недовольства, выраженного помощником прокурора, то мы не уполномочены отменять или изменять законы, принятые вышестоящими судебными органами. Слушание дела продолжается.

— Могу ли я теперь сделать заявление? — поднялся с места Перри Мейсон.

— Да, конечно, если вы того желаете, хотя это идет вразрез со всеми правилами, — буркнул судья Кайл.

Мейсон заговорил:

— Свидетельские показания докажут, что Финчли на протяжении многих лет не интересовались Горасом Шелби. Однако, когда они узнали, что мистер Шелби стал состоятельным человеком, они приехали к нему с визитом. Выяснив, что Шелби составил или же намеревается составить завещание в пользу подзащитной, передающее ей все состояние, они поспешно отправили девушку на Восток и за три месяца, пока Горас Шелби находился в их руках, довели его до крайнего нервного истощения. Узнав об их намерениях отправить его в санаторий, Шелби пытается получить хотя бы часть своих денег наличными, чтобы, располагая этой суммой, оспаривать дело, если они действительно обратятся в суд. Поэтому он просит мою подзащитную получить для него эти деньги.

Она попыталась это сделать, но не смогла, так как суд уже назначил опекуна над состоянием Шелби. Что касается тех пятидесяти тысяч долларов, которые, как старался убедить суд прокурор, подзащитная якобы получила обманным путем, я должен официально заявить, что эти деньги были получены совершенно законно, благодаря моей помощи. Получив деньги, подзащитная передала большую часть этой суммы Горасу Шелби, чтобы он имел возможность распоряжаться ими по собственному усмотрению. Мы намерены доказать, что Ральф Экветер был профессиональным игроком, сильно задолжавшим другим игрокам. Финчли же в свою очередь был должен ему, и поэтому Экветер всячески нажимал на него, требуя, чтобы Борден Финчли использовал свое родство и связи с Горасом Шелби и немедленно получил от него деньги. Мы намереваемся доказать, хотя бы с помощью косвенных улик, что Ральф Экветер узнал, где находился Горас Шелби, и стал требовать от последнего значительную сумму денег, угрожая в противном случае вернуть его в санаторий.

Мы намерены доказать, что Шелби растер несколько таблеток снотворного, которые ему дала подзащитная, и подсыпал их в кушанья Экветеру с единственной целью — освободиться из-под опеки своих слишком заботливых родственников. Мы убеждены, что, после того как наша подзащитная уехала к себе в отель, Горас Шелби тоже покинул отель; в комнату, где спал одурманенный Ральф Экветер, проник кто-то еще и разъединил газовую трубу.

— Вы можете это доказать? — спросил заинтересованный судья.

— Мы можем это доказать, — сказал Мейсон. Судья Кайл несколько минут пребывал в задумчивости, потом повернулся к Мошелу:

— Ну что же, представьте свои доказательства.

Мошел вызывал одного свидетеля за другим, нагромождая косвенные доказательства, которые выглядели довольно убедительно.

Доктор Тиллиман Бекстер опознал Дафнию, рассказал, как она обратилась к нему по объявлению о найме и как помогла убежать Горасу Шелби.

Состояние последнего он описал медицинскими терминами. По его словам, у Шелби была первая стадия сенильной деменции, но порученное судом доктору Грантланду Олму обследование Гораса Шелби было назначено как раз на тот день, когда последнего увезли из санатория.

Доктор Бекстер заявил: он не сомневался, что столь маститый психиатр подтвердит его диагноз, но действия Дафнии помешали узнать, каково на самом деле состояние Гораса Шелби, и прервали только что начатый курс лечения.

Лейтенант Трэгг описал, как был найден Ральф Экветер, который также известен под именем Бослея Камерона. Далее было сообщено о том, что стакан был кем-то использован в качестве ступки, футляр от зубной щетки — пестика, чтобы растереть таблетки снотворного Впоследствии обвиняемая сама приняла несколько таблеток того же сомниферона как раз в тот момент, когда к ней в мотель явился ее адвокат, очевидно, с целью предупредить ее о неизбежном визите полиции.

Лейтенант Трэгг с явным удовольствием обрисовал, как происки обвиняемой были разоблачены ее же собственным защитником, который распорядился посадить ее в ванну с ледяной водой, перед тем громко объявив, что вода будет теплой.

После Трэгга выступал фармацевт из аптеки мотеля «Северные огни». По его словам, обвиняемая в тот день заходила к ним в аптеку и приобрела зубную щетку, пасту, щетку для волос и расческу, пачку безопасных лезвий, крем для бритья и небольшой пластиковый мешочек, куда все это можно было уложить. Она объяснила, что ее дядя потерял весь свой багаж, поэтому она ему все заново покупает.

Официантка из китайского ресторана узнала Дафнию, та покупала у них несколько блюд, их положили в картонные коробки, чтобы она смогла их отнести своему дяде, который, по словам обвиняемой, очень любил китайскую кухню.

Официантка добавила, что Дафния невероятно нервничала, ожидая, пока ей все запакуют.

Мейсон слушал показания этих свидетелей с видом праздного зеваки, как если бы все это к нему совершенно не относилось, а показания не представляли собой ничего существенного. Он даже не удосужился подвергнуть перекрестному допросу ни одного из этих людей, пока лейтенант Трэгг не был вторично вызван на свидетельское место для дачи окончательных показаний.

— Вы говорите, что труба, подающая газ к плите, была отсоединена?

— Да.

— И вы считаете, что это было сделано уже после того, как покойный потерял сознание, наглотавшись барбитурата?

— Как офицер следственной группы, я считаю это вполне логичным объяснением. Данные вскрытия подтвердили правильность моих заключений. Я принял во внимание, что бесшумно отвинтить такую трубу невозможно, и вряд ли можно предположить, что Экветер сидел бы сложа руки, пока делались подобные приготовления.

— Если только это не было самоубийство, — сказал Мейсон.

Лейтенант Трэгг торжествующе улыбнулся:

— Если бы он покончил с собой, мистер Мейсон, тогда бы при нем имелось орудие, а когда такового на месте происшествия не оказывается, мы не принимаем в расчет версию самоубийства.

— Орудие? — переспросил Мейсон.

— Да, небольшой гаечный ключ. Газовая труба во избежание утечки была присоединена к печке так, что без ключа невозможно открутить трехдюймовую секцию соединительной трубы. В комнате никакого гаечного ключа не было.

— Ах так, — с вежливой улыбкой сказал Перри Мейсон. — Я как раз собирался перейти к этому, лейтенант. Вы буквально предвосхитили мой вопрос. Так вы говорите, что, для того чтобы ослабить секцию трубы, потребовался бы гаечный ключ?

— Да, конечно.

— Во избежание утечек газовые трубы, как правило, свинчиваются очень плотно?

— Да, сэр.

— Иногда делается сложное соединение, образующее затвор и исключающее утечку газа?

— Да, правильно.

— Чтобы разъединить такой трубопровод, необходимо значительное усилие, не так ли?

Трэгг избежал ловушки:

— Не такое уж значительное, во всяком случае, молодая, здоровая женщина справится с этой задачей, если вы это имеете в виду.

— Нет, лейтенант, я не это имею в виду. Дело в том, что гаечный ключ должен плотно охватить трубу — так, чтобы не соскочить и отвинтить ее в месте присоединения.

— Совершенно верно.

— У гаечных ключей имеются щеки с острыми краями, с тем чтобы, когда щеки сжимаются, эти края впились бы в трубу и не дали бы ей возможности проскользнуть. Так?

— Так, сэр.

— И именно по следам, оставленным острыми краями инструмента, вы и узнали, что газовую трубу отвинтили гаечным ключом?

— Да, сэр.

— Сфотографировали ли вы эти следы на трубе, лейтенант?

— Сфотографировал?

— Разумеется.

— Нет, сэр, чего ради я стал бы их фотографировать?

— В таком случае вы вывинтили эту секцию трубы, чтобы представить ее в качестве вещественного доказательства?

— Да нет же! Газ выходил так, что мы как можно быстрее вернули трубу на прежнее место.

— Но вы заметили отметки на трубе?

— Да, сэр.

— Подумали ли вы, лейтенант, что они могут оказаться крайне важными?

— Ну конечно. Они показали, что злоумышленник прибегнул к помощи гаечного ключа, чтобы отвинтить трубу.

— Исследовали ли вы эти отметины под микроскопом?

— Нет.

— Под увеличительным стеклом?

— Нет, сэр.

— Вы ведь знаете, лейтенант, что в случае, когда на дереве используют нож или щипцы, а также стамески, отвертки или сверла, то какие-то дефекты на металле оставляют характерный след на дереве, так что можно безошибочно узнать инструмент, которым действовали?

— Разумеется, это всем известно.

— Обратили ли вы внимание на то, что на следах, оставшихся на газовой трубе, имеется особая отметка, Доказывающая, что одна из щек ключа не то надломлена, не то затупилась.

По лицу лейтенанта Трэгга было видно, что он неожиданно понял, куда гнет Перри Мейсон, и оценил важность вопроса.

— Мы не меняли трубы, — сказал он, — она находится на прежнем месте.

— Но ее привинтили и плита действует?

— Да, сэр.

— И до сих пор вы не знаете, есть ли на следах, оставленных гаечным ключом на трубе, характерные отметины, которые дадут вам возможность опознать сам ключ?

Лейтенант Трэгг с явно смущенным видом заявил:

— Должен признаться, мистер Мейсон, что в вашем вопросе имеется рациональное зерно. Нет, я этого не выяснил. И мне думается, что правильнее всего будет обследовать эти следы под микроскопом. Я всегда стараюсь быть вполне справедливым. Расследование преступления часто становится научным вопросом. Я допустил оплошность, мне действительно следовало осмотреть эти отметины, хотя бы через лупу, и непременно сфотографировать их.

— Огромное вам спасибо, лейтенант, за крайне ценное заявление. С вами приятно работать, вы исключительно добросовестный и честный человек… Больше вопросов не имею.

Судья Кайл сказал:

— Ну что же, джентльмены, сегодня мы многое сделали. Полагаю, что завтра нам для решения этого дела хватит двух-трех часов?

— Думаю, что да, — сразу же согласился помощник прокурора.

После этого судья произнес обычную формулу. Суд был отложен до 9.30 утра следующего дня.

## Глава 17

Вернувшись в контору, Мейсон увидел у себя в кабинете Пола Дрейка, пришедшего со сведениями о Горасе Шелби.

— Чувствует он себя превосходно, разгуливает по Энсенаде, греется на солнышке, и уверенности у него прибавилось, да и вид стал куда более здоровый.

— С ним никто не разговаривал?

— Специально — нет, но один из моих ребят вовлек его в беседу, когда он прогуливался по молу, и уверяет, что Шелби здоров во всех отношениях.

Мейсон вздохнул:

— Ну что ж, тогда, думаю, он способен перенести еще один удар.

— Ты поедешь туда?

— Поеду… Сначала долечу до Сан-Диего, в Тихуане пересяду на «Франсис-Муноз» и… Одним словом, распорядись, чтобы твой парень встретил меня у мотеля.

— Будет сделано.

— Смотри только, не упусти ни Бордена Финчли, ни его прекрасную Элину. Они должны находиться под наблюдением, и непрерывно: направь, если это необходимо, двоих или даже троих детективов с машинами.

— Уже все сделано.

— Ну и чем занимаются Финчли?

— Да все нормально. Ездили в суд на заседание, затем вернулись домой.

— Наблюдай за ними особенно тщательно. Надеюсь на тебя, Пол. А мы с Деллой уезжаем в Энсенаду. Пошли, Делла.

— Без обеда? — спросила Делла.

— Обед будет восхитительный: настоящий черепаховый суп, жареные куропатки, отбивные из дикой оленины, если ты их любишь… Прекрасное вино «Санто Томас».

— Короче говоря, мы обедаем в Мексике?

— Совершенно верно… Ну, не мешкай… Чем скорее мы отправимся, тем лучше.

Делла Стрит вздохнула:

— Вот и попробуй соблюдать диету. В Энсенаде никак не ограничиться кусочком овечьего сыра и стаканом апельсинового сока…

Ее пальцы привычно набирали номер на диске аппарата.

Мейсон снова повернулся к Полу Дрейку:

— Послушай, Пол, ты сумел бы отвинтить кусок трубы гаечным ключом, но предварительно обернув ее куском замши, чтобы на ней не осталось следов?

— Я видел, как это делается.

Мейсон протянул детективу кусок трубы:

— Поручи своему парню в «Северных огнях» отвинтить ту секцию трубы, которая примыкает непосредственно к плите, и заменить ее этим куском.

Пол Дрейк взял в руки трубу:

— А получится?

— Получится, не сомневайся. Все было измерено самым тщательным образом.

Дрейк стал медленно поворачивать кусок трубы:

— О, да на нем следы гаечного ключа, а вон тут какие-то вмятины, наверное, на инструменте была зазубрина…

— Совершенно верно.

— Послушай, Перри, но ведь это подмена вещественного доказательства!

— Доказательства чего?

— Ты прекрасно знаешь чего. Убийства. Преднамеренного или нет, но убийства.

— Тщательно спрячь ту секцию трубы, которая в настоящее время находится в газопроводе. Смотри, чтобы нигде не осталось твоих отпечатков. Не забудь обернуть трубу замшей, чтобы она сохранилась точно в таком виде, как сейчас. Сразу же отвези свой трофей в тюрьму, сдашь там на хранение. А как только Трэгг потребует, отдашь его ему.

— И все же это сокрытие улики!

— Сокрытие улики! Ты тут мне наговоришь! Улику-то мы сохраняем, если хочешь знать, причем такую, о которой Трэгг думать не думал. Так что шевелись, все надо проделать раньше, чем кое-кто другой додумается до того же.

Дрейк вздохнул.

— Ох и отчаянный же ты человек, Перри! Ни один адвокат не решился бы на такие трюки, которые ты придумываешь. Говорю это тебе с полной ответственностью, а ведь я со многими работал.

— Так ты немедленно объяснишь своему оперативнику суть задания?

Дрейк кивнул.

— Повторяю: немедленно. От этого очень многое зависит. Мне нужно, чтобы это было проделано в течение часа, пока Трэгг докладывает, как проходило заседание в суде.

Делла сообщила:

— Самолет нас ждет, задержки не будет ни на секунду.

— Пошли, — скомандовал Мейсон.

— Мы вернемся сегодня вечером?

— Конечно, утром же назначен суд.

## Глава 18

Такси остановилось перед мотелем «Каса-де-Монака».

Мейсон помог Делле вылезти из машины и расплатился с водителем.

— Ждать не надо? — спросил тот.

— Ждать не надо, — улыбнулся адвокат. — Большое спасибо. Грациас.

Водитель поблагодарил Мейсона за чаевые и уехал.

Мейсон и Делла остались стоять на том месте, где их высадили.

Вдруг они услышали негромкий свист из стоявшей неподалеку машины. Это подавал знак поджидавший их Инскип.

Мейсон и Делла подошли к нему.

— Пятый номер, — сказал Инскип, — он там. Адвокат попросил:

— Обождите нас здесь, Инскип. Потом довезете до аэропорта, и после этого вы свободны.

Адвокат с Деллой Стрит прошли под банановыми деревьями мимо конторы, затем по длинному коридору до двери с номером 5.

Мейсон постучал.

Никакого ответа.

Мейсон постучал вторично.

Дверь слегка приоткрылась.

Мейсон увидел взволнованное лицо и успокаивающе улыбнулся:

— Мистер Шелби, я Перри Мейсон, а это моя секретарша Делла Стрит. Мне кажется, пришло время нам с вами поговорить.

— Вы… вы… Перри Мейсон?

— Точно.

— Но как вам удалось… впрочем, это к делу не относится… Входите.

Шелби распахнул дверь.

— Я собирался укладываться спать, — сказал он извиняющимся тоном.

Мейсон ободряюще похлопал его по плечу, прошел в комнату и присел на краешек постели. Делла Стрит уселась на тяжелый стул с кожаным сиденьем, Горас Шелби — напротив.

— Для вас это было долгое и изнурительное сражение, — произнес Мейсон.

Шелби кивнул.

— Вы адвокат, представляющий Дафнию?

— Да.

— Бедняжка…

— У нее крупные неприятности.

Шелби поднял голову:

— У нее неприятности?

— Точно так.

— Почему? Она не должна иметь никаких неприятностей!

— Знаю.

— Неприятности какого рода?

— Ее судят за убийство Ральфа Экветера.

На лице Гораса Шелби отразились последовательно удивление, испуг, злоба.

— Вы сказали — за убийство?

— Да. За убийство.

— Ральф Экветер, — с негодованием произнес Шелби, — дешевый вымогатель, игрок и нахал. Так он умер?

— Да, он мертв.

— Вы говорите, что это убийство?

— Да.

— Кто его убил?

— Полиция говорит, что Дафния.

— Она не могла бы этого сделать.

— Полиция думает иначе.

— Где его убили?

— В двадцать первом номере мотеля «Северные огни».

Шелби долго молчал, что-то обдумывая.

Делла Стрит незаметно вытащила из кармана блокнот для стенографирования и принялась делать заметки.

Наконец Шелби сказал:

— Что ж, мне думается, я должен держать ответ.

— Ответ? — спросил Мейсон.

— Если его нашли мертвым в той же комнате, которую занимал я, значит, убил его я.

— Каким образом?

— Дал ему повышенную дозу снотворного, — сразу же ответил Шелби.

— А не расскажете ли вы мне все по порядку?

— Рассказывать-то нечего. Я прошел через ад, мистер Мейсон, через самый настоящий ад. Мне не хочется об этом даже думать, не то что рассказывать.

— Мне кое-что известно про ваши переживания.

— Всего вы не знаете. Вы же рассматриваете все это с точки зрения совершенно здорового и психически уравновешенного человека. Я же, к сожалению, далеко не молод, я порой замечаю за собой рассеянность, забывчивость. Временами я чувствую себя отлично, а временами бываю каким-то вялым, сонным. Я не реагирую так, как следовало бы. Я засыпаю под чужие речи. Да, да, я не юноша!

Но, с другой стороны, я еще не в маразме… Я вполне в состоянии позаботиться о себе. Я прекрасно знаю, как мне следует поступать с моими деньгами, что мне выгодно, а что нет. Я хочу сам вести свои дела. А тут в один прекрасный день у тебя все это отнимают, оставляют без цента в кармане, лишают буквально всего, заставляют подчиняться другим людям, смириться с бесконечными уколами, с тем, что тебя привязывают к койке. Я не согласился бы снова пройти через эти муки ни за что на свете.

Мейсон сочувственно кивнул.

— Дафния вырвала меня из этого кошмара, дай ей Бог всего хорошего в жизни. Она привезла меня в эту комнату мотеля «Северные огни».

— Что было потом?

— Она велела мне сидеть тихонько, никуда не вылезать, сама же отправилась за едой.

— Ну и привезла ее?

— Да, она сходила в китайский ресторан и принесла оттуда кое-какие китайские блюда.

— Дальше?

— После того как она ушла, раздался стук в дверь. Сперва я решил не открывать, но стук повторился, а мне не хотелось привлекать внимания к своему убежищу, не реагируя на стук. Я открыл дверь. На пороге стоял Экветер со своей отвратительной масленой улыбкой.

«Я войду, Горас», — сказал он и оттеснил меня в сторону, буквально ворвавшись в помещение.

— Говорите все, не пропуская подробностей. Меня крайне интересует личность Ральфа Экветера, — сказал Мейсон. — Так что же было?

— Повторяю, Экветер ворвался в комнату и без обиняков заявил, что мое будущее в его руках, что, если я заплачу ему сто двадцать пять тысяч долларов, он отпустит меня на все четыре стороны и позаботится о том, чтобы Борден Финчли с супругой исчезли с моего пути, так что я смогу свободно распоряжаться остальными деньгами. Но если я не пожелаю с ним «поделиться», то он немедленно передаст меня в руки властей, покажет под присягой, что я совершенно невменяем, так что до конца дней своих я буду находиться в санатории под воздействием наркотиков, да еще привязанный к койке.

— Продолжайте.

— Вы не представляете, что я почувствовал, мистер Мейсон. Если бы я до этого не побывал в «Гудвилле», я бы поднял его на смех, подошел к телефону и вызвал бы полицию. Но в сложившейся ситуации никто не принял бы моих слов всерьез. Меня считали ненормальным. Я был в отчаянии.

— Что вы сделали?

— Дафния дала мне несколько таблеток снотворного на тот случай, если я не смогу без этого заснуть Я пошел в ванную комнату, бросил несколько штук в стакан и вернулся назад к Экветеру, надеясь, что мне удастся их подсыпать ему в еду или в питье.

Экветер буквально играл мне на руку. Когда я вернулся, он разглядывал китайские блюда, оставленные Дафнией. Он спросил у меня: «Тарелка у вас найдется?»

— Я ответил, что у меня есть несколько палочек, что это остатки моего ужина. Он потребовал палочки.

Я позабыл сказать, что таблетки я растолок в стакане, использовав для этого футляр от зубной щетки. Ну и в тот момент, когда Экветер занимался палочками, мне удалось всыпать снотворное в еду. Наверное, он был очень голоден, потому что съел все без остатка.

Я сказал ему, что постараюсь обдумать, как достать требуемую им сумму. В принципе я не возражаю, но такие деньги в кармане не лежат, нужно все организовать, тем более что надо мной учреждена опека. Снотворное подействовало на него почти мгновенно. Через несколько минут он растянулся на моей кровати, зевнул и погрузился в крепкий сон.

— Что вы тогда сделали?

— Вымыл картонки, в которых Дафния принесла еду, вышел на номера, сел в машину и поехал в отель «Холлендер-Хис», где мне посчастливилось снять номер рядом с комнатой Дафнии.

— Почему вы взяли его машину?

— У меня не было другого выхода. Чтобы раздобыть машину, я должен был выйти на перекресток и долго ловить такси. А это было опасно. Днем я испытал это удовольствие.

— Куда вы ездили на такси?

— Поехал в город, сначала на Центральный вокзал, потом решил, что разумнее ехать к аэропорту, У меня были деньги, и я хотел взять напрокат машину.

В районе аэропорта есть несколько пунктов проката, как вы, наверное, знаете. Но ни в одном из них мне не дали машины, поскольку у меня не было с собой водительских прав.

— Разве у вас их нет?

— У меня вообще не было никаких документов, да и вещей, кстати, тоже. Дафния купила мне пижаму, зубную щетку, туалетные принадлежности и кое-какие мелочи — вот и весь мой багаж.

— Что же вы сделали?

— Доехал автобусом до Эль-Мирара и четыре квартала прошел пешком к мотелю.

— Продолжайте. Что произошло после того, как вы приехали в отель «Холлендер-Хис»?

— Дафния сидела в моей комнате, она не слышала стука. Она совершила ошибку, повесив на двери табличку «Не беспокоить» и заперев комнату изнутри на задвижку, так что всем сразу стало ясно, что она дома Ей необходимо было что-то быстро предпринять. Она проглотила остальные таблетки, которые еще оставались у меня, скинула с себя одежду, надела ночную сорочку и легла в постель. После этого она поднялась, чтобы отпереть дверь. Девочка рассчитывала, что она как-то протянет время, пока не начнет действовать снотворное… Так или иначе, но она дала мне возможность незаметно скрыться.

— Что вы сделали после этого?

— Дафния довела дело до конца. Мне же пришлось немного подождать, чтобы не натворить глупостей. Я положил все то, что она мне купила, в пакет, спустился в холл, расплатился, после чего вывел из гаража машину Ральфа Экветера и доехал на ней до Сан-Диего. Там я поставил ее на платной стоянке, переночевал в мотеле, утром пошел на склад подержанных машин, где никого не интересуют никакие формальности, вроде водительского удостоверения, были бы деньги, и купил себе какую-то колымагу.

Мне хотелось уехать куда-нибудь подальше, в Мексику, но добрался только сюда, далее требуется туристская виза, и чтобы ее получить, надо предъявить соответствующие документы.

— Правда ли, что Дафния — дочка вашей экономки?

Шелби посмотрел прямо в глаза адвокату.

— Правда. Но, кроме того, она и моя дочь.

— Что?

— Я сказал вам чистую правду. Я хотел жениться на матери Дафнии, но она не была разведена и не могла добиться развода. Потом брат с женой погибли в автомобильной катастрофе, ну и я воспользовался этим, чтобы представить Дафнию как свою племянницу. Но, конечно, Борден Финчли знал, что это не так, поэтому я сказал ему, что она дочь моей экономки, которая поступила ко мне на работу уже беременной, когда я приехал с Востока. Борден Финчли никогда не питал ко мне никаких родственных чувств, так же как и я к нему. Он даже не знал о моем финансовом положении. Полагаю, что именно Ральф Экветер сообщил ему о том, что я довольно состоятельный бизнесмен. Борден сильно задолжал Экветеру, проиграл ему огромную сумму в карты. Экветер стал на него нажимать, требуя эти деньги. И тогда они все втроем приехали ко мне, так сказать, на разведку.

Это был первый визит Бордена и его жены за двадцать с лишним лет. Начали они с дьявольского плана отделаться от Дафнии, а потом принялись меня всячески изводить и нервировать, пока не довели черт знает до какого состояния.

Вы даже не представляете, что они делали, все эти мелочи, подковырки. Ну, и под видом лекарств они начали накачивать меня наркотиками, да так, что у меня в голове вскоре все перемешалось… Ну да хватит об этом. Теперь я снова стал самим собой. Я вернусь и не побоюсь ответить за то, что сделал. Если Ральф Экветер действительно умер от слишком большой дозы снотворного, которое я подсыпал ему в еду, пусть меня за это накажут. Но я-то просто старался усыпить его, чтобы удрать из этого мотеля. Клянусь вам, это так!

Мейсон улыбнулся:

— Снотворное его не убило. Кто-то отвинтил газовую трубу, он отравился газом.

— Что?! — Шелби был потрясен. Мейсон кивнул.

Шелби несколько минут подумал, лотом со вздохом сказал:

— Боюсь, что мне придется ответить и за это. Вряд ли кто-нибудь поверит, что я тут ни при чем.

— Полиция обнаружила, что вы уехали из мотеля на такси где-то днем. Им известно, что Дафния для кого-то покупала китайские блюда в ресторане, ну и они решили, что это для Ральфа Экветера, поскольку вы успели уехать.

— Я уехал и приехал. Поступив таким образом, я нарушил обещание, данное Дафнии. Она просила меня остаться в номере, но мне нужна была машина, чтобы в случае необходимости можно было куда-нибудь податься.

Мейсон посмотрел на часы.

Горас Шелби еще раз вздохнул, достал из-под кровати новенький чемодан и принялся складывать в него одежду.

— Ну что ж, — сказал он, — через десять минут я буду готов.

## Глава 19

Суд собрался снова в 9.30.

Судья Кайл произнес обычную формулу:

— Народ против Дафнии Шелби.

Марвин Мошел уже стоял наготове:

— С разрешения суда я хотел бы еще раз вызвать лейтенанта Трэгга для дачи показаний.

Лейтенант Трэгг поднялся на ступеньки. Мошел начал:

— Вчера возник вопрос об отметках, оставленных инструментом на газовой трубе в мотеле. Вы заявили, что не использовали эту трубу в качестве улики. Скажите, лейтенант, со вчерашнего дня не произошло ли изменений в положении вещей?

— Произошло, сэр.

— И что же?

— Сегодня утром я побывал в номере того мотеля и удалил секцию соединительной трубы. Вот она.

И лейтенант Трэгг протянул помощнику прокурора отрезок трубы.

— Мы протестуем, — заявил Мейсон, — возможна подтасовка.

— Что вы под этим подразумеваете, мистер Мейсон? — спросил судья. — Вы же сами подняли вопрос о том, что из-за того, что полиция не удалила этот участок трубы, они не сохранили улику.

— Это верно, — согласился Мейсон, — но ведь полиция не может сейчас доказать, что это та самая труба, которая была в номере 21 в тот момент, когда было совершено убийство.

Судья Кайл махнул рукой:

— Это технические мелочи… — И повернулся к лейтенанту Трэггу: — Было ли видно, что с этой трубой что-то делали после того, как вы ее впервые увидели, лейтенант?

— Труба была в полном порядке.

— А следы инструмента, замеченные вами в тот раз, — похожи ли они на те, которые вы видите в настоящее время?

— Они выглядят совершенно такими же.

— Очень хорошо, я принимаю трубу в качестве вещественного доказательства, — объявил судья.

— Приступайте к перекрестному допросу! — бросил Мошел Мейсону.

Мейсон поднялся и подошел к лейтенанту Трэггу:

— Изучили ли вы отметины, оставленные на металле трубы инструментом, через увеличительное стекло?

— Нет, сэр, поскольку я раздобыл эту трубу как раз перед тем, как отправляться в суд. Я подумал, что в случае необходимости мы можем это проделать на месте.

Лейтенант Трэгг улыбался нежно-нежно.

Мейсон достал из кармана увеличительное стекло, внимательно разглядел через него вмятины от гаечного ключа на трубе, потом передал и трубу, и стекло лейтенанту.

— Прошу вас теперь как следует вглядеться в эти следы, — сказал он.

Лейтенант Трэгг медленно поворачивал трубу под увеличительным стеклом, и вдруг все увидели, как он замер.

— Что-то увидели? — спросил Мейсон.

— Мне кажется, — осторожно ответил Трэгг, — что здесь имеется свидетельство того, что на одной из щек гаечного ключа существует либо раковина, либо зазубрина.

— Так что можно будет опознать тот инструмент, при помощи которого эта труба была отсоединена?

— Пожалуй, — согласился Трэгг.

— В таком случае, вы признаете, что проглядели весьма существенную улику?

Трэгг заерзал на месте и довольно невнятно пробурчал, что улика теперь находится перед судом.

— Благодарю вас, — сказал Мейсон, — у меня все.

— Обвинению нечего добавить, — заявил Мошел.

— Будет ли выступление защиты? — спросил судья Кайл. — Во всяком случае, можно сказать, что дело против обвиняемой в какой-то мере обосновано.

— Защита будет выступать, — спокойно объявил Перри Мейсон. — В качестве первого свидетеля я вызываю Гораса Шелби.

— Кого? — подпрыгнул на месте Мошел.

— Моим первым свидетелем будет Горас Шелби, — повторил Мейсон.

— С разрешения суда, это является полной неожиданностью для обвинения, — заговорил Мошел. — Могу ли я попросить сделать перерыв на пятнадцать минут? Я намерен доложить о ходе расследования лично окружному прокурору.

— Хорошо, я даю вам эти пятнадцать минут, — согласился судья Кайл, — ибо дело и правда принимает неожиданный поворот.

Когда судья вышел из зала, Мейсон повернулся к Дафнии.

— Дафния, — сказал он, — вам тоже следует приготовиться к неожиданностям. Я не стану вам ничего говорить о том, что последует дальше. Пусть это явится для вас сюрпризом… Они станет следить за вашей реакцией. Пускай все увидят ваше удивление.

— Вы и вправду вызываете сюда дядю Гораса в качестве свидетеля?

Мейсон кивнул.

— Ох, не делайте этого!

— Почему?

— Потому что они его схватят и снова спрячут в тот ужасный санаторий. Они…

— Вы, наверное, считаете меня новичком в подобных делах, Дафния? Я заставил трех врачей-психиатров обследовать мистера Шелби, один из них сделал это вчера поздно вечером, двое других — сегодня утром. Ваш дядя спокойно спал. Он превосходно себя чувствует. Все трое нашли его абсолютно здоровым во всех отношениях, никаких психических отклонений от нормы у него не обнаружено, вы не представляете, как это его обрадовало. Эти врачи-специалисты — звезды в своей области. Самое большее, что может представить Борден Финчли, — это заключение обычного терапевта и того типа, который заведует санаторием. Кстати, им вплотную занялся доктор Олм, и я сильно сомневаюсь, что «Гудвилл» просуществует дольше недели. Ну а мистера Шелби обследовали специалисты и признали его нормальным.

— Господи, до чего же я рада! Вы даже не представляете!

— Вы его любите, да?

— Я его и уважаю, и восхищаюсь им, мистер Мейсон.

— Ну что же, Дафния, мы подождем несколько минут, а потом, как мне кажется, положение начнет меняться к лучшему. Посидите здесь, Дафния, и ни с кем не разговаривайте. Я вернусь через пару минут.

Мейсон двинулся к тому месту, где сидел Пол Дрейк:

— Ну как, твои люди следят за всеми объектами?

Дрейк кивнул.

Мейсон потянулся и зевнул.

— Положим, ты знаешь, что делаешь, Перри.

Мейсон рассмеялся:

— Скажи, у меня уверенный вид?

— Такой, как будто у тебя на руках все четыре туза.

— Это замечательно. В действительности у меня лишь две пары, при помощи которых я рассчитываю сорвать банк.

— И знаешь, Перри, я почти не сомневаюсь, что у тебя это получится!

— Будем надеяться.

Вдруг в зал энергичными шагами вошел Гамильтон Бюргер, окружной прокурор, и Мошел сразу же отвел его в сторону.

— Видишь, что я имел в виду? — засмеялся Мейсон. — Мошел позвонил своему шефу, ну и тот сразу же примчался самолично проверить, что здесь творится.

Судья Кайл вернулся на свое место, объявил, что заседание продолжается, и сказал:

— Я вижу, что сам окружной прокурор явился в суд. Вас заинтересовало дело, мистер Бюргер?

— Весьма, ваша честь. Я намерен с большим вниманием следить за развитием событий.

— Могу ли я спросить почему?

— Потому что, если обвиняемая не убивала Ральфа Экветера, тогда это сделал Горас Шелби. И я намерен проследить за тем, чтобы все нормы закона были соблюдены и мы не оказались в таком положении, когда мы не сможем привлечь к уголовной ответственности Шелби.

— Очень хорошо, — сказал судья. — Продолжайте, мистер Мейсон. Попросите мистера Шелби подняться на место для свидетелей.

Шелби присягнул, ободряюще улыбнулся Дафнии и приготовился отвечать.

— Одну минуту, ваша честь, — заговорил Гамильтон Бюргер. — Прежде всего я должен заявить этому свидетелю, что он подозревается в причастности к убийству — либо как действовавший самостоятельно, либо как соучастник Дафнии Шелби. Я хочу его предупредить, что все сказанное им в дальнейшем может быть использовано против него.

Мейсон поднялся с кресла:

— Ваша честь, я возражаю против этого, как против очевидного нарушения норм судебной практики, ибо расцениваю слова окружного прокурора как явную попытку запугать свидетеля защиты настолько, чтобы он отказался от дачи показаний.

— А я, — повысил голос Гамильтон Бюргер, — возражаю против того, чтобы этот свидетель давал показания, на том основании, что он не отдает себе отчета в своих действиях, ибо страдает заболеванием, называемым сенильной деменцией.

Мейсон ответил с улыбкой:

— Я бы хотел увидеть логику в действиях окружного прокурора. Если он действительно уверен в недееспособности Гораса Шелби, зачем было его предупреждать о том, что все сказанное им в дальнейшем может быть использовано против него?

Судья Кайл улыбнулся, затем повернулся к свидетелю:

— Суд желает задать вам несколько вопросов, мистер Шелби.

— Да, сэр.

— Вы понимаете, что это зал судебных заседаний?

— Да, сэр.

— И что привело вас сюда?

— Я вызван в качестве свидетеля защиты.

— Вы были объявлены недееспособным судебным решением этого округа?

— Этого я не могу сказать. Меня преследовали жадные родственники, которые без моего ведома давали мне наркотики, отправили в так называемый санаторий вопреки моей воле и даже привязывали ремнями к койке. Мне известно, что суд, вынесший решение об учреждении Опеки, позднее поручил врачу-специалисту обследовать мое состояние.

Наступила очередь давать объяснения Перри Мейсону:

— Должен сообщить суду, что доктор Грантланд Олм, которому суд поручил обследовать мистера Шелби, сделал это и признал мистера Шелби совершенно дееспособным и психически здоровым. Двое других известных психиатров также обследовали его и подтвердили заключение доктора Олма, заявив, что мистер Шелби совершенно здоров и в состоянии сам заниматься своими делами: если суд желает, я могу попросить этих врачей подняться на свидетельское место.

Судья Кайл улыбнулся:

— Продолжает ли окружной прокурор настаивать на своем заявлении?

Гамильтон Бюргер шепотом посовещался с Марвином Мошелом, затем сказал:

— С разрешения суда есть два врача, которые подтверждают, что мистер Шелби страдает сенильной деменцией.

— Эти врачи не являются специалистами в области психиатрии, — с самым любезным видом заявил Перри Мейсон, — причем в данный момент врачебная коллегия вообще решает вопрос о том, что доктор Бекстер будет лишен своего звания и Права заниматься лечебной практикой. Если нам хочется отнимать время у суда и слушать спор трех специалистов-психиатров с этими двумя врачами общего профиля, мы можем доставить вам такое удовольствие.

Гамильтон Бюргер снова посовещался со своим помощником, затем сказал:

— Мы временно снимаем наше возражение, ваша честь, но мы требуем, чтобы этого свидетеля предупредили.

Судья повернулся к Горасу Шелби:

— Мистер Шелби, суд никоим образом не хочет вас запугивать, но в то же время считает необходимым предупредить, что в соответствии с заявлением прокурора данного округа вы можете считаться сообщником или даже основным преступником по тому делу, по которому предъявлено обвинение мисс Дафнии Шелби. Поэтому суд предупреждает, что все сказанное вами позднее может быть использовано против вас и что вы имеете право на собственного защитника на любой стадии процесса. Скажите, представляет ли вас мистер Мейсон как поверенный?

— Только в той степени, в какой он доказывает мою правомочность и здравый смысл.

— Он не представляет вас в связи с возможным обвинением, которое может быть вам предъявлено по делу об убийстве Ральфа Экветера?

— Нет, сэр.

— Желаете ли вы иметь собственного защитника, который будет давать вам советы в отношении ваших прав, обязанностей и привилегий в связи с данным преступлением?

— Нет, сэр.

— Желаете ли вы добровольно давать показания?

— Да, сэр.

— Вы понимаете суть этого процесса?

— Да, сэр.

— Вы учитываете заявление суда о том, что ваши показания впоследствии могут быть использованы не в вашу пользу?

— Да, сэр.

— Понимаете ли вы, что вы не обязаны отвечать на те вопросы, которые могут вас скомпрометировать?

— Да, сэр.

— Очень хорошо. В таком случае, мистер Мейсон, прошу вас.

— Мистер Шелби, существует ли какая-то родственная связь между вами и обвиняемой? — спросил Мейсон.

Шелби высоко поднял голову и громко сказал:

— Да, сэр. Она моя дочь.

По залу прокатился шепот. Судья постучал молотком, призывая к порядку.

— Будьте любезны, объясните, как вас следует понимать? — попросил Мейсон.

— Ваша подзащитная — дочь той женщины, которая на протяжении многих лет работала у меня экономкой, женщины, которую я очень любил. Я не мог на ней жениться из-за юридических осложнений, а позднее было решено оставить наши взаимоотношения такими, как они были, но при условии, что Дафния будет называться моей племянницей. Чтобы защитить и обеспечить ее, я составил завещание, по которому, разумеется, все должно было перейти к матери Дафнии. После того как она умерла, я намеревался переделать свое завещание, объявив своей единственной наследницей дочь, но это была одна из тех забот, до которых у меня все не доходили руки, и вот… едва не опоздал.

— Теперь вы составили такое завещание?

— Да.

Оно было написано вами по вашей доброй воле, без постороннего нажима?

— Да.

— Вас содержали в санатории «Гудвилл»?

— Да, сэр.

— Добровольно или против вашего желания?

— Насильно.

— Что произошло дальше?

— Дафния меня освободила.

— А потом?

В этот момент Дафния не выдержала и тихонько заплакала. В зале стояла мертвая тишина, ощутимая почти физически.

Горас Шелби подробно описал, как его держали в санатории, как он оттуда бежал, поселился в мотеле.

«Северные огни», затем визит Ральфа Экветера, его требования, каким образом он усыпил его, а потом украл его машину.

Гамильтон Бюргер время от времени тихо переговаривался со своим помощником.

Наконец Мейсон повернулся к представителю обвинения:

— Желаете допросить свидетеля? Гамильтон Бюргер сказал:

— Если суд разрешит, это заявление застало нас врасплох. Сейчас уже почти полдень, мы бы попросили сделать перерыв до двух часов, чтобы подготовиться к допросу.

— Хорошо, — сказал судья Кайл. — Суд объявляет перерыв до двух часов дня.

Судья Кайл вышел из зала.

Горас Шелби поспешил к Дафнии, крепко обнял ее. Дафния плакала и смеялась одновременно. Репортеры, не ожидавшие столь драматического поворота событий, побежали к телефонам. К Перри Мейсону подошел Пол Дрейк.

— Происходит что-то непонятное, Перри, — заговорил он тихим голосом.

— Что?

— Во время утреннего перерыва, после того как лейтенант Трэгг дал показания, Борден Финчли заторопился к своей машине. Он сел в нее, доехал до пустыря, густо поросшего сорняком, огляделся, проверяя, не видит ли кто, что он делает, достал из-под переднего сиденья гаечный ключ, вылез из машины, походил по траве и незаметно выбросил инструмент.

— Твой человек следил за ним?

— Да.

— Он отыскал этот ключ?

— Нет еще, у него не было времени, он продолжал следить за Борденом Финчли.

— А что тот сделал потом?

— Снова сел в машину и вернулся в суд на оставшуюся часть заседания.

Мейсон подошел к лейтенанту Трэггу, который разговаривал с одним из репортеров.

— Не могли бы вы уделить мне минуту внимания, лейтенант? — спросил он.

— Конечно, — сказал Трэгг и отошел с адвокатом в угол комнаты.

Мейсон сказал:

— Сегодня утром вы довольно опрометчиво показали, что это была та же самая труба.

— Ох, Перри, ну что вы придираетесь к таким пустякам? Вы знаете и я знаю, что это одна и та же труба. Конечно, я не просидел подле нее целую ночь, так что, формально говоря, я не могу присягнуть, что она та же самая, и я не расписался на ней, но я имел возможность опознать ее, и опознал.

— Вы ошиблись, — сказал Мейсон. Трэгг прищурил глаза:

— Что вы хотите сказать?

— Ту секцию трубы я вынул, подложив под щеки гаечного ключа замшу, и заменил ее другой, на которой дефектным инструментом специально сделаны зазубрины.

Трэгг вспыхнул:

— Вы понимаете, что вы говорите, Мейсон?

— Полагаю, что да.

— Вы уничтожили вещественное доказательство в деле об убийстве.

— Ничего подобного. Вот тот кусок трубы, который я оттуда забрал. Истинное вещественное доказательство. Если она, по вашему мнению, представляет интерес для следствия, то вот этот кусок. Я сохранил его в целости.

По глазам Трэгга было видно, что он не находит слов от ярости.

— Понимаете, — продолжал Мейсон с самым невозмутимым видом, — я все это проделал для того, чтобы тот человек, который в действительности отвинтил газовую трубу, убедился, что на его гаечном ключе имеется зазубрина, которая оставила вполне ясные отметины на трубе. К вашему сведению, во время утреннего перерыва Борден Финчли на своей машине поехал на пустырь и выбросил гаечный ключ в сорняки, а после этого возвратился в суд.

Теперь, если я вызову Бордена Финчли в качестве свидетеля и преподнесу ему эти вещи, я сумею от него добиться необходимого признания. Но тогда полиция будет выглядеть весьма бледно. С другой стороны, если вы сами приметесь за него за эти два часа перерыва, никак не намекая ему, что эти отметины на трубе дутые, то к началу заседания вы сумеете добиться от него признания. Вы весьма искусны в подобных делах. И в этом случае никому не потребуется знать, что труба заменена: полиции достанутся все лавры за раскрытие преступления. Гамильтон Бюргер закроет дело против Дафнии Шелби, мы станем свидетелями счастливого семейного торжества и…

— Где этот пустырь, куда он забросил свой гаечный ключ?

Перри Мейсон поманил пальцем Пола Дрейка:

— Пол, позови своего человека, который следил за Борденом Финчли, пусть он работает вместе с лейтенантом Трэггом.

Адвокат отвернулся, улыбнулся Дафнии и сказал:

— Увидимся после ленча, Дафния.

Дафния, руки которой обвивали шею Гораса Шелби, посмотрела на него сквозь слезы. Мейсон подмигнул Делле Стрит:

— Самое время нам удалиться.

## Глава 20

Когда в два часа суд возобновил свою работу, Гамильтон Бюргер встал и обратился к судье Кайлу:

— С разрешения суда обвинение желает сделать весьма важное заявление.

— Пожалуйста.

— Благодаря блестящей работе полиции, в частности отдела расследования умышленных убийств во главе с лейтенантом Трэггом, — торжественно произнес Гамильтон Бюргер, — убийство раскрыто, полиция получила письменное признание Бордена Финчли.

Изложу вкратце ход событий. Борден Финчли обнаружил Ральфа Экветера в бессознательном состоянии при таких обстоятельствах, что он посчитал, что не только сумеет безнаказанно разъединить газовую трубу и отравить Экветера, но и свалить вину за это преступление на Гораса Шелби.

Своим извращенным умом он просчитал, что если Шелби будет казнен за убийство, то он останется единственным наследником. Однако его основной целью было отделаться от Ральфа Экветера, который требовал у него возвращения крупного карточного долга.

Поэтому я хотел бы публично поблагодарить лейтенанта Трэгга. Прокуратура прекращает дело против Дафнии Шелби.

Гамильтон Бюргер опустился на место.

Судья Кайл, глаза которого плутовато поблескивали, посмотрел на Перри Мейсона:

— Со стороны защиты нет возражений?

Мейсон улыбнулся:

— Никаких, ваша честь.

Судья заявил:

— Я был бы неискренен, если бы не констатировал, что такое решение доставило суду огромное удовольствие. Дело против Дафнии Шелби прекращено, и она освобождается из-под стражи.

Громкие крики одобрения раздались из переполненного зала. А когда судья Кайл вышел из помещения, публика окружила плачущую Дафнию, поздравляя ее и пожимая руку улыбающемуся Горасу Шелби.

Лейтенант подошел к Перри Мейсону:

— Если вы когда-нибудь проговоритесь о том, как подменили трубу, я буду открещиваться.

— Почему? Ведь все сошло как надо.

— Вы чертовски умны и изобретательны, Мейсон. На этот раз вам удалось выйти сухим из воды, но не искушайте судьбу дальше.

Мейсон подмигнул лейтенанту:

— Не переношу скуки, Трэгг, мне как раз нравится искушать свою судьбу… Финчли сказал вам, как ему удалось найти Шелби?

— Его нашли игроки из Лас-Вегаса. Они рассказали об этом Экветеру, поручив ему попробовать добиться финансового соглашения. Парень из Лас-Вегаса нашел Шелби для Экветера, а потом умыл руки. Он не хотел огласки, в которой эти парни из Лас-Вегаса совсем не нуждаются.

Финчли понимал, что им с женой надо как можно умнее и осторожнее гнуть свою линию. Они надумали убрать из дома вещи Дафнии. Жена оставалась на месте, он же поехал в мотель проверить, как идут дела. Он нашел Экветера спящим, одурманенным большим количеством снотворного.

Финчли был по горло сыт и Экветером, и компанией из Лас-Вегаса. И решил, что подвернулся удобный случай скинуть со своей шеи Экветера. Достав гаечный ключ от своей машины, он отвинтил газовую трубу, закрыл комнату и быстро вернулся назад.

Мейсон кивнул.

— Что ж, похоже на истину.

Трэгг неожиданно протянул адвокату руку и сказал:

— Большое спасибо за содействие!

Фотограф из газеты заснял эту сцену. А репортер сразу же подошел к Мейсону:

— Что вам сказал Трэгг?

Мейсон усмехнулся.

— Лейтенант просто говорил, что, если бы я раскрыл свои карты немного раньше, они бы никогда не арестовали Дафнию Шелби.

Трэгг улыбнулся адвокату. Репортер, казалось, удивился.

— Ну а почему же вы этого не сделали?

Мейсон повернулся в ту сторону, где Горас Шелби выписывал чек.

— И лишил бы себя солидного заработка? — спросил он.

Репортер рассмеялся, а фотограф тут же запечатлел на пленку, как Мейсон принимает чек.