# О любви к бессловесным тварям

Кир Булычев

## Кир Булычев. О любви к бессловесным тварям


В то июньское утро Удалов проснулся рано без видимой на то причины. Настроение было хорошее, в теле бодрость.

Удалов потянулся и пошел к окну, чтобы посмотреть, какая погода.

Погода была солнечная, безоблачная, располагающая к действиям.

Окинув взглядом небо, Удалов поглядел вниз, во двор.

Посреди двора у цветущей сирени стоял небольшой бегемот. Он мерно распахивал розовую пасть, обхрупывая цветущий куст.

— Эй, — сказал Удалов негромко, чтобы не разбудить домашних. — Так не годится.

Сирень выдалась пышная, а бегемоту куст — на один зуб. Жалко.

Бегемот Удалова не слышал, поэтому Корнелий Иванович, в одной пижаме, выскочил из комнаты, побежал вниз по лестнице и только перед входной дверью, в коридоре, остановился. Спохватился: «Что же это я делаю? Я бегу на улицу в одной пижаме, словно у нас на дворе бегемот. Если кому расскажешь, тут же свезут куда надо. Ведь у нас во дворе отродясь не было бегемотов».

Удалов стоял перед дверью и никак не мог решиться на следующий шаг. Следовало либо приоткрыть дверь и убедиться, что глаза тебя не обманули, или отправиться обратно — чистить зубы и умываться.

Вот в этой нерешительной позе Удалова застал Александр Грубин, сосед с первого этажа, который услышал топот и решил поинтересоваться, кому топот принадлежит.

— Ты чего? — спросил он.

— Стою, — сказал Удалов.

— Что случилось?

— А что должно случиться?

— Так ты же бежал.

— Куда?

— На улицу бежал. Там что-нибудь есть?

Удалов чуть было не ответил, что там бегемот, но сдержался.

— Ничего там нет, — сказал он. — Не веришь — посмотри.

— И посмотрю, — сказал Грубин, отводя рукой Удалова от двери.

Он приоткрыл дверь, а Удалов отступил на шаг и сделал вид, что его это не интересует. Пышная, лохматая шевелюра Грубина, подсвеченная утренним солнцем, покачивалась в дверном проеме. «Сейчас, — сказал себе Удалов, — он обернется и скажет: „И в самом деле ничего“. И я засмеюсь».

— Бегемот, — сказал, обернувшись, Грубин. — Так он у нас всю сирень объест. И, как назло, ни палки, ничего.

— Ты его рукой отгони, он смирный… — От сердца отлегло. Лучше бегемот, чем сойти с ума.

Грубин вышел на солнце, Удалов следом. Грубин широкими шагами пошел через двор к бегемоту, Удалов остался у стены.

— Эй! — сказал Грубин. — Тебе что, травы в зоопарке не хватает?

Бегемот медленно повернул морду и закрыл пасть. Из пасти торчала лиловая гроздь.

Грубин остановился в трех шагах от бегемота.

— Ну иди, иди, — сказал он.

Бегемот не уходил.

Растворилось окно на втором этаже. В окне появился старик Ложкин.

— Это чье животное? — спросил он.

— Сам пришел, — сказал Удалов. — Вот и прогоняем.

— Разве так бегемотов прогоняют? — спросил старик Ложкин.

— А как?

— Сейчас в Бреме погляжу, — сказал старик Ложкин и исчез.

— Мама! — закричал сын Удалова Максимка, также высунувшийся из окна. — Мама, погляди, у нас бегемот.

— Иди мойся, — послышался изнутри дома голос Ксении Удаловой. — Куда это Корнелий ни свет ни заря навострился? Даже не оделся.

— Мама! — настаивал ребенок. — У нас бегемот во дворе живет.

— Я тебе сейчас покажу бегемота! — Голос Ксении приблизился к окну.

Удалов вжался в стену. Он неловко чувствовал себя в пижаме.

— Ой! — сказала Ксения пронзительным голосом.

Бегемот испугался, отворил пасть и уронил сирень на землю.

— А он папу съел? — спросил Максимка.

— Корнелий! — закричала Ксения, высовываясь по пояс из окна и стараясь заглянуть внутрь бегемотовой пасти, словно надеялась увидеть там ноги проглоченного Удалова.

— Ксюша, — сказал Удалов, отделяясь от стены, — бегемоты, как известно, травоядные.

— Балбес! — откликнулась Ксения. — Я тебя в бегемоте гляжу, а ты, оказывается, по улице в голом виде выступаешь? Где на нем написано, что он травоядный? Может, он тебя за траву считает? Вон будку какую нагулял. Грубин, гони его со двора. Детям скоро в школу.

— Погодите, — вмешался старик Ложкин, появляясь в окне с коричневым томом Брема в руках. — Бегемоты совершенно безопасны, если их не дразнить. Кроме того, перед нами молодая особь, можно сказать, подросток. Грубин, смерь его в длину.

— Чем я его смерю?

— Руками, — сказал Ложкин.

— Я его трогать не стану. Дикое же животное.

— Откуда у нас на дворе дикое животное? — спросил Ложкин. — Ты соображаешь, Грубин, что говоришь? Он что, своим ходом из Африки пришел?

— Не знаю.

— То-то. Цирковой он. Я по телевизору смотрел, как в цирке бегемоты выступают.

— Правильно, — добавила старуха Ложкина. — Выполняют функцию слона, только размером поменьше и экономнее. А ты бы, Грубин, пошел, штаны надел. В одних трусах по общественной площади бегаешь. К тебе, Корнелий Иванович, тоже относится.

— Так бегемот же на дворе, — сказал Удалов, послушно отправляясь к дому. За ним Грубин. А бегемот, поняв, что о нем забыли, вновь принялся за сирень.

Когда минут через десять Удалов вернулся во двор, возле бегемота стояли Ложкин и Василь Васильич, а также гражданка Гаврилова. Думали, что делать. В руке у Василь Васильича была длинная палка, которой он постукивал бегемота по морде, чтобы сохранить сирень.

— Стоит? — спросил Удалов.

— Куда же ему деться?

Ложкин зашел сзади бегемота и сверил его с картинкой в Бреме.

— Так, говоришь, в цирке выступает? — спросил Василь Васильич Ложкина. — Значит, ему приказать можно?

— Попробуй.

— Сидеть! — приказал бегемоту Василь Васильич.

Бегемот потянулся к сирени, и снова пришлось легонько стукнуть его палкой по ноздрям.

— Где же его цирк выступает? — спросил Удалов.

— Где угодно, только не в нашем Гусляре, — сказал вернувшийся Грубин. — Я точно знаю. Цирк уж месяц как закрыт.

— И железной дороги у нас нету. Из вагона не выскочишь, — сказал Удалов.

— Мужчины, скоро его со двора прогоните? — крикнула сверху Ксения Удалова.

— Что мне, за милицией бежать прикажете?

— Из зоопарка, — сказала Гаврилова. — Я точно знаю.

— Ближайший зоопарк в трехстах километрах. И все больше лесом, — возразил Грубин.

Удалов взял у Василь Васильича палку и стал подталкивать бегемота в бок. Делал это он не очень энергично и с опаской. Раньше ему не приходилось гнать со двора бегемотов, но гнев Ксении тоже мог быть ужасен.

Бегемот не хотел уходить, отклонялся от палки. Удалову никто не помогал, как-то не хотелось.

— Мое терпение лопнуло! — пригрозила из окна Ксения.

Бегемот глядел на Удалова. Из маленьких глаз текли крупные слезы.

— Погоди, Корнелий, — сказал Василь Васильич. — Ты же его палкой по морде, как корову. Нехорошо получается.

— Вдали от дома, от семьи, — сказала старуха Ложкина. — Одинокий подросток, а что он будет в лесу делать?

— Пропустите, — сказал детский голос.

Сквозь тесную группу жильцов прошел сын Удалова Максимка. Он прижимал к груди батон. Поравнявшись с отцом, Максимка остановился и поглядел Корнелию в глаза. Удалов безмолвно наклонил голову.

Двумя руками Максимка протянул бегемоту батон, и животное, после некоторого колебания, словно не сразу поверило в человеческую доброту, приоткрыло пасть ровно настолько, чтобы вместить батон.

Затем Максимка достал из кармана школьной курточки чистый носовой платок и утер бегемоту слезы. Удалов громко кашлянул и сообщил соседям:

— Мой сын.

Атмосферу всеобщего умиления разрушил пронзительный крик Ксении, которая стояла в дверях, держа в руке метлу:

— Хватит! Ребенок сидит дома, нос боится высунуть на улицу, чтобы его не растерзали африканские твари, а вы только издеваетесь. Расступись, мужчины!

Мужчины расступились. Бегемот заметно съежился. Взору матери предстал ее сын, который, вместо того чтобы послушно прятаться дома, гладил по щеке африканскую тварь. Никто не смеялся. Была немая сцена. Ксения пошевелила метлой, будто собиралась подмести двор, потом взяла себя в руки и сказала хрипло:

— Максимка, сейчас же руки мыть. Неизвестно, где эта свинья валялась, пока до нашего двора не добралась.

К вечеру освободили от рухляди сарай в углу двора. Когда-то там стоял мотоцикл Петросяна, да потом Петросян уехал из Гусляра, и в сарай складывали, что не нужно, но жалко выкинуть.

В старое корыто налили воды, а в детскую ванночку собрали пищу — у кого остался недоеденный суп или овощи. Дверь в сарай закрывать не стали, чтобы бегемот не скучал, а еще Грубин принес туда старое одеяло.

К вечеру полгорода знало, что в доме шестнадцать по Пушкинской живет приблудный бегемот, неизвестно чей, не кусается, питается пищевыми отходами. Люди с других улиц приносили пищу и хотели посмотреть. Экскурсиями ведал Ложкин, как пенсионер, он был свободнее других. Руками трогать бегемота он никому не позволял.

На следующее утро в городской газете появилось такое объявление:

Найден молодой бегемот.

Масть серая, на клички не отзывается.

Владельца просят обращаться по адресу:

г. Великий Гусляр, Пушкинская ул., 16, вход со двора.

Никто на объявление не откликнулся. Дали для страховки телеграмму в областной зоопарк, запрашивали, не потеряли ли там бегемота. Если потеряли, то можно взять обратно в целости.

А тем временем проходили дни. Бегемот много ел, спал, гулял, узнавал Максимку, ходил с ним гулять к колонке, где Максимка обливал его водой и тер щеткой. Как-то, через неделю, Грубин с Василь Васильичем взяли с собой бегемота на пляж. Была сенсация. Бегемоту на пляже нравилось, он опускался в реку Гусь по самые ноздри, ребятишки забирались на широкую спину и ныряли. Спасатель Савелий, играя мышцами, сказал Грубину:

— Может, уступишь нам его заместо дельфина, вытаскивать утопших?

— Нет, — ответил Грубин. — Спасибо за предложение.

— Почему же? — удивился Савелий. — Мы ему зарплату определим, пойдет на благоустройство вашего двора. Питанием обеспечим.

— Во-первых, — сказал Грубин, — бегемот не наш. Во-вторых, он по сравнению с дельфином — круглый дурак. Еще потопит кого. Ты где-нибудь читал, чтобы бегемоты людей спасали?

— Ничего я не читал, — признался Савелий. — Некогда, дела.

С трудом Грубин убедил бегемота вернуться домой. Пришлось купить связку бубликов и выманивать животное из воды подачками.

В последующие дни были другие события: ночью бегемот убежал, и его поймали с фонарями у самой реки, еще через день он наступил на кошку, и пришлось кошку везти к ветеринару, в четверг он догнал Гаврилову, схватил сумку с продуктами и проглотил целиком, включая пачку стирального порошка, отчего целый день из бегемота шла пена. В пятницу он забрался на кухню к Василь Васильичу и выпил горячий суп из кастрюли на плите, потом ему мазали язык сливочным маслом. В субботу жильцы дома № 16, охваченные грустью, сошлись на совещание.

— Разумеется, — сказал Ложкин, — мы ставим эксперимент для науки и делаем благородное дело…

— Принюхайся, сосед, — перебил его Удалов.

Во дворе сильно пахло хлевом. Бегемот, как и всякое живое существо, не только ел.

— И кормить его не очень просто, — сказала жена Ложкина. — Мы теперь себя даже ограничиваем.

— А куда его денешь? — сказал Удалов. — Куда, спрашивается? Что ответил на нашу телеграмму областной зоопарк?

Все помолчали. Ответ на бланке читали и обижались, но работников зоопарка тоже можно понять. Как бы вы на их месте ответили людям, которые запрашивают вас из маленького северного городка, что им делать с бегемотом и куда его пристроить? Ясно, как бы вы ответили? Вот они и ответили.

— А я сегодня на животноводческую ферму ходил, — сказал Василь Васильич. — Как договаривались.

Бегемот высунул из сарая тупую морду и тихонько замычал. Требовал, чтобы его вели обливаться к колонке. Удалов только отмахнулся.

— Ну и что на ферме?

— Отказались. Наотрез. Бегемот, говорят, молока не дает, а вкусовые качества его мяса под большим сомнением.

— То есть как под сомнением? — удивился Грубин. — Они что, резать его, что ли, хотели?

— Я бы не дал, — сказал Василь Васильич. — Вы не думайте. Но вообще-то говоря, они скот держат либо за молоко, либо за мясо, либо за шерсть. Четвертого им не дано.

Бегемот выбрался из сарая, подошел поближе.

— Ну вот, жрать захотел, — сказал Ложкин. — Только днем два ведра сожрал.

На двор вышла Гаврилова с миской щей. Бегемот увидел ее и поспешил за кормом, раскачивая толстым задом.

— Вот что, — сказал наконец Удалов. — Я завтра перед работой зайду в газету, получу от них справку, что у нас на самом деле бегемот обитает. С этой справкой ты, Ложкин, съездишь в область, пригласишь сотрудника из зоопарка. Ведь должны они документу поверить.

На том и порешили.

Бегемот в тот вечер обошелся без купания.

Удалов лег спать в некотором смятении чувств, долго ворочался и вздыхал. Утром встал разбитый, злой, вспомнил, что его очередь убирать за скотиной. Взял в коридоре поганое ведро и метлу и отправился через двор к сараю.

— Небось дрыхнешь, — сказал он, заглядывая в теплый, пропахший бегемотовым навозом сарай.

Он ожидал услышать знакомый храп, но в сарае было совсем пусто.

Удалов сразу же выглянул во двор — не открыты ли ворота? Не хватало, чтобы бегемот выскочил на улицу и пошел сам купаться. Еще под машину попадет.

Но ворота были на ночь закрыты.

— Эй, толстяк, — сказал Удалов. — Ты где прячешься?

Никакого ответа.

Тревожное чувство подкатилось к груди Удалова.

На полу на перевернутом корыте лежала записка.

Он поднял ее.

Записка была написана крупными печатными буквами.


ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!

ПРОСТИТЕ ЗА ТО, ЧТО ПО НЕЗНАНИЮ ЯЗЫКА Я НЕ МОГ С ВАМИ ОБЪЯСНИТЬСЯ И ВОВРЕМЯ ПОБЛАГОДАРИТЬ ЗА ЗАБОТУ ОБО МНЕ, БЕССЛОВЕСНОЙ ТВАРИ, ЗА ТО ЧИСТО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ТЕПЛО, КОТОРЫМ ВЫ ОКРУЖИЛИ МЕНЯ В ЭТОМ СКРОМНОМ ДОМЕ. КАК ПРИЯТНО СОЗНАВАТЬ, ЧТО, НЕСМОТРЯ НА ЗНАЧИТЕЛЬНУЮ РАЗНИЦУ В ФОРМЕ ТЕЛА И ГАБАРИТАХ, ВЫ НЕ ПОЖАЛЕЛИ РАЗДЕЛИТЬ СО МНОЙ КРОВ И ВЕЛИКОЛЕПНУЮ ПИЩУ. ВОТ ВОИСТИНУ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ПРИМЕР ГАЛАКТИЧЕСКОГО СОДРУЖЕСТВА! Я НЕ ПОНЯЛ НИ СЛОВА ИЗ ТОГО, О ЧЕМ ВЫ ГОВОРИЛИ В МОЕМ ПРИСУТСТВИИ, НО ВАШИ ДРУЖЕСКИЕ ИНТОНАЦИИ УБЕДИЛИ МЕНЯ, ЧТО ЛУЧШЕ И СЕРДЕЧНЕЕ ВАС ВРЯД ЛИ ЕСТЬ СУЩЕСТВА В НАШЕЙ ГАЛАКТИКЕ. БЛАГОДАРЮ СУДЬБУ ЗА ТО, ЧТО ОНА ЗАСТАВИЛА МОЙ РАЗВЕДОЧНЫЙ КОРАБЛЬ ПОТЕРПЕТЬ КРУШЕНИЕ ИМЕННО НАД ВАШИМ ДОМОМ! ТЕПЕРЬ ЗА МНОЙ ПРИЛЕТЕЛИ ДРУЗЬЯ, ОНИ ПЕРЕВЕЛИ МОЮ СКРОМНУЮ БЛАГОДАРНОСТЬ НА ВАШ ЯЗЫК, И Я СПЕШУ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ К НИМ. НО НЕНАДОЛГО. КАК ТОЛЬКО Я ОБЪЯСНЮ ИМ СИТУАЦИЮ, Я ВЕРЮ, ЧТО ОНИ НЕМЕДЛЕННО ПРИБУДУТ К ВАМ В ГОСТИ, ПОТОМУ ЧТО ВРЯД ЛИ Я СМОГУ ИНАЧЕ ДОКАЗАТЬ ИМ, ЧТО САМЫЕ ДОБРЫЕ, ОТЗЫВЧИВЫЕ И МИЛЫЕ ЛЮДИ В ГАЛАКТИКЕ ОБИТАЮТ ИМЕННО В ДОМЕ № 16 ПО ПУШКИНСКОЙ УЛИЦЕ.

ИСКРЕННЕ ВАШ ТРИМБУКАУНЛ-ПРУ.

ДО СКОРОЙ ВСТРЕЧИ.


— Ну и дела, — сказал Удалов, дочитав записку. — Может, даже лучше, что бегемот ничего не понял. Мы же его за дурака держали. А это любому космическому гостю неприятно.

Надо было будить соседей, рассказать им, что произошло, и вместе с ними порадоваться.

Удалов выбежал на двор. Светило солнце.

Ворота затрещали и упали внутрь двора.

Во двор входило большое стадо бегемотов. Разного роста и толщины, бегемоты толпились, чтобы скорей добраться до Удалова и подивиться на представителя самых добрых людей в Галактике.

— Погодите! — воскликнул Удалов, вздымая руки. — Вы же меня растопчете.

Два бегемотика уже бросились к сирени и начали быстро обжирать куст, громадный бегемот в синих очках походя сломал березку и хрупал ее, как былинку, остальные запрудили весь двор и ждали, когда их начнут угощать завтраком.

Удалов почувствовал, что теряет сознание…

И проснулся.

Светило солнце. Было утро. За окном тихо.

Сон. Всего-навсего сон. Ну и ладушки. Что-то надо сделать? Ага, сегодня его очередь убирать за бегемотом.

Удалов спустился вниз, взял поганое ведро и метлу и пошел через двор к сараю.

Бегемот еще спал. Он лежал на боку и громко храпел.

Удалов стал убирать навоз и думал, что сегодня придется остаться без завтрака, надо успеть до работы получить справку в редакции газеты, что во дворе живет бегемот, а не плод коллективной галлюцинации. И надо, чтобы Ложкин поскорей собирался в зоопарк. Скучает животное в одиночестве, и дом долго не выдержит такого гостя.

Бегемот всхлипнул во сне и медленно перевернулся на другой бок.

Удалов замер, опершись о метлу.

Печальная мысль пришла ему в голову.

Вот свезем мы его в зоопарк, а вдруг прилетят его товарищи?

Что мы им скажем? Что отдали космонавта в зверинец, поместили в клетку на потеху толпе?

А что они нам на это ответят?